Глава 23

Влад выскочил из отчего дома, как черт из табакерки. Запрыгнув в машину, рванул прочь. Куда-нибудь подальше и побыстрее. Если честно, не терпелось встать под душ или лучше нырнуть в реку, смыть с себя прилипшую грязь и бесчестье.

«Что же вы за люди такие? – мысленно изумился Казаринов, яростно вжимая в пол педаль газа. И через пару минут в изумлении уставился на бульвар, идущий вдоль набережной. – Как меня сюда занесло?» – поморщился он, осознавая, что офис-то находится в совершенно другой стороне. Но, с трудом найдя свободное место на парковке, вышел из Крузака и на негнущихся ногах побрел к реке. Остановился у парапета и, облокотившись на него, задумался. Так и стоял, пока не понял, что коченеют ноги. Кожаные мокасины не предназначены для долгих прогулок в начале марта.

Влад потоптался на месте, не собираясь уходить и хмуро наблюдая, как серая грязная вода, гонимая легким ветерком, несется быстрым потоком. Казаринов вглядывался в свинцовые волны, прекрасно понимая, что в голове творится то же самое.

«Отец… Знал ли он правду о своей чудесной жене? И как она посмела рассказать мне об этом? Легко и спокойно, даже гордо. Что у человека в голове, что не погнушалась сообщить родному сыну о постыдном адюльтере? Что?!»

Он тяжело вздохнул, потом перевел взгляд на небо: с одной стороны голубое, а с другой – почти черное от туч.

– Все как в жизни, – пробурчал себе под нос и мысленно поблагодарил Вселенную: «Спасибо за Эллу и сына, иначе не знаю, как бы выжил». Потом снова глянул вниз на реку и решительно отмахнулся от тяжких мыслей.

«Папа давно умер. Знал он или нет, кто сейчас разберется? С матерью и так отношения натянутые. И уж тем более не я ей судья. А ворошить прошлое нет смысла. Одно понятно, что маменькина любимица выросла ее точной копией. И никакой дракон никого не кусал, обе змеиного племени!»

Казаринов замер от осенившей догадки:

«Такой новостью я уж точно ни с кем не поделюсь. Элле даже заикнуться противно. А Мила? Интересно, знает ли она? Но и с сестрой эту тему поднимать не стоит. Из-за отца. Из-за безграничного уважения к нему!»

Влад поежился от холода. Тут же захотелось обнять Элку, поцеловать сына в макушку. Да и просто очутиться дома. Жарить на мангале замаринованное утром мясо, налить по бокалам кьянти из раскупоренной вчера оплетенной пузатой бутылки и, обнимая Эллу, молоть всякую чепуху о придуманных фотосессиях. А она будет пить вино маленькими глоточками и фыркать, как ежик. А потом придет Денька с женой и дочкой. Дети завозятся на полу с игрушками, а взрослые, обалдев от запаха шашлыка, начнут торопливо есть, запивать горячее мясо терпким вином и бормотать под нос: «Вкусно!».

Казаринов судорожно потянулся за телефоном и быстро ткнул в Элкин номер. Сразу пошли гудки, но трубку никто не взял.

– Уснула ты там, что ли? – добродушно пробурчал он, усаживаясь в машину и сразу сворачивая на Широкий проспект. Влад почувствовал, как горечь от слов матери, выевшая часть души, постепенно рассасывается, стоило только подумать о семье.

«И все-таки, я счастливый человек, – мысленно приободрил он сам себя. – Люблю замечательную женщину и сам купаюсь в ее любви. Точно знаю, что такие люди, как Элка, не способны на ложь и подлость. И просто уверен, что связал свою жизнь с порядочным человеком. А как же оффер? – тихонечко осведомился внутренний голос. – Пустяки, – поморщился про себя Влад. – Цепная реакция. Я ее напугал своим натиском, она меня – бегством». Он снова позвонил жене, намереваясь предложить сразу поехать домой.

«Я сейчас подъеду, а ты спускайся», – мысленно обратился Казаринов к Элле. Но и этот звонок остался без ответа.

– Уснула ты там, что ли? – повторил Влад, теперь уже раздраженно. Бросив машину прямо у крыльца, Казаринов опрометью ринулся к лифтам. И уперся в очередь. Одна кабина сломалась, а другая еле справлялась с нахлынувшим после перерыва потоком.

Влад поморщился, не скрывая досады, и понесся по лестнице. Пешком. На тринадцатый этаж!

– Что же случилось, Элка? – пробормотал он, задыхаясь с непривычки. Давненько по лестницам бегать не приходилось. Влад остановился между четвертым и пятым этажами, стараясь упорядочить дыхание. А когда это удалось, глянул в окно, окинул равнодушным взглядом зеленый газон, где через месяц-другой заиграет яркими красками затейливый ковер из цветов. Сейчас лишь одна трава, да и парочка котов, примостившихся на люке. Рыжий и серый. Свернувшись, будто в один клубок, животные крепко прижимались друг к другу, образуя инь и ян. Знак равновесия и гармонии. Мужского и женского начала.

– Нарочно не придумаешь, – улыбнулся Влад радостно. – А вот это идея! – проговорил он громко. – Кот и кошка. Две части одного кулона, соединяющиеся между собой. Два вида золота и по бриллиантовому глазку. Должно получиться!

Влад рванул наверх, в глубине души радуясь новой задумке. За два месяца брака в голову не пришло ничего путного. Делать покореженные половинки сердца Казаринову не хотелось, дурацкий ключик и замочную скважину – тоже. Глупо и двусмысленно. Зато коты! Супертема!

Но мысли снова вернулись к матери и ее «подвигу».

«Ну ты и змея, маман! – подумалось Казаринову. – Знай я об этом раньше, навсегда бы потерял веру в любовь и человечность! Хорошо, хоть подростком пребывал в неведении или когда умер папа. Иначе б ушел из дома и никогда бы не вернулся».

Он остановился между этажами. На сей раз между десятым и одиннадцатым. Отдышался и зло хмыкнул про себя:

«Дом я у тебя заберу, раскрасавица! Пока ты на стороне трахалась, мой отец все силы положил, чтобы его для тебя построить!»

Внезапно вспомнилось, как папа тщательно придумывал планировку самого дома и интерьеры комнат. Многое делал сам, о чем-то просил знакомых мастеров.

«А в это время его жена принесла в подоле чужого ребенка и выдала за совместного. В дом. Все в дом! – внутренне поморщился Влад, чувствуя, как накатывает тошнота от гадливой истории, и тут же удержался, чтобы не вломить кулаком по стене. Элла не захочет жить в доме его родителей. – Невозможно вот так взять и бросить или продать! – сам себе, сокрушаясь, заметил он. – Труд отца, память о нем».

Казаринов тяжело вздохнул, понимая, что придется уговорить жену, применив систему подкупов и подарков. Неспешно, не за один раз. Добравшись до тринадцатого этажа, он толкнул дверь в офис и улыбнулся довольно. Народ работал как заведенный. Не то, что раньше, когда стоило ему уехать, и весь персонал тут же разбредался кто куда. Только бухгалтерия, не поднимая головы, продолжала сверять что-то и выдавать на ура балансы. Зато теперь все на местах. Если Владислав уехал, а Элла в офисе, значит, еще вернется. Такая вот народная примета. Или другая, он ее недавно услышал от программистов: «Элла никогда не приходит одна!». Тоже верно.

Казаринов ввалился в кабинет и на секунду аж замер от удивления. В первой комнате свет не горел. Лишь в дальней – небольшой светильник, призванный показывать фотографию, висевшую на стене, в лучшем виде, мерцал слабым огоньком. Казаринов, стараясь не шуметь, прошел в комнату отдыха и залюбовался. Раскинув по подушке непокорную гриву каштановых кудрей, на диване спала жена и чему-то улыбалась во сне. Влад уже потянулся к ней, чтобы разбудить поцелуем, когда заметил лежащие на пепельнице какие-то тонкие и узкие пластинки. Будто счетные палочки. Насчитав больше пяти, Влад выругался негромко:

– Что за чепуха?

Он включил стоящую около дивана высокую лампу, напоминающую торшер, и притянул пепельницу к себе. И только когда на каждой заметил по две полоски, догадался.

– Ну ты даешь, Элка! – присвистнул в голос и улыбнулся во весь рот.

– Похоже, Казаринов, тебе в моем присутствии вообще раздеваться нельзя, – сонно хмыкнула она. – Что скажешь, отец семейства? Готов?

– Я только «за», – хмыкнул Влад. – А ты, Эллочка?

– Меня никто не спрашивал, – ухнула жена и рассмеялась. – Вот мы с тобой торопыги! Нет бы, пожить в свое удовольствие!

– Ну так получили удовольствие, а теперь здравствуйте, горшки и пеленки! – хмыкнул Казаринов, сграбастав жену в охапку – Обожаю тебя, Элка! Надышаться на тебя не могу.

– Я люблю тебя, Влад, – пробормотала она и поинтересовалась лукаво: – А где наши давно обещанные кулоны?

– У меня така-а-я идея, Элка! – хохотнул Казаринов, укладываясь рядом с женой.

Они долго валялись в обнимку, лениво обсуждая кота и кошку на кулоне.

– Идея хорошая, – пробормотала Элка. – Мне нравится. Чур, мой кулон с котом! – А у меня на подвеске кошечка? Ну нет, – хмыкнул Казаринов и пощекотал ребра жены, забравшись ладонью под блузку. Потом аккуратно переместил руку на живот и прошептал благоговейно:

– Интересно, а какой он сейчас?

Элла, приподнялась на локте, всматриваясь в поглупевшее от счастья лицо супруга, и пробормотала негромко:

– Наверное, с семечку подсолнечника, но на УЗИ точно определят.

– Я с тобой пойду, – тут же заверил Казаринов и уже собрался заявить, что теперь глаз не спустит с жены, когда в приемной послышался топот, а потом в кабинет ворвалась Мила.

– Влад, Элла у тебя? – крикнула всхлипывая.

