ЭПИЛОГ.

– А я придумала фотосессию, – радостно заявила Элла по дороге домой.

– Да ну? – хмыкнул Казаринов добродушно. – Похоже, кто-то отбирает последнюю горбушку хлеба у бедного фотографа.

Он глянул в зеркало заднего вида, подмечая, как следом несется Крузак Ломакина, и улыбнулся жене. Элла расхохоталась и огладила его по бедру.

– Наговариваете на себя, Владислав Алексеевич, – отмахнулась она. И когда машина замерла на светофоре, подставила губы для поцелуя. Чмокнув жену, Влад свернул на развилке в Тарнаус.

– Я просто сгораю от нетерпения, – хрипло признался он Элле.

– Узнать про фотосессию? – невинно уточнила она.

– От желания, мадам, – пробурчал он. – Мне бы тебя раздеть и предаться разврату…

– С беременной женой? – хихикнула она.

– Так это же самый смак, – со знанием дела заметил Казаринов и притворно вздохнул. – И зачем мы только гостей позвали?

– Цесаркиных ты сам еще неделю назад на шашлыки пригласил, а Ломакин с твоей сестрой – для комплекта.

– И племянники в нагрузку, – кивнул Влад. – Ты хоть представляешь, что сейчас дома начнется?

– Зато с Антошкой познакомятся, – всплеснула руками Элла. – Все-таки родственники.

– Так что там с фотосессией? – уточнил он, переводя разговор на другую тему. О чем угодно, только не о родне! – Обо мне в одних боксерах даже не заикайся, – предупредил Влад.

– Нет, тебя мы полностью оденем, – отмахнулась она. – Дадим в руки ружье…

– В Ломакина стрелять? – криво усмехнулся Казаринов. – Так вроде пока не за что. Мою сестру только святой выдержит. Или пристрелить и сразу причислить к лику святых?

– Да нет же, – маленький кулачок стукнул его по ноге. – Мы с тобой. Оба одетые в стиле ревущих двадцатых. У тебя дробовик в руках, а сзади ретроавтомобиль. Такой черный с блестящими ободами. А я в черном платье с декольте.

– Типа Бонни и Клайда, – покосился на жену Влад. – В смысле опасная парочка?

– Ну да! – запальчиво вскрикнула Элла. – Только ты должен успеть продумать постановку, пока меня не разнесет.

– Я постараюсь, – серьезно поклялся Казаринов.

И теперь, в свой следующий день рождения, Влад мог с уверенностью сказать, что выложился по полной. Сумел добиться любимой женщины и жениться на ней. Сын и дочка, готовая родиться со дня на день. А еще родительский дом, куда семья только – только переехала. Теперь в сознании Влада существовало два разных дома: первый – построенный отцом, несший на себе отпечаток прошлой жизни, где Казаринов был ребенком, а родители – непререкаемыми авторитетами. И второй – переделанный Эллой – с большими светлыми комнатами и просторной кухней, совмещенной с холлом.

Влад лениво ткнул в огромный постер, повешенный на стену холла за несколько минут до прихода гостей, и, ничуть не хвастаясь, бросил довольно Цесаркину:

– Смотри, Ден, мы с Элкой вот за эту фотку главный приз отхватили!

– Их разыскивает полиция, – весело усмехнулся Цесаркин. – Элка с прилизанной прической и Казаринов с дробовиком. Вы сделали их, ребята! Все остальные по – модному со зверьем моделей фотографировали или мазали им тело цветным гуталином. А тут вы, такие суровые и опасные, аж страшно! С кем мы связались, Нинуль?

Нина Цесаркина отвлеклась от нарезки мяса и заявила решительно:

– Мне очень понравилось! Элка, ты такая роковая красотка!

– Можно подумать, что в жизни я рохля, – фыркнула Элла, приложив ладонь к животу.

– Можно подумать, что нет, Конькова? – пробурчал Ломакин, открывая бутылку пива, и наткнулся на строгий взгляд хозяина дома.

– Ты сделал две ошибки, – предупредил Казаринов. – Во-первых, назвал мою жену девичьей фамилией, а во-вторых, рохлей.

– И что?

– Дробовик я припрятал, – хмыкнул Влад. – Думаю, он мне еще пригодится. Или так справлюсь? – Казаринов принялся нанизывать мясо на шампуры под общий хохот.

– Красивый дом, – довольно заметил Денис, оглядываясь по сторонам. – Вы, ребята, талантливые черти! Мне весь интерьер нравится. Я уже подумываю, может, и у нас что-то переделать? Нинуль?

– Если только Эллу возьмем в дизайнеры, – поддержала Дениса Нина. – Вот только ближайший год ей будет не до нас.

– Я бы сначала переделала Мишкину квартиру, убрала бы всю купеческую роскошь.

– Ничего ты в дизайне не понимаешь, Конькова, – бросил Ломакин, но, поймав насмешливый взгляд друзей, быстро заметил: – Хороший дом. Большой. Вон дети носятся, а нам не мешают.

Наверху послышался топот, потом быстрые шаги на лестнице.

– Сейчас прибегут, – улыбнулась Элла. – Но тут места много и везде безопасно. Я специально предусмотрела меры предосторожности. Пусть носятся. Скоро и Антошка с Катей к ним присоединятся.

Нина скосила глаза на малышей, копошащихся в планшете, и добавила довольно:

– У нас получается свой детский сад. Миша, Люда! Вы когда нас порадуете?

– Зову ее замуж, а она упирается, – пожаловался бывшей жене Ломакин. – А тут еще этот… с дробовиком! Скоро вообще импотентом стану!

– Мила, ну что же вы тянете? – поинтересовалась Нина, пропуская мимо ушей угрозы Каземирского. – Вы – замечательная пара…

– Вот поэтому я и не хочу печать в паспорте ставить, – отрезала сестра Влада и уже собралась добавить, что штамп еще никого счастливым не сделал, как у нее в сумке затрезвонил телефон.

– Да, мам, – тяжело вздохнула она. – Как поживаешь?

Влад наблюдал, как сестра хмурится в процессе разговора, а потом быстро прощается с матерью.

– У нее все хорошо? – осведомился он, от всей души желая, чтобы так и было.

– Она собирается приехать, навестить могилку Кристины, – пробормотала Мила и сразу же завозилась с детьми.

– Сама или с новым мужем? – буркнул Влад.

– Одна, – кивнула Мила.

– А где планирует остановиться? – хмуро поинтересовался Казаринов и заметил угрюмо: – Здесь ей места нет.

Он обвел взглядом просторную кухню, совмещенную с холлом, где легко поместилась бы пара квартир. А еще гостиная. Плюс второй этаж. От того родительского дома осталась только коробка. Элла, как настоящий дизайнер, решительно крушила стены и создавала дом для своей семьи. Казаринов не возражал. Лишь попросил оставить в первозданном виде мастерскую отца, да еще одну несущую стену, мешавшую новой хозяйке.

– А где же она поселится? – изумилась Мила. – Обе квартиры сдаются.

– У тебя, – передернул плечами Казаринов. – Вы все равно гастролируете, а дети толкутся у нас.

И словно в подтверждение его слов, на кухню вбежала детвора. Заголосили, потянули со стола что – то из еды.

– Мама, мы хотим есть, – за всех попросила Алиса. А Петя и Ромка плюхнулись на диван и защелкали пультами.

– И в приставку поиграть, – сообщил Ромка, сын Нины и Ломакина. – Тетя Элла…

– Мы еще ее не распаковывали, – вздохнула Элла и поймала строгий взгляд мужа, словно говоривший, не стоит идти на поводу. – Смотрите телевизор, – бросила она. – Там полно каналов.

