Глава 22

– Чем так воняет в приемной? – кисло осведомилась бледная Элла, без стука вваливаясь в кабинет мужа. – Ужасный запах.

– Твой одноклассник позвал мою сестру на свидание. Видимо она вылила на себя флакон духов, – хмыкнул Казаринов, внимательно наблюдая за женой. Он рассчитывал, что сейчас у нее загорятся глаза. Она подпрыгнет радостно с криком «Йес!». Но ничего подобного не произошло. Элла тяжело опустилась в кресло и, пробормотав: «Ах вот оно что! Прям оружие массового поражения», – попросила:

– Угости меня чаем, пожалуйста!

Влад внимательно оглядел жену.

– Плохо себя чувствуешь? – поинтересовался он, направляясь к небольшому буфету, примостившемуся в закутке между кабинетом и комнатой отдыха.

– Наверное, грипп подхватила, – пожаловалась Элла. – Слабость ужасная и тошнит. Сплю на ходу, как лошадь в оглоблях.

Муж положил ладонь ей на лоб, потом для точности диагноза коснулся этого самого лба губами и пробормотал непонимающе:

– Температуры вроде нет.

Он заварил чай в пузатом фарфоровом чайнике и, ласково погладив жену по спине, предложил:

– Хочешь, возьми мой ноут и работай на диване.

– Я усну, – печально оповестила начальница дизайнерского отдела своего работодателя.

– Вот и хорошо, – подбодрил ее директор компании. – После чая самое лучшее средство – это сон. А я поработаю хоть немного.

«Но похоже, сегодня мне это не грозит», – немного позже проворчал про себя Казаринов. Жена уснула в комнате отдыха. Влад укутал ее пледом и аккуратно прикрыл дверь, когда девчонка из бухгалтерии, подменявшая Милу, объявила:

– К вам пришел адвокат Померанцев. Примете?

Казаринов поморщился, нехотя почесал репу и кивнул.

«Рано или поздно нужно поставить все точки над «Ё» с этим прохвостом. Чтобы никогда больше не вставал на моем пути», – мысленно рыкнул он. Но подниматься навстречу гостю не стал. Просто указал на первый попавшийся стул.

– Прошу, – бросил коротко и добавил лениво: – Чай, кофе?

– Это лишнее, – пробурчал Померанцев. Недовольный и какой-то помятый. Влад неожиданно вспомнил, что видел его на свадьбе в конце ноября. ПоПа источал самоуверенность и достаток. Сейчас на него затравленно смотрел хмурый нечесаный тип с заросшими щеками и безумным взглядом. Найди два отличия, называется…

«Твою мать! – осадил сам себя Казаринов. – Твою же мать… Фотографии со свадьбы. Там же эта сволочь целовалась с двумя разными бабами. Нужно срочно найти их!»

Влад на минуту пожалел, что жена заснула. Можно было б отправить сообщение Элле, а она бы быстро нашла в архиве.

Но будить жену Казаринов не стал. А сам быстро открыл архив. Долго искать не пришлось. Благо дата свадьбы запомнилась. На следующий день он все понял про Элку и понесся к ней.

– Что вас ко мне привело? – осведомился надменно. – Полагаю, результаты экспертизы вам все объяснили?

– Сволочь ты, Казаринов, – ухнул Померанцев. – Мы с Кристиной договорились, понимаешь? Это совместно нажитое имущество.

– Где вы его совместно наживали? – хмыкнул Влад и добавил ехидно: – И на ком именно наживались?

Он быстро перелистал весь необработанный материал, чудом сохранившийся на его компе.

«Леночка в последний момент постаралась, кинула мне весь этот шлак», – мысленно усмехнулся Казаринов, вспоминая свое поручение секретарше.

– Я вот что подумал, – ощерился ПоПа. – Ты мне отдаешь зал, а я забываю о твоем существовании, идет?

– Нет, – резко бросил Влад, поморщившись. – Мы на брудершафт не пили вроде, и тыкать мне не следует. – Он, тяжело вздохнув, отрезал: – Зал не отдам. Если это все, проваливайте.

– Нет, не все, – хмыкнул ПоПа. И Влад подумал, что неприятности снова начинаются.

«Кристина, сестра дорогая, с кем же ты связалась! Еще замуж за эту гнусь собиралась. Хотя… С одной стороны Кристина и Анаконда, с другой – две толстушки со свадьбы. Прямо герой любовник наш адвокат!»

– Раз миром договориться не удалось, – прошипел Померанцев, – я вынужден угрожать. Если не получу обратно свою собственность, пущу слух по городу, что вы с Кристи – сутенеры. А после ее смерти все девочки к тебе перешли. Тогда ни одна задрипанная модель в мире не станет с тобой работать, фотограф!

– Какие девочки? – ошалел Казаринов. – Вы в своем уме?

– Розамунда, Бэнкси, Стрючок и Понка, – будто бы выплюнул имена Померанцев. – Знаешь таких?

– Предположим, – кивнул, еле сдерживаясь, Влад. Так хотелось подскочить и врезать зарвавшемуся адвокатишке! Но в соседней комнате спала Элла…

– У Кристи на каждую имелось досье, – гадливо сообщил ПоПа. – Каждая из девчонок давно и плотно висит на крючке и оказывает кое-какие услуги в досуговом центре на Адмиральской. Два-три раза в неделю вертят попкой у шеста.

– Вот прямо все-все? – уточнил Казаринов.

– Да, все четыре, – хмыкнул Померанцев. – Доказать, какие они услуги оказывают, не составит труда. Плюс каждая подтвердит, что вы с Кристиной их заставили… Есть фотографии. А кто их мог сделать, как не наш замечательный фотограф! Подумайте сами! – душевно закончил он и, словно набравшись смелости, добавил: – Извините, что вам угрожаю!

– Ничего-ничего, – добродушно заверил его Влад. – Я включил запись. Продолжайте!

ПоПа спал с лица, но заявил воинственно:

– Я не сдамся и еще устрою вам неприятности! По всему городу ославлю. Никто не станет вам позировать. С сутенерами модельки не работают, – развел руками Померанцев и улыбнулся гадливо.

– А я думаю, девчонки могут обратиться в полицию, – раздалось от двери. Влад с удивлением уставился на жену, вышедшую в кабинет вместе с пледом. Бледная и лохматая Элка походила на фурию. И Казаринов отчасти опасался, что жена вот-вот треснет Померанцева по башке. Вот тогда точно неприятностей не избежать.

– Садись, дорогая, – предложил он, подхватившись из кресла. Элла важно, словно на троне, уселась за его рабочим столом и рассеянно глянула в экран монитора.

– Э…э… Понка, – пролепетал Павел. – Не ожидал тебя здесь увидеть. Я не тебя имел в виду, – заюлил он и заерзал на стуле. – Речь шла о новенькой девочке. Кристина взяла ее в группу перед самой гибелью. Назвала в честь тебя, чтобы слоганы не менять…

– По-моему, ты врешь, – отмахнулась Элла и, ткнув пальцем в экран, обратилась к мужу. – Это нужно распечатать. И вот это тоже.

– Не отказывай себе, Эллочка, – проворковал муж. – Делай как вздумается!

Элла твердой рукой послала на печать несколько снимков. И Казаринов, выудив из фото-принтера тонкую стопку фотографий, бегло их просмотрел.

– Чудненько, – пробормотал себе под нос, а потом передал жене. – Как тебе, дорогая?

– Может, мы сначала закончим? – резко заметил Померанцев. – У меня дел полно, и некогда ваши сюсюканья выслушивать.

– А мы вас не задерживаем, – хмыкнул Казаринов. – Всего хорошего, – натянуто улыбнулся он и протянул снимки. – Это вам, на добрую память!

Померанцев схватил фотографии и быстро пролистал стопку.

– Это… – выдохнул он. – Это… – повторил снова.

– Татьяне Евгеньевне мы такой же комплект передадим, – заверила гостя Элла. – Не беспокойтесь!

– Вы… – не на шутку перепугался ПоПа. – Вы… – снова пробубнил он, выпятив нижнюю губу. А потом взмолился:

– Пожалуйста, давайте решим вопрос миром! Я ничего не хочу от вас, а вы не станете передавать эти снимке Тане. Не погубите, прошу вас!

– Тогда пишите расписку, что к моей семье никаких претензий, имущественных или моральных, вы не имеете – заявил Влад и, дождавшись, когда Померанцев кивнул, придвинул лист бумаги и ручку.

Когда за горе-шантажистом закрылась дверь, Казаринов притянул к себе жену и прошептал тихо:

– Ты ворвалась как валькирия и испепелила гневом врага.

Элла, улыбнулась, кутаясь в плед.

– Но кажется, я подоспела вовремя.

– Точно, – прошептал муж, словно баюкая ее в своих объятиях. – Без тебя я бы не справился. Кстати, кто эти толстушки? Они даже похожи между собой…

– Вот эта, – Элла высвободилась из его рук и подошла к монитору, где ПоПа все еще вел под локоток к столу первую даму. – Это Татьяна Евгеньевна Лущенкова, жена Померанцева. Заместитель министра по спорту и молодежной политике. А вот эта, – жена ткнула в снимок, где Померанцев целовался взасос со второй. – Это ее младшая сестра. У них вечные контры. И если на молодок типа Кристины и Яны она закрывает глаза, то роман с сестрицей не простит никогда.

– Вот поэтому Павлуша и перепугался, – хмыкнул Казаринов. – Но фотки эти я все равно сохраню. Если Милкины духи словно иприт, то фотки милого семейства годятся для точечного удара. – Он снова притянул к себе жену, внимательно всмотрелся в бледное лицо и решительно заявил:

– Поехали домой, Эллочка! Я тебя спать уложу…

– Мне еще для «Голубиной почты» эскиз делать, – пробормотала она, борясь с внезапно накатившей ленью.

– Много еще осталось? – нехотя осведомился Казаринов.

– Конь не валялся, – отмахнулась Элла.

– Почему? – напрягся он, включая опцию «директор».

– Так всегда бывает, когда спишь с руководством, – фыркнула она и после кратких раздумий заметила – Еще в офисе пару часов побудем. Ко мне «голуби» должны подъехать. Договор подписать.

– Ладно, – кивнул Казаринов. – Давайте чуть-чуть поработаем, Элла Владимировна!

Но как только он уселся за рабочий стол, а жена умостилась на диване вместе с ноутбуком, задребезжал противной трелью его сотовый. А потом запел «За туманами! За лиманами!».

– Какого шотландского лешего, – выругался Влад, не понимая, что случилось. Почему ему звонит Ломакин? И где, собственно, Милка? Неужели они не встретились? Перед глазами, словно кадры из фильма ужаса, промелькнули объявления, развешенные на столбах и публикуемые в интернете: «Пропала женщина!».

Казаринов, отбросив бесполезные домыслы, ответил.

– Да, Миш, – пробормотал в трубку, все еще переживая за старшую сестру.

– Тут твою маман моя охрана задержала. Она за Людой проследила, представляешь? Вот же прыткая особа…

Казаринову хотелось вставить, что теперь он понимает, в кого удалась Кристина, но он смолчал, понимая, что лишнее напоминание о младшей сестре никому радости не принесет.

– Она тут с охранниками чай пьет и учит их жизни. Ты забери ее, Владушка, – душевно попросила трубка. – А то мне полицию вызывать неудобно. Все-таки родня моей любимой девушки!

– Я сейчас приеду, – рыкнул Влад. – Говори адрес!

И строго-настрого наказав Элле дождаться его в этом самом кабинете и на этом самом диване, отбыл на Московскую.

Припарковаться в центре города всегда затруднительно. Влад, чертыхаясь, что Ломакин выбрал квартиру в историческом центре, а не рядом с промзоной или кладбищем, еле-еле припарковался с третьей попытки. Потом, поддерживая под руку, довел маман до машины. Помог сесть и, только когда сам оказался в машине, рыкнул недобро:

– Что на тебя нашло? Ты житья нам дашь когда-нибудь?

– Владик, – пробормотала мать, а потом кинулась в атаку: – Да как ты смеешь?

– Ты зачем за Милой следила? – грубо бросил он. – Своих дел нет?

– Она шла такая окрыленная, никого не замечала. Я и подумала, что к мужику, понимаешь? – мать сложила губы в тонкую складку и уставилась на него немигающим взглядом.

– Понимаю, – бросил Казаринов, отъезжая от пресловутого забора, окружающего Ломакинский двор. – И даже знаю, с кем встречается Мила. Но я не ломлюсь в двери и не вру, что меня там ждут.

– Твоя сестра не такая паинька, за которую себя выдает, – доложила мать. – Она со всякой мразью встречалась…

– Если ты имеешь в виду Вову Иноверцева, то я в курсе. И мразью его не считаю. Может, он с катушек слетел именно из-за разрыва с Милой? Вот еще одна загубленная жизнь на твоей совести, Надежда Юрьевна!

– Не говори так! – взвилась мать и заявила высокопарно: – Я спасала дочь!

– Молодец, – лениво хмыкнул Влад, – а сейчас тебя какой леший понес? Мила взрослая, дееспособная…

– Я должна знать, – отрезала мать. – Вы сами ничего не говорите. Ты вот даже на свадьбу не позвал! Мила переехала от меня…

– И ты лишилась дармовой прислуги, да, мам?

– Останови машину! Доеду на трамвае! – вскрикнула она. – Хватит твоих издевательств!

– Я довезу, – отмахнулся Влад. – Мне кое-что забрать надо.

– Что ты хочешь? – устало бросила она.

– Материал из папиного сейфа и, может, пару камешков. Жене хочу кулон сделать, – как ни в чем не бывало заметил Казаринов. – Там хоть что-то осталось? Или Кристина и к папе в мастерскую влезла?

– А… – протянула мать. – Конечно, все на месте. Зачем ей?

Она задумчиво глянула в окно на мелькавшие мимо деревья и поморщившись бросила:

– Кстати, ты нашел этого Леонида, которого Кристиночка боялась?

– А зачем, мам? – осведомился Влад. – Он ее не убивал. Это точно. Вина Микешиной давно доказана. Лиза не выдержала постоянных угроз Кристины. Та требовала от нее денег. Еще и еще. Может, врет Микешина. И они с твоей дочерью что-то не поделили. Правды никто не узнает. Но теперь мадам Антициклон поедет лес валить.

– Меня не интересует эта тварь! – выкрикнула мать. – Кристиночка жила в постоянном страхе. А ты так и не удосужился найти третировавшего человека ее! Может, это он принуждал к шантажу. Ты об этом подумал?

– Да ну? – вскинул бровь Казаринов. – Твоя дочь сама прекрасно справлялась. Боялась она кого-то, подумаешь! При той жизни, что Криска вела, это обычное дело. Я думал сначала на Нестерчука. Это дядька, у которого она участок купила в Тарнаусе. Леонид Иванович. Так он умер давно. То есть записи сестры гораздо позже, чем этот старпер ласты склеил.

– Не говори так, – охнула мать. – Ты ничего не знаешь!

– А ну-ка, просвети, – хмыкнул Влад, заезжая во двор. А про себя подумал: «Похоже, Мила права, кроме своих объективов я ничего не замечал».

Пока он возился в отцовской мастерской, мать накрыла стол к чаю.

– Леонид Иванович Нестерчук – отец Кристины, – отрезала она. – Моя последняя любовь!

– Вот так номер, чтоб я помер, – опешил Влад. – Хорошо, что я есть не начал, а то бы стошнило! А папа знал?

– Нет, конечно, – прошипела мать. – Он только работой и стройкой интересовался. Этот дом, чтоб ему…

– Дом могу у тебя выкупить, – осторожно заметил Казаринов.

– Я и так тебе его отдам. Только ты перепиши квартиру на Миусской на Милочку, – деловито заметила мать.

– А ты? – недоверчиво осведомился он. – Ты где жить собираешься?

– Продам Ленин участок, куплю себе однокомнатную квартиру в центре. А зал планирую сдавать, чтобы на жизнь хватало и на путешествия.

– Разумно, – похвалил Влад. – Мне бы хотелось тут жить, но нужно посоветоваться с женой.

– Подкаблучник, – прошелестела одними губами мать, думая, что он не услышит.

– Я поехал, – заявил Влад, резко поднявшись.

– Ты не поел, – растерялась она, указывая на нетронутый кусок пирога и полную чашку чая.

– Тебе с твоим языком другие враги без надобности, – раздраженно бросил он, направляясь к двери. – Когда научишься уважать меня и мою семью, дай знать!