– Да, мы тут, Милочка, – вскинулась Элка, одновременно торопливо садясь и отпихивая от себя Казаринова. Влад ощутил неимоверное желание придушить заполошную сестрицу, но, увидев глаза, полные слез, нахмурился:

– Ну что опять?

– Выйди, пожалуйста, – шмыгая носом, попросила сестра и добавила, будто извиняясь: – Мне нужно с Эллой посоветоваться.

– Советуйтесь, – пожав плечами, пробормотал Казаринов и, сграбастав тесты, удалился.

«Вот же бабы, – хмыкнул он про себя. – Вот так впусти их. Уже и мой кабинет оккупировали! Но если Элке позволено все, то Милку нужно поставить на место. Нечего тут посиделки устраивать!»

Он прислушался к обрывкам фраз, доносившимся из-за закрытой двери. Костерили Ломакина. Вернее, Милка ругала, а Элка оправдывала.

– Ломакин, где же ты напортачил? – покачал головой Влад.

Причитания усилились, но что-либо разобрать не получилось. Жена и сестра перешли на шепот.

– Эх, Мишка, – хмыкнул Казаринов. – Придется тебя выручать.

Он решительно распахнул дверь и строго поинтересовался:

– Что происходит?

– Да все нормально, – улыбнулась Элла, а Милка громко всхлипнула.

– Ты почему ревешь? – пробурчал Казаринов и, не получив ответа, ворчливо добавил: – Если все нормально, иди работать, систер.

– Влад, – прошипела жена. – Мила в легком шоке, но это скоро пройдет. Просто они с Ломакиным немножко не поняли друг друга. Это касается разных пристрастий в койке.

– Я не желаю знать подробности, – развел руками Казаринов и сбежал.

Он вернулся за рабочий стол и, придвинув лист бумаги, быстро набросал эскиз кулона. Получилось отлично. Влад поймал себя на мысли, что ему не терпится похвастаться Элле, объяснить, что изумрудный глазок будет смотреться грубо и лучше поставить вместо глаз маленькие бриллиантики. Но в комнате отдыха продолжал заседание женсовет, а при сестре беседовать о личном не хотелось.

«Начнутся дурацкие советы! – мысленно поморщился Влад и понял, что сердится на Ломакина. – Что же ты предложил моей сестре, Миша-Гоша? – негодуя осведомился он. – Себе свидание поломал и мне помешал», – скривился Казаринов.

На столе жалобно пиликнул сотовый. Один раз, потом еще.

Влад покосился на собственную трубку, спокойно лежавшую на столе и никаких признаков жизни не подававшую. Потом метнул взгляд на Милкину сумку, валявшуюся у него на столе, и сотовый телефон. Тот снова запиликал. Влад схватил трубку, намереваясь отнести сестре, но на экране высветился обрывок сообщения от Ломакина.

– Людочка, куни тебе понравится. Соглашайся!

– Это неуместно, – вбил Казаринов, подражая сестре и, не удержавшись, приписал от себя: – У тебя язык шершавый!

– Не придумывай, Люда, – тут же пришел ответ. – А лучше возвращайся. Пусть брательник тебя отпустит.

– Ну погоди, товарищ Гоша, – пробурчал Влад, понимая, что настал момент поквитаться за Москву. Он сфотографировал один из Элкиных тестов на телефон сестры и быстро отправил по вацапу картинку Ломакину, подписав нейтрально: «Такие дела!»

А затем, поставив мобильник сестры на беззвучный режим, с чувством выполненного долга вернулся к эскизу с котами и принялся тщательно прорабатывать детали.

Гоша Каземирский не заставил себя ждать. Сначала написал: «Что за хрень?», а когда не получил ответа на сообщение и еще двадцать звонков, прибежал сам.

Он чертыхаясь ворвался в кабинет к Казаринову и прорычал негодуя:

– Где она? Сейчас удушу! Представляется ангелочком, а сама…

– Миша… – охнула Милка, выбегая из кабинета. – Я же обещала подумать… Зачем ты так? – Она всплеснула руками и расплакалась.

– А кто мне прислал фотку с двумя полосками? – сварливо пролаял Ломакин. – Что за разводы, милая?

– Тебе кто-то прислал тест на беременность, Ломакин? – настороженно уточнила Элла. – Сегодня?

– Да, вот смотри, Конькова, – пробурчал Мишка и полез за телефоном.

– Но я ничего не отправляла, – оправдываясь, пролепетала Милка. – Я вообще телефон у Влада на столе бросила. И сумку.

– И пальто, – хмыкнул Казаринов и гордо заявил: – Это я отправил! Там вроде не написано, что тест Милкин. Что это ты так перепугался, Гоша?

– Да я… – проревел Ломакин, а потом, глянув на перепуганную Милочку и возмущенную Элку, расхохотался. – А про шершавый язык тоже ты? – уточнил он, отсмеявшись. Казаринов кивнул.

– А чьи это две полоски? – пробормотал Мишка.

– Мои, Ломакин, – возмутилась Элла.

– Наши, – гордо поправил ее Влад, сграбастав жену в охапку.