Казаринов улыбнулся жене и, повернувшись к друзьям, предложил:

– Пойдем шашлыки жарить, а дамы пока на стол накроют.

Он подхватил огромный поднос, заваленный шампурами с мясом, и понес его во двор, к жарко натопленному мангалу.

«Все свершилось так, как и не мечтал, – подумалось Владу. – Элка, поверившая ему и пустившая в свою жизнь, Антошка, дорогой сыночек, растопивший улыбкою всю горечь, скопившуюся на душе. И Майя, маленький вертлявый комок, чей приход в этот мир все ждут с нетерпением». Казаринов всю Элкину беременность тревожился и даже помыслить не мог, чтобы расстаться с женой. Всегда вместе! Денно и нощно под его присмотром. А мама и Кристина… Пора забыть их козни и никогда не вспоминать. Жизнь складывается из разных моментов, но в памяти навсегда остается только доброе и светлое, а злость и горечь проходят со временем, утекают, как вода сквозь песок. Невозможно предугадать, что там начертано на священных скрижалях. Но если каждый человек на земле станет жить по совести, то и остальным станет чуточку легче и веселее. Он заглянул в окно кухни, где жена что-то рассказывала подружкам и махала руками. Она поймала его взгляд и улыбнулась. Безмятежно и счастливо.

– Все хорошо складывается, – легонько стукнул по плечу Денис, наблюдая за другом и его женой. – Правда, ты так не узнал, кто такой Леонид.

– Ну и шотландский леший ему в помощь, – отмахнулся Казаринов, а про себя поморщился:

«Какая разница, кого боялась Кристина, если ее убийца сидит в тюрьме? Я же не долбаный Шерлок Холмс, чтобы мотаться по городу в поисках неведомого мужика!»

– Нами всеми позабыт этот самый Леонид, – на ходу срифмовал Ломакин и кивнул на мангал:

– Кажись, готовы, – и хмыкнул жалостливо: – Уже есть хочется.

Долго рассаживались за столом, опять ели молча, запивая вином. Дети смотрели по телевизору какой-то фильм и в шашлычном безумстве не участвовали.

Влад благодушно взирал на лица друзей, чувствуя, как по телу разливается тепло. Он перевел взгляд на жену, бочком выходившую из-за стола.

– Что-то принести? – осведомился он, готовый в любой момент нестись очертя голову по ее поручениям.

– Нет, – отмахнулась Элла и, подойдя к телевизору, внимательно вгляделась в экран.

А там шел исторический фильм. Голливуд опять мастерски перекраивал давно забытые мифы.

«И до Древней Греции добрались, исковеркав легенду про триста спартанцев. Потом вот втолкуй детям, что история и фильм ничего общего не имеют», – подумалось Владу. Он отвлекся, наливая гостям вино, и лишь на минуту упустил жену из виду.

Элла вскрикнула. Казаринов подскочил к ней, напряженно вгляделся в ошеломленное лицо, в одночасье ставшее бледным.

– Что? Началось? – забеспокоился он, обнимая ее.

– Нет, – улыбнулась она, а потом прошептала пораженно: – Влад, кажется, я знаю, кто такой Леонид.

– Да ну его, – отмахнулся Казаринов и собрался вернуться обратно за стол, когда жена остановила его, показав на экран. А там, среди декораций, в кожаных лоскутах носился Джеральд Батлер, то есть царь Леонид.

– Кристина всегда утверждала, что ты похож на Батлера, – задумчиво бросила жена. – И такое прозвище вполне в ее духе.

– Да, – пробормотала Милка, тут же оказавшись рядом. – Очень похоже на нашу сестру.

– Да поможет тебе шотландский леший, – хмыкнул Цесаркин, а Ломакин, хлопнув себя по ляжке, заржал:

– Выходит, ты полгода искал сам себя? Леонид!

Все засмеялись, а Элла вскрикнула от резкой боли.

– Влад, – жалобно сообщила она. – Кажется, началось!