Глава 17

Элла точно знала, где и когда сваляла дурака. Нет, не стоило поддаваться порыву досадить Казаринову и бежать сломя голову в Москву.

«Ты никогда не крутила мужиками, нет смысла начинать, – самой себе попеняла она. – Влад – человек достойный, и ты его любишь, идиотка! Так почему же вместо того, чтобы наладить с ним отношения, тебя понесло в Москву? Ладно Нина… У нее отлично получается вертеть бывшим и нынешним мужьями. Оба по струнке ходят. И Ломакина понять можно. Ему лишь бы отомстить родственникам Синдереллы. Ну а ты-то, ты, зачем в этот омут с головой кинулась? Влад и так в трубку раненым зверем взвыл. Что теперь подумает и предпримет? За тобой не помчится за тысячу километров и искать по всей необъятной столице нашей родины не станет».

Элла тяжело вздохнула и, снова уткнувшись в подушку, расплакалась.

«Нужно возвращаться домой, – велела она себе. – Вернешься, позвонишь Владу. И если он не валяется у ног прекрасной Лизоньки, то пригласишь в гости и попытаешься восстановить то, что сама разрушила».

Элла нехотя поднялась с дивана, заглянула в гостевую спальню, выбранную ею по приезде. Сыночек спал на широкой кровати, со всех сторон подоткнутый подушками.

– Зайчик сладкий, – пробормотала Элла и, прихватив радионяню, отправилась на кухню. Огромную шестикомнатную квартиру еще не до конца отделали. Две спальни и зал только радовали глаз, да еще в музыкальной студии с широким панорамным эркером стоял синтезатор, и лежало несколько гитар. Две комнаты, о предназначении которых Элла даже не могла догадаться, еще остались с ободранными стенами и застеленными полами.

– Денег не хватило, – пожаловался по телефону Ломакин. – Сейчас по городам и весям проедусь, спою про лиманы и туманы, тогда закончу.

Кухня поражала обилием новомодной техники и какой-то стерильностью. Да и сама квартира казалась вычурной и чужой. Словно номер в отеле. Ни уюта, ни радости!

«С кем тут Мишка жить собирается? – мысленно поинтересовалсь Элла. – Для кого вся эта роскошь? Для себя, для Ромки», – ответила она самой себе и попыталась представить женщину, достойную Ломакина. Не получилось. Сознание услужливо предлагало образы всяких вульгарных баб. Манерных и холодных, похожих на Казариновскую Лизу.

«Только не это! – про себя взмолилась Элла. – Мишка достоин отличной девушки. Он, конечно, дурак и проворонил Нину… Сама-то хороша, – поддел внутренний голос. – Упустила Казаринова. Небось, уже нашлась утешительница. А ты с носом осталась!»

Элла вошла в ванную, сплошь облицованную мрамором. Нажала на медный, специально состаренный кран и, подставив ладони под холодную воду, внимательно вгляделась в отражение.

Осунувшееся лицо, мешки под заплаканными глазами и нос, опухший от слез.

– Хороша, – пробормотала Элка. – С маской бы полежать, чтоб отек сошел.

Плеснула на лицо прохладной водой и снова глянула в зеркало, пытаясь вспомнить, где за последнюю неделю видела аптеку. И снова разревелась.

– Домой нужно ехать. Домой, – простонала она, в изнеможении садясь на ступеньку, ведущую к ванне. Хватит, – сама себе приказала она и повторила Нинкину присказку: – Дураненой!

Потом, умывшись еще раз, зачесала волосы в хвост и быстро, чтобы не передумать, позвонила Владу.

– Да, Эллочка, – добродушно воскликнул он.

– Влад… – пробормотала она, собираясь духом.

«А что сказать? Что я дура и возвращаюсь домой? Попросить встретить в аэропорту или приехать сразу в Тарнаус?»

– Эллочка, – рассмеялся Влад, будто умудрился забраться к ней в голову и считать все сомнения и тревоги. – Я подхожу к Мишкиному дому. Лялин переулок, дом четыре, правильно?

– Да, – ошарашенно пробормотала Элла. – Я жду тебя…

– Пять минут, солнышко, – успокоил Казаринов и признался глухо: – Я соскучился.

– Я тоже, – тяжело вздыхая, пробормотала она, отчетливо понимая, что сдала все явки и пароли.

Казаринов радостно засмеялся в трубку, словно победил на турнире тысячу врагов.

– Жди, – рыкнул он и нажал на кнопку отбоя.

Элла заметалась по дому, одновременно убирая разбросанные Антошкины вещи, свои заколки и на ходу прихорашиваясь. Хвост повыше, глаза слегка подвести. Губы блеском обозначить или не надо? Пробегая мимо зеркала, глянула невзначай и мысленно схватилась за голову.

«Чучело, твою мать!» – выругалась она и ринулась в спальню переодеваться.

Видавшие виды лосины и майку, об которую еще утром вытер губы Антошка, сменила на джинсы и свитерок. А потом скосила глаза на часы. Казаринов все не шел.

«Разыграл он меня, что ли? – в сердцах подумала Элла. – Полчаса прошло! Может, звонил из дома и никуда ехать не собирался, а ты уже хвост распушила», – укорила она сама себя. Но повинуясь внутреннему инстинкту, вышла в прихожую, облицованную карельской березой, открыла входную дверь. Прислушалась к голосам на первом этаже. Там внизу кто-то спорил. Женский голос строго объяснял:

– Михаил Романович предупредил, что в его квартире поселится только женщина с ребенком!

А мужчина уверял, что приехал к своей семье. Потом рыкнул недовольно, но Элле, замершей на втором этаже, разобрать ни словечка не удалось. Зато тут же знакомый до дурноты голос громко и властно потребовал в трубку:

– Миша, я за своими приехал. Скажи дракону на входе, чтоб пропустила.

И сразу же женский голос залопотал ласково:

– Конечно, Михаил Романович. Но у нас порядки такие. Извините, что оторвали…

И снова Казаринов:

– Не знаю, Ломакин, что там тебе уже оторвали, но я добавлю. Ладно, меня Элла ждет…Нет, долго не задержимся… Ну если ты настаиваешь…

Элла слышала, как, перепрыгивая через ступеньку, к ней несется Влад, и стояла, как дурочка, не смея сойти с места.

«Зайди, закрой дверь, притворись удивленной», – твердил внутренний голос. Но Элла даже не пошевелилась.

«Не до выкрутасов сейчас», – самой себе объяснила она и во все глаза уставилась на Казаринова, оказавшегося на последнем лестничном пролете.

Бледный, небритый, в длиннополом черном пальто, с охапкой бледно-розовых, почти белых роз.

– Наконец-то я нашел тебя, – выдохнул Влад и прижал Элку к себе. Медленно и уверенно вторгся языком в рот и заглушил Элкины возгласы поцелуем. Властным и требовательным. Захватническим и нежным.

– Я люблю тебя, – рыкнул глухо. – Что, черт возьми, ты с нами сделала? По всей Москве тебя искал…

Она зарылась лицом ему в грудь и заревела, как маленькая.

– Не реви, Элка. Слышишь? Никуда от тебя не денусь и тебе уйти не позволю, – прошептал он, заходя вместе с ней в квартиру.

– Мне без тебя не жить, – охнула она, прижимаясь к нему.

– И не нужно, – фыркнул он. – Я – дурак, и мне потребовалось время, чтобы понять собственную дурость и подлость моей семьи. Но я исправился, Элка, слышишь?

– Слышу, – пробормотала она, размазывая слезы. – Просто поверить не могу, как ты меня нашел…

– Я этот, как его, – попытался пошутить Влад, но вместо привычных шуток и стандартных острот в голове образовалась вязкая каша. – Гребаный следопыт.

– Почему гребаный? – изумилась она.

– Потому что вытрахал мозг себе и окружающим, пока понял, где ты прячешься, – проревел Казаринов и, кинув розы на антикварный комод, подхватил Эллу на руки.

– Где тут самая роскошная спальня? – поинтересовался он сурово.

– Вон дверь, – хохотнула Элла, показывая на комнату, где под большим бархатным пологом расположилась огромная круглая кровать.

– Настоящий сексодром, – оценил Влад. – Придется выкупить эту койку у Ломакина. Или пусть подарит на свадьбу.

Элла глянула на него удивленно.

– Свадьбу? Чью?

– Нашу, Конькова!

– Ты делаешь мне предложение? – довольно хмыкнула Элла.

– Нет, мадам, – пробурчал Влад. – Я просто так приперся в Москву в конце года, свел с ума «АМД» и «Принт-Технолоджис». И те, и другие готовы принять тебя в штат и предоставить удаленный доступ.

– Как ты умудрился с ними связаться? – изумленно пробормотала Элла, прекрасно зная, что руководство двух самых престижных рекламных компаний сродни небожителям.

– Что значит «умудрился», Эллочка? – хохотнул Казаринов, и она утонула в его глазах. Умных и добрых с искорками смешинок. – Я талантлив и гениален! Лев Толстой и Достоевский в фотографии. Мои работы завоевали столько наград, что уже в комнате стен не хватает. И, конечно, я знаком со всеми значимыми фигурами в бизнесе. В «АМД» и «Технолоджисе» все руководство знаю. Дима Аксенов помогал тебя искать.

– Какой ужас! – искренне охнула Элла, вспоминая, что в кабинет Аксенова – исполнительного директора «АМД» – входила на полусогнутых.

– И он, конечно, сообщил, что никакого оффера вам, гражданка, не высылали. Я, признаться, ошалел немного, но подумал, что не могла же ты мне наврать, и поехал к Старкову.

– Ивану Аркадьевичу? – прошептала Элка, изумленно глядя на Казаринова.

– В «Технолоджисе» только один Старков, – довольно хмыкнул Влад. – У них вообще нет системы офферов. Димка сразу предложил тебе работу, как только узнал, что ты в Москве. Ну и Иван спит и видит тебя своим сотрудником, пусть даже и на удаленке.

– Господи, как стыдно, – пробормотала Элка, зарываясь лицом на груди у Влада. – Как же стыдно!

Она безотчетно водила ладонью по мягкому кашемиру, не смея поднять глаза на Казаринова. Кто же знал о его связях!

– Стыдно врать, – нарочито сердитым тоном пробурчал Влад и осторожно приподнял ее лицо, заглянул в глаза. Элка увидела смешливый взгляд любимого мужчины и попробовала снова спрятаться под его пальто, вдыхая Казариновский запах, заставляющий дрожать каждую клеточку и пробуждающий тех самых странных бабочек, в одночасье вспорхнувших внизу живота.

Но Влад не позволил ей.

– Придется отвечать, Элка, – ласково усмехнулся он и снова накрыл ее губы своими. Язык привычно вторгся в рот, начиная медленный танец.

Элла почувствовала, как ее накрывает волной. Безумия или страсти. Поди разбери! Она обхватила Казаринова за шею, растворяясь в чувственных эмоциях, готовая всю себя положить на алтарь любви. Но потом, будто спохватившись, поняла, что вещи мешают, и принялась стаскивать с Влада пальто, в короткий миг ставшее ненавистным.

Он тоже не остался в долгу и быстрым движением расстегнул застежку бюстгальтера, освобождая грудь из неволи, а следом, слегка отстранившись, попробовал стащить с нее узкие джинсы. Проклятые скинни не поддавались!

Элла негодующе зарычала, что поцелуй кончился, а потом ловко раскрыла застежку на Казариновских брюках, потянула вниз молнию. Нетерпеливо хватая за полы рубашки, Элка уже собралась заняться мелкими пуговками на рубашке, но Влад остановил ее.

– Я понимаю твое нетерпение, – прошептал он ей на ухо. – Сам такой. Не могу дождаться, когда ты будешь подо мной, а я в тебе. Но лучше нам раздеться самостоятельно, меньше потратим времени и ничего из вещей не испортим.

– А ты продуманный, – фыркнула она, стаскивая с себя сначала джинсы, затем свитерок.

Оставшись в одних трусах, встала на колени посреди кровати и нетерпеливо глянула на Казаринова, только успевшего откинуть пальто в сторону.

– Ну давай же, – раскачиваясь из стороны в сторону, подразнила она. – Я уже не могу.

От нетерпения он стащил рубашку через голову. В одну секунду расправился с брюками. Стараясь по возможности не сводить взгляда с Элки, решившей убрать покрывало и устроиться в чистой постели. Но откинув в сторону темно-синюю бархатную тряпку с золотыми мордами, Элла аж задохнулась от возмущения. Влад, увидев голый матрас, заскрежетал зубами.

– А где ты спишь? – рыкнул он, снова подхватывая ее на руки.

– Там Антошка, – предупредила она. – Давай в ванную.

Казаринов не помнил сам, как с бесценным грузом добежал до ванной комнаты и в изнеможении опустил на кушетку Эллу.

– Я долго не выдержу, – пригрозил он, стягивая с нее трусики. Элла взгромоздилась к нему на колени и заерзала в нетерпении.

– Влад, – захныкала она. – Не тяни, пожалуйста!

– Это я тяну? – пробурчал он и добавил веско – Не бегала бы по всей стране, уже бы дочку заделали.

«Дочку, какую дочку?» – хотелось закричать Элле, но она почувствовала сначала пальцы Казаринова, по-хозяйски оглаживающие низ ее живота. А потом уже и горячую напряженную плоть, проникающую внутрь. Элла задрожала всем телом. Пропали, испарились недавние страхи, прошли затаенные обиды.

«Цветы так и остались валяться в прихожей. Жаль, если завянут», – подумалось ей, но захвативший круговорот чувств, да и сама партия, исполняемая Казариновым, лишили ее последних мыслей.

Она тяжело приходила в себя, положив голову Владу на плечо. Стонала, пытаясь сообразить, где находится. Только ощущала ладони любимого, скользящие по всему ее телу. То нежно треплющие волосы на затылке, то спускающиеся вниз к талии и требовательно оглаживающие ягодицы.

– Эллочка, – пророкотал Влад, целуя ее в ключицу. – Девочка моя… – А потом без всякого перехода заявил строго и требовательно – Значит, так. Мы с тобой женимся. Хватит глупостями страдать. Мишка предлагает договориться в Грибоедовском загсе. У него там кто-то из поклонниц работает. Распишут в ближайшую дату. Как сказал сам Ломакин: «без шума и пыли». Как тебе идея? Меня устраивает, лишь бы побыстрее.

– А платье? – попыталась сдержать напор Элла. – Гости?

– В Москве со свадебными платьями напряженка? – фыркнул Влад и добавил решительно: – Можно твоих родителей и мою сестру вызвать, или расписаться самим. Этот загс где-то недалеко отсюда. Оденемся нарядно, возьмем Антошку и пешком сходим. Только наша семья. А потом приедем, закатим банкет. Ты согласна?

– Да, – кивнула Элла. – Идеальная свадьба!