Глава 18

Среди ночи Влад проснулся. И сперва даже не понял, где находится. Но на плече после ненасытных ласк крепко спала Элла, а у себя в кроватке сопел Антошка. Казаринов мысленно ругнулся, вспоминая вероломного Ломакина, а потом задумался о предстоящей свадьбе.

«Кольца нужно купить, Элле – платье, мне – костюм. Ресторан заказать. И все здесь, в Москве. Может, не стоило соглашаться на регистрацию брака в Грибоедовском? – И тут же передразнил Ломакина: – Легендарный загс! Легендарный загс!»

Влад не сдержавшись фыркнул. Рядом заворочалась Элла.

– Не спишь? – сонно пробормотала она. – О чем думаешь?

– О любви, – хмыкнул Казаринов, целуя ее в макушку. – Вот почему именно кольца – символ верности? Ни кулоны, ни серьги, ни браслеты?

– Можно и браслеты, – улыбнулась Элла, умостившись в его объятиях. Владу даже показалось, что он чувствует любимую каждой клеточкой.

– У Картье есть браслеты. Серия «Лав». Бриллианты в форме шурупов. Как написано в релизе, показатель всемогущей любви. Каждый браслет носится не снимая и мужчиной, и женщиной. Даже отверточка прилагается, – захихикала Элла.

– Ух ты ж, – воодушевился Влад. – Давай купим!

– С ума сошел, – отмахнулась Элла. – Там каждый стоит около миллиона рублей. Два браслета – как полквартиры.

– Ты права, – вздохнул Казаринов. – Мы Картье не потянем. Тогда давай какие-нибудь кулоны придумаем.

– А ты романтик в душе, Владушка, – охнула Элла. И Казаринов почувствовал, как по душе разливается счастье. Элла впервые назвала его ласково.

– А что плохого в романтике? – хохотнул он и подмял Элку под себя. – Я вас спрашиваю, гражданка!

– Ничего не имею против, ваша честь, – тоненьким голосочком пролепетала она, мгновенно подхватывая игру.

– Вот и правильно, – рыкнул Казаринов. Навалившись сверху, он сразу полез целоваться. И Элка уже через минуту потеряла нить разговора, полностью сосредоточившись на эмоциях, бьющих через край. Она ощущала горячие ладони Влада, скользящие по ее телу, его губы, казалось, они были повсюду, его натиск, сменившийся такой чувственной нежностью, что не сдержавшись вскрикнула.

– Тише, – прошептал Казаринов, прижимая ее к себе. – Антошку разбудишь.

Она застонала в его объятиях, а потом, всхлипнув, легонько стукнула кулачком по груди Влада.

– Ну ты даешь, Казаринов. Высший пилотаж!

– Даже не подозревал, что ты у меня крикунья, – довольно прошептал Влад, устраивая ее у себя на животе. – Мы когда вернемся, отправим Антошку к Цесаркиным в гости. И ты покричишь вволю.

– Заметано, – согласилась Элла, приподнимаясь на нем, и бросила бесхитростно: – А вот у Нины и Дениса татуировки одинаковые, знаешь? У Нины на затылке волосы выбриты и руны нарисованы. Красиво. А потом перед свадьбой и Денис себе на плече точно такие же набил. Очень романтично!

– Видишь, – хмыкнул Казаринов, – не один я романтик. Колечко само собой, чтобы всякие Чижовы знали, что ты женщина замужняя. Ну и подвески одинаковые…

– Только не разбитые сердца, – отмахнулась Элла. – Такая пошлость.

– Придется мне самому придумать эскиз, а ты утвердишь.

– А ты сможешь? – недоверчиво осведомилась она.

– Я и сделать смогу, – заверил Элку Влад и тут же пояснил: – У меня отец ювелиром был. Научил кое-чему. У матери в доме мастерская…

Он осекся, ловя себя на мысли, что давно не заходил в мастерскую, не проверял сейф. Хотя раньше даже мысли такой не возникало. Но теперь, когда стало понятно, что Кристина ничем не брезговала, мысленно поморщился.

«Шантажистка, воровка… Что дальше?»

Казаринов обнял Эллу, медленно провел рукой по шее, потом по спине.

– Спи, Эллочка, – пробормотал он. – Пусть тебе зайчик приснится…

– А тебе котик, – фыркнула Элка, сползая и попадая в кольцо его рук. – Спи спокойно, дорогой товарищ, – пробурчала она и мгновенно заснула.

Казаринов, не разжимая объятий, уставился в потолок, думая одновременно, позарилась ли сестра на отцовский сейф и какой отвратительный вкус у Ломакина. Только человек, напрочь лишенный чувства прекрасного, мог заказать ужасный потолок. Множество дурацких волн и лампочек. А внутри этого великолепия – имитация звездного неба.

«То потухнет, то погаснет, – про себя ругнулся Влад, все еще до конца не простивший Гошу Каземирского, так бестактно и нагло влезшего в его личную жизнь. А Кристина вперлась к нему. Круг замкнулся, – устало подумалось Владу. – А у Миши-Гоши везде безвкусица. Стихи дурацкие, квартира слишком вычурная. И как в таком убранстве жить? Через месяц с ума сойти можно. Правильно Джон сделал, что покусал этого барда. И татуировка на плече классная. Медведь как живой».

Внезапно Казаринову вспомнилась Лиза и ее желание наколоть на плече медведицу.

«Как знать, может, и ей подвиг Цесаркина покоя не дает, – мысленно отметил Влад. – Это не простое совпадение. Да и Денис что-то говорил об известной в городе леди. А Лизку каждая собака знает!»

Казаринов осторожно положил Элкину голову на подушку и, стараясь не потревожить будущую жену, встал. Вышел на кухню, оттуда на террасу. Невидящим взглядом уставился на блики ночного города, не думавшего засыпать даже поздней ночью.

«Если Ломакин крутит с Лизой, – подумал Влад и даже не почувствовал укола ревности от этой гипотезы, – тогда ситуация выглядит совершенно иначе. Да и с чего бы Кристине увольняться из процветающей фирмы и устраиваться администратором в отель на краю города? Кстати, – сам себя предупредил Казаринов, упершись лбом в оконное стекло. – Какого шотландского лешего великий и ужасный Гоша поперся в сомнительный отель на краю города, а не завалился в гостиницу где-нибудь в центре или за городом? Почему он выбрал именно этот постоялый двор? Странные совпадения. И совпадения ли?»

Он потер затылок, потом вернулся в кухню и глянул на настенные часы, выполненные в виде искусно расписанной тарелки.

«Половина третьего ночи, – отметил про себя Казаринов, – звонить поздно. – Потом еще раз внимательно воззрился на фарфоровый циферблат. Залюбовался нарисованными васильками и ромашками. – Тонкая вещица, наверняка Нинина работа».

Он снова вышел на террасу, потом вернулся обратно и, решив рискнуть, направился в хозяйскую спальню, где так и остались валяться его вещи. Выудил из кармана брюк сотовый и набрал последний номер.

– Что-то ты часто мне названиваешь? – сразу после гудка раздался в трубке недовольный голос Ломакина.

– Миша-Гоша, – рыкнул Казаринов. – Да ты мне по гроб жизни должен. Интриган хренов!

– Искренне раскаиваюсь, – заржал в трубку Ломакин и повторил нетерпеливо: – Что нужно? Я тут с девушками…

– А я слышал, что ты жениться надумал, – пошел ва-банк Влад.

– Кто тебе эту чушь нашептал? – усмехнулся Ломакин.

– Одна прелестная дама, – уклончиво заметил Казаринов. – Прекрасная и знаменитая. Только холодная как лед.

– Снегурочка, что ли? – глумливо хмыкнул Мишка.

– Нет, – оборвал Влад. – Елизавета Микешина. Знаешь такую?

– Что?! – заорал Ломакин. – Какого?!

– Тогда поставлю вопрос иначе, – усилил натиск Казаринов. – Почему ты со своей прекрасной незнакомкой поперся на край географии, в сомнительный отельчик? Денег на что-то приличное не хватило?

– Ты о чем? – насторожился Михаил. – Тебе какая разница?

– Большая, – отрезал Казаринов. – Тебе в голову не приходило, что твоя знаменитая леди и моя сестра знакомы? И если это так, то тебя развели, как кролика.

– Бред какой-то, – тяжело вздохнул Ломакин. – Но знаешь, Влад, я с этой стороны даже и не думал. Завтра адвоката своего озадачу. Пока.

В трубке послышались гудки отбоя, а в коридоре шаги.

– С кем ты разговаривал? – изумилась Элла.

Глянув на нее, Казаринов улыбнулся. Взлохмаченная, в накинутом на плечи одеяле. Влад дурашливо чмокнул Элку в нос и в который раз притянул к себе. А потом заметил серьезно:

– Да тут одну идею Мише-Гоше подкинул.

– Какую? – улыбнулась Элла, но в глазах зажегся огонек настороженности.

– Потолок ужасный в гостевой спальне. Пусть переделает, а то впечатление, как будто находишься на месте крушения «Титаника».

– Ну ты и придумал, – захихикала Элла.

– Точно тебе говорю, – заверил Влад. – Все эти гипсолитовые волны напоминают льдины, плюс звездное небо… Еще бы отопление отключить для большего эффекта.

– И ты такой, как ДиКаприо, – хохотнула Элла и добавила серьезно: – Казаринов, купи селедку и ей морочь голову. Почти три часа ночи, и ты звонишь Ломакину из-за потолка? Придумай к утру другую легенду.

Она гордо развернулась и направилась в спальню. Голая женщина в накинутом, словно мантия, одеяле. Очень смешно. Но Казаринов нутром почувствовал, что если сейчас не объяснит любимой поздний звонок, то свадьба, кулоны и кольца – все полетит в тартарары, равно как и счастливая семейная жизнь. Элла лжи не потерпит. Не тот человек.

– Подожди, – попросил он. Но она, не обращая внимания, вышла в коридор. Влад выскочил следом, подхватил на руки и отнес в зал. Не отпуская Эллу, уселся на диван с гнутыми ножками и, улыбнувшись, заметил:

– Мне показалось, что Ломакин крутит с Лизой Микешиной. А они с Кристиной тесно общались.

– Ну да, общались, – кивнула Элла и добавила едко: – Известный факт. Только Мишка тут причем?

– Кристина шантажировала Ломакина, – коротко бросил Влад.

– С ума сошла, – выдохнула Элла и ошарашенно уставилась на Казаринова. – Я не знала.

– Так вот, если Лиза – любовница Ломакина, то могла быть в доле. Правильно я рассуждаю? А если они с моей сестрой придумали этот пошлый водевиль, то могли что-то не поделить.

– Допустим, – кивнула Элла. – Твоя сестра умудрялась на всем собирать сметану. Я точно знаю, что, когда мы ездили на соревнования, федерация выделяла деньги каждому участнику. А Кристина собирала с нас за участие.

– Гадко, – скривился Казаринов.

– Прости, – пробормотала Элла. – Я не хотела, но раз зашел разговор…

– Я первый начал, – отмахнулся Влад и добавил задумчиво: – Если наши подружки сговорились обобрать Гошу Каземирского, а потом поссорились, то у нас появляется подозреваемая в наезде. Логично?

– Вполне, – кивнула Элла. – Позвони следователю. Дело еще не закрыто?

– Я позвонил Мише-Гоше, – поморщился Казаринов. – Сначала требуется доказать, что Лиза причастна к шантажу. Вот пусть наша звезда шансона и занимается.

– Ты прав, – прошептала Элла и предложила тоскливо: – Пойдем спать, Владушка.

Казаринов кивнул и привычно сграбастал Элку вместе с одеялом. Отнес в спальню. Плюхнулся на кровать вместе с любимой. Зашептал жарко на ухо:

– Эллочка, я такую фотосессию придумал. С тобой в главной роли…

– Давай поспим, – пробурчала она, поворачиваясь к нему спиной. – Скоро утро, а твой сын привык рано вставать.

Элла уснула только под утро. С того момента, как Казаринов подскочил с кровати, сон как рукой сняло. Хорошо хоть объяснил, зачем звонил Ломакину, а то извелась бы вся. Напридумывала. Она тоскливо глянула на потолок, так не понравившийся будущему мужу, а потом задумалась, как дальше сложится их с Владом жизнь. Отболело ли его сердце по Лизе? Была ли это любовь или Влад просто долго жил в иллюзиях и сам не понял, как застрял в них? На что-то надеялся, что-то ждал?

«Чушь какая-то, – мысленно стукнула по столу Элла. – И Ломакин туда же! Прям не Лиза, а конфетка «Баунти». Райское наслаждение! – поморщилась она. – Если Ломакин на ней женится, уж точно перестану общаться. А если Казаринов хоть раз в ее сторону посмотрит, в глаз дам! Хватит уже, – подумала она и тут же замерла от страшной догадки. – Те же яйца, только в профиль, – про себя выругалась она. – Влад, придурок, Ломакину все по полочкам разложил, а у себя самого такую же ситуацию не заметил. Лиза тянула из него деньги и вполне могла делиться с Кристиной. А той было выгодно, чтобы брат не сорвался с крючка, вот и наговорила мне гадостей. А я, дура, поверила».

В походной кроватке, переделанной из манежа, завозился Антошка. Элла взяла сына на руки и вернулась в кровать. Сын ел, а она задумчиво глядела на него, находя поразительное сходство с Владом и с ней самой.

«Как природе удалось создать такое совершенство, как человек? – поинтересовалась она. – Каждый уникален и неповторим. Вот у Антошки мой рот, а глаза Казаринова, но это уже другой человек, со своими мыслями, характером и поступками. Красивый и самый умный. И если бы представился шанс начать все сначала с Казариновым, я бы снова уступила и провела бы с ним ту самую ночь после свадьбы Цесаркиных. Он вернулся, и это здорово. Но самое великое счастье – сыночек. Любимый Антошка. Его смех и улыбка. Его взгляд, радостный или заплаканный, его ручонка на моей груди». Она перевела взгляд на Казаринова, отметила ровное дыхание спящего мужчины и, держа ребенка одной рукой, потянулась, чтобы поцеловать.

– Как хорошо, что ты нас нашел, – чуть слышно прошептала она, и тотчас вместе с Антошкой оказалась в кольце сильных рук.

– А ты сомневалась, – рыкнул Влад. – Вы – моя семья. Никуда вас не отпущу и никому не позволю влезть к нам своими погаными лапами.

Элке хотелось закричать. Громко и надрывно. Поинтересоваться у Казаринова: ты разве не кинешься к ней по первому зову? Но она, силясь не разреветься, просто уткнулась ему в плечо. И тихо пробормотала:

– Я раскрыла тебе свое сердце, не разбей его, пожалуйста!

– Это самый ценный дар, что я получал в жизни, – нежно прошептал Влад. – Буду беречь и лелеять.