Часть 1. Серое Межмирье

Дорогой дневник (зачеркнуто).

Мой хранитель тайн и секретов (зачеркнуто).

Фрая! Ты дура, раз решила послушать этого идиота-психолога и записывать свои мысли, чтобы проще было в себе разобраться. Пока ничуть не легче, непонятно даже, с чего начинать. И вообще кажется глупостью тратить время на никому ненужную писанину. Посторонним это не предназначено, а в том, что мне самой когда-нибудь захочется написанное перечитать, я очень сомневаюсь. Но раз уж разорилась на дневник с хорошей бумагой и добротной обложкой, придётся его использовать.

Итак. Начну с того, что вчера я получила приглашение в Академию Серого Межмирья. Невероятное везение! Я, когда конверт в руках держала, думала, рехнусь от счастья. Это же уму непостижимо — меня выбрали из огромного числа претендентов! Каждый год из моего родного мира в академию отправляют всего ничего — около тридцати студентов. Иногда больше, иногда меньше, никто не может дать внятный ответ, от чего это зависит. Наверное, от профессиональной пригодности выпускников, которые в нашем Чёрном Мире не отличаются особой одарённостью и прилежанием. И всё равно желающих в десятки раз больше, чем мест. Например, мой номер в общем списке был девятьсот шестой! При том что я отнюдь не последняя в алфавитном перечне!

Тем значимей казалась мне честь учиться там, куда мечтает попасть каждый! Это же уникальный шанс в будущем получить хорошую должность и иметь стабильный доход. Ради этого любой из нас даже готов терпеть чопорность и занудство преподавателей академии, о которых ходят очень противоречивые слухи. А всё потому, что они из расы Белого Мира, высшие, и на нас смотрят как на недостойных себя. Слишком дикие мы, по их мнению. Отсталые, невоспитанные. Не имеющие понятия о приличном поведении.

И ведь, парадокс какой, именно по этой причине набор студентов из Чёрного Мира не прекращается! Благотворительностью Белый Мир занимается, пытается сделать из нас адекватную, развитую цивилизацию. Мы не против, в общем-то, только вот масштабы помощи они явно смехотворные выбрали. Капля в море, а не лояльность. Высшие полагают, что те, кому не повезло, должны потом у «просветившихся» счастливчиков опыт и знания перенимать.

Многие в Чёрном Мире упорно доказывают, что беломиряне получают удовольствие от собственного благородства и идеальности. Хотя, конечно, если беспристрастно на всё смотреть, то высших понять тоже можно. Орбитальная станция, на которой расположены корпуса академии, совсем небольшая. Там много желающих не разместишь. И опять же, отдавая должное справедливости, число абитуриентов обоих миров в Академии всегда одинаковое, то есть равенство соблюдается неукоснительно. Ну и какие могут быть к высшим претензии?

Другой вопрос, что Белый Мир сам по себе невелик. Это мы, низшие, живём на большой планете, у нас есть где развернуться и расселиться, а высшие ютятся на крошечном спутнике. Да, шикарном, красивом, обустроенном и идеальном для жизни, но... Но места там в обрез. И жителей тоже немного.

Так... Я вообще-то не это хотела написать. Опять мысль перескочила.

В общем, я зачислению радовалась. До такой степени, что мои домашние это едва выдержали. Мама осуждающе качала головой, отец рявкнул: «Уймись уже, голова раскалывается», сестра под шумок улизнула на концерт рок-группы, а наша домашняя акабса забилась под кровать и притворилась, что её не существует.

Нет, они, разумеется, тоже разделяли мои чувства и были счастливы. Для любой семьи это уважение знакомых и залог обеспеченного будущего. Просто я была чересчур эмоциональна. Потому меня в итоге к психологу и затащили. А то ведь, не ровён час, откажется начальство академии от неуравновешенной абитуриентки.

Вот теперь я и ищу внутреннее равновесие. Пишу. Успокаиваюсь. По крайней мере, психолог обещал, что это поможет. Три раза «ха»! Успокоишься тут. У меня в душе словно бурлит что-то, рвётся наружу. В жар бросает, дыхание сбивается, голова кажется какой-то необъятной, словно чем-то переполненной. Раньше такое если и было, то чуточку совсем и быстро исчезало.

Эх, своеобразная я. Или ненормальная. Нуда ладно, что есть — то есть. Пошла я собираться, а то ведь релакс штука коварная — вот вдруг излишне расслаблюсь и всё станет безразлично? А кто тогда вещи за меня в сумку упакует? И выспаться нужно, экспресс в космопорт рано утром, опаздывать нельзя.

Фрая захлопнула объёмный блокнот и закрыла на крошечный замочек. С удовольствием погладила ламинированную синюю обложку с изображением задорного скелетика. Вещь была действительно дорогой и качественной, на которую девушка потратила четверть личных сбережений. Не хотелось ей, чтобы потом в академии, увидев дневник, кто-нибудь брезгливо морщил нос.

Вскочив со стула, новоиспечённая студентка бросилась к шкафу. Распахнув створки, пробежала глазами по переполненным одеждой полкам, натужно выдохнула и, пробурчав: «Куда мне столько? Мама не знает меры», принялась за сборы.

В неровных стопках было сложно что-либо отыскать. На первый взгляд. Однако намётанный глаз девушки быстро обнаружил нужное. Нарядное красное платье из невесомого шёлка. Плотно облегающее по корсажу, но с объёмной короткой юбкой и ажурными рукавами — подарок родителей на выпускной. Ну да, лежало оно в самом низу, но разве это могло помешать счастливой путешественнице? Фрая недолго думая выдернула желанный наряд. Хмыкнула, когда содержимое шкафа вывалилось на пол, поморщилась и, выхватив из этого хаотичного нагромождения ещё несколько вещей, торопливо, комом, затолкала обратно всё остальное.

Некогда заниматься уборкой, если есть дела поважнее! Да и незачем — всё равно к этим нарядам хозяйка только через год вернётся. Вот тогда и разберёт беспорядок. Если захочет. И если младшая сестра втихую не перетаскает их в свой шкаф.

Стой же стремительностью, с которой собирала сумку, Фрая натянула ночнушку и настроилась на здоровый сон. Но всё равно, нырнув в уютные недра кровати и погасив свет, как ни старалась, уснуть сразу не смогла. Долго таращила глаза в потолок — простой, деревянный, окрашенный обычной белой краской, кое-где уже облупившейся. Её родители, впрочем, как и многие в Чёрном Мире, не считали нужным доводить интерьер до идеальности. Это всего лишь внешний лоск и декорации якобы успешной жизни. Если уж вкладывать деньги, то в ремонт и обстановку в последнюю очередь. Куда важнее внимание к членам семьи. Разумнее порадовать себя и родню чем-то полезным и практичным.

Потому и обстановка в доме не отличалась утончённостью и изысканностью. Плетёные коврики на дощатом полу. Корзинки и короба для мелочей. Добротная массивная мебель, способная послужить не одному поколению семьи. Лаконичные светильники из литого стекла, закреплённые на потолке и стенах, оклеенных разноцветными, радующими глаз обоями. Ведь в жизни так не хватает ярких красок.

Простота, надёжность и функциональность. Они намного выгоднее и удобнее в мире, где на первом месте выживание в непростых условиях окружающей среды. Тут уж не до изысков и эстетики.

Во всём остальном низшие руководствовались такими же соображениями. Планировка дома была компактной и рациональной. Они не желали отапливать лишние комнаты, когда намного экономней обойтись минимумом. Вместе с тем помещений в доме было достаточно для комфортной жизни. Просто вместо никому не нужной столовой, как это было принято у обитателей Белого Мира, жители Чёрного Мира для трапез собирались на кухне, куда более уютной и удобной в их восприятии. К чему таскать еду и посуду в столовую, если на кухне всё под рукой? Тем более каждый сам себя обслуживает, перед домочадцами никто не суетится.

— Фрая, жуй нормально. Глотаешь кусками, будто неделю тебя голодом морили, — добродушно ворчала мать семейства, когда наутро дочь, взбудораженная ничуть не меньше, чем накануне, вылетела из своей комнаты, торопливо переставила на стол напротив себя тарелку с тёмными рыхлыми оладьями из апса, политыми жутным сиропом, налила горячий семричный морс и принялась торопливо всё это поглощать.

— Не хоху нихохо хахефифать, — с набитым ртом ответила Фрая.

Сидящая напротив неё девчушка прыснула со смеху. Морс, который она в этот момент пила, веером брызг разлетелся над столом. Впрочем, это никого не рассердило. Отец лишь добродушно отвесил неаккуратной дочери номинальную затрещину, а мать указала подбородком на тряпку, висящую на краю раковины. Да и сама виновница беспорядка не сочла ни произошедшее, ни наказание чем-то ужасным и непоправимым — продолжая хихикать, взялась за уборку.

— Спешка хороша при ловле трох. А ты вроде не акабса, чтобы такими глупостями заниматься, — накладывая себе добавку, пожурил старшую дочь глава семьи.

Услышав упоминание о себе, до этого смирно сидевшая в углу упитанная шестиногая животинка, покрытая глянцево-чёрной чешуёй, тут же рванула к нему. Уселась у ног, обутых в добротные кожаные сапоги, и с самым что ни на есть несчастным выражением на узкой морде уставилась на рот, в котором исчез очередной оладушек.

Подачка появилась откуда не ждали — женская рука опустилась под стол, одаривая «голодающую» питомицу.

— Она скоро лопнет, — беззлобно прокомментировал мужчина уступчивость своей жены. — А я её в могильник не повезу. Сама будешь в дерьме возиться.

— И отвезу, — ничуть не обиделась и уверенно отпарировала женщина. И не отступила от своей позиции: — Пусть ест, если аппетит есть. Хорошей акабсы должно быть много. Как и хорошего человека. Ты что-то имеешь против?

Она демонстративно легла на стол грудью. Объёмные округлости, лишь наполовину скрытые в вырезе яркой блузки, вызывающе колыхнулись, привлекая внимание мужчины и отвлекая от предмета спора.

— Ночью вроде был «за», — хмыкнул муж. Поскрёб пятернёй под подбородком, заросшим окладистой тёмной бородкой, и поинтересовался: — Чё за вопросы вообще?

— Так я почём знаю! Может, у тебя переворот в голове случился. Вы, мужики, народ непостоянный — сегодня вам одно подавай, завтра другое. Кто три дня назад весь пол на заводе слюнями закапал, когда директор со своей секретаршей в цех спустился? А ведь тощая, стерва, как палка, смотреть не на что. Вот в точности как наша Фрая.

— Намекаешь, что из меня «нехороший» человек получился? — заинтересовалась дочь, даже не собираясь обижаться на сравнение и намёк.

— Вот, дурында, нашла к чему придраться, — раскритиковала выводы мать, сообразив, что логика сыграла против неё. — Я ж за тебя переживаю! А ну как в хвалёной академии кормят плохо, а у тебя никакого жирка на боках. Такими темпами ведь окончательно в скелет превратишься. И учёба там наверняка изнуряющая. Придётся подстраиваться под непонятные правила и привычки. Целый год так мучиться, не расслабишься.

— А пусть она себе там кавалера заведёт и расслабляется себе на здоровье, — вклинилась в разговор сестрица. Швырнула тряпку в раковину, одёрнула упорно ползущую вверх короткую обтягивающую юбку и заявила: — Парни же тоже участвовали в отборе и на станции будут.

— Ты чего несёшь, Гралла? — возмутилась мать. — Это ты себе можешь позволить вместо школьных уроков на концерт рвануть, попой там вилять и с парнями обжиматься. А в академии всем учиться надо, там дурью маяться некогда. Мужика она и тут себе найдёт, когда вернётся. Будет у нас завидная невеста.

— Пусть подольше не возвращается. Или сразу замуж выскочит и уматывает, — нагло отпарировала девчонка. — Мне её комната больше нравится. Чего впустую отапливать?

— Сунешься в мою комнату — придушу, — беззлобно пообещала Фрая, точно зная, что никогда не сделает ничего подобного. Резкие и грубые слова в Чёрном Мире часто расходятся с делами. Прямота — это знак открытости и доверия, ведь нет ничего лучше и правильнее, когда не надо притворяться, угождать и подбирать какие-то красивые фразы. Умный человек поймёт правильно, а глупый, хоть так, хоть этак к нему подступись, всё на свой лад переиначит.

За небольшим узким окном, где медленно разгорался тусклый рассвет, вдруг ярко вспыхнули огни фонарей, осветив расположенную недалеко от дома посадочную платформу экспресса. До прибытия поезда оставалось совсем немного.

— Вот теперь бегом! — скомандовал отец, поднимаясь. В коридоре прихватил с вешалки непромокаемый плащ, застегнул на поясе портупею и открыл дверь, пропуская поспешивших следом за ним женщин.

Ничуть не сетуя на суету и толкотню в узком проёме, весело подшучивая друг над другом, они быстрым шагом шли к перрону. Закрываясь зонтом от моросящего дождя и бережно прижимая к себе сумку с вещами и заветным приглашением, Фрая ничего вокруг не замечала. Внутренним взором она уже давно была на станции Межмирья.

А вот её родственницы по сторонам привычно озирались и потому предусмотрительно подхватывали рассеянную студентку за локоть, уводя от коварных луж. Покрикивали на резво скачущую по грязи акабсу, норовящую окатить всех брызгами. Старались не отставать от идущего впереди мужчины, предусмотрительно снявшего с предохранителя энергострел и зорко всматривающегося в малейшие колебания веток растущего вдоль дорожки кустарника. Это акабсе не страшны ни кислотный дождь, ни укусы древесной сплюшки, а людям приходится себя защищать от опасностей.

Несколько выстрелов по пути главе отряда всё же сделать пришлось. Его спутницы, переступая через обугленные тельца, похожие на куски толстых верёвок с небольшими выростами-крылышками, без происшествий дошли до места назначения.

— Учись прилежно, Фрая. Не опозорь нас, веди себя достойно, — в волнении, глядя на приближающиеся огни экспресса, напутствовала мама, хотя и дала себе слово не провоцировать и без того взбудораженную дочь. Украдкой стёрла с глаз выступившие слёзы и отступила, давая возможность и младшей попрощаться.

— Ты там голову себе чем попало не забивай. Пошла она, эта учёба... — обнимая, на ухо сестре шепнула Гралла. — И привези мне что-нибудь из Межмирья. Жуть как интересно!

— Развели сырость, и без того тут мокро, — сурово отчитал отец. — Фрая, ты весточку пошли, если там худо будет. Я тебя обижать не позволю, даже высшим. Ты ж моя дочь, как ни крути. Домой заберу.

Фрая слушала вполуха, сосредоточенная на медленно останавливающемся перед ней вагоне и поглощённая переполняющими её счастьем и радостью. Ну как может быть плохо в такой знаменитой академии, куда все рвутся попасть? И ни один выпускник не пожалел о зачислении, наоборот, все возвращались с привилегиями и почестями!

— Чувствую, добром это не кончится, — тяжело вздохнула родительница, когда последний вагон экспресса исчез вдали, она сама и её муж не торопясь двинулись обратно к дому, а неугомонная Гралла бросилась следом за акабсой, решившей поохотиться на оставшихся сплюшек.

— Всяко может обернуться, — разделил её тревогу мужчина, но всё же выразил большую оптимистичность: — А может, и обойдётся. Тут ведь загодя не предугадать. Отбор она прошла, не отпустить её мы права не имеем. Переть против воли высших себе дороже.

— Эх, зря мы тогда... — начала было женщина, но муж её осадил:

— Сделано, и всё тут! Что есть — то есть.

— Может, надо было ей сказать? Ну хоть намекнуть.

— Тьфу, твою ж грязь! — сплюнул в сердцах мужчина. — Зачем девчонку зря накручивать, если ничего не ясно? Ну как ложная тревога? А она изведётся вся понапрасну.

И так вон едва в себе. Ежели виноваты, будем отвечать. Гралла выросла, не пропадёт и без нас, на крайняк брат твой за ней присмотрит. Да и дом у неё никто не отнимет. Ну а ежели мы не ошиблись, правильно поступили, так и переживать не о чем.

Больше к опасной теме они не возвращались. Действительно, того, что осталось в далёком прошлом, уже не изменить...

* * *

Привет, дневник (зачёркнуто).

Привет, Фрая.

Твою ж грязь! У меня раздвоение личности разовьётся быстрее, чем найдётся душевное равновесие, если я эти записи буду продолжать вести. А с другой стороны, всё равно ведь мне сейчас нечем заниматься. Скукотища. В комнате ожидания космопорта пусто, как в банке из-под жута, вылизанной акабсой. Даже смотреть особо не на что. Каменные стены, пластиковые кресла, информационное табло, окон нет. И я тут сижу одна, как древесная сплюшка на ветке, потому что только из моей провинции экспресс прибывает так рано, остальные, видимо, позже.

В дребезжащем вагоне экспресса было ещё терпимо, можно сказать интересно — за окном мелькали остановки, поселения, чахлые лесные массивы, болотные топи, жуткие каркасы старых разрушенных заводов, корпуса новых, недавно построенных предприятий. Сквозь разрывы в свинцово-серых тучах иногда даже проглядывали крошечные фрагменты голубого неба — редкое зрелище для нашего Чёрного Мира. Я уже молчу про Дариум — как выглядит наше космическое светило, мы знаем только из видеозаписей. И это, кстати, ещё одна причина, по которой я так мечтала попасть на станцию — там можно будет видеть и звёзды, и оба мира, Белый и Чёрный, одновременно! Ух! Аж дух захватывает от одной мысли о такой возможности!

А ещё меня в экспрессе укачало, и я задремала. Всё же как ни старалась вчера успокоиться, а выспаться толком не удалось. Хорошо контролёр разбудил, толкнув и недовольно проворчав: «У тебя не кругосветный круиз заказан. Проедешь лишнюю станцию, будешь из своего кармана платить».

В зоне досмотра пассажиров едва ли не на зуб попробовали письмо-приглашение, проверив подлинность печатей, а меня саму просветили сканером на предмет припрятанного оружия. И сумку выпотрошили, досконально осмотрев каждую мелочь, даже дневник заставили открыть и потрясти, проверяя, нет ли чего запрещённого между страниц. Безопасность, видите ли! Угроза для высших. Можно подумать, кто-то в здравом уме осмелится им навредить.

Нет, оно как бы понятно, но выводит из себя похлеще выходок Граллы. Мои же вещи! А их лапают все кому не лень. И упаковкой в сумку заново заниматься пришлось. Не хотелось бы потом носить мятую одежду. Я же не в своем мире буду. Дома я, само собой, и заморачиваться бы на этот счёт не стала. И никого это не шокировало бы — подумаешь, не успела привести в одежду порядок, или гладилка сломалась. А в академии придётся учитывать присутствие рядом высших, чтобы не травмировать их тонкую душевную организацию и не оскорбить с детства культивированное чувство прекрасного.

А с другой стороны, вот реально всё равно ведь нечем заниматься в ожидании своих будущих сокурсников.

Интересно, кого ещё выбрали? Может...

— Здесь ждите. Проходите, занимайте места, из зала не выходить.

— Куда садиться будем?

— Наплевать куда, я счас сдохну! Кто ж знал, что в «плавнике» три интервала в духоте и тесноте стоять на ногах придётся.

— Так работяги же на завод ломанулись...

— Вот гадство, все шмотки перерыли! Сволочи!

— Было бы из-за чего морочиться. Не стырили ничего, и на том спасибо.

Прислушиваясь к заполнившим помещение голосам, Фрая, так и не дописав фразу, захлопнула дневник и с любопытством уставилась на весело гомонящую группу из двух парней и девушки. Они несомненно были её ровесниками и тоже получили приглашения в академию Межмирья.

Разместились прибывшие на первом ряду и так же, как ранее Фрая, взялись за наведение порядка в своём багаже.

— Я жрать хочу, встала ни свет ни заря, торопилась! — жаловалась полненькая девушка-шатенка с очаровательными ямочками на щеках и курносым носиком. — Захватила еду из дома, а контроль её конфисковал как запрещённую к перевозке.

— Это ты зря, подруга, — цыкнул долговязый тощий парень с повязанной на волосах чёрной банданой. — В приглашении же написано, что нельзя брать.

— Я думала, в дороге перекушу, и не вышло.

— Похудеешь зато. А то вон пузо отрастила, в складках запутаешься, пока до сладких мест доберёшься, — беззлобно рассмеялся третий и чуть наклонился к девушке, подставляя голову под удар.

— На себя посмотри, задохлик! — дружелюбно откликнулась шатенка, отвешивая ему затрещину.

Парень выпрямился, подмигнул другу и глубокомысленно поделился секретом:

— Нету у высших нормальной еды. Она у них диетическая, продукты нам непривычные. Калорийное не в почёте. По ходу, в академии тоже так будет. И порции маленькие, и всё с выдачи.

— Ты-то откуда знаешь о привычках высших? Они к нам не суются.

— Знакомых надо с умом выбирать! Моя тётка слышала, а ей соседка сказала, а соседка с торговкой на рынке дружбу водит, а торговке наместник по секрету, а наместнику...

— Торговка мастерица потрепаться, а ты и уши развесил, — фыркнула девушка.

И вся троица не сговариваясь громко расхохоталась. Фрая тоже не смогла удержаться от общего веселья.

Она уже подумывала пересесть и присоединиться к компании и даже взялась за сумку, но тут подоспела новая партия студентов. За ними ещё одна. В зале становилось тесно и шумно. Теперь уже сложно было что-то разобрать в громком многоголосье и сориентироваться в суете.

Слева от Фраи на соседнее сиденье упал чей-то рюкзак. На кресло перед ней плюхнулась внушительная мускулистая фигура, отсвечивая бритым затылком. Позади тоже кто-то устраивался поудобней. А спустя минуту рядом остановились серого цвета с чёрными разводами широкие штаны, заправленные в массивные берцы на толстой рифлёной подошве. Пнули коленом чужое имущество и глубоким баритоном поинтересовались:

— Чья котомка? Кто место занял? Что за хрень?

Рюкзак тут же исчез, сдёрнутый чьей-то рукой.

— Другое дело, — одобрил обладатель шикарного голоса. — Подруга, я тут копыта брошу, только до туалета смотаюсь, ты за шмотками моими присмотри.

Фрая даже голову поднять не успела, уже привычно рефлекторно крутанула ладонью — мол, не вопрос, братан, топай, коли надо. Поэтому кто именно бросил рядом с креслом сумку, решив разместиться по соседству, увидела, лишь когда он уже отвернулся и, расталкивая толпящийся в проходах народ, отправился на поиски санузла.

Парень оказался высоким, широкоплечим, с узкими бёдрами и с задорным коротким хвостиком тёмных волос на затылке. Полы незаправленной в брюки рубашки развевались из стороны в сторону в такт шагам — видимо, застёгнутой она не была.

В последнем Фрая окончательно убедилась, когда её сосед вернулся. На выставленном напоказ торсе под смуглой кожей выразительным рельефом выделялись мускулы — грудные и кубики пресса. Последние можно было пересчитать все, вплоть до самых нижних, потому что талия у штанов была сильно занижена.

— Впечатлил? — усаживаясь на сиденье, самодовольно поинтересовался парень, заметив, как на него смотрит девушка.

— Озадачил, — поправила она. — Не боишься, что высшие в обморок грохнутся от твоего стиля.

— Плевать. Я сюда не рвался, меня перед фактом поставили, что по каким-то там критериям подхожу. Пришлось ехать. А менять свои привычки я ради них не собираюсь. И ни под кого подстраиваться не стану, — отмахнулся парень, выставил вперёд раскрытую ладонь и представился: — Дьяр Пылающего Карьера.

— Фрая Токсичной Долины, — отозвалась девушка и, сжав ладонь в кулак, ударила в подставленную руку, приветствуя нового знакомого.

— Круто, — восхитился Дьяр. — Я думал, там уже все вымерли. Гиблое же место.

— Плохо ты географию знаешь. В моём районе целых шесть семей проживает. В твоём всего на десять больше.

— А я не только в географии профан, но и в остальном звёзд с неба не хватаю. Вот честно, не понимаю, какой смысл был бездаря приглашать учиться? Меня же отчислят в первый же день.

— Может, у приёмной комиссии в системе отбора сбойнуло чего? — предположила Фрая, тоже недоумевая. Но привычно протянула собрату руку помощи: — Я могу тебе помогать, если хочешь. Всё же выгоду глупо упускать, раз уж так подфартило. Вернёшься в Чёрный Мир уважаемым человеком, сможешь должность хорошую получить.

— Замётано, — не раздумывая принял предложение Дьяр. — Я в долгу не останусь, можешь на меня рассчитывать, если что. Ну это... — хитро подмигнул, указав подбородком на грудь девушки, типа ублажу, если захочешь со мной удовольствие получить. Однако сказал абсолютно другое: — Свою порцию в столовке, например, запросто отдам. Или по шее кому-нибудь надавать могу.

— Сочтёмся, — кивнула Фрая. Жители Чёрного Мира не привыкли отказываться от помощи. Поддержка, хоть моральная, хоть физическая, на их полной опасностей планете никогда и ни для кого лишней не была. А высокомерно отталкивать нового друга это малодушно.

— Внимание! — оборвал разговор, привлекая внимание, строгий громкий голос сотрудника космопорта. — Все в сборе, начинается посадка на шаттл. Выходите по пять человек. Остальные — не спешить, не толкаться! Без вас не улетят.

Указание оказалось бесполезным. Новоявленные пассажиры с малых лет привыкли к истине: «Кто успел, тот и сел». И потому моментально повскакивали с кресел, хватая свой багаж, и лавиной рванули к выходу.

— Куда?! — заорал, вытаращив глаза, сотрудник. Раскинул руки в отчаянной попытке остановить прущую на него толпу молодёжи. Впрочем, ему повезло — несмотря на давку, порядок самоорганизовался. Будущие студенты методами тычков, добродушной ругани и оттаскивания в сторону конкурентов на удивление быстро пришли к согласию в том, кому и в какой последовательности заходить.

— В очередь, народ, в очередь, — пыхтел мускулистый тип с бритым затылком, расставляя друг за другом желающих прорваться вперёд него.

— А кормить всех одинаково будут? — волновалась истосковавшаяся по еде пухляшка, подпрыгивая и заглядывая через плечи впереди стоящих в ярко освещённый коридор, по которому ушли первые счастливчики.

— Надеюсь, там все места сидячие, и стоять не придётся, — мечтательно произнес уставший от долгой дороги в космопорт парень.

— Чего несёшь? Это тебе не «плавник»! — возмутился тот, кто хвалился осведомлённостью своей тётки. — Не видишь, тут совсем по-другому. Космический корабль — не чета нашим развалюхам.

— А сколько в пути будем? — поинтересовался Дьяр у Фраи, с любопытством наблюдая, как очередная пятёрка исчезает в глубинах ведущего к кораблю перехода.

— Почти сутки, — ответила девушка. — Шаттлу нужно на орбиту подняться, сделать несколько витков вокруг планеты, выйти в точку разгона, занять полётную траекторию, догнать спутник, уравнять скорости...

— Ой, вот только не грузи меня всей этой научной хренью, подруга, — изображая испуг, замахал на неё руками Дьяр. — Сутки! Всё! Понял!

— И чем всё это время заниматься? — вклинилась в разговор ещё одна студентка, стоящая позади. — Со скуки же подохнем. Нам даже игр взять не разрешили.

— Можно подумать, нельзя из подручных средств придумать развлечение. При хорошей-то фантазии, — подсказал стоящий впереди всех парень.

— Раз лететь долго, может, там не кресла, а каюты на двоих или троих? Тогда можно вообще оторваться по полной, — воспрянул духом ещё один. — Чур, я селюсь с девочками!

— Губы закатай! — рявкнули на него одновременно три студентки. — С парнями тусуйся, а к нам не лезь. Не то двинем тебе, огребёшь от троих сразу.

Ребята заржали, хотя и сами были бы не прочь провести время в приятной компании. Но ошибок своего товарища повторять не стали.

Мечты парней не оправдались — кают на корабле не оказалось. Вместо них вдоль бортов в просторном салоне, куда в итоге попали всё путешественники, разместились ряды мягких кресел, по большей части уже занятых другими студентами. И всё равно свободных мест оставалось ещё много.

Стены блестели серебристым металлом, с потолка лился яркий свет, обивка сияла белизной и даже визуально казалась настолько мягкой, что буквально манила провалиться в себя, иллюминаторы выглядели огромными окнами. Однако, несмотря на комфорт, ребята чувствовали себя чужими в настолько непривычной обстановке. Фрая не могла отделаться от ощущения, что по ошибке попала сюда, и её вот-вот выставят вон.

Изысканность и роскошь обстановки раздражали, вызывая недоумение. Взять хотя бы совершенно лишённые функциональности замысловатые узоры на стенных панелях. Чтоб нанести такую гравировку, надо раскошелиться на инструмент. А какой придурок извёл мощность лазера зазря? Можно же было что-то практичное сделать — сжечь гнёзда древесных сплюшек в целом районе или нарезать крупную партию металла на заводе. Опять же, зачем тратить для покрытия стен дорогую и редкую хромированную краску, когда вполне можно обойтись обычной антикоррозийной. И ещё более бредовая идея — постелить в проходах между креслами пушистые коврики. Белые! Их же затопчут и перемажут, чистить замучаешься.

И ведь это обычный космический корабль высших. Наверняка даже не самый шикарный — не для влиятельных особ их мира. Страшно подумать, какие ненормальные условия ждут студентов в академии, где проходят двухлетнее обучение отпрыски всех высших — от заурядно одарённых, не обладающих высоким статусом, до облечённых высшей властью.

По примеру остальных разместив сумку в плотно закрывающемся ящике над головой, Фрая осторожно присела в уютные объятия кресла, практически утонув в упругой обивке.

— Охренеть, — несдержанно прокомментировал ощущения Дьяр, устроившийся на соседнем кресле. — Я себя стеклянной посудиной чувствую, которую боятся разбить.

— Так и есть по сути, — пояснила Фрая. — При взлёте перегрузки будут. Здесь предусмотрена амортизация и фиксаторы.

Словно её услышав, из боковин кресел «выстрелили» ремни безопасности, плотно обхватив ценный груз и прижав к сиденьям. Да и автоматика сидений среагировала — они пришли в движение, раскладываясь.

— Прошу внимания, уважаемые пассажиры, — разнёсся по салону приятный мужской голос. — Вас приветствует капитан «Гармонии». Соблюдайте чистоту и порядок, не мешайте другим. Если почувствуете недомогание, пожалуйста, воспользуйтесь индивидуальным медицинским пакетом или дождитесь прихода стюарда — кнопка вызова на левом подлокотнике вашего кресла. Не покидайте свои места до особого разрешения. Туалет расположен в хвосте салона, вы найдёте его по указателям. Обед будет подан сразу по окончании перехода в космическое пространство. Экипаж желает вам приятного полёта.

— Высший, — насмешливо хмыкнул Дьяр, когда звук пропал. — Вон как витиевато загнул. Я половины не понял из-за этих его «пожалуйста, прошу, уважаемые». Неужели нельзя по-простому сказать? Мол, не орите, прижмите свои задницы к креслам, пожрать вам дадут, не изгадьте наш идеальный салон.

Фрая улыбнулась, но отвечать не стала — гул заработавших двигателей проник в салон даже сквозь звукоизолирующие слои. За проёмом иллюминатора, который был виден девушке, качнулось здание космопорта, дёрнулось вниз и исчезло из поля зрения. Вместо него на несколько секунд возник вид с высоты на далекий горизонт и небольшое поселение, расположенное рядом с космопортом. А затем всё затянула осязаемая мутно-серая пелена туч.

Толстый слой облачности корабль пробивал долго, и всё это время его пассажиры, затаив дыхание, ждали. И тем не менее момент, когда шаттл вырвался в свободное пространство, стал для всех неожиданным. И шокирующим — настолько поразил вид чёрных глубин космического пространства и неровной поверхности облаков, окутывающих планету, подкрашенных оранжевыми отсветами слепящего диска Дариума.

Среагировав на ослепляющий свет, панели иллюминаторов потемнели, оберегая зрение пассажиров. И в этот момент Фрая пришла в себя, осознав, что словно выпала из времени и пространства. Заставила себя дышать ровно, перебарывая неприятное ощущение свободного падения и лёгкой тошноты. Разжала сведённые судорогой пальцы, сжавшие подлокотники, и опешила — рука сама по себе поднялась и зависла, не желая опускаться.

Скорее всего, поразилась не она одна, потому что народ в салоне также начал шевелиться, выдыхать и делиться впечатлениями.

— Мы падаем?

— Это невесомость, дурень.

— Меня щас вырвет, — пожаловался женский голос.

— Только не на меня! Где тут эти долбаные пакеты?

— Бери наш и не ной!

— Твою ж грязь! И как теперь жрать, если всё обратно полезет?

— А у меня аппетит пропал после вашей блевотины.

Напрочь забыв об инструкциях, студенты переговаривались громко. Впрочем, если это кого-то раздражало, то только не их самих. Тишина и послушание — не те спутники, которые в чести у низших. Однако все нарушения были в пределах разумного, и жизненно важные запреты никто никогда бы не нарушил — по крайней мере, с кресел никто встать даже не пытался.

— Ты как, подруга? — проявил заботу о своей соседке Дьяр.

— Нормально вроде, — ответила Фрая, прислушиваясь к себе и понимая, что своеобразное ощущение постепенно ослабевает. — А ты?

— Лучше всех. Я выносливый. И жрать уже реально хочется. Скоро там эта разноска?

И снова, словно отвечая на запросы, среагировала техника. Внутри кресел что-то щёлкнуло, спинки сложились, подняв пассажиров, ремни ослабли, позволяя сесть удобнее. А перед каждым студентом из пола поднялась узкая высокая тумба. Верхняя её часть сдвинулась, открыв доступ к подносу, крепко удерживающему в магнитных пазах блюда, ёмкость с напитком и приборы.

В узком запаянном прозрачном стакане, со вставленной в него герметично закрывающейся трубочкой, в ярком свете ламп заманчиво переливался прозрачный жёлтый сок — кисло-сладкий, с приятной едва заметной горечью. Похоже, даже тем, кто мучился тошнотой, он придётся по вкусу, потому что плоды рифрата, из которого его изготавливают, снимает симптомы укачивания.

На крошечной тарелочке, прижатый плёнкой, чтобы не улетел, лежал маленький кусочек пышной злаковой лепёшки, посыпанный семенами жута. На тарелке побольше, так же удерживаемая плёнкой, красовалась россыпь причудливо нарезанных свежих овощей и тюбик пряного соуса с завинчивающейся крышкой. А в герметичном подогреваемом контейнере под прозрачным куполом дымилась и источала умопомрачительный аромат покрытая золотистой корочкой прожаренная ножка горного репла.

В салоне на миг наступила идеальная тишина. Впрочем, очень скоро её нарушили треск разрываемых упаковок, смачный хруст, чавканье и стук приборов о тарелки. А ещё неизбежные комментарии — не в силах были низшие не поделиться с соседями своими впечатлениями:

— Чего так мало-то? Мне это на один укус!

— Хватай быстрее, а то улетит!

— Вкусно безумно, вот бы вторую порцию...

— Экономят на нас высшие.

— А ты думал, нас ждёт банкет? Перелёт и так дорогой.

— Вот прикол будет, если они и для себя так готовят.

— А ещё роскошнее не хочешь?

— Ну и для кого все эти украшательства? — недоумевал Дьяр, обгладывая крошечную косточку, свободным концом продетую в маленькую, ажурно вырезанную салфеточку, и высасывая из тюбика соус. — Такое и готовить замаешься, а зубам-то без разницы, что молоть. Лучше бы порции сделали побольше.

Фрая пожала плечами. Несмотря на согласие разума с высказанной точкой зрения, на душе было приятное умиротворение, и возмущаться не хотелось.

В общем-то, не так уж и плохо. Главное, вкусно. И действительно, это могут быть дорожные порции. А в академии от голодных и полудохлых студентов никакого толка не выйдет. Значит, кормить будут как следует.

Ну насыпали всякой мелочовки, ну по своей прихоти зачем-то потратили силы и время на ненужные изыски, так это же чужие традиции. К ним придётся приспособиться, никто ради низших не станет привычки менять. И, по идее, надо бы пусть не принимать, но хотя бы уважать иной уклад жизни.

Грязная посуда скрылась в тумбе, а она сама опустилась обратно в пол. По потолочным светодиодам над головами пассажиров пробежали голубые искорки, сложившиеся в надпись: «Свободное перемещение разрешено! Двигайтесь осторожно, держась за поручни», а сами опоры немедленно опустились с потолка.

— Чем займёмся? — потягиваясь, широко зевнул, показав идеально ровные белые зубы, Дьяр.

— Давай пока в креслах посидим.

— Ну да, сейчас все в туалет ломанутся, — согласился парень, посмотрел на свою соседку, вернее на её волосы, и засмеялся.

— Ты чего? — не поняла она причин веселья.

Привычным движением попыталась заправить непослушную прядь за ухо и обнаружила, что все её шикарные длинные волнистые волосы приподнялись, окутав голову пушистым облаком.

— Нужна лента! Или резинка! — сообразила девушка, дёрнулась было, чтобы поискать в своей сумке, но вспомнила, что она-то об этой незаменимой вещи не задумалась раньше и из дома не взяла. Пришлось старательно сгребать разлетающиеся невесомые нити и пытаться сплести из них косичку.

Дьяр, посмеиваясь, пытался ей помогать, но больше мешал. В итоге едва не грохнулся с кресла, получив ощутимый тычок в бок и напутственное: «Отвали».

— Дай хоть завяжу. А то опять в стороны разлетятся, — не отступился парень, пошарив в карманах и вытащив обрывок шнурка.

Фрая сама бы справилась, и хотела было привычно послать куда подальше желающего до неё дотронуться, но неожиданно для самой себя протянула соседу кончик толстой тёмно-русой косы. И с неосознанным пристальным вниманием смотрела, как пальцы осторожно касаются непослушных прядок, сначала нежно оглаживая, выбирая место, а затем опутывая и стягивая шнурком.

Ощущение было, словно он не волос касается, а кожи. Голой, чувствительной, уязвимой. И это рождало в теле томительное волнение, от которого перехватывало дыхание и скручивалось тугим узлом в низу живота.

Такого Фрая ещё не испытывала. Никогда ей не хотелось физического контакта с парнем так, как сейчас. Даже такого невинного контакта. А ведь в школе и за косу мальчишки дёргали, и за руки хватали, и по заду шлёпали, и в углу зажимали. Да и она сама в ответ вихры выдирала, по яйцам могла запросто врезать за наглость, подножку подставить... Но всё это воспринималось спокойно, как само собой разумеющееся. Сейчас же словно что-то вдруг резко изменилось, переключилось, кардинально меняя реакции организма и ставя иные приоритеты.

— Пахнут они у тебя вкусно. — Дьяр лучезарно улыбнулся, шутя ударил получившимся пушистым хвостиком по своему носу и потянул Фраю за косу на себя. — Так бы и съел. Целиком. Вместе с тобой.

— Дикарь, — «посочувствовала» она его нестандартным стремлениям, отбирая волосы. Заставляя себя отвлечься от совершенно бессмысленных сейчас желаний, оглядела салон.

Деятельные по своей натуре низшие, едва получив возможность, принялись осваивать новое для себя место обитания.

Жители Чёрного Мира не летают на космических кораблях. Зачем? Это высшим нужно закупать на планете те ресурсы, которых нет у них на спутнике. Отвозить свои технологии и устройства на экспорт. Летать на свою орбитальную станцию Межмирья и обратно в Белый Мир. А обитателям Чёрного Мира покидать свою родину совершенно незачем. Ну разве что ради вот таких привилегий от жителей Белого Мира. Раз уж предлагают, надо пользоваться. Не имеют низшие привычки отказываться. Тем более от полезных и необременительных для себя перспектив.

Решив так же, как и сокурсники, испытать всё, что можно, Фрая отстегнула ремень безопасности и, схватившись за ближайший поручень, оттолкнулась от сиденья. Ноги тут же взлетели выше головы, мир перевернулся, физиономия заинтригованно наблюдающего за манёврами девушки Дьяра оказалась свисающей с «потолка», в который превратился пол. Понятие верх-низ в этом невесомом мире напрочь отсутствовало.

— Погоди, я с тобой, — заторопился парень, пытаясь сладить с фиксатором. Через минуту и он забавно дёргался, пытаясь определиться с «правильным» положением и одновременно с этим удержать норовящую с него сняться рубашку.

И только теперь Фрая догадалась, почему в письме-приглашении было чёткое указание не надевать в дорогу никаких юбок, платьев и свободных блуз и рубашек. Вот нарушитель правил и пострадал... Должно быть, просто не придал значения чужим советам. Счёл требования высших нелепым ограничением личной свободы.

— Застёгивайся! — приказала она, одной рукой хватая растерявшегося друга за плечо, другой крепко сжимая свой поручень. Однако, когда Дьяр с опаской разжал пальцы, поняла — удерживать его сложно. Оба тела — и женское, и мужское — упрямо стремились куда-то уплыть, развернуться, разделиться.

Руки ещё хватались за поручни, цеплялись за одежду пытающегося сладить с пуговицами парня, но сил у Фраи оставалось всё меньше. Привычной опоры под ногами не было, они беспомощно болтались в воздухе. И столь же хорошо девушка понимала — отпускать поручень не лучшая идея, поплывёшь по салону, и не факт, что не влепишься в кого-нибудь или не сядешь ему на голову.

Зачем только она взялась помогать? Ничего стоящего не вышло в итоге.

И снова действуя на неосознанных рефлексах, не задумываясь, Фрая обхватила своими ногами ноги Дьяра и притянула его к себе. Сама ошалела, когда поняла, что сделала. Да, сохранять устойчивость в невесомости в таком положении стало заметно легче, но, даже несмотря на преграду в виде одежды, излишне тесный контакт тех частей тела, которые оказались рядом, был уж слишком откровенным.

— Полы завязывай! — рявкнула девушка, злясь на свой организм за своеволие.

— Я тебе не якорь. В подставки не нанималась!

— Ладно-ладно, не психуй, подруга, — зачастил замерший было Дьяр.

Торопливо затянул на узел рубашку и уцепился за поручень. С сожалением вздохнул, когда тесные, практически интимные «объятия» остались в прошлом. И провоцирующе полюбопытствовал:

— Интересно, а сексом в невесомости заниматься можно?

— Сомневаюсь, — натужно выдохнула Фрая, перебирая руками по поручню и двигаясь в направлении хвоста корабля. Сделала вид, что ничего особенного не произошло и она сосредоточена на том, чтобы без происшествий добраться до санузла.

— А мне кажется, можно, — непонятливый тип следовал за ней и упорно гнул свою линию. — Ты щас ко мне хорошо прилипла, поза была очень даже ничего. В такой обоим будет удобно.

— А точку опоры где возьмешь? — Фрая решила добить его фантазии научной стороной вопроса. — Физику ты тоже плохо учил? Или без возвратно-поступательных движений обойдёшься?

— Не, ну так неинтересно, — возмутился Дьяр. Какое-то время пыхтел за спиной девушки, видимо обдумывая проблему. В итоге выдал: — Фрая, я не теоретик, я практик. Мне все эти формулы и расчёты как древесной сплюшке энергострел. Вот если попробовать сымитировать процесс, тогда пойму, в чём ошибаюсь.

— Ну вообрази, что держишь партнёршу, и имитируй себе на здоровье, — не осталась в долгу Фрая. — Или с фантазией у тебя тоже нелады?

— С ней у меня как раз нормально, — демонстративно поник парень. Будто разочаровался. И жалобно протянул: — Подстава... ну такой ведь шанс теряем! Когда ещё так повезёт?..

На это увещевание Фрая уже не ответила — как раз открыла дверь в туалет и захлопнула её перед носом настырного попутчика. Вот только вместо того, чтобы приступить к тому, ради чего пришла, крепко вцепилась в поручень перед огромным зеркалом и зажмурилась, пытаясь успокоиться.

Похоже, не только у Дьяра всё хорошо с фантазиями, но и у неё. Потому что в голову лезли будоражащие картинки, которые рисовало воображение, атакованное по всем фронтам, — контакт тел и слова парня не оставили шансов думать о чём-то другом.

— Дурочка, — обругала себя Фрая. — Тебе учиться надо будет, а не любовь крутить, — практически дословно повторила фразу матери, строго глядя в карие глаза своего отражения.

Наконец уняв реакции вздорного организма, принялась рассматривать необычный интерьер, соображая, как и чем тут пользоваться.

Вместо привычных кранов с водой и раковины на стене был закреплён контейнер с влажными салфетками — расточительно, но понятно. А вот унитаз оказался плавающим в воздухе сиденьем с трубой, услужливо втянувшей в себя отходы жизнедеятельности.

Изрядно намучившись с непривычки, успев проклясть своё везение и вдоволь насмеявшись, Фрая выплыла обратно в салон.

За эти минуты там ничего не изменилось. Низшие по-прежнему осваивались в непривычном пространстве. Неудивительно, что в коридоре образовалась толкучка из тех, кто возвращался на места, и тех, кто только начинал своё движение. Одни с непривычки болтались на поручнях как беспомощные тряпочки. Другие чувствовали себя вполне уверенно. И эти обстоятельства стали благодатной почвой для столкновений, шума и смеха.

— Ты чего свои волосы перед моим лицом развесила?

— За руками следи! А то поотрываю!

— Хреново мне, голова кружится.

— Жуть какой туалет. Знал бы, лучше потерпел.

— Уматывай, не торчи в проходе.

— Ай! Мешает же! Убери!

— Ты первая своё барахло в меня кинула!

Перемещались, кстати, не только студенты, но и их личные вещи. Кто-то за чем-то недосмотрел и выпустил из рук, кто-то что-то из познавательных соображений запустил в соседа...

Оттолкнув норовящую в неё врезаться ложку, а затем и прилипчивую салфетку, Фрая вернулась на своё место. Дьяр, которому достался соседний туалет, видимо, застрял там надолго.

Закрепив себя ремнями-фиксаторами, чтобы ненароком не расстаться со своим сиденьем, девушка морально приготовилась к скучному ничегонеделанию — никто из низших обещанных развлечений не затеял. Однако долго мучиться от безделья не пришлось — спинка кресла ощутимо отклонилась, для более комфортного положения, а на потолке раздвинулась панель, открыв гладкий экран.

«Используйте наушники» — появилась на нём надпись, а сбоку в одном из подлокотников откинулась боковина, открыв доступ к технике.

И снова Фрая посетовала на расточительность высших, потому что крошечные беспроводные капельки-затычки в уши, которые им предложили, в изготовлении были невероятно сложны. А ведь куда проще, быстрее и дешевле сделать обычные накладки на уши с динамиками и тонким связующим кабелем!

Последнее, кстати, было бы особенно актуально, потому что хотя бы вынужденно «привязало» активный народ к своим местам. Но, увы, высшие до этого не додумались. Впрочем, сейчас студенты и сами с удовольствием вернулись в кресла. Всем было интересно...

— Чего покажут? Вот бы приключения!

— Какая тебе разница! Лишь бы не девчачьи фильмы.

«Хроники Серого Межмирья. История создания» — на экране возникла надпись и изображение плывущей в космосе орбитальной станции.

— У-у! Скукотища! Урок затеяли! И так весь год учиться! Напоследок даже развлечься не дали...— тут же посыпались разочарованные возгласы.

Однако никто к их недовольству не прислушался, а заставка сменилась кадрами исторической хроники.

Конечно, не все восприняли фильм негативно. Фрае, например, было интересно.

И женское любопытство сыграло свою роль, и наставления отца. Он всегда говорил своим дочерям, что о новом месте нужно выяснить максимально много. Чёрный Мир ошибок не прощает. Если ты плохо осмотрел топь на наличие следов хищников или не зачистил кустарник от древесных сплюшек, то пеняй на себя. Не усвоил на производстве правила обращения с техникой — сам виноват. Не научился выживать в экстремальных климатических условиях, тоже долго не протянешь.

Разумеется, знаменитая академия это не дикая природа и не завод. Но важно чувствовать себя там уверенно.

Станция в кадре «растворилась», сменившись пустым космическим пространством, а затем схемами, чертежами, расчётами. Лицами знаменитых ученых и маститых конструкторов Белого Мира, деловито обсуждающих проект. Фигурами простых инженеров и строителей Чёрного Мира, занятых сборкой.

Заводы и полигоны неласковой к своим жителям планеты, где изготавливали элементы конструкций и испытывали их на прочность... Скрежет техники, грохот металла, предупреждающие сирены... Огненное зарево двигателей, когда уже готовые части выводили на орбиту...

— Ну что тут? — отвлёк Фраю от просмотра деловитый голос Дьяра, пробившийся даже через наушники. А потом и он сам, неловко перебирая руками и прицеливаясь ногами, попытался разместиться в своём кресле. Получилось у него не очень. В итоге парень завис без опоры, беспомощно барахтаясь над девушкой.

— Слезь с меня, — смеялась она, помогая неловкому соседу. Старалась лишний раз не касаться, но лишённое веса тело сложно было переместить в нужное положение. Тем более оно тоже усиленно цеплялось за уже привычный спасительный «якорь» в виде Фраи. И ведь не всегда за дозволенные девушкой места.

— Я сейчас... — пыхтел Дьяр, хватаясь за её плечо, но при этом ухитрившись потрогать грудь — Ой, кажись, промахнулся. Щас-щас... — Ещё одна неудачная попытка, и мягкое скольжение ладони по бедру...

— Давай-ка фильм смотри, не мешай! — в итоге, когда помощь парню была оказана, приказала раскрасневшаяся студентка. Делая вид, что ничего не произошло и она не слышит разочарованного бурчания Дьяра, сосредоточилась на продолжении фильма.

Монтаж конструкций на орбите — и вот на экране уже красуются всем известные очертания легендарной станции. Теперь требовалось довести её до полной функциональности, приспособить для постоянного пребывания. Завезти провизию, наладить работу техники и оборудования, обустроить жилые отсеки...

— Высшим стало тесно в своём крошечном Белом Мире. Мы, низшие, станцию своими руками строили, а они наш труд присвоили, захапали наши материалы и живут в своё удовольствие, паразиты, — всё же озвучил Дьяр самый распространённый слух, ходивший в то время. Похоже, и сейчас кое-где он популярен.

— Вот ты ж дремучий! — возмутилась Фрая, отдавая дань справедливости. — Сплетни о заносчивости высших и об их безразличии к тяжёлой судьбе низших — глупые и безосновательные. Подобные домыслы не имеют под собой разумных аргументов. Они же хорошо заплатили за ресурсы Чёрного Мира. И если строительство станции шло за их счёт, то живи эти высшие, где им угодно. Пусть и единолично. А тут тем более дело полезное было. В чём эгоизм высших, если мы с тобой на учёбу в Межмирье отправились? Нас везут, поят-кормят задаром. Высшие на свои средства основали академию и позволили нам туда поступать на общих основаниях. Разве это можно назвать паразитизмом?

— Горстка низших в год попадает в академию, — не сдался Дьяр. — А остальные что? Недостаточно равны и достойны?

— Если под требования не попадают, то смысл возить зазря? — парировала Фрая. — Не умеет человек деньги считать, не пойдёт на базар торговать. Если нет способности к наукам академии, то и толка не выйдет. Время, силы, средства впустую.

— Ну-ну... — скривился парень. — То-то и смотрю, какой я весь из себя... одарённый!

Фрая отмахнулась от придирок недалёкого соседа и вернулась к экрану. Откуда ему знать, в чём состоит его умение? Может, высшие способны видеть то, что не видят низшие!

Уж кому, как не им, быть спецами во всех науках? И в психологии в том числе. Ведь в том же Сером Межмирье огромная часть станции отведена под научно- исследовательский институт. Здесь и звёздная обсерватория, и биологическая лаборатория, и физико-химический комплекс...

Словно отражение мыслей девушки на экране сменялись картинки заполненных самой современной техникой помещений. Стерильно чистые, светлые, удобные. В них бурлила научная жизнь — ставились эксперименты, проводились расчёты, испытания опытных образцов...

— Видишь... — увлечённо начала было Фрая, оборачиваясь к соседу, но осеклась и беззвучно рассмеялась — Дьяр, развалившись в кресле, сопел, закрыв глаза и приоткрыв рот.

Не он один, между прочим. Вымотанная после физических экспериментов в невесомости и утомлённая долгим и скучным фильмом, спала уже добрая половина студентов. Вторая половина тоже вела себя не слишком активно, то и дело зевая, — для многих в их родных районах близилась ночь.

Фрая не стала исключением. Проверив фиксаторы, разложила кресло горизонтально и устроилась поудобнее, предвкушающе закрывая глаза. Фильм закончился, а сон — отличный способ скоротать время, чтобы побыстрее оказаться в долгожданной академии.

* * *

Может... (зачёркнуто)

Дались мне эти предположения и планы! Заняться больше нечем? Ведь не было никаких точных сведений, одни догадки. Тем более что даже ставший явным по факту посадки на шаттл точный состав нашей группы, мне ничего существенного не дал. Ну знаю я, что будет в академии девятнадцать девушек и двенадцать парней из Чёрного Мира. И что из этого следует?

Опять же, только два предположения.

Первое — девушки и парни станут в разных потоках учиться. Может, нас разделят, когда прибудем? В перелёт логично отправлять всех вместе, а дальше разберутся на месте.

Второе — то, чему мы будем обучаться, никак не связано с полом студента и его физической формой. Впрочем, судя по примеру в лице Дьяра, с интеллектом тоже. Любопытно, если так...

Дьяр... Ох уж этот Дьяр! Он своим вниманием и попытками облапать лишает меня душевного равновесия напрочь... Вроде как понятно — мужчина, охотник по натуре, и его цель по жизни — найти самочку и оставить после себя побольше потомства. Так что для него подобные игрища — норма. И я бы, будь условия иными, его поддержала. Нет, не в смысле реального секса, а как тренировку, опыт на будущее. Девочки же играют в куклы, готовясь стать мамами, так почему бы не поиграть в пробные отношения? Предупредить парня, что ничего серьёзного не будет. И принимать ухаживания и внимание сколько заблагорассудится. Получать от флирта удовольствие. Предвкушение близости ничуть не менее притягательно и волнующе, чем сама близость.

Вот только сейчас даже такая проба нецелесообразна. Реально ведь могу увлечься, запустить учёбу и пролететь с образованием. Разумнее будет лучше себя контролировать. Есть ради чего потерпеть.

Неплохо бы ещё эту мысль до самого Дьяра донести, чтобы пыл поумерил. А то ведь вон как раззадорился, аж штаны выразительно натягиваются на стратегическом месте. Он хороший парень. Искренний, открытый, пусть и не идеальный. Дружить с ним и помогать, как обещала, — запросто. Соотечественники должны держаться вместе. И ему надо не забывать об успеваемости. А то вышвырнут из академии, и останусь я без защитника. И кто тогда...

— Чё строчишь?

Над рукой девушки нависла темноволосая голова, закрывая обзор и мешая писать. Фрая поспешно захлопнула дневник и оттолкнула обнаглевшего парня.

— Не лезь! Не твоё дело!

— Дневник ведёшь? — проявил сообразительность Дьяр, с улыбкой наблюдая, как соседка предусмотрительно закрывает замочек на ключ. — Мемуары на будущее? Потомкам будешь зачитывать?

— Типа того, — скрыла Фрая истинную причину.

Убрала дневник в сумку и приподнялась, чтобы осторожно вернуть её в ящик для багажа. Почувствовала мужские руки на своей талии, помогающие удержаться в невесомости и не вылететь из кресла, и сочла это удачным поводом для объяснений.

— Дьяр, я тебе нравлюсь? И ты желаешь мне блага?

— Ну и вопросы у тебя, подруга, — опешил парень. — С какой радости сомнения?

— А с такой, — нравоучительно пояснила соседка, отдирая цепкие пальцы. — Ты ко мне клеишься, хотя прекрасно знаешь, что у нас сейчас учёба в академии на носу. Словно хочешь, чтобы меня в итоге исключили за неуспеваемость. А она неизбежна, если мы с тобой любовь закрутим.

— Упс... — опомнился Дьяр, моментально отодвигаясь подальше. Видно, в таком ракурсе посмотреть на происходящее не сообразил. — Об этом я и не подумал. Реально дурак, каюсь. Исправлюсь. Буду держать себя в руках. Не дотронусь без явной необходимости. Задавлю инстинкты на корню. Всё осознал! Можешь не напрягаться.

Слушая его покаяния, Фрая смеялась. Комичность демонстративных высказываний хоть и была налицо, но всего лишь являлась способом скрыть разочарование. И в том, что он от своих слов не отступит, можно было не сомневаться.

Довольная достигнутым, девушка наконец переключила внимание и на других своих товарищей по зачислению. Салон потихоньку оживал, будущие студенты просыпались, возвращаясь к былой активности. За иллюминатором, который снова стал прозрачным, уже не было слепящего света Дариума, зато виднелся краешек далёкого Чёрного Мира — планеты, лишившейся на год части своих обитателей. И уже довольно близко, в зоне видимости, дрейфовала станция Серого Межмирья, к которой лежал их путь.

Видимо, среагировав на гомон оголодавших пассажиров, из пола вновь поднялись тумбы с блюдами и напитком для перекуса. И на этот раз порции были скромными, но сама пища вкусной, а потому моментально проглоченной и сопровождённой сокрушёнными вздохами.

Впрочем, о своих страданиях на почве недоедания путешественники быстро забыли. На потолке возникла грозная предупреждающая надпись «Вернуться в кресла! Пристегнуться! Не вставать! Свободное перемещение запрещено!».

Гул запустившихся двигателей снова прорвался через звукоизоляционные слои обшивки. Шаттл начал торможение, синхронизируя скорость и «прицеливаясь». Пассажирам даже удалось увидеть станцию целиком — внешний тонкий обод, а во внутреннем пространстве второе кольцо, толстое, широкое, вращающееся, от которого шли «струны», соединяющие с центральным утолщением всей конструкции. Через несколько минут в иллюминаторах замерли ставшие неподвижными звёзды, запрещающая надпись исчезла, а динамик щёлкнул, выдав оптимистичное:

— Уважаемые пассажиры, наш шаттл «Гармония» пристыковался к первому швартовному шлюзу станции Серого Межмирья. Ожидайте вхождения в зону гравитации. Просьба не покидать свои кресла до особого разрешения!

Действительно, не прошло и нескольких минут, как нарастающая сила тяжести вжала пассажиров в кресла, спровоцировав разочарованные вздохи. Лететь в невесомости было весело, а сейчас так не развлечёшься. Даже Дьяр не удержался, хотя и обещал Фрае контролировать свои порывы, проворчал: «Нужно было поэкспериментировать, пока была возможность».

— А ты думал, на станции тоже невесомость? — пожурила его Фрая.

— Я про дисциплину, — уточнил парень. — На корабле была полная свобода действий, а там...

— Наш полёт подошёл к концу, — перебил его вновь напомнивший о себе голос из системы оповещения. — Не забывайте свои личные вещи. Выполняйте указания стюарда. Просим соблюдать порядок на борту и очерёдность при высадке. Благодарим за то, что воспользовались услугами транспортной компании «Беломирье».

Голос в динамике умолк, но ему на смену пришёл другой, источником которого оказался высокий мужчина в ослепительно белой форме. Китель, брюки, фуражка — всё это сияло такой чистотой, что казалось противоестественным, и даже светлый салон «Гармонии» выглядел недостаточно белым.

— Высадка производится в порядке, обратном посадке, — приятным баритоном сообщил стюард. — Первая, то есть последняя, шестёрка, прошу за мной.

Фрае и Дьяру пришлось ждать, пока счастливчики — эта и следующая пятёрка покинут свои кресла. И лишь затем, под смешки остающихся — мол, без нас там не балуйте — идти на выход.

Шлюз закончился распахнутыми створками, за которыми открылось объёмное пространство, ограниченное сверху прозрачным сводом-потолком. Практически безлюдное — лишь несколько пассажиров сидели в установленных по его периметру креслах, видимо ожидая своего корабля.

Стюард провёл ребят к одной из трёх свободных стоек регистрации и отправился за очередной группой.

— Вещи на досмотр, пожалуйста, — попросил контроллёр, спровоцировав волну негодования.

— Опять! Я только всё прибрала!

— Сколько можно проверять наши шмотки!

Однако раздражение пассажиров быстро заглохло, когда вместо того, чтобы всё вывалить и перерыть вручную, сумки всего лишь пропустили через сканер, вернув нетронутыми.

Потерявшие дар речи от неожиданной развязки студенты были допущены в следующий зал, где их встретила мило улыбающаяся женщина. Уже в возрасте, седовласая, с отчётливо видимыми морщинками вокруг глаз и уголках рта, но с идеальной фигурой, подчёркнутой строгим лаконичным платьем в пол. Не белым. Серым.

— Прошу присесть и подождать, пока к нам присоединятся все ваши будущие однокурсники, — приветливо предложила, указывая на кресла.

— А постоять нельзя? Мы все задницы себе в корабле отсидели! — подал голос один из парней.

— Не лукавьте, молодой человек, — продолжая улыбаться, мягко пожурила его женщина. — В невесомости тело не затекает.

Морщась от подобной обходительности, как от оскомины, ребята послушно уселись на предложенные места. Проявленная вежливость напрягала, тревожила, вынуждала чувствовать дискомфорт. Была непривычной, потому как не до церемоний друг перед другом жителям Чёрного Мира.

Когда ты пробираешься через каменное крошево зыбучей пустыни, нет времени кричать своему спутнику: «Возьми в сторону, пожалуйста, мне кажется, под тобой каверна». Он уже погибнет на раз. Когда на заводе твой напарник в сплав добавляет присадки, оптимальнее рявкнуть: «Харе!», чем «Думаю, этого более чем достаточно». Когда ты провинился, эффективнее получить оплеуху, быстро отделаться от наказания и надолго запомнить урок, чем выслушивать долгую нотацию, которая в итоге пролетит мимо ушей.

— Итак, все в сборе, начнём, — наконец избавила их от мучительных ожиданий встречающая. — Меня зовут Ламиара Зеркального Храма. Я наставница для вашей группы. По всем возникающим вопросам можете обращаться ко мне не стесняясь.

Если проблема покажется вам неуместной для обсуждения с женщиной, можете подойти к любому преподавателю-мужчине. Вам обязательно помогут.

Она оглянулась, чтобы взять со стола, на который опиралась, небольшой планшет, заглянула в него и вновь подняла глаза на притихшую молодёжь.

— Вас поселят по четыре человека в комнатах общежития. Оно раздельное для девочек и мальчиков. Встречаться вы будете на занятиях, расписание я вам выдам.

Её рука коснулась стопки бумаг, но не подхватила их, видимо подразумевалось «выдам по окончании инструктажа».

— На этих же листках есть план академии и памятка с правилами поведения. Рекомендую ознакомиться и постараться не нарушать...

— А если нарушим? — не выдержал кто-то в задних рядах. Поднялся гомон — остальным тоже захотелось выяснить.

— Сначала предупреждение. При повторном нарушении объявляется выговор. В особо сложных случаях — отчисление. Но я очень надеюсь, что до этого не дойдёт. Нам меньше всего хочется расставаться с перспективными студентами и лишать вас возможности получить достойное образование.

— И с какой радости вам не хочется? Это же лишняя морока, — проявил сомнения качок с бритым затылком.

— Взяли да заменили хулиганов на целеустремленных ребят, — поддержала его полненькая девчонка. — И никому из руководства не придётся мучиться. Не хотят хорошо учиться — сами виноваты.

— Благородно и правильно в каждом проблемном студенте видеть что-то хорошее и достойное уважения, — терпеливо пояснила, прекращая дискуссию, Ламиара. — Ещё один момент. Одежда. Вещи, который вы привезли с собой, на занятиях носить нельзя. Только в свободное время. В комнатах общежития уже находится всё необходимое, в соответствии с вашими размерами.

— Что-нибудь такое же закрытое и скучное, как на ней самой, — едва слышно шепнул на ухо Фрае Дьяр. — Ведь шикарная тётка, фигура — закачаешься, а шмотка на ней скрывает всё, что только можно.

— Если вопросов у вас... — начала было Ламиара и взялась за листки, но тут же её перебил сердитый возглас:

— А пожрать где?

Доброжелательное выражение на лице на миг исчезло, сменившись раздражением. Видно, бесцеремонность пробила старательно удерживаемую маску терпимости. Но лишь на мгновение, потому что понимающая улыбка тут же вернулась на губы.

— Для студентов есть общая столовая, но время приёма пищи у всех разное.

График тоже здесь.

Она наконец раздала всем свои листовки и вывела группу из зала.

— Твою ж грязь! — ахнула Фрая, в один голос с остальными, когда вместо ожидаемого коридора они вышли на огромное светлое пространство, похожее на природный парк.

Выложенные булыжником дорожки шли прямыми линиями сквозь заросли деревьев. Отходящие от них песчаные тропинки убегали в сторону и терялись в кустарниках. Лишь удерживающий имитацию неба каркас потолка, с которого лился искусственный свет, напоминал о том, что это космическая станция.

В конце парка оказался перрон и рельсы, исчезающие в тоннеле. Едва студенты приблизились, к ним подкатил небольшой серебристый обтекаемой формы вагончик и услужливо распахнул двери.

Студенты увлеклись быстро сменяющими друг друга видами за стенами прозрачного туннеля.

Площадки, ограниченные стенами каких-то сооружений. Длинные перроны вдоль аскетично гладких стен с одной стороны и открытого космоса с другой. И снова парковые зоны...

Вагончик остановился, выпустив своих пассажиров на полукруглую площадку перед дверью, над которой светилась надпись «Академия Серого Межмирья. Главный пропускной пункт».

Вот только, несмотря на строгое название, пропусков у новеньких никто не потребовал. Матовые стеклянные двери просто провернулись вокруг своей оси, впустив всех прибывших в гигантских размеров холл.

— Вверх по лестницам и дальше по указателям через парк — путь в аудитории всех факультетов, — принялась пояснять Ламиара, указывая направления. — Слева

— вход в общежитие, справа — в столовую. В неё можно попасть и напрямую из некоторых учебных корпусов. Из общежития можно выйти сюда или в аквазону. Напоминаю, что общежитие раздельное, но водная территория общая. И в неё так же можно попасть из физкультурного учебного корпуса. Некоторые спортивные занятия будут проходить в бассейне.

— Неужели вода чистая? — недоверчиво уточнила одна из девушек. — И пользоваться ей можно без ограничений?

— Разумеется.

— И сплюшки не водятся? Древесные, водные... Они же вездесущие и неистребимые.

— Естественно, у нас подобной мерзости нет. Все прибывающие из Чёрного Мира корабли проходят санобработку. И ваши вещи в первую очередь поэтому досматривали.

— Курорт, — хмыкнул кто-то. — В таком релаксе об учёбе думать нереально.

— Мы стараемся создать оптимальные условия для наших студентов. Что касается учёбы, тут всё зависит от вашей силы воли и желания получить образование и иметь перспективы на будущее. Считайте это проверкой на целеустремленность. И последнее. В рабочее время меня можно найти в преподавательском корпусе, он первый, который вы увидите. В свободное — я могу быть где угодно, поэтому пользуйтесь терминалами контактов, они на стенах.

Её рука указала на панель рядом с входом, на которой в ожидании светился маленький экранчик с клавиатурой.

— Прикладываете пропуск, выбираете абонента и оставляете сообщение. Я получу уведомление, что нужна вам для беседы. Прошу, указывайте степень срочности проблемы. И, само собой, скорость моего ответа будет зависеть от времени суток. Кстати, не забывайте регулярно проверять на этих же терминалах, не оставил ли кто-то сообщения для вас. Принцип здесь тот же.

— А пропуска?..

— Пропуск — это электронный ключ от вашей комнаты. Вы получите его у коменданта общежития.

Оживленно обсуждая новую информацию, студенты наконец разделились. Девушки потянулись к двери, которую украшала арка из цветочков, парни ломанулись к той, над которой вились веточки с листочками, без цветов. Символизм был уж очень очевидный.

— На занятиях пересечёмся! — успел пообещать Фрае Дьяр, до того как она ушла следом за своими сокурсницами.

Девушка ему не ответила, но парень ничуть не обиделся — это в Белом Мире проигнорировать собеседника — настоящее оскорбление, а в Чёрном отвечают, только если не согласны. Молчание же, наоборот, расценивается как знак одобрения всего сказанного товарищем.

Широкий коридор, на полу которого лежал пушистый белый ковёр, а серебристо-серые стены и потолок перетекали друг в друга, оказался длинным. Однако продвинуться по нему далеко девушками не позволили — навстречу из раскрывшегося сбоку дверного проёма вышла невысокая худощавая женщина. Помоложе наставницы Ламиары, но в таком же неброском платье. Она оказалась молчаливой и ни на какие провокации из разряда «А если мальчики сюда зайдут? Что вы делать станете?» не поддавалась. Перечислила новых жительниц по именам, выдав каждой небольшую пластиковую карточку с номером комнаты, и снова ушла к себе.

— У тебя тоже тридцатая? — заглянула Фрае через плечо полненькая хохотушка. — Будем соседками! Девчонки, у кого ещё «тридцать»?!

Студентки загомонили, разбиваясь на группки, и рванули искать свои новые комнаты.

— Чёт нас в какую-то дыру упекли. Мы почти половину коридора прошли. Двадцать седьмая только! А я уже еле тащусь — ворчала рыжеволосая согруппница Фраи, назвавшаяся Вийрой Призрачного Леса — жутковатой чащи из мощных, старых, мёртвых деревьев. Где-то обгоревших, где-то поваленных, между которыми постоянно стелется плотный туман. В нём люди пропадают запросто, а потом мертвецами ходят, как призраки... Ну, по крайней мере, местные жители так утверждают.

— Зато и к аквазоне близко, и до выхода рукой подать, — нашла преимущество бледненькая невысокая блондиночка по имени Этса Радужной Топи. Радужной вовсе не из-за красивых световых арок в небе, а потому как топь — это гигантская «лужа» с разноцветными разводами от покрывающего её поверхность слоя органического топлива.

— Эй, а где народ? Идём как по заброшенному зданию, — удивилась пухляшка, которую звали Ашена Ледяного Утёса. А там принято хорошо и много питаться, чтобы не замёрзнуть. Остался голодным — погибнешь. Отсюда и привычка девушки, и её тревожность, если еды нет.

— Ага. И в холле было пусто. Двери закрыты, никто мимо не носится.

— Может, не приехали ещё?

— Первокурсники — ладно, а второкурсники? Они-то куда провалились?

— Дрыхнут, наверное. Вряд ли тут время совпадает с нашим. Это мы выспались на корабле...

Предположение девушек оказалось верным. В комнате с номером «30» на двери, которая распахнулась, едва её коснулся один из пропусков, первое, что привлекло взгляд, — огромная подвешенная под самый потолок настенная экран-панель с часами и текстовой информацией.

«00:8. Ночь. До общей побудки 09,2 интервала».

Впрочем, надолго на ней внимание не задержалось, привлекло иное: четыре кровати — по две слева и справа от входа, а над ними полочки и ящики для хранения личных вещей. Одно из изголовий у каждого спального места оказалось непривычно высоким. Между ним и стеной прятался небольшой шкаф с вешалками для одежды, чтобы она не помялась. А вот никаких столов и стульев, по всей видимости, студенткам не полагалось.

— По ходу, тут только спать можно, — сделала вывод Ашена. — А уроки делать где?

— В библиотеке, наверное. Или специальный зал какой есть... Надо план глянуть.

— Кстати, и инструкцию прочитать! — спохватилась Фрая. — А то наворотим дел по незнанию.

Вытащив из сумки выданную Ламиарой листовку, девушка присела на упругий матрас, застеленный мягким тёплым покрывалом, на котором лежал герметично закрытый серебристый пакет с её именем. Но приняться за чтение не успела, отвлёкла её пухляшка, которая шустрее всех разорвала предназначенную ей упаковку и вытряхнула на кровать содержимое.

— Ничё се! Вот мне свезло!

Любопытная студентка споро перебрала добычу, встряхнув и внимательно изучив каждую вещь. Чёрную расклешённую короткую юбку, блузки — с длинными и короткими рукавами, спортивную маечку, курточку и шорты, колготки, закрытый купальник, чулки, бельё, туфли на небольшом каблучке, короткие ботиночки на упругой подошве...

— Размер впору. И ткань качественная, — хмыкнула Этса, которая сделала то же самое с другим пакетом и теперь прикладывала к себе одежду.

Девушка была совсем худенькой, но модель её блузки — с рюшечками и пышными рукавами и этим отличающаяся от той, которую получила Ашена, — смотрелась на девушке на удивление хорошо.

— Кто-то заморочился нам шмотки подбирать. Только почему всё чёрное-то?! Я яркое люблю.

— А меня чёрное стройнит, — строптиво не согласилась с ней пухляшка. — К моим тёмным волосам идеально подходит. И немаркое оно. Цветное попробуй отстирай, особенно в холодной воде.

— Ты где стирать-то собралась? — начала было Этса, но Вийра, всё же взявшаяся изучать выданные им материалы, её перебила и ткнула пальцем в план:

— Вот, в аквазоне есть прачечная.

— А тубзик? — тут же сунула нос ей под руку пухляшка Ашена. — Тоже туда бегать?

— Их много, — палец девушки обвел маршрут на картинке. — В столовой, в водной зоне, рядом с аудиториями... О! У нас тут тоже есть!

Вийра подскочила, бросаясь к панели, и распахнула находящуюся за ней ещё одну совсем неприметную дверцу. Стык дверного проема и стены не привлекал взгляд, маскируясь под полосатое декоративное покрытие, а ручка была в него неглубоко утоплена.

Возбуждённо хихикая и обсуждая пристрастие высших к совершенно ненужным изыскам, девушки по очереди посетили тайную уборную. И какое такое чувство прекрасного помешало прикрепить нормальную табличку? Чего тут постыдного? От кого прятать-то? Все свои. Проще ведь, когда сразу всё заметно и понятно. А так — пока сообразишь, пока найдёшь... можно и опоздать. В том смысле, что потом придётся штаны стирать!

— У меня завтрак в графике в третью раздачу, — вздохнула Ашена, которая, как и все, наконец взялась штудировать памятку. — А я привыкла есть рано.

— Наверное, в столовую по несколько комнат отправляют, чтобы толкучки не было, — откликнулась Фрая, у которой распорядок дня оказался таким же. Больше не отвлекаясь на гомон новых подруг, постаралась наконец вникнуть в суть правил.

Не опаздывать на занятия и на приём пищи. Молчать, когда не спрашивает преподаватель, задавать вопросы только после лекций. На занятия являться в соответствующей форме одежды. В срок выполнять задания. Не портить книги и не выносить их за пределы читального зала библиотеки. В общежитии вести себя тихо, не шуметь, не скандалить, общаться со всеми культурно, соблюдать чистоту и порядок, держать вещи убранными в шкаф. В комнаты не приводить посторонних и не приносить еду.

Хоть и была готова Фрая к чему-то нестандартному, но столь безапелляционное навязывание чужих норм раздражало. Вот, например, бытовые вопросы чем мешают учёбе? Как бардак в комнате или мятая одежда способны повлиять на успеваемость?

— Они издеваются? — и снова раньше неё успела возмутиться Ашена. — Мы же тут сдохнем от такой нудятины! По рукам и ногам связывают! Одни ограничения, никакой свободы.

Эмоционально с ней согласившись, девушки принялись осваивать жильё. Разбирать вещи, готовить кровати... Совсем скоро в комнате наступила непривычная для всех низших давящая тишина. Настораживающая. В Чёрном Мире, если такой момент выдаётся, — жди беды. Тихо там, где места гиблые, нет никого — значит, опасно. А если за окном всё затихло — стало быть, хищник близко, распугал мелкую живность. Или гроза приближается. А грозы в той же Токсичной Долине, например, — это неизбежный пожар и ядовитый дым. Тихо на заводе — производство остановилось. То есть полный трындец — или сейчас взорвётся что-то, или утечка была чего-то опасного, и все сдохли.

В нормальных условиях и обитаемых местах звуки неизбежны — стуки, скрипы, взвизгивания, шум ветра, чьё-то шипение... Здесь же, в комнате на станции, тишина была абсолютной.

— Твою ж грязь... — выругалась Фрая.

— И не говори, подруга.

— Ладно бы устали, может быть и уснули бы без задних ног, несмотря ни на что. Но мы-то на корабле выспались.

— А давайте в аквазону сходим? — загорелась идеей Фрая. Подскочила, включила свет и принялась копаться в вещах в поисках купальника.

Её примеру радостно последовали остальные. Не прошло и пары минут, как они, сдавленно хихикая, подталкивая друг друга и озираясь по сторонам, крались по коридору, стараясь шагать демонстративно неслышно.

Проскочив через тамбур с душевыми, девушки попали в большое помещение, которое не имело ничего общего с представлениями Фраи и её соседок о месте, где всего лишь много воды.

Три огромных бассейна. Два из них — длинные, неширокие, были предназначены для плавания и имели раздельные дорожки. На дне сверкала белоснежная плитка — вода оказалась настолько прозрачная, что не мешала рассмотреть даже тонкие стыки.

Третий бассейн поражал воображение своим масштабом, дизайном и назначением. Больше похожий на мелкое озеро, к которому опускались трубы-туннели высоченных водных горок, он по берегам был уставлен декоративными растениями в горшках. С одного его края возвышался каменный грот, куда устремлялась вода, от другого отходила узенькая река, петляла по сухопутным участкам и вновь возвращалась в озеро. В укромных уголках, тоже окружённые растительностью, бурлили крошечные озерца, рассчитанные на двух-трех желающих расслабиться в гидромассажной ванне.

И тут же выяснилось, что не одна Фрая со своими соседками такая ушлая, то есть сообразительная. Не кричать и не шуметь полагалось в общежитии и в учебных корпусах. Об аквазоне в памятке речи не было. А потому на новеньких тут же обрушились восторженные визги и смех.

Желающие активно отдохнуть с воплями сигали в бассейны с небольших трамплинчиков, носились по мелководью и, истерично хохоча, вылетали из труб в озеро, поднимая фонтаны брызг.

— Я отсюда не уйду. Пусть меня отчисляют за нарушение режима, зато оторвусь по полной, — потрясённо выдала Ашена и бросилась к озеру.

Немалого веса тело плюхнулось в воду, ощутимо всколыхнув и без того волнующуюся поверхность, и принялось там барахтаться.

— Не утонет? — озадачилась Этса. И спохватилась, видимо только сейчас осознала, что занятия будут проводиться в бассейне. — Не знаю, как вы, а я плавать не умею. В моём районе от воды лучше держаться подальше.

— Ну, подруга, тут мы в равном положении, — развела руками Вийра. — На глубину не лезь, и всё. А на занятиях препода предупредим. Не будут же они нас специально топить?

Соглашаясь с ней, Фрая, которая плавать тоже не научилась, кивнула. Подруги не догадывались, что её голова была занята совсем иным вопросом, а именно: «С чего начать?!» Хотелось и на горку, и в озеро, и в грот...

* * *

Я попробовала всё!

Тьфу, твою ж... (зачёркнуто)

Привет, дневник Фраи из Токсичной Долины. Да, я знаю, что на сон осталось всего пять интервалов, но придётся тебе потерпеть, вот такое я не записать не могу.

Это было умопомрачительно! Вода где-то тёплая, где-то прохладная, но везде ненормально чистая! И кожа после неё остаётся увлажненной, как будто я банку крема потратила. И мокрые волосы не путаются как обычно. Словно на них бутыль дорогого бальзама извела! Вот же до чего себя любят изнеженные высшие! Даже в таком личном деле ухитряются вывернуть всё так, чтобы нам не надо было думать и заморачиваться проблемой.

А какой адреналин от спуска по водным горкам! А сколько удовольствия от лопающихся при соприкосновении с кожей пузырьков! А как дух захватывает от скорости течения, с которой речка тащит тебя обратно в озеро!

Права Ашена, ради такого и учёбой, и сном пожертвуешь. Впрочем, нет, лучше уж я хорошо учиться стану, зато подольше смогу наслаждаться невозможным в условиях Чёрного Мира удовольствием.

Кстати, похоже, у высших тоже есть любители ночных водных развлечений. По крайней мере, среди тех, кто плескался в бассейнах, я видела и незнакомые физиономии. На корабле таких не было точно. Да и купальники на них были белыми, и вели они себя спокойнее, сдержанней, как-то... равнодушнее, что ли? На нас посматривали с любопытством, но держались на расстоянии.

Интересно, эти первокурсники с нами на занятиях тоже вместе будут или отдельно? Честно, мне бы хотелось отдельно. Как-то не по себе становится под их взглядами. Вот вроде и не осуждающими, но неприятно снисходительными. Мол, пользуйтесь всем, пока мы добрые.

Так и хочется куда-нибудь их послать, чтобы не пялились. Считают себя хозяевами, а ведь на время обучения все должны быть на равных. Они такие же студенты, как мы. После окончания академии всё станет как было — высшие вернутся в свой мир, а низшие к себе домой.

И вообще, спрашивается, чего на нас смотреть? Мы что, какие-то ненормальные? Или от них чем-то кардинально отличаемся? Нет. Две руки, две ноги, голова, волосы, глаза, нос, уши... Ну да, кожа у нас не светится, когда мы в хорошем расположении духа. Но так это же не повод таращиться! По логике, это мы должны на них смотреть как на диковинку.

Кстати, я бы посмотрела, честно говоря. Только один раз такой необычный эффект видела, когда на наш завод заявилась какая-то важная комиссия, а я отцу обед принесла. Из любопытства не ушла сразу, а спряталась и подглядывала. Среди проверяющих был кто-то из высших, вот он из кабинета директора вышел весь такой светящийся! Уж не знаю, чем и как его там ублажали, но явно умиротворённым выглядел. Хотя, может, это он по факту проверки был доволен итогом?

В общем, теперь наверняка налюбуюсь всласть! Странно только, что в аквазоне никто не светился. Не нравится им, что ли? Или привыкли настолько, что воспринимают как должное, без ощущения удовольствия?

Так, всё! Хватит на глупости отвлекаться! Спать!!!

— Моё имя Легус Хрустального Замка. Я ректор академии Серого Межмирья и преподаватель истории Миров. Наша академия подготовила немало достойных выпускников. Ваша обязанность, как избранных представителей Чёрного Мира, не опозорить академию. Превзойти своих предшественников, доказать, что не зря получили шанс учиться здесь. За этот учебный год вы должны изучить многое и немало вложить сил и упорства ради лучшего будущего в вашем родном мире.

Стоящий за профессорской кафедрой мужчина — в строгом сером костюме, немолодой и потому уже седой, при этом статный, с аристократическими чертами лица, — хорошо поставленным голосом вещал в зал. Внимательным взглядом изучал лица своих новых студентов, устроившихся за столами и лавочками, расположенными ступенчатыми ярусами. Начинались они напротив кафедры, а заканчивались практически под потолком. Наверняка ректор хотел убедиться, что все как на подбор явились в чёрном и никто не позволил себе вольностей в одежде.

Фрая, сидящая в среднем ряду, видела лишь часть своих сокурсников, но была абсолютно уверена, что здесь и сейчас находятся только низшие. Высших сюда не пригласили. Их даже в столовой не было, когда разбуженные переливчатым сигналом девушки торопливо собрались и рванули сначала на завтрак, а затем на занятия.

Рядом с Фраей, бесцеремонно оттеснив её от новых подружек, непреклонно и несгоняемо обосновался Дьяр, который в ответ на её «А не охамел ли ты?» недовольно ответил: «А кто-то обещал мне помогать. Я же не собираюсь тебя лапать!».

И он действительно вёл себя прилично, то есть сидел практически смирно. Близкий контакт бёдер не в счёт — скамейка оказалась тесной для усевшихся на неё студентов.

Фрае это и мешало, и нравилось. И было сложно для себя решить, чего хотелось больше — прогнать или позволить остаться. Потому девушка махнула рукой на отвлекающие обстоятельства и сосредоточилась на вычурных словах явно привычного витиевато изъясняться преподавателя, от которых у большинства пришедших на вводное занятие студентов ум за разум заходил.

— Ваш срок обучения меньше, чем у студентов Белого Мира. Вы учитесь всего один год. Но вовсе не потому, что мы считаем вас менее одарёнными. Скорее, наоборот. Вы способны на многое. У вас больше мотивации развиваться и самоутвердиться. Доказательством послужит то, что большинство лекций и практических занятий вы станете посещать со второкурсниками, а отнюдь не с первокурсниками.

Низшие завозились и переглянулись, выразительной мимикой показывая друг другу, что, мол, на хорошем мы счету, оказывается. А ректор продолжал. То ли притворился, что не заметил, то ли не нашёл весомого повода для удивления — не первые они так реагируют.

— Студенты Белого Мира на первом курсе завершают школьное обучение, которое вами уже освоено в полном объёме. Так что единственное преимущество студентов второго курса перед вами в том, что они здесь уже обжились и понимают что к чему. Именно поэтому настоятельно рекомендую следовать их советам и принимать помощь. Они не имеют намерений уязвить ваше самолюбие или обидеть, а желают помочь быстрее освоиться.

Дьяр хмыкнул и хотел было что-то сказать — видимо, скептично отнёсся к подобному заверению, но Фрая профилактически ткнула его локтем в бок.

— В вашем учебном графике ежедневно шесть занятий, одно из них спортивное. Поскольку группа получается большая, лекции вы посещаете вместе, но практику станете проходить в небольших смешанных группах. Состав групп мы утвердим чуть позже, после первого тестирования, потому что у каждого из студентов индивидуальный темп восприятия новой информации.

— Вот бы нас с тобой назначили в одну группу, — не выдержал и зашептал в ухо Фрае её сосед.

— Тс-с-с! — шикнула она на него, чтобы не отвлекал.

— Один день через каждые пять дней у вас свободный от учёбы, можете использовать его по своему усмотрению, но, как правило, мы стараемся в такие дни организовывать для вас экскурсии в лаборатории научных подразделений станции.

Это расширит ваш кругозор и станет подспорьем в учёбе.

— Нашли чем голову забивать! Никакого отдыха, — буркнул было Дьяр, но осёкся. Не потому, что на его недовольную персону тут же уставился профессорский взгляд, а из-за Фраи, выразительно сжавшей руку в кулак и пригрозившей несдержанному парню.

— Полагаю, вы хотели что-то спросить, молодой человек, но проявили деликатность, — до приторности вежливо поинтересовался ректор. — Я вас слушаю. Как раз собирался уточнить, есть ли у вас вопросы.

— Когда же нам нормальной жизнью жить?! — не смутился и громко, во всеуслышание заявил Дьяр. — Одна учёба без конца, так и рехнуться недолго. Где развлечения, чтоб хоть обстановку сменить, что ли? Или мы тут как в тюрьме?

Одобрительный гомон, родившийся в аудитории, вызвал у ректора лишь понимающую снисходительную полуулыбку. Он терпеливо дождался относительной тишины и...

— Как я вас понимаю, — задушевно посочувствовал. — Но никаких ограничений в перемещениях у вас нет, пользуйтесь всеми благами наших цивилизаций, если это благотворно отражается на результатах вашего обучения. А насчёт развлечений... — Он задумался было, но быстро нашёл решение: — Вот в этом вы как раз можете воспользоваться советом более опытных товарищей, нынешних второкурсников. Поверьте, они в прошлом году нам тут такое устраивали! И дискотеки, и вечеринки, и тематические конкурсы, и...

Легус вдруг спохватился, что мысль увела далеко от его прямых обязанностей. И потому свернул свою вдохновенную речь, переложив всю ответственность на коллегу:

— Я напомню вашей наставнице Ламиаре Зеркального Храма, чтобы не упускала из вида ваш досуг. А сейчас сделаем небольшой перерыв, подождём второкурсников и перейдём к вашей первой лекции.

— Я щас сдохну в этих шмотках, — пожаловался Дьяр, едва профессор отвернулся и принялся перебирать документы на своём столе, а народ снова загомонил. — Брюки узкие. Рубашка тонкая, того и гляди треснет по швам, наверное поэтому жилетку поверх приспособили. Ботинки вроде удобные, но зачем такие блестящие? Их же поцарапать можно на раз! Как в таких ходить? И на девчачьи туфли похожи...

Фрая слушала его ньггьё вполуха, успевая из гомона остальных выхватывать громко звучащие фразы, и с интересом следила за происходящим в аудитории — обычной вознёй жизнерадостной и привыкшей запросто общаться молодёжи Чёрного Мира. Веселье помогало расслабиться и почувствовать себя как дома.

— Я вырядился как на свадьбу! — орал кто-то справа. — Кто хочет быть невестой?

— Куда мою тетрадь потащил? У тебя такая же! — возмущался женский голос слева.

— Когда уже обед будет? Завтрак был ни о чём, — привычно жаловалась Ашена, сидящая позади...

На первом ряду девушку хлопнули по плечу, и она не задумываясь «передала» хлопок соседу. А он следующему... «Проспавший» свою очередь парень заработал дружеский подзатыльник и захохотал вместе с товарищами.

Над головами пролетела пущенная с задних парт скомканная бумажка. Ударила в бритый затылок, и качок, шумно сдвинув стул и приняв устрашающий вид, начал медленно разворачиваться, отыскивая глазами наглеца.

Фрае на колени плюхнулось что-то тяжёлое, отвлекая, то есть привлекая к себе внимание.

— Дьяр! — захохотала она, когда это самое «что-то» принялось возиться, шаря руками по полу. — Ты чего?

— Ручку уронил, — с пыхтением вылезая из-под стола, вернее сначала всласть ощупав и лишь потом отпустив ноги девушки, отчитался парень.

— Шило из задницы вытащи и ничего больше не роняй, — чувствуя, как от его вроде бы непреднамеренных ласк начинают гореть щёки, посоветовала Фрая, одёргивая тонкую короткую юбку, которая от баловства задралась, открыв взглядам соседей привлекательные стройные ноги в чёрных чулочках.

То есть она собиралась это сделать, да только не успела. При виде раскрывшейся двери и начавших входить высших намерение напрочь вылетело из головы.

То, что форма пришедших на лекцию второкурсников оказалась белой, — было, в общем-то, ожидаемо. Поражало другое. Фасоны. И если у низших одежда выглядела весьма легкомысленно, то наряды высших были максимально элегантными, оставаясь при этом привлекательными. Платья девушек, в пол, с длинными рукавами и закрытым декольте, — однако эффектно облегающие тело, очерчивающие все соблазнительные изгибы. Костюмы-тройки парней, в которых плечи казались основательно широкими, а бёдра узкими.

Необычно. Но снова вопрос — зачем так красиво? Ладно бы для торжества какого наряд, ещё можно было понять. Вот, например, праздничное красное платье самой Фраи выгодно же отличалось от практичных вещей, из толстой плотной ткани, что она носила в школу. Но в данном-то случае эти белые шедевры швейного искусства — повседневная одежда! И в чём логика — прятать тело за облегающей тканью, если всё равно всё видно? К чему тратить материал на ненужные элементы? Плюс ко всему комфорта в ношении никакого! В таких многослойных костюмах парням наверняка жарко, а длинные юбки не дают нормально ходить девушкам. Бедняжкам то и дело приходится приподнимать подол, чтобы не наступить на него и не навернуться.

А причёски? Зачем тратить время на замысловатые переплетения и блестящие заколочки? Ведь проще и быстрее просто собрать волосы в хвост или скрутить в узел. Ну, девушкам это, наверное, ещё простительно, но парни?! Они-то с какой радости такие длинные косы отрастили?! Это же совершенно непрактично.

Наверняка не только Фрае подобные мысли лезли в голову, пока представители Белого Мира искали себе свободные места и рассаживались в аудитории. Однако, помня о выданной памятке, низшие оставили добродушно-сочувствующие подколки при себе, по сути лишив высших понимания, что их именно пожалели. И оттого не могли верно оценить взгляды, которыми сопровождали их перемещения.

Впрочем, вполне вероятно, что высшим вообще до чужого мнения не было никакого дела. На лицах не читалось никаких эмоций, лишь уверенное спокойствие и сосредоточенность.

Лишь на один миг у светловолосого парня, который поднимался по лестнице мимо Фраи и взглядом скользнул по её неприкрытым ногам, глаза широко распахнулись в удивлённом потрясении. Но девушка среагировала быстро, дёрнув вниз ткань. А он уже прошёл дальше, поднимаясь на более высокий ряд.

— Если этот белобрысый станет на тебя пялиться, я ему врежу, — проявив неожиданную наблюдательность, прорычал Дьяр, напрочь забыв, что виновником привлекающего взгляд зрелища, по сути, был он сам.

— Уймись, защитник, а то разжалую из телохранителей, — добродушно припугнула Фрая.

Вполуха прислушиваясь к ревнивому бурчанию соседа, девушка сосредоточилась на преподавателе, который вновь встал за кафедру. Аккуратно снял с неё прилетевший во время перерыва самолётик, переложив тот на стол, но обошёлся без комментариев из разряда — вас же просили не мусорить. Сразу перешёл к обещанной лекции.

— Тема нашей беседы сегодня — «Хроника Миров и Межмирья». Этот раздел в школе вы изучали в общих чертах и он вам несомненно знаком. Однако вы не углублялись в детали и хронологию событий, а это важный для понимания и мировоззрения нюанс истории. Поэтому прошу учесть, что все даты и названия требуется запомнить. Завтра по этой теме вы будете писать первую проверочную работу, от результатов которой зависит определение уровня вашего интеллекта. Итак...

Итак, около тысячи лет назад — точной даты, увы, не сохранилось в летописях — жители далёкой-далёкой планеты под названием Беломирье с ужасом узнали, что их звезда скоро взорвётся.

«Скоро» — по галактическим меркам, само собой. По расчётам учёных, до этого момента было ещё несколько сотен лет. Но всё же гибель цивилизации не входила в планы беломирян. И они начали подготовку к эвакуации. Строили корабли, готовили запасы, а главное — искали куда эвакуироваться. В космосе не так уж много планет, годных к колонизации. А те, что условно могли считаться перспективными, располагались либо в опасной близости от звезды и сами могли сгореть, либо находились так далеко, что были вне досягаемости.

К сожалению, как это часто бывает, безжалостная судьба вносит коррективы в планы носителей разума. Звезда, дающая свет и тепло Беломирью, начала пульсировать и раздуваться раньше, чем прогнозировали ученых. И быстрее! Темпы её роста были такими, что счёт шёл уже не на годы, а на считаные дни!

В охватившей жителей суматохе и панике было уже не до разборчивости в выборе обитаемых миров. И не до слаженности действий. В спешке стартовало несколько готовых кораблей, унося в неведомые дали тех, кому повезло больше остальных. Не успевшие сойти со стапелей транспортники лихорадочно достраивались, но, увы, им так и не суждено было подняться в космос — звезда взорвалась, превратилась в гигантский огненный шар, поглотив все вращающиеся вокруг неё планеты.

Выживших беломирян оказалось совсем немного. А что значит горстка в три сотни космических скитальцев против пяти миллионов погибших на планете? И всё же они не сдались. Решили лететь к ближайшей планете из тех, что были признаны потенциально годными к заселению.

Но и тут им не повезло. Спустя сорок лет, когда стало возможным провести точные измерения, выяснилось — в атмосфере слишком мало кислорода. А значит, весь путь проделан напрасно.

И снова дискуссии, снова отчаяние, паника, надежды... Ещё один мир. И очередное разочарование... Не так просто оказалось найти новую обитель тем, кто потерял свою родину. Запасы топлива медленно таяли с каждой новой попыткой отыскать замену, а восполнить их было нечем.

Последний перелёт... После него, если и здесь все окажется неутешительно, следовать дальше было бы уже нереально. И оттого в разы ярче было счастье путешественников, когда подтвердилось, что планета, пусть и не идеальна, но всё же годна для жизни. И тем горше оказалось разочарование, что они на ней будут лишь пришельцами-захватчиками, потому что мир оказался обитаемым.

Опуститься до постыдной роли деликатные беломиряне, хоть и совершенно отчаявшиеся, себе позволить не могли. И предпочли единственно возможный выход — обосноваться на крошечном естественном спутнике планеты.

Небольшой каменный шарик, имеющий собственную атмосферу, но напрочь лишённый растительности, разумеется, был не идеальным местом. Однако технологии и наука способны на многое. А вкупе с дипломатией и политикой они могут совершить невозможное.

Так и произошло, когда на планету полетела первая делегация с предложением взаимовыгодного сотрудничества. Ресурсы, так необходимые бывшим беломирянам, чтобы возвести на спутнике привычные для них дома и завезти растения, в обмен на... Да на что угодно! Они были готовы предложить всё, что имели.

К счастью, жители планеты проявили понимание к чужой беде и не потребовали ничего. Они сами, с трудом выживающие в не самых благополучных в экологическом смысле условиях, прекрасно осознавали, как трудно приходится пришельцам. И оттого готовы были поделиться всем необходимым, отдав даром.

Но беломиряне не могли принять помощь, не дав ничего взамен. И по собственной инициативе предприняли всё, чтобы жизнь их добровольных помощников стала благополучней. Поделились научными открытиями, усовершенствовали уже имеющиеся у жителей «нижнего» Мира технологии, стали содействовать в управлении производством и основали Академию — как своеобразный мостик мира между двумя совсем разными культурами и менталитета ми...

Как-то само по себе получилось, что Мир на спутнике стал называться Белым, на планете — Чёрным, а построенная на орбите космическая станция — Серым Межмирьем. Никто намеренно не продумывал и не вкладывал никакого оскорбительного подтекста, чтобы называть беломирян высшими, а жителей планеты низшими. В истории, как обычно, многое возникает само по себе…

* * *

Привет, дневник!

Ну вот, окончательно я свыклась с моим безмолвным психотерапевтом. С другой стороны, действительно, высказаться хочется, а кому? Дьяру такое говорить нельзя, а то он ни за что от меня не отцепится. Девчонкам не стоит, потому что болтушки те ещё, да и не настолько мы успели сдружиться, чтобы им тайны доверять. Одно дело — прямота и открытость в ничего не значащих разговорах. С личными секретами и тем, что чувствуешь, дела обстоят иначе, я даже маме и Гралле не всё рассказывала.

Но пока в школе училась, особенно таить-то было и нечего. Разве что совсем уж глупости. Как соседка моя по парте на всю ночь со своим кавалером гулять ушла, а я её перед всеми прикрывала, делала вид, что она у меня в гостях и мы в моей комнате бесню устроили, а потом задрыхли. Как припрятала в тайном месте секретную записку с заветным желанием, а потом постоянно дёргалась и бегала, проверяла, не выкопала ли её любопытная акабса. Как затолкала между своими вещами высохших сплюшек, чтобы напугать Граллу, которая повадилась таскать мои платья. Визгу было... Зато отучила сестру одним махом.

А тут, в академии, похоже, тайн у меня будет ох как много! И главная — Дьяр.

Вот вроде наглый оболтус, а я, как на него посмотрю, так растаять хочется, вместо того чтобы врезать. И все его обещания «не лапать» вызывают разочарование, хоть я и сама вынудила парня не устраивать провокаций. Зато от любых «случайных» прикосновений в животе сжимается тугой комок предвкушения и фантазии убегают далеко-далеко за рамки приличий. А его голос? Он же своей бархатностью просто сводит на нет смысл сказанных слов. При таком тембре даже от ругани с Дьяром получаешь удовольствие, а уж от ласковых фраз наверняка и до оргазма дело дойдёт запросто, безо всякого там настоящего секса.

Может, конечно, для него это несерьёзно — он дурачится, играет, ну так и я не собираюсь в него по-настоящему влюбляться. Понимаю же, что просто взрослею, организм своё требует. Вон сколько девчонок практически сразу после окончания школы замуж выскакивают! Само собой, не за своих ровесников, а за зрелых мужчин, у которых уже давно не ветер в голове. Какой толк в семейной жизни от таких, как Дьяр? У них же ещё ничего нет. И придётся родне жениха потесниться, приютив молодую невесту. Тут и со своей-то семьей не всегда можно поладить, а с чужими — тем более. В Чёрном Мире важно добротное жильё, хозяйство, обустроенный быт.

Если уж к мужу перебираться, то в отдельный дом. Ну или самой сначала заработать, а потом уже решать, с кем связать свою жизнь.

Но всё равно флирт с Дьяром, который я сама себе запретила, — будоражит, щекочет нервы, возбуждает. А уж как Дьяр ревнует!.. Просто услада для ушей! Надеюсь, что высший, в адрес которого прозвучала угроза, не услышал. В правилах чётко написано «быть вежливыми», а тут такое...

Хотя, наверное, даже если он и слышал, намеренно накалять ситуацию не станет. Зачем ему? Конфликтовать — наверняка ниже его достоинства. Эти высшие настоящие чопорные снобы, вон какие у них невозмутимые физиономии! Может, они вообще не способны испытывать чувства? Вот и выглядят такими «отмороженными». Или же реально им с детства в голову намертво вбили нормы идеального поведения. Их даже провоцировать и выводить из себя неинтересно, только и слышишь «извините, я сам виноват, прошу прощения». Тьфу! Да и было бы из-за кого этому белобрысому лезть на рожон! Не станет он ущемлять свои интересы ради какой-то низшей, которая ему не ровня, с какой стороны ни посмотри.

Совместная учёба в академии — это вынужденная необходимость, оттого они и терпят наше присутствие. А так высшие в нашу сторону и не посмотрели бы. Это ж любому ясно, что высшие создают пары только со своими. Пусть внешне мы и невероятно похожи, но отличия-то всё же есть. И вообще, их предки вон из каких далей! А значит, и генетически мы разные, оттого и несовместимые.

И всё же надо отдать высшим должное — их предкам пришлось трудиться не меньше нашего, чтобы выжить. Очень жаль тех, кто не успел покинуть гибнущую планету, а вот целеустремленности и силе духа космических скитальцев можно только позавидовать. Наверняка их потомки расслабились в теперь уже благополучном Белом Мире, сейчас им не нужно работать на износ. Но несомненно они благодарны своим предшественникам, раз так старательно сохраняют и передают потомкам память о непростой судьбе своего народа. Каждую мелочь, каждый нюанс! Я три листа в тетради исчеркала, записывая те самые даты и названия, которые нужно выучить. А потом весь вечер зубрила!

Хорошо хоть, остальные наши наставники оказались более лояльными, чем ректор, и обошлись без домашних заданий. Математичка ограничилась решениями примеров на уроке, препод естествознания вообще два занятия подряд ничего не спрашивал и не рассказывал, только опыты показывал, интерес подогревал. Только мы в итоге чуть не сдохли от безделья! Лучше бы он позволил нам самим активность проявить. А физкультурник без особых затей послал нас развлекаться в аквазону. Мол, вы там ещё не были, ознакомьтесь, освойтесь, успеете ещё нормативы выполнить. Невдомёк ему, что мы с девчонками и так полночи там бултыхались.

Правда, на этот раз народу было больше, а потому мне понравилось меньше. На горках очередь, в ваннах всё забито, в раздевалках толкотня. Нет уж, лучше я по ночам в гордом одиночестве оттягиваться буду. Понятно, что одиночество будет условным, мои подружки увяжутся следом, да и наверняка найдутся другие такие «умные». Но всё же не до такой степени, что всякий раз, когда твоей ноги в воде кто-то касается, кажется, будто в тебя сейчас сплюшка вопьётся. Этак и инфаркт схлопотать недолго.

Только эти планы придётся отложить минимум до завтра. Сегодня надо выспаться, иначе на контрольной буду сонной и точно где-нибудь ошибусь.

— Фрая! Как звали капитана корабля, который стартовал с Беломирья первым?.. Твою ж... Год первой дипмисии высших в Чёрный Мир? Вот засада... Дата заседания учёного совета Серого Межмирья, на котором принято решение... Что за «интеграция»?.. Фрая?!

Выполняющий свой тест Дьяр тихо ругался и настойчиво требовал подсказок. Девушке и без него хлопот хватало, а с ним так и вообще одна сплошная нервотрёпка. И страшно ей было, что Легус услышит — у ректора ушки на макушке, вертит головой, следит, чтобы не списывали.

С одной стороны, Фрая не меньше Дьяра беспокоилась, что их в разные группы определят. Возьмут и разделят первокурсников на лидеров и отстающих. Иначе зачем высшим знать уровень интеллекта новичков? С другой, не хотелось быть изгнанной из аудитории за неподобающее поведение и отправленной на позорную пересдачу.

В общем, она старалась как могла незаметно помочь. Не всегда получалось, оттого и вышли они в коридор поникшие и расстроенные. Тест на сегодня был последним занятием, но бодрости духа это не прибавило.

— Кирдык сплюшке, — имея в виду себя, сокрушённо вздохнул Дьяр, провожая взглядом сокурсников: чинно вышагивающих к выходу высших и рванувших врассыпную низших.

— Не дрейфь, прорвёмся, — попыталась обнадёжить его Фрая. — Ну не будем в одной группе, что с того? Не отчислят же тебя из-за одного несчастного теста? Им самим невыгодно — каждый раз корабль туда-сюда гонять. А там уж как-нибудь выкрутишься. Нуда, учить материал, конечно придётся...

— Понял, не грузи меня! — оборвал её парень, для которого подобные переливания из пустого в порожнее — как нож по сердцу. Не в его характере долго рефлексировать. — Пошли лучше терминал испытаем. Хоть отвлечёмся.

Устройство, до которого добрались любопытные студенты, оказалось простым в использовании, но...

— Вот подстава... Тут все контакты местные, — изучив список абонентов, разочаровалась Фрая.

— А ты чего хотела? — не понял её реакции Дьяр.

— Надеялась родителям сообщение отправить. Они же беспокоятся обо мне.

— Вот ты глупая! — изумился парень. — Мы тут всем обеспечены. И никто из вернувшихся домой выпускников не жаловался на условия. Было бы тут плохо, что-то да и всплыло бы. Так с чего родичам за нас переживать? Мои вон пляски с бубнами устроили, когда провожали, нарадоваться не могли. Всем соседям растрезвонили... — присмотрелся к недовольно нахмурившейся подруге и решил выдать дельный совет:

— Не, ну если всё так серьёзно, напиши Ламиаре, пусть скажет, как отправить.

В ожидании, пока девушка набирала текст сообщения для наставницы, Дьяр буквально извёлся. Стоять спокойно он явно не мог. Расстегнул жилетку, засунул руки в карманы, постучал носком ботинка по стене, содрал с волос резинку, снова сделал хвостик...

— Неугомонное ты создание, — хихикнула Фрая, отправляя сообщение и закрывая почтовый интерфейс.

— Уж какой есть, — развёл руками парень. — Как думаешь, наши соседи по комнатам уже освоили терминалы? Может, мы им весточку пошлём?

— Только неприличного не пиши, — засмеялась Фрая, уступая ему место за экраном. — Чтоб тебя самого не послали.

— А я сейчас... О! Тут есть функция анонимности!..

Итогом его активности, недюжинной фантазии Фраи и совместного желания развлечь народ стал квест под названием «Найди того, кто пригласил тебя на свидание».

То есть о том, что это игра, никто из тех, кто получил таинственное сообщение и заинтригованный явился к беседкам парка, разбитого перед корпусами академии, не догадывался. По мере того, как «влюблённых» становилось всё больше, начали возникать подозрения.

— Подстава какая-то. Я никого не приглашал.

— И кто нас всех выманил? Преподы или кто из наших?

— Так ты думай, что несёшь. Преподы занудные, второкурсники тоже. Наши это были!

— Это меняет дело! Давно пора развлечься и познакомиться.

— И то верно...

Никто не обратил внимания, что среди столпившихся низших недостаёт двух студентов.

Фрая и Дьяр, как истинные подстрекатели, ждали, затаившись в кустах, чтобы в самый последний момент выскочить и всех развеселить. Но, как обычно бывает, всё пошло не по плану...

— Ага. Вот вы где. Извольте прекратить мять траву и вылезти на дорожку, — за спиной «заговорщиков» раздался строгий женский голос.

— Чего это?! — привычно нагло начал было возмущаться Дьяр, но Фрая толкнула его локтем, и он умолк.

Следом за девушкой парень выбрался на тропинку, на которой стояла Ламиара. Та осмотрела обоих с ног до головы, тяжело вздохнула и приказала:

— Идите за мной.

Проходя мимо галдящей толпы, остановилась и громко, чтобы все услышали, пояснила: — Прошу внимания! Произошёл сбой в системе, одно из отправленных сообщений случайно продублировалось для всех абонентов. Приносим свои извинения, больше подобного не повторится. Расходитесь, пожалуйста. Займитесь своими делами.

— Как же «расходитесь»? — изумился кто-то из присутствующих. — А для кого тогда было первое сообщение? Интересно же! Надо выяснить!

— Не надо, — не согласилась наставница. — Оно не предназначалось ни одному из вас.

Она решительно зашагала к преподавательскому корпусу, лишь на миг обернулась, чтобы взглядом напомнить Фрае и Дьяру, что им нужно следовать за ней.

— А эти куда? — услышали они за спиной недоумевающий вопрос, но ответить на него провинившимся было нечего. Пришлось притвориться, что не расслышали.

Молча, но обмениваясь выразительными взглядами, Фрая и Дьяр сначала шли по дорожке, потом поднимались по ступеням, затем шагали по гулкому пустому коридору. В итоге остановились у массивной двери, покрытой плотным дорогим серым дерматином, на которой красовалась табличка с надписью золотыми буквами, украшенная вензелями: «Ректор академии Серого Межмирья — Легус Хрустального Замка».

— Прошу, — толкнув тяжёлую створку, пригласила Ламиара.

Шагнув внутрь, и Фрая, и Дьяр с любопытством осмотрелись.

Помещение выглядело роскошным и неприлично дорогим. Натуральная древесина, покрытая редким лаком, не по карману никому в Чёрном Мире. Оттенки белого, серого, стального... Совершенно непрактичные. Полки, заставленные всякой мелочовкой, — гипсовыми статуэтками, стеклянными шарами, пирамидами из поделочного камня и ажурными тканевыми салфеточками. Стеллажи едва удерживали вес массивных бумажных книг в бархатных переплётах. На полу стояла огромная ваза с натуральными цветами. Да и потолок не подкачал — сверху свисала шикарная люстра с прозрачными подвесками в виде множества капель.

Дьяр едва слышно, но вполне отчётливо хмыкнул, и Фрая поняла причину — напрасная трата ресурсов, времени и сил! Да одна только уборка будет сущим наказанием для хозяина кабинета.

Мужчина, сидящий за массивным, покрытым серым сукном столом, тоже среагировал — отвлёкся от своих записей и воззрился на студентов. Дождался, пока вошедшая следом Ламиара закроет дверь, и заговорил:

— Благодарю, что почтили меня визитом, но вынужден констатировать, что ваша выходка неприемлема. Мы ждём от наших первокурсников большей сознательности и ответственности. Вы меня очень расстроили.

В его голосе не было злости, а во фразах ругательств, но от этого упрёк не становился менее весомым. Только вот причину ребята понять никак не могли.

Вернее, поняли её чуть иначе.

— Мы не знали, что ходить по траве и прятаться в кустах запрещено, — не полез за словом в карман Дьяр.

— При чём тут трава? Какие кусты? — опешил ректор. — Не путайте меня, прошу вас. Я совершенно иное имею в виду. Ваша наставница утверждает, что вы оба спланировали провокацию. Массовая рассылка сообщений, организованный сбор толпы. Всё зафиксировано, видеосъёмка не оставляет ни малейших сомнений в личностях зачинщиков.

— Какая ещё провокация? — в свою очередь опешила Фрая. — Мы всего лишь хотели, чтобы наши однокурсники освоились в академии. Научились пользоваться терминалом, подружились...

— И мы сами потренировались сообщения отправлять, — добавил Дьяр. — А ребята на «свиданиях» мигом перезнакомятся. Весело же получилось.

— Весело? Вы находите забавным, что намеренно отвлекли своих товарищей от подготовки к занятиям? — осуждающе покачал головой Легус.

— Так уже время позднее, — заступилась за друга Фрая. — Они давно подготовились, почему бы не развлечься? В правилах обозначено свободное время.

— Значит, вы нарушили другие их планы. На отдых, на личную гигиену, на сон.

— Ночью крепче спать будут, — пробурчал Дьяр. — Меня наказывайте, Фрая тут ни при чём.

Ректор и Ламиара переглянулись. Фрае показалось, будто в глазах мужчины словно сверкнуло что-то, но, наверное, это был просто отблеск от яркой люстры, потому что спустя мгновение в стального цвета радужках девушка уже не видела ничего необычного.

— М-да... — Легус побарабанил пальцами по столу и, вдруг вспомнив, что посетители стоят, приглашающе указал на стоящий у стены диванчик. — Извините, я был так расстроен вашим проступком, что напрочь забыл о правилах гостеприимства... Понимаю, вы привыкли вести себя раскованно, действовать спонтанно, не задумываясь обо всех последствиях. Но поймите, здесь, в академии, в приоритете иные нормы, нежели на вашей родине. Вы должны научиться ответственности, дальновидности, широте мышления и кругозора, чтобы по возвращении в Чёрный Мир заняться просвещением своих соотечественников, возглавив предприятие или заняв высокую должность в администрации района. Да, вам сложно искоренить старые стереотипы. Да, вам это кажется совершенно ненужным, а ваше сознание будет всячески сопротивляться и отвергать новое...

Он снова умолк, обдумывая пути решения проблемы. Наконец озвучил свои соображения на этот счёт:

— Я вижу только один выход. Наставница Ламиара, — обратился к присевшей на кресло женщине, — вы ещё не распределяли студентов по группам? Тест, который они писали, я уже проверил. Вы смотрели итоги?

— Я всегда безупречно выполняю свою работу, ректор Легус. Всё уже сделано, списки я вам направила. Проверьте свой личный терминал.

Пока мужчина изучал информацию на настольном экране, Фрая и Дьяр ждали в тревожном напряжении. Оставалось непонятным, что же придумал ректор, да и за результат Дьяра беспокойно. В своём успешном прохождении теста Фрая была уверена.

— Ага... — загадочно хмыкнул Легус и выхватил из печатающего устройства два листка. Просмотрев оба, удивлённо приподнял брови и с одобрением взглянул на своих студентов: — Поздравляю, у вас высокий балл, и вы оба зачислены в сильную группу, как умные и перспективные. Я склонен полагать, что ваша сегодняшняя выходка — досадный порыв безрассудства, но... — Он улыбнулся, словно извиняясь.

— Но всё же вынужден принять меры. С этого момента у каждого из вас будет куратор из числа тех, кто прекрасно усвоил нормы этики и знаком с понятиями такта и деликатности. Я имею в виду наших второкурсников.

И пока ошалевшие от новостей Фрая и Дьяр хлопали глазами, ректор снова уставился в экран.

— Так, посмотрим, кто тут у нас есть в вашей группе... М-м-м... А, вот! Индор Белой Лагуны и Аталла Серебряного Дола. Прекрасные студенты, перспективные, ответственные. Именно то, что вам нужно. Я им сообщу об их новых обязанностях. А вас прошу с завтрашнего дня по возможности проводить со своими кураторами как можно больше времени, перенимать опыт и прислушиваться к советам.

— А если мы не выдержим и пошлём их куда подальше? — буркнул Дьяр, которому меньше всего хотелось вот такого довеска к ненавистной учёбе.

— Ну что же... — показательно расстроенно развёл руками Легус. — Тогда я буду очень разочарован, но вынужден с вами расстаться. Насовсем. Боюсь представить, что с таким отношением к нам получится из вас на выпуске.

— Он не всерьёз спросил, — выдавила Фрая впиваясь ногтями в руку взбалмошного друга. Да, ей всё это тоже не нравилось, но быть отчисленной из-за ерунды совсем не хотелось.

— Очередная шутка? — с лёгкой снисходительной полуулыбкой уточнил ректор.

— Юмор это хорошо, но и он должен быть уместным. Впрочем, к этому кураторы вас тоже приобщат... Возьмите свои результаты и можете быть свободны.

Листы легли на стол, аккуратно положенные рукой Легуса. Фрае и Дьяру ничего не оставалось, кроме как подхватить их и выйти за дверь под пристальным взглядом Ламиары, оставшейся в кабинете.

До конца коридора шокированные ребята дошли в потрясённом молчании. То есть это Фрая думала, что причина тишины такова, а на самом деле... На самом деле Дьяр просто старательно сдерживался, чтобы не взорваться. И лишь когда вышел на лестничный пролёт...

— Кто молодец?! — неожиданно выкрикнул и принялся скакать, приплясывая, взбрыкивая, как неприрученный ньяк, и размахивая своим листочком достижений. —

Я молодец! Кто молодец? Я молодец!..

Фрая, глядя на это буйство эмоций, тихо рассмеялась. Дождалась, когда Дьяр выдохнется, и его радость поумерила:

— Тебе просто повезло. Легус не заметил списывания.

— Не так уж много я списал, — отмахнулся парень. — Может, это меня в моей школе недооценивали.

— Теперь «оценили». Вляпались мы с тобой оба, — напомнила Фрая. — Не хватало нам ещё надсмотрщиков.

— Подумаешь, главное — нас не отчислили. Наказание рано или поздно закончится.

— Значит, будешь терпеть навязанного куратора? А как же твоё непримиримое «ни под кого подстраиваться не стану»?

— А я бы и не стал. Но обещал же тебя не бросать. Да и я, похоже, не такой уж и безнадёжный.

— И что теперь? Надеешься, что поладишь с высшим? На занятиях ты на них косо поглядывал.

— Куда деваться? Попытаюсь. Тебе проще. Девчонка с девчонкой завсегда договориться могут. У меня сестра та ещё законченная скандалистка, как схлестнётся с подружками, так хоть из дома ноги уноси. Поорут, поорут, и тишина. Заглядываю, а они сидят, мирно причёски друг другу делают. Ещё и на меня в один голос рявкнут — мол, не суйся в женские ссоры.

Ожидания и реальность, увы, часто не совпадают. Вот и на этот раз закон подлости сработал в совершенно неожиданном ракурсе.

Впрочем, выяснилось это не сразу. Поначалу ничто не предвещало неприятностей. Вчерашние возмутители спокойствия шли довольные, выспавшиеся и наевшиеся в столовой, громко переговариваясь со своими сокурсниками. В маленькой учебной аудитории для практических занятий сели привычно кучно, хоть их и было всего ничего — шестеро из всего состава низших. А вот дальше...

Дальше сначала явился преподаватель — невысокий, в очках, подвижный, довольно молодой по сравнению с другими. Быстро осмотрел дислокацию, остался недовольным и очень вежливо, но настойчиво попросил разместиться по одному. А следом, едва низшие разобрались с тем, кому где сесть, заявились... высшие. Тоже в количестве шести студентов. Но свободных-то парт уже не было!

— Мы тут, по ходу, все не влезем, — быстро оценил обстановку Дьяр. — Мест мало. Нам уматывать в комнату побольше? Или это они аудиторией ошиблись?

— Вы плохо видите, юноша? — учтиво поинтересовался преподаватель. — За каждой партой два места. На практиках первокурсники выполняют задания в паре со второкурсниками. Это общее правило, извольте не делать скоропалительных выводов. — Он обернулся к ожидающим его разрешения студентам и приглашающе махнул рукой: — Присаживайтесь, пожалуйста.

— Что за подстава? — выразил было общее негодование Дьяр и буквально дар речи потерял, когда на стул рядом с ним решительно уселась стройная высокая брюнетка. Аккуратно расправила юбку, выпрямила спину, улыбнулась своему соседу и представилась: — Аталла.

Дьяр в замешательстве покосился на Фраю, которая сидела за партой перед ним. И едва не бросился в драку, увидев, как рядом с его девушкой садится тот самый белобрысый, который пялился на её ноги в лекционной аудитории!

А Фрая и сама оказалась ошарашена ничуть не меньше. Особенно когда услышала:

— Я — Индор. Ректор Легус уведомил, что назначил меня твоим куратором. Приятно познакомиться, Фрая.

— Вот так «свезло» мне с нянькой! — выдала девушка на эмоциях. Она готова была всего лишь на расстоянии присмотреться к навязанным кураторам, а не с ходу нарваться на близкое знакомство. Да ещё и куратор парнем оказался вместо ожидаемой девушки.

— Неправильно говоришь, — не обиделся Индор на несдержанность напарницы. — Нужно отвечать «и мне очень приятно». Имя в конце фразы можно не использовать, но обычно всё же добавляют, это лучше звучит.

— ... неприлично глазеть, не представившись в ответ, Дьяр, — донеслась до них нотация, которой Аталла, видимо, решила добить и без того шокированного напарника.

— Совершенно с ней согласен, — кивнул Индор и принялся доставать из сумки учебные принадлежности.

Фрае осталось лишь молча смотреть, как перед ней появляются карандаши, ручки, линейка, тонкая, но большая тетрадь, толстая книга-справочник с названием «География Чёрного Мира». А спустя миг рука преподавателя положила на парту распечатанный лист с заданием.

— Прочитай хотя бы вслух, — тихо вздохнул Индор. — Или мне одному за нас двоих работать?

Фрая спохватилась. Ну да, непредвиденные обстоятельства. Но учёбу-то никто не отменял! Да и она не бездельница, чтобы за чужой счёт оценки получать.

Задание оказалось не то чтобы сложным, скорее трудоёмким. Оно требовало внимания, усидчивости, аккуратности и терпения. А ещё — слаженных совместных действий, когда один ищет сведения в книге, пальцем тыкает в нужные места контурной карты, другой значки ставит, закрашивает.

— Нет, Фрая, почему розовый-то? Для Заброшенного Отвала правильнее взять коричневый цвет. И в легенде карты напиши, что это несортированный мусор...

— Это тебе не мусор, там люди живут, — рассердилась Фрая потребительскому отношению к территории. Ну правильно, для высшего всего лишь очередное неприглядное пятно на карте, а для кого-то из низших вся жизнь проходит в районе свалки.

— «Там люди живут, Индор», — наставительно напомнил ей куратор. — Карта у нас какая? Физико-экономическая. Людей здесь не задано отмечать. Укажи лучше полезные ископаемые Пылающего Карьера и Магнитной Аномалии.

Хоть и не согласна была девушка с его позицией, задание пришлось выполнять.

Несмотря на своё зазнайство, Индор заглядывал в книгу намного чаще Фраи. Похоже, не так уж хорошо в школе высшие изучают чужую планету, раз только в академии до этого дошли и даже на втором курсе не удосужились запомнить сведения. Может, и о своём Белом Мире они ничего толком не выучили? Даже среди одноклассников Фраи были те, кто не считал нужным изучать географию всей планеты. Живём в одном районе, зачем нам чужие? А о своем родном и так всё знаем. Какой смысл зря время тратить? Вдруг и хвалёная просвещённость высших избирательная? Вбили себе в голову приличия и козыряют их знанием.

Однако итог работы преподаватель оценил. Похвалил, рассматривая ровную штриховку, чёткие линии и аккуратные значки. Положил тетрадь в общую стопку, взялся за следующую, которую ему подали...

— Это... э-м-м... что это?

У него очки от потрясения запотели. И Фрая, которая не успела далеко отойти, прекрасно увидела причину.

На карте, над которой корпел Дьяр под руководством своей напарницы, красовались не попадающие в естественные границы кляксы. И поверх каждой были коряво выведены названия районов. Альтернативные, бытовые, в стиле: «Большая Космическая Помойка», «Морозильник», «Рыбы-Страшилки» и «Мутная Лужа» вместо Метеоритная Равнина, Ледяной Утес, Чудная Река и Радужная Топь.

— Это я виновата, профессор, — елейным голоском пожаловалась на свою участь Аталла. — Я не смогла его вразумить и переубедить.

— Ну что ж, в таком случае вам придётся переделывать карту в свободное от учёбы время. У вас двоих дополнительное общее домашнее задание. Дьяр, — преподаватель строго посмотрел на набычившегося чуть в сторонке студента, — надеюсь, вы не подведёте свою напарницу и оправдаете доверие нашего ректора.

Впрочем, расстроен оказался не только Дьяр, Фрая тоже не нашла повода для оптимизма. Мало того, что он теперь будет весь вечер занят, так ещё и с кем?! С этой жгучей и до зубовного скрежета фигуристой брюнеткой?! Которая с какой-то радости решила, что порученное ей «воспитание» будет более эффективным, если парень на неё залипнет? Она же только и делает, что перед ним красуется — то бедром выразительно повернётся, то грудь выпятит, то пальчик томно прикусит.

Фрая злилась, косясь на девицу, которая на следующей после практики лекции ухитрилась сесть рядом с Дьяром.

Вот к чему ей это? Исключительно чтобы собственную неотразимость подчеркнуть? Мол, вот я какая вся распрекрасная, даже низший на меня запал?

Дался ей этот низший, если замуж высшие только за высших выходят! Разумнее охмурить кого-то из соотечественников, а не распылять силы на представителей чужого мира.

— Не отвлекайся, Фрая, — одёрнул её строгий голос Индора, который, как и его сокурсница, занял место рядом с воспитуемой. — Упустишь что-то из нового, и тебе тоже придётся заниматься со мной дополнительно.

Девушка мгновенно опомнилась. Лучше постараться сейчас, чем весь день находиться в обществе высшего. Лекции закончатся, не увяжется же он за ней в столовую. И уж тем более не потащится на ночь глядя в аквазону. А уж там точно можно будет расслабиться и вздохнуть спокойнее.

* * *

Твою ж грязь!

Извини, дорогой дневник, но приличных слов у меня уже нет, все закончились. И полоса везения закончилась! Вот как со вчерашнего утра день не задался, так всё и идёт наперекосяк. Напрасно я думала, что отделаюсь от Индора, когда после занятий рванула на обед в столовую. Оказалось, ему даже время приёма пищи изменили, чтобы... как там ректор выразился?.. А! Побольше проводить времени рядом!

Вот и пришлось давиться салатом и горячим под пристальным взглядом этого белобрысого красавчика и под его ценные советы типа — жуй тщательно, не чавкай, сиди прямо, не клади локти на стол.

Спрашивается, кому вся эта показуха нужна? Можно подумать, оттого, что я буду есть неслышно, пища лучше переварится. Да ничего подобного! А чем отломанный вилкой кусок отличается от отрезанного ножом? Его нереально проглотить, что ли? Или высшие боятся вилку погнуть? Или сил не хватает?

Я, кстати, не выдержала и об этом поинтересовалась прямо во время обеда. Так ведь вместо вразумительного чёткого ответа по существу получила тяжкий вздох, осуждающий взгляд и обречённое: «Как же с тобой сложно...»

Я было обрадовалась. В том смысле, что он обрадуется, когда я самоустранилась — ушла в комнату и избавила его от сложностей в моём лице, но... Не тут-то было!

Уж не знаю, каким местом Индор почувствовал, что я на ночь глядя собралась в аквазону, но в итоге именно его физиономия вынырнула из-под воды прямо передо мной, когда я вылетела из трубы и плюхнулась в озеро.

Ну и, дорогой мой дневник, догадался, что первое я от него услышала?

«Технику безопасности надо соблюдать. Ты едва меня не покалечила, Фрая».

Каково, а?! Твою ж грязь, я-то тут при чём? У него что, у самого со зрением проблемы? Разуй глаза, прежде чем лезть под трубу, и не жалуйся! И вообще ему повезло, что это я вывалилась в озеро, а не Ашена.

Но я бы была не я, если бы ему это не высказала прямо в добропорядочную физиономию. И что же? Думаешь, он смутился?! Три раза «ха»! Даже не подумал. Спокойно оценил внушительную комплекцию плавающей на волнах девушки и невозмутимо заявил: «Ей давно следовало изменить рацион ради собственной же безопасности».

Этот высший вообще в своём уме? Какой ещё рацион? Что и откуда выбирать? У нас в Чёрном Мире чем богаты, тем и рады. В экстремальных условиях как-то не до изысков и особого питания. Съедобно, питательно, вкусно. Другого и не требуется для тех, кто занят физическим трудом. Высшие со своими мизерными порциями долго бы не протянули ни на заводе, ни на производстве. А в климате Ледяного Утёса вообще давным-давно бы в ледышки превратились.

Впрочем, ледышки они и есть. Бесчувственные, нудные, раздражающе правильные и идеальные. Прекрасные внешне, не спорю, потому что холёные и ухоженные. Но толку-то от этой красоты? Искусственная она, насквозь фальшивая. Ничего человеческого за ней не стоит — так, одна лощёная маска. Если бы у нас, низших, появилась возможность и время следить за собой, мы бы выглядели ничуть не хуже.

Только вот опять же какой практический смысл в фанатичном доведении своей внешности до какого-то там совершенства? И вообще, кто сказал, что «красиво» именно так, а не иначе? Кто решил, что нормы поведения и традиции должны быть именно такими, а не другими? Какое право имеют высшие осуждать чужой облик и образ жизни? И навязывать свой уклад как единственно верный!

Эти соображения я доносить до своего эгоистичного куратора не стала — не видела смысла. Решила действовать иначе — поговорить об этом в приватной беседе с наставницей. Тем более она сама назначила мне встречу между лекциями по поводу моей просьбы отправить сообщение родителям.

Увы. Итог оказался совсем не таким, на который я рассчитывала. Мои доводы Ламиара выслушала, покивала — мол, понимаю, рациональное зерно в твоих рассуждениях есть. А потом заявила, что дальновидная личность будет стараться не принимать в штыки всё, что ей на первый взгляд кажется нелепым, а постарается понять и подстроиться, пойти на уступки. Хотя бы для того, чтобы иметь больше шансов быть принятой, услышанной и легче общаться. Мол, будешь вести себя, как принято у высших, так и они к тебе со всей душой откликнутся. И оценки твои станут лучше, и житейского опыта прибавится, и будет шанс продолжить сотрудничество с Белым Миром уже в качестве дипломата или политика.

Вот и как после этого продолжать конфликтовать? Она же здраво рассуждает.

И не высшим менять свои традиции ради горстки низших. Это мы в Межмирье на правах гостей...

Зато весточку семье я всё же написала — воспользовалась любезно предоставленным мне личным терминалом Ламиары, который не имеет таких ограничений, как общественные. А отправила она уже сама, понимающе улыбаясь и заверяя, что, если есть необходимость, я в любой момент могу обратиться вновь. И что ответ, когда поступит, сразу мне передаст.

В последнем я очень сомневалась. Не в смысле её порядочности, а в способности родителей ответить. У нас, в Чёрном Мире, мало таких терминалов. Не станет наместник использовать дефицитное средство связи для переписки с какими-то студентами. Он, конечно, распечатает текст письма и пошлёт его с курьером в поселение. Но не более того. Для ответа нужно ехать в резиденцию наместника и выждать очередь на приём. Не пожелаю я родителям такой пакости, как пустая трата времени, если у них есть более неотложные дела. Да и я-то об их жизни и так знаю, наверняка дома всё по-старому. А им достаточно знать, что я в порядке, жива и здорова. Родные сразу успокоятся. И им вовсе незачем волноваться, что я тут на целый год застряла в академии в окружении идеальных манекенов, которые думают только о себе.

Уверена, что «помощь» Индора — вынужденная мера. Без приказа ректора он бы и пальцем не пошевелил ради низшей. Не иначе, сам боится быть отчисленным из академии.

— Фрая, ты ещё долго? Опоздаем же!

— Иду, иду, — недовольно откликнулась девушка, торопливо застёгивая дневник на замочек и пряча его под подушку. Вскочила, поспешно оправляя платье — то самое, красное, которое захватила из дома, а вовсе не чёрные блузку и юбку.

Нарушение правил не было желанием нарваться на выговор. Просто в вечер последнего учебного дня перед выходным можно расслабиться. Тем более второкурсники пригласили всех на тематическую вечеринку. То ли по собственной инициативе и в традициях прошлого года, то ли сделали это по просьбе Ламиары, которая помнила наказ ректора о большем внимании к досугу своих подопечных.

Вот оттого и форма одежды оказалась свободной. И не только у Фраи.

Этса облачилась в плотно облегающие фиолетовые брюки, подчеркнув длинные ноги туфлями на высоком каблуке и ультракороткой туникой ярко-розового цвета, прихваченной на талии узким пояском. Ашена предпочла тёмно-серое платье, не самое длинное, открывающее ноги в чулках-сеточках. По его подолу шла синяя вышивка, а голые плечи укрывала меховая накидка. У неё единственной из компании соседок тон одежды был относительно не яркий — синевато-серый с чёрными подпалинами.

Шкура огуарины не отличается пестротой, эта хитрая и опасная тварь умеет маскироваться, чтобы оставаться незаметной между камней на грязном снегу. Вийра выбрала эффектный жёлто-зелёный облегающий наряд в стиле «древесная сплюшка в брачный сезон». Длинная юбка с многочисленными разрезами, ткань которой имитировала чешуйки, и ничуть не менее обтягивающая блузка, имеющая широкие полупрозрачные рукава, похожие на крылышки.

Такие вещи для повседневности. И вообще у девушек не так много торжественной одежды. Не все семьи Чёрного Мира одинаково состоятельны, районы разные и по достатку, и по условиям существования. Родители Фраи могли позволить себе купить дочери платье на выпускной, потому что хорошо зарабатывают на заводе, а для многих других такие наряды — подарок от целого поселения, который покупают вскладчину.

Но выяснять или озвучивать это не принято. А потому, обсуждая вовсе не наряды, а будущее развлечение, девушки бойкой группкой выскочили в коридор.

— Интересно, что у них там за «тематика», — в волнующем предвкушении недоумевала Этса. — Почему вечеринку нельзя было назвать просто — танцы.

— Это же высшие, — хмыкнула в ответ Вийра. — У них всё не как у нормальных ребят.

— Надеюсь, там будет не слишком занудно и чопорно, — предчувствуя, что их предположения могут не совпасть с реальностью, пробормотала Фрая и...

И оказалась права и не права одновременно.

Музыка действительно была — её все услышали ещё на подходе к появившемуся шатру в парке, который был назначен как пункт сбора участников. Вот только мелодия лилась из динамиков вовсе не привычная ритмичная и зажигательная, а совсем медленная и нудная.

И конкурсы тоже имелись — на входе желающие могли попытать «счастье наугад» и вытащить половинку карточки, чтобы потом среди присутствующих найти владельца второй половинки. Но с условием — в дальнейшем весь вечер провести вместе как пара.

На такой сюрприз с подвохом решались немногие участники вечеринки — кому хочется лишать себя свободы выбора? Потому лишь Ашена помешкала, но всё же протянула руку к столу с лотереей и выхватила рисковую карточку с розовым уголком, на обратной стороне которой оказались изображены лепестки цветка.

— Ох, чувствую, огребу я сегодня впечатлений... — округлив глаза с предвкушением посетовала адреналинщица и отправилась на поиски владельца второй половинки карточки — с синим краешком и стебельком от цветочка

Её подруги это странное развлечение проигнорировали. Фрая уже искала глазами Дьяра, она точно знала, кого хочет видеть своей парой на этот вечер, и ей даром не нужен был кто-то другой. А Вийра и Этса рассчитывали на лёгкий флирт с несколькими ухажёрами, не в их характере было ограничивать себя в выборе. Они обе придерживались позиции, что нужно попробовать всё, прежде чем сделать окончательный выбор.

— Улётно выглядишь! — опередив Фраю в её намерениях, Дьяр первым дал знать о себе. Налетел со спины, как ветер, обнял за талию, прижал к себе, закружил...

— Платье помнёшь! Отстань, липучка! — засмеялась девушка, отталкивая бесцеремонного парня. Только для вида возмущаясь и отталкивая, само собой, потому, что вовсе не хотелось ей, чтобы он её отпускал.

Ну да, она сама обозначила их отношения, как исключительно дружеские, но...

Но иногда так хочется выпустить на волю эмоции! Пусть даже на какой-то краткий миг! Сделать что-то сумасбродное, а потом снова вернуться к запретам и правилам.

— Не дождёшься. Не отстану. Пошли танцевать! — без обиняков заявил Дьяр, закружив девушку по почти пустому пространству танцпола, потому как основная часть народа столпилась у стен. Напрочь игнорируя неспешный темп музыки и задавая свой, более энергичный, признался: — Фрая, я тут сдохну скоро от скуки! Я же за два дня с тобой и словом не перемолвился. Эта грымза за мной следит — мол, не отвлекайся от учёбы. Таскает меня везде с собой, обедать тоже в её компании приходится. Головы не оторвать то от конспектов, то от практики с Аталлой, а вечерами с ней же эти задания повторно делать приходится.

— А ты с первого раза выполняй правильно, — лукаво пожурила его Фрая. — Тогда хотя бы вечера будут свободные.

— А с первого я не могу, не получается! Мне задания дурацкие дают, словно специально издеваются, — напористо возразил нерадивый студент, на эмоциях ещё сильнее прижимая партнёршу к себе. — Идеальности выполнения требуют. А как я его добьюсь, если терпение — это не моё? Мне бы руками поработать. Дали бы энергострел или лопату, а не ручку и карандаши. Я бы им показал класс...

— Вы не могли бы освободить площадку для конкурса? Не нужно торопиться, сейчас ещё не пришло время для танцев, — неожиданно прервал его исповедь и вынудил остановиться до приторности вежливый голос.

Дьяр недовольно рыкнул, испепеляя взглядом перебившего его высшего, но отошёл к стеночке, подчиняясь Фрае, которая оказалась понятливее и терпимее.

Парень не из вредности им помешал. Действительно, на свободное пространство выставили шесть стульев, а на одной из стен включился проекционный экран.

— Конкурс простой, но требующий внимания и быстроты реакции, — сообщил ведущий. — Всего лишь первым успеть ответить на вопрос, который появится на экране. За верный ответ полагается один жетон. Тот, у кого жетонов накопится больше всех, выбирает в пару на вечер любого из соперников. Далее делает выбор следующий лидер рейтинга. Ну а у последних игроков выбора уже не останется, за них решает случай. Ну и, чтобы соблюсти честность, равноправие и привнести в наше развлечение больший элемент неожиданности, три участника будут из Чёрного Мира и три из Белого. Итак, прошу желающих рискнуть и проверить свою эрудицию занять места.

Желающие нашлись не сразу. Высшие, видимо, предоставили возможность низшим первыми вызываться. И лишь затем присоединились сами. Обещанная интрига была — при любом исходе игры хотя бы одна пара получалась смешанной. Ну а поскольку участники в первую очередь были нацелены на партнёра из своего родного мира, то борьба развернулась нешуточная.

На экране сменялись картинки и видеофрагменты, игроки в запале азартно выкрикивали предположения, ведущий выдавал жетоны, болельщики шумели, пытаясь поддержать своих фаворитов, но больше отвлекая...

«Находясь в каком месте Чёрного Мира, можно увидеть Дариум?», «К какому классу опасности относят район Бездонного Озера?», «Самый древний город Белого Мира?»... — вопросы были разными, несомненно дающими возможность показать свой широкий кругозор представителю любого из миров.

— Опять скукотища. Одна учёба на уме у высших, — ныл Дьяр, сетуя, что его подруга увлечённо следит за процессом. — Фрая, пошли лучше погуляем пока по парку, что ли?

— Я была о тебе лучшего мнения, Дьяр, — раздался рядом с ним нежный нравоучительный лепет. — Это бестактно и неприлично — уходить до того, как закончится конкурс. Развлечение предназначено для всех. И для вас в том числе. Организаторы старались, готовились. Нужно проявлять к их труду уважение.

Аталла! Принесла же её нелёгкая!

Фрая, которая уже настроилась на прогулку, скрипнула зубами, глядя на навязанную ректором «наставницу» Дьяра.

Эффектная, стройная, в искристо-белом, словно чистый снег, платье в пол, украшенном полупрозрачными вставками, позволяющими рассмотреть небольшие участки тела. Рукавов оно не имело, но на руках были натянуты длинные сетчатые перчатки до локтя.

Дикое для Чёрного Мира зрелище. Обычно в суровых условиях перчатки приносят практическую пользу. А вот это баловство, желание высшей покрасоваться выглядит как насмешка над здравым смыслом.

Впрочем, если Фрая на это и обратила внимание, то лишь на краткий миг. Её мысли занимало совсем иное — настырность высшей и её близость к Дьяру. А на законных основаниях отвадить прилипчивую особу и заявить свои права на парня, хотя бы на один вечер, можно было только одним способом...

— А давай-ка сыграем, Дьяр, — заявила она, уверенно глядя в глаза сопернице. — Проявим... уважение.

В последнее слово вложила столько скепсиса, что Аталла аж скривилась. Впрочем, к её чести, надо признать, быстро вернула себе невозмутимый вид и...

— Какая замечательная идея, Фрая! — похвалила как-то уж излишне восторженно. — Ты молодец! Мы будем гордиться твоей готовностью приобщиться к нашим традициям! Верно, Индор?

Индор? А этот тип когда успел к ним присоединиться?

Фрая оглянулась в недоумении и едва не застонала, увидев за своим плечом уже опостылевшую холёную физиономию.

— Не просто гордиться, Аталла. Мы их ещё и поддержим. Как ответственные кураторы, мы обязаны составить им компанию в игре, показать достойный пример.

Ах, даже так?! Ну держитесь, высшие! — боевой настрой Фраи взлетел до небес. Теперь ей хотелось щёлкнуть по носу их обоих и избавиться опять же от обоих. Пусть друг друга выбирают, раз уж они такие солидарные. И даже обеспокоенный взгляд Дьяра, который справедливо опасался проигрыша по всем фронтам на таком щекотливом поле боя, как интеллектуальная дуэль, её пыла не остудил.

Она азартно выкрикивала ответы, получала жетоны, сердилась, когда её опережали соперники, ругала себя за медлительность, злилась на коварство организаторов, когда вопросы были заведомо рассчитаны на знания высших. А в итоге...

— Раунд завершён! Участники, предъявляем заработанные жетоны... — в самый разгар сражения, как показалось Фрае, объявил ведущий.

Девушка, сосредоточенная на заданиях, в пылу борьбы не следила за счётом и теперь с замиранием сердца положила на стол судьи маленькие пластиковые кругляши. И ещё до того, как подвели итог, поняла — у неё всего на один жетон меньше, чем в кучке, которую сдал...

— Поздравляем, Индор Белой Лагуны, у вас право первым сделать выбор! — подтвердил, что Фрая не ошиблась, ведущий.

Может, она ещё и надеялась, что высший отдаст предпочтение своей соотечественнице, но...

— Ты изумительно играла, Фрая. Мне будет очень приятно видеть рядом с собой в это вечер настолько умную девушку. Пусть мне все завидуют! И ты по праву будешь в центре внимания!

Комплимент... Даже придраться не к чему! И выбор обоснован, и не унизил, не стал насмехаться над проигравшей соперницей...

Пришлось Фрае смириться. И с тем, что Индор крепко взял её за руку и увёл в сторону столов с напитками. И с тем, что следующая на очереди «охотница» за жетонами, Аталла, выбрала именно Дьяра, а не кого-то из других игроков, составивших им компанию. И с тем, что все планы на приятный вечер в обществе друга отправились акабсе под хвост...

— Что ты предпочитаешь, Фрая? — учтиво поинтересовался кавалер, когда перед ними оказалось немалое разнообразие разноцветных бутылок, сильно затрудняющее выбор. — Сладкое, кисловатое, терпкое? Сок, газировку или алкогольное?

Немало удивив девушку, высший в очередной раз проявил тактичность и не стал демонстрировать, что он тут осведомленней, потому что Фрая не в курсе местных названий напитков. Однако, всё ещё расстроенная и разочарованная в себе, девушка ответить мягко и адекватно не смогла. Эмоции — не лучший компаньон для деликатности.

— Да без разницы, — фыркнула раздражённо и ткнула в первую попавшуюся бутыль. — Эту давай.

Индор покосился на неё с сомнением, но налил в чистый бокал заигравший пузырьками розовый напиток. Подал и, лишь когда девушка взяла его в руку, предупредил:

— Я бы не советовал тебе злоупотреблять алкоголем, Фрая. Твой проигрыш не настолько фатален, чтобы напиваться. Вы в Чёрном Мире ни в чём не знаете меры. Если наследственность нехорошая, то следует больше внимания уделять своему здоровью и репутации.

— А тебе-то какое до этого дело? — возмутилась низшая. — И моя наследственность тебя уж тем более никак не касается. Если что-то не нравится, убирайся и кого-нибудь из своих воспитывай. Я тебе в компанию не навязывалась. У меня свободное время! А то ещё тебе ненароком репутацию испорчу.

Фрая практически залпом выпила. С трудом проглотила колющую иглами шипучку и порадовалась, что бокал опустел и нечем плеснуть в наглую физиономию Индора. За такое откровенное хамство могут и отчислить. А девушка не для того обнадёжила родителей своим письмом, чтобы так легко подставиться и сдаться.

Впрочем, пусть и случайно, но выбранный напиток оказал благотворное действие. Фрая вдруг поймала себя на мысли, что нет явных причин для мрачного настроя. Ну да, не тот рядом кавалер. Но ведь эта вечеринка не последняя в жизни.

И настроение поползло вверх, и лёгкость в душе появилась...

Фрая взглянула на растерянно молчащего высшего, который явно не знал, как себя с ней дальше вести, и махнула рукой на безрадостные обстоятельства.

— Пошли танцевать! Чего стоишь как вкопанный? — потащила Индора в центр зала.

Музыка по-прежнему была не слишком энергичной, но девушке было наплевать. Фрая, впрочем, как и все жители Чёрного Мира, и в трезвом состоянии не отличалась осмотрительностью в намерениях и движениях, а уж на захмелевшую голову... Даже танцующие в парах с низшими высшие не могли урезонить и сдержать напор своих развеселившихся партнёров, слишком долго ждавших стоящего развлечения и измученных длительной и излишне заумной игрой.

Танцы, которые наверняка планировались как неспешные и запредельно приличные, очень быстро превратились в безудержные и отвязные. Раскрасневшиеся, неприбранные, взлохмаченные первокурсники прыгали, хохотали, толкались... Девушки в азарте танца максимально высоко поднимали юбки, парни расстегивали рубашки. Кто-то одобрительно свистел, кто-то хлопал в ладоши. И если поначалу добропорядочных высших в эту пляску втягивать остерегались, то вскоре и второкурсникам «веселья» перепало по полной программе.

— Да сними ты уже на фиг этот пиджак! «Ледышка» несчастная! — сердилась Фрая, сдирая одёжку с Индора, раскрасневшегося от темпа танца, который она задала. Хотя, возможно, краснел он по совсем иной причине — просто смущался, но увлёкшейся низшей было не до анализа причин его реакций.

Отбрасывая совершенно ненужный предмет гардероба в сторону, Фрая краем глаза заметила, как Дьяр, опустившийся на колено перед Аталлой, резким движением отрывает часть подола от платья, оставив наряд длиной ощутимо выше колена, чтобы не мешал нормально двигаться.

Крикнула: «Так держать! Молодец!», одобряя инициативу своего друга. Порадовалась ещё сильнее, когда другие парни-низшие приняли идею на ура, и возмущающиеся творящимся произволом студентки-второкурсницы окончательно потеряли былой лоск.

Странным было это возмущение. Вроде сердились, но отчего-то не сбегали, не пытались ударить или оттолкнуть нахалов, по-прежнему оставались со своими выбранными парами. Может, правила у этих странных высших такие? Кто дольше выдержит?

И снова Фрая лишь на краткий миг об этом задумалась, быстро выбросив не самую занятную проблему из головы. Сейчас намного интересней было смотреть на танец Ашены и её кавалера. танец мшены и ее кавалера.

Меховая накидка девушки уже давным-давно перекочевала на плечи высшего, имевшего несчастье вытянуть в лотерее парную карточку. Вернее, со стороны казалось, что Ашена не просто одарила партнёра, а он с ней обменялся. Вынужденно. В духоте зала парень-высший безропотно служил вешалкой для тёплой накидки, а Ашена в свою очередь размахивала его белой рубашкой, как флагом. Ещё немного, и ошалевший от жары партнёр попал в «плен» — девушка перекинула жгут, скрученный из рубашки, ему за спину, притянула к себе и притиснула к бюсту. В завершение всего пунцовый от стыда парень-вешалка вынужденно стал заменой шесту. Ашена забросила ногу ему на пояс и принялась исполнять эффектный эротический танец. С учётом внушительных габаритов плясуньи и миниатюрности её спутника смотрелось это... сногсшибательно и невероятно смешно.

Фрая хихикнула и с ничуть не меньшей соблазнительностью выгнулась в руках придерживающего её за талию Индора. Взглянула на партнёра, ожидая увидеть привычные потрясение и растерянность, и сама опешила от нелогичной реакции. Да, на лице Индора красовались красные пятна смущения, брови страдальчески сошлись к переносице. Но в глазах... В голубых глазах, кажущихся почти синими из-за приглушённого освещения, отражались вовсе не мучения от вынужденной необходимости терпеть её развязность. Плескалось в них что-то совсем иное...

Что? Вывод девушка сделала быстро — осуждение разврата, учинённого первокурсниками! Ему, высокомерному и помешанному на правильности снобу, всё это внушало отвращение и явно пришлось не по нраву.

Фрая испугалась. В Чёрном Мире любой, пришедший на вечеринку, знает правила игры. Все в курсе, что с виду пошлые выходки, подначки и провокации не являются намёком на возможную физическую близость. Это всего лишь естественный способ сбросить напряжение и отвлечься от проблем. Потанцевали, повеселились и разошлись по домам. Никто не рассчитывает на продолжение в виде реального секса. Ну вспомнят при случае в дружеском кругу, посмеются по-доброму и дальше общаются как ни в чём не бывало.

А как себя повёдет Индор? Вдруг он решит, что намёки на самом деле серьёзные? Что низшая целенаправленно пытается соблазнить и затащить в постель добропорядочного высшего, который даже в мыслях не позволяет себе ничего непристойного по отношению к девушке. Подумает, будто ей хватает ума усвоить дурацкие правила этикета, потому что не привыкла она учиться и запоминать новое.

И теперь действует единственно доступным и лёгким путём, чтобы куратора задобрить. В головах высших намертво засели стереотипы о дикости, безнравственности и вульгарности жителей Чёрного Мира.

Всю былую эйфорию, туманящую голову, мгновенно как ветром сдуло. Теперь уже с беспокойством Фрая окинула взглядом зал, где народа ощутимо убавилось. Видимо, всё же не выдержали некоторые второкурсники гадкого непотребного зрелища вкупе с возмутительно неделикатным поведением по отношению к ним самим и ушли.

Хорошо, если они проявят присущее им хвалёное благородство, притворятся, что ничего страшного не произошло, постараются замять недоразумение. Но вдруг кого-то это настолько оскорбит, что обиженные надумают ректору пожаловаться? По сути, их «страдания» не были исключительно моральными — дикари-низшие и материальный ущерб нанесли, порвав и испортив дорогую одежду высших.

Однако, как достойно выйти из положения, чтобы одним из этих обиженных не оказался Индор, Фрая никак не могла сообразить. Спиртное, которое трижды за вечер в неё попало по причине жажды и того, что другие напитки подозрительно быстро закончились, всё ещё продолжало действовать, мешая нормально мыслить.

— Я устала. Спать хочу, — не придумала ничего умнее девушка. Оттолкнула по-прежнему удерживающего её за талию парня и пошла на выход.

Шла зигзагом, потому как мотало изрядно, и радовалась, что сложные манёвры можно оправдать необходимостью огибать теперь уже редкие на танцполе пары. Надеялась, что со стороны её состояние не слишком сильно заметно, но...

— Фрая, ты пьяна. Не дойдёшь сама. Я тебя провожу.

Рука Индора вернулась на её талию и прочно там обосновалась. Несомненно, всего лишь с целью поддержать, а не приласкать.

Может, Фрая и была против, но её организм обрадовался нежданной опоре и тут же на ней повис, вцепляясь в оказавшееся рядом плечо. А спорить с телом себе дороже, это девушка давно усвоила. И потому дала добро:

— Провожай, раз вызвался. Никто тебя за язык не тянул.

Сопровождение оказалось очень кстати. Без присмотра Индора Фрая не единожды впечаталась бы в кусты, не сладив с прямолинейностью дорожки, или вообще свернула бы к учебным корпусам вместо общаги.

— Тебе не следовало позволять себе излишества, — парень вздыхал, направляя её на путь истинный. Во всех смыслах. — Учебный график с одним свободным днём не подразумевает безудержных развлечений. Это академия Межмирья, а не провинциальный кабак! На занятиях нужно сохранять ясность ума...

— Не нуди, без тебя тошно! — морщилась девушка, борясь со вполне реальной тошнотой. — Мне надо посидеть... Там!

На мгновение оторвав руку от подпорки, указала на стоящую в глубине парка увитую растениями беседку и, вновь вцепившись в Индора, потащила его к вожделенному островку для передышки.

— Туда нельзя, Фрая. Это беседка для преподавателей академии.

— Им что, жалко? Ночь на дворе, кто нас видит? Немного посижу и пойду в общагу.

Переубедить девушку высшему так и не удалось. А бросить не позволила совесть и ответственность. И потому совсем скоро он с прямой спиной, скованно, каменным изваянием сидел на самом краешке скамьи, а его спутница вольготно развалилась, заняв всё остальное сиденье. Мало того, она ещё и туфли скинула, чтобы дать отдохнуть уставшим ногам.

Индор с осуждением проследил за улетевшей в кусты одной туфлей и шмякнувшейся на пороге второй. Перевёл взгляд на подопечную и не удержался от наставления:

— Ты потеряешь обувь, Фрая. Нужно бережнее относиться к своим вещам. И чужим тоже.

— Как я их потеряю? Я же знаю, куда их бросила. Завтра приду и возьму. У них ног нет, чтобы убежать. Вон твой пиджак не удрал же, — хихикнула девушка, ткнув пальцем в потрёпанную белую тряпку, которую высший забрал с танцпола.

— Да, не удрал... — Индор вынужденно согласился и умолк, видимо не зная, о чём ещё говорить с захмелевшей дикаркой. Заметив, как девушка, прикрыв глаза, ёжится, набросил пиджак ей на плечи. Помешкал, но, понимая, что спутницу всё сильнее клонит в сторону, неуверенно придвинулся ближе. Осторожно потянул на себя, позволяя упасть на плечо.

— Не дёргай меня, — пробурчала Фрая, которой меньше всего хотелось, чтобы её сейчас беспокоили.

Вот только её желание выспаться на столь удачно оказавшейся под головой «подушке» явно не совпало с намерениями самой «подушки». Потому что долго опора не выдержала. Завозилась и обзавелась руками, которые, подхватив девушку под мышки, куда-то поволокли.

«Это женское общежитие!», «Проявите понимание», «Первый и последний раз» — мешая спать, в сознание врывались и будили какие-то смутные обрывочные фразы, на которых совсем не хотелось сосредоточиваться. Фрая злилась, требуя место помягче и поустойчивей. И наконец, добившись-таки своего, блаженно провалилась в сон.

* * *

Дура я, дорогой мой дневник. Вот как есть дура, от правды не отвертишься.

На фига вчера столько выхлебала этой шипучей дряни? Ну да, паршивая нотация Индора свою роль сыграла. Захотелось, чтобы он заткнулся и подавился своими советами. Назло ему сделала наоборот. Выискался наставник, тоже мне. Намекнул, что мы в Чёрном Мире все через одного заправские пьяницы. А второкурсники, раз такие добропорядочные, зачем вообще алкоголь в академию приволокли? Если собрались нас «перевоспитывать», то какой смысл провоцировать и бутылки выставлять? Тут логика где?

А кто вообще устраивал вечеринку? И должен был следить за порядком? Наверняка это обязанность преподавательского состава. Там очкастый географ был, он же за ходом конкурса знаний следил, да и Ламиара в начале вечера маячила на горизонте. Потом, правда, исчезла. Тактично удалилась с праздника на момент начала танцев.

Исчезли надсмотрщики очень «своевременно». Наивно решили, что если начало приличное, то и дальше ничего предосудительного уже не случится.

И второкурсники влипли... Стали сами не рады итогам праздника. Поделом им, надо думать, с кем ты связываешься! Высшие что, свихнулись? Чего они так зациклились на нашем обществе? Лезли бы к своим. Так нет же! Каждый день одни и те же лица. Если ты устраиваешь вечеринку не только для своих, будь добр узнать привычки новеньких. Ну не могут низшие в полной мере постичь замысел высших. И это не наша проблема, не нравится — не смотри.

Не очень помню, как другие, а Индор проявил себя с неплохой стороны. Он просто образец терпения, ещё и меня не бросил, а на себе притащил в комнату общежития, возился с пьяной дикаркой. Мало того, ещё и не затаил обиду на все мои выходки, потому что, когда мы с ним утром пересеклись, на моё угрюмое: «Я вчера слегка не в себе была», ответил понимающей улыбкой и вполне себе доброжелательно: «Не бери в голову, понимаю, дело житейское».

Кстати, явился-то он тоже не просто так. Принёс туфли, которые я потеряла в парке, и заявил, что намерен сопровождать мою персону на экскурсию в биолабораторию. Хоть убей — не помню, чтобы я туда собиралась, тем более в чьей-то компании. Меня больше местная обсерватория заинтересовала. Однако мой куратор на высказанную в его адрес претензию изумился ничуть не меньше и тяжело вздохнул. Выходит, сама обещала Индору, просто забыла напрочь. Я вчерашнее помню урывками, надо меньше пить.

А вот подружки мои молодцы, никому ничего не пообещали, потому что, когда утром меня разбудил меня настойчивый писк, и я, с трудом разлепив глаза, ткнулась носом в настенный экран, на котором крупным шрифтом высвечивалась напоминалка: «Фрая Токсичной Долины. Подъём в 09:7», они ещё вовсю дрыхли. И в один голос застонали: «Что за подстава? Дайте поспать». Пришлось вставать, иначе «умная» система побудки так бы и не заткнулась, а издеваться над своими — последнее дело.

Кстати, не все имелись в наличии. Только Этса и Вийра. А вот кровать Ашены была пуста. Наверное, ещё раньше проснулась и жрать пошла. Вчерашний танцевальный марафон компенсировать. Зато когда я после обеда в общагу вернулась, она уже вовсю храпела, досыпала, видимо.

Впрочем, как я и думала, экскурсия оказалась не самой увлекательной. Может, потому, что организатор был нудным и рассказывал без азарта. Может, я не увидела ничего занимательного в рядах растений, маленьких вольерах с животными и автоклавах для выращивания микроорганизмов. А может, моя голова просто сонная и похмельная была и как следует соображать отказывалась.

Индор пытался меня привести в чувство, добиться активности, но в итоге понял, что дело бессмысленное, и отстал. На что, спрашивается, надеялся? После вечеринки надо отсыпаться, а не бродить по лабораториям. А после обеда высший вообще свалил «в закат», избавив меня от своей персоны и дав наконец возможность нормально отдохнуть.

Я попыталась. И даже по примеру Ашены решила отоспаться по полной. Но так и не уснула. А всё почему? Да потому как мысли о Дьяре атаковали и принялись терзать, не позволяя расслабиться.

Когда я уходила с праздника, Аталла всё ещё не отвязалась от парня. И не похоже, чтобы она злилась за ободранное платье. Мне показалось, улыбалась даже и смущённо отворачивалась, чтобы не видеть его торса под, как обычно, расстёгнутой рубашкой.

Вчера, в неадеквате от спиртного, мне казалось это весёлым и смешным. Сегодня... Сегодня я схожу с ума от ревности. Дьяр же, судя по его поведению, тоже набрался изрядно, себя не особо контролировал и увлечённо лапал эту высшую. Ну и хватило ли у него силы воли и осмотрительности вовремя остановиться? Такими темпами и до отчисления недолго. Он наверняка во мне разочаровался, это же я втянула его в игру, и из-за меня он окончательно «попал» в руки наглючей Аталлы. Мог на эмоциях решить, что ему ни до кого дела нет, и пуститься во все тяжкие.

Я настолько себя накрутила этими мыслями, что даже решила прорваться в общежитие парней, чтобы всё выяснить. Но вовремя одумалась. В итоге ограничилась сообщением на терминале с просьбой встретиться в аквазоне. Надеялась, что друг его прочитает.

Увы. Не прочитал, видимо. Или обиделся до такой степени, что решил, что мы больше не друзья. Потому что так и не пришёл, и ничего мне не ответил — в моих «входящих» до самого отбоя не появилось ни строчки.

В общем... дура я. Со всех сторон, с какой не посмотри.

Всё! С завтрашнего дня глупостей больше не делаю. Никаких вечеринок, спиртного, пари, конкурсов, легкомысленных развлечений, сомнительных авантюр и необдуманных обещаний. Я зачем сюда приехала? Учиться или дурью маяться?

Второго и дома без проблем бы добилась, а шансами выбиться в люди так просто не разбрасываются.

Настрой, с которым Фрая уснула, положив дневник под подушку, за ночь не ослабел. С утра девушка первым делом заглянула в свою рабочую тетрадь, освежая в памяти информацию. Опроса не намечалось, но ей хотелось достойно проявить себя на практическом занятии. Потому, даже одеваясь и приводя себя в порядок, она не обращала внимания на легкомысленный трёп своих подруг, мысленно пересказывая конспект, а потом и вовсе, намеренно пропуская завтрак, решительно уселась на кровать и уткнулась в записи, вдумчиво повторяя до тех пор, пока...

Пока резкий сигнал информационной панели недвусмысленно не напомнил о времени. Фрая спохватилась. Её соседки уже ушли, и девушке следовало поторопиться на занятия.

Одной из последних торопливо перешагнув порог лекционной аудитории, Фрая без особого энтузиазма поднялась по ступеням и присела рядом с раздражающим своей неизменно покровительственной улыбкой Индором. Вынужденно ответила ему, лишь бы избежать нотации за невежливость, и посмотрела по сторонам, отыскивая Дьяра.

Парень нашёлся на той же скамье. Сидел он непривычно молчаливый, угрюмо уставившийся на свои руки, спрятанные под партой. И был не так уж далеко — между ним и Фраей расположились всего лишь двое студентов. Индор и... Аталла, которая мало того что лучилась радостью, впившись тонкими пальцами в предплечье Дьяра, так ещё и кокетливо переглядывалась с Индором.

Кто бы сомневался! Разве эта амбициозная высшая упустит возможность оказаться в центре мужского внимания, когда нет недостатка в тех, кто может ею восхищаться? Этой красотке что, комплиментов Индора мало? И рассчитывает на такую же реакцию со стороны Дьяра? Расселась посередине лавки и сразу двоих захапала, а низшая вынуждена ютиться на краю.

Фрая с трудом сдержала рвущиеся с губ грубые комментарии и тут же опомнилась. Ей радоваться нужно, а не обижаться и претензии высказывать. Ведь если доставучий Индор переключит внимание на свою соотечественницу, так это же отличная перспектива!

Фрая в свою очередь просто обязана держать лицо и на публике демонстрировать полное безразличие. Дьяр всё равно не видит эмоций своей подруги, а Индор... Не хватало ещё, чтобы он принял её недовольный взгляд в сторону Аталлы за ревность к себе любимому. И допущенные низшей на вечеринке вольности не стоит списывать со счетов. Такими темпами он запросто вообразит, что у неё к нему симпатия, которой на самом деле нет.

К тому же скандалом она испортит свою репутацию перед преподавателями. Ламиара же прямым текстом заявила, что ради лучшего будущего девушка, как и все низшие, должна научиться сдержанности и перенять образ мысли высших. Так почему бы Фрае не доказать самой себе, что она на это способна? Это же обратимое изменение. В любой момент можно вернуться к прежнему образу мыслей. А преимуществ и пользы сейчас будет больше, чем дискомфорта от непривычного стиля поведения. Ректор оценит прогресс и согласится отстранить Индора от роли куратора. К чему он нужен, если в «перевоспитании» нет необходимости? Значит, чем быстрее она усвоит правила, тем скорее избавится от надсмотрщика.

Придя к душевному равновесию, Фрая уже совсем спокойно посмотрела на кафедру, за которой готовилась к лекции Ламиара. Именно ей, наставнице студентов Чёрного мира, предстояло открыть учебную пятидневку и провести первое занятие.

— Тема сегодня крайне познавательная и полезная для вас всех, — размеренно начала преподаватель. — Мы рассмотрим цветовую символику в культуре наших Миров.

Ламиара убрала за ухо упавшую на лицо седую прядь, внимательным взглядом окинула своих слушателей, и продолжила:

— Начнём с тех цветов, которые используются здесь, в академии, для того, чтобы всем было удобно. По внешнему виду формы вы с лёгкостью можете узнавать своих соотечественников в толпе других студентов. Согласитесь, крайне обидно ошибиться и по этой причине невежливо обойтись с представителями чужого для себя мира.

Наставница коснулась своего форменного платья.

— Итак. Серый цвет символизирует равенство, доступность, открытость и готовность к диалогу и взаимному сотрудничеству. Используя его, мы демонстрируем, что для нас, преподавателей, студенты всех миров равны. Он как бы связующий мост между двумя мирами.

Выдержав многозначительную паузу, наставница перешла к другому цвету.

— Чёрный... На своей планете жители Чёрного мира не имеют строгой приверженности к конкретным цветам в своей одежде, предпочитая яркость, броскость и многоцветие. Тогда почему нами выбран именно чёрный? Да потому, что он не маркий, практичный в носке, лаконичный. В нём нет ничего унизительного, это дань названию мира. Символика его связана с трудолюбием, храбростью, стойкостью, умением найти выход там, где его нет. Разве вы не такие?

Вопрос был явно риторический, потому что она тут же продолжила, не обращая внимания на бурное проявление эмоций со стороны студентов.

— Белый... Он напоминает нам о стремлении к совершенству и оптимизме, порядке и гармонии. Наши предки начинали жизнь заново с чистого листа, оставив в прошлом погибающий мир. Спасаясь, они себя осознанно поместили в замкнутое пространство маленького мира на спутнике, а светлые оттенки расширяют границы, делают его просторнее, в то время как пестрые визуально сжимают. Вы и сами в этом убедились, добираясь в академию на космическом корабле.

Она снова помолчала, на этот раз дожидаясь, когда хор согласных с ней голосов полностью стихнет, и подвела итог:

— Надеюсь, теперь вы по-новому посмотрите на выданную вам форму. Вы должны с честью носить одежду цвета своей родины. Даже правила академии учитывают культурные аспекты наших миров и сужают выбор, подразумевая определённые ограничения.

— А кто ограничений не соблюдает, — перебивая её, в тишине аудитории за спиной Фраи раздался выкрик с явными нотками досады. — Как именно их накажут?

Среагировав на него, девушка в недоумении обернулась и уставилась на задавшего вопрос — ничем не примечательного паренька-низшего, сидящего в верхних рядах и указывающего куда-то в сторону. Однако понять, кого именно он имеет в виду, Фрая не могла, студенты сидели кучно и закрывали обзор. Зато наставница прекрасно поняла о ком идет речь, потому что спокойно уточнила:

— За что?

— Как за что? Вы же сейчас сказали о правилах и ограничениях. А это нарушение... — поспешил прояснить причину своего возмущения студент.

Фрая пыталась предположить, в чём загвоздка. Неужели кто-то из ребят по рассеянности натянул на себя одежду, в которой был на вечеринке? Тогда, действительно, пренебрежение к дресс-коду это серьёзный проступок.

— Заткнись! Ты тупой? Тебе врезать, чтобы мозги заработали? — гневно заявила Ашена, поднимаясь в полный рост.

И Фрая, увидев, в каком виде явилась на лекцию подруга, изумилась. На девушке красовалась белая рубашка, заправленная за пояс чёрной юбки.

— Не нужно оскорблений и угроз, — пресекла ссору Ламиара. — Я как раз хотела об этом рассказать, но вы меня перебили. Атрибуты вашего мира не поменялись. Это лишь частичный обмен. Он символизирует дружбу и взаимное доверие. Отрадно видеть, что некоторые из вас уже осознали значимость таких дружественных отношений между нашими мирами. Похвальное стремление, вы оправдали наши надежды. Наверняка устроенная нами вечеринка вам понравилась. Всё же неформальная обстановка способствует сближению. И вы все молодцы, пришли всем курсом, никто из вас не стал игнорировать общий праздник. Давно в нашей академии не видели такого веселья и непосредственности. И я не желаю вас уязвить намеком на излишне бурную вечеринку. Отнюдь. Понимаем, что вам нужно хоть где-то давать волю эмоциям и расслабляться. Если вы и допустили оплошности или повели себя недостаточно вежливо, это простительно. Вы в самом начале обучения, всё поправимо. Мы в академии терпимо относимся к чужим слабостям. Выражаю надежду на вашу сознательность и контроль эмоций в дальнейшем. Вам это пригодится если не в жизни, то как минимум до окончания курса.

Завершив разъяснение, Ламиара вернулась к лекции. Фрая хоть и тщательно конспектировала, стараясь не отвлекаться, но никак не могла выгнать из головы мысли об Ашене, а глаза волей-неволей поднимались, отыскивая тех, кто успел завязать столь тесную дружбу с высшими.

Таковых оказалось немного. Всего трое... Но даже это вызывало недоумение. Как они дошли до жизни такой? Ведь никто из низших раньше не считал высших подходящей компанией для себя. О какой дружбе может идти речь, если их Миры такие разные? Высшие скучные и занудные, Фрая вон с трудом выдерживает присутствие Индора рядом... Может, только ей так «повезло»? Видимо, среди высших есть и другие, более компанейские, способные говорить не только о правилах хорошего тона.

Она настолько сильно этим вопросом увлеклась, что даже во время перерыва невольно поглядывала на «двухцветных» счастливчиков, активно болтающих со своими побратимами, которые тоже скрывать свою приязнь к низшим не стали и добавили в свой гардероб вещи в цвете Чёрного Мира. Тощий парень, который танцевал с Ашеной, — галстук, другой студент — ремень, одна из девушек — перчатки... Не так уж много, но сам факт просто поразительный!

— Тоже хочешь, чтобы мы стали настоящими друзьями, а не просто напарниками по практике? — несомненно заметив её интерес, вкрадчиво уточнил Индор.

— Губозакатывающую машинку принести? — вырвалось было у Фраи. Но она себя осадила, заставив умолкнуть. Да, отшить парня ей хотелось. Только оскорблённый отказом, тот мог затаить обиду, а конфликтовать с тем, с кем придётся пересекаться весь год, себе дороже. Помощь по учёбе тоже не помешает в дальнейшем. Это сейчас в начале ей легко, а вдруг станет сложно и спросить не у кого?

— Фрая... — поморщился куратор. — Ты снова формулируешь свои мысли неправильно. Следует говорить: «Ты поспешил со своим предложением, Индор, я ещё не готова. Допустимо и: «Здесь, в столовой, не место для подобных разговоров».

Он вновь принялся за еду, а изумлённая Фрая потеряла аппетит напрочь.

Что это такое было? Она же его прямым текстом послала, а он только к словам прицепился. А сам смысл как? Его не оскорбляет факт пренебрежения? Странные эти высшие...

Разумом Фрая понимала, что низшие слишком мало знают о психологии беломирян. Отсюда и недопонимание. Со своими же высшие ладят нормально. И ей уже самой хотелось разобраться в их менталитете. А как? Наблюдения за высшими дают крайне мало информации, наставницу по этому поводу дёргать — не вариант. Не к ректору идти с глупыми вопросами? Но ведь не одна она могла быть озабочена этой проблемой разницы менталитетов.

Низшие же не первый год учатся здесь. Логично было бы предположить, что высшие могли что-то дать им в помощь, чтобы они почувствовали себя равными. И где искать эту подсказку?

В библиотеке, само собой!

И потому Фрая соврала Индору, будто хочет отдохнуть в комнате, чтобы тот не стал навязывать своё общество на вечер. Подождала, избежав риска пересечься с Индором, на случай если парень не успел далеко уйти от женского общежития. И вернулась в учебный корпус.

Сразу добраться не удалось. По пути её перехватил Дьяр.

— Подожди, подруга, — выдохнул, заметно задыхаясь. Бежал, видимо. И за запястье схватил, вынуждая остановится и развернуться к себе.

— Что тебе от меня нужно, Дьяр? — на повышенных тонах поинтересовалась Фрая, выдёргивая руку из захвата. Очень уж обидело её пассивное поведение парня, который и на лекции вёл себя так, словно Фраи нет, и на практических занятиях избегал встречаться взглядом, полностью сосредоточиваясь на заданиях, которые выполнял с Аталлой.

— От высших нахваталась? — насупился Дьяр. Он явно на другую реакцию рассчитывал. И это Фраю разозлило ещё сильнее.

— Какая разница?! Не похоже, что тебе их привычки противны. Аталла от тебя не отлипает, и ты не особо против.

— Чего ты заводишься? — вслед за ней начал распаляться Дьяр. — Сама сказала, что мы только друзья. И чтобы я тебе не мешал.

— Не мешать и игнорировать это не одно и то же, — упрямый характер не позволял Фрае принять его оправдания. Хотя она и начала осознавать, что он, по сути, прав. — Ты моё сообщение читал?

— Не до этого мне было. Меня с вечеринки друганы доволокли до комнаты, а я едва дополз до кровати. Дрых потом в полной отключке. Может, и оклемался бы, и выбрался куда, да только желание напрочь отбила претензия Аталлы.

Представляешь, её даже в мою общагу пустили. Уломала она коменданта и за меня принялась. Требовала, чтобы я потащился вместе с ней на экскурсию. Пришлось сказать, что меня ноги не держат, и я до утра никуда. Как я после этого мог из общаги нос высунуть? Тем более до терминала дойти? Достала она меня, по пятам ходит, ни на шаг не отстаёт. Постоянно треплется не по делу, в ушах звенит. На занятиях руки распускает, сама на меня вешается. А я терплю. Драться с девчонками последнее дело.

— А на словах не пробовал её отшить?

— Пробовал. Она всё выкручивает в свою пользу. Говорю одно, а она всё с ног на голову перевернёт.

Вспомнив аналогичные уловки и увёртки Индора, Фрая ему даже посочувствовала. Низшие не соперники высшим в словесных дуэлях. До их уровня им далеко. И тут Дьяр прав, что не связывается, — идти на конфликт глупо, это лишь в очередной раз подчеркнёт превосходство высших. Однако ей почему-то очень не хотелось, чтобы Дьяр окончательно сдался.

— Учись — и сможешь поставить на место кого угодно без драки. Или тебе понравилось быть пассивным?

— Учиться? А я, по-твоему, что делаю? — вспыхнул Дьяр. — Только ты меня с собой не равняй! Вон ты сколько вкалываешь! А всё равно без толку! Сунулась соперничать с Индором на равных, вляпалась по уши. И вообще ты, кстати, обещала помогать, а сама на меня забила. Постоянно с этим занудой везде ходишь.

— А кто виноват, что рядом со мной всё время он, а не ты? Хочешь помощи? Идём!

Фрая подхватила его под руку и потянула за собой.

— Куда? — упёрся ногами в дорожку парень. Огляделся, ища ответ, и сам его озвучил: — В пыльную нору, что ли? Бумажки перебирать? Я ещё в своём уме. А ты чего туда потащилась? Индор заставил? Эх, Фрая... Прогнулась ты под высших... Не споришь, не шумишь, будто и не наша! Голову они тебе заморочили...

— Это ты мне голову морочишь! Как ещё, по-твоему, я должна тебе помогать? Я понимаю, что слова и знания непривычное для тебя оружие. Но пойми и ты, другого у тебя в академии нет и не будет.

Дьяр задохнулся, запыхтел сердито, однако в глазах сверкнул протест. Он прищурился и напористо заявил:

— Ошибаешься, подруга, я могу за себя постоять.

То ли от отчаяния полез на рожон, то ли от неспособности признать правоту Фраи. Её советы он считал нелепыми, и досадно было, что девушка в упор не замечает в нём волевых качеств. А они есть, просто не было случая их продемонстрировать.

— Как? — ожидаемо не поверила в него Фрая. — Морду ректору набьёшь? Надеешься, что он испугается и будут поблажки?

— Сама увидишь.

Отмахнулся. То ли уже придумал действенный план, то ли решил поразмыслить над этим вопросом.

Фрая в растерянности смотрела вслед удаляющемуся Дьяру. В её душе боролись желания — его вернуть или отпустить. И никак не могла определиться, что всё же для неё сейчас в приоритете. Она себя и ругала за устроенный скандал, и гордилась собственной стойкостью.

И лишь когда спина в чёрной рубашке исчезла за кустами окончательно, Фрая нашла в себе силы продолжить путь. С каждым шагом, приближающим её к цели, уверенность в правильности выбранной стратегии всё больше крепла.

Нежелание изучать чужой мир — заведомо проигрышный вариант. Это равносильно тому, что лезть в гнездо древесных сплюшек без энергострела, а потом жаловаться всей округе, что тебя укусили. Это детский, незрелый подход.

А если есть возможность найти способ отстаивать свои интересы, используя для этого чужое оружие, нужно им воспользоваться. Лучше сохранить пространство для манёвров, обладая знаниями, чем упереться в тупик, не имея их.

На информационной стойке, где высвечивался каталог имеющихся в библиотеке книг, Фрая открыла поиск и вбила в строку запроса: «Беломиряне, этикет, менталитет». Подумала и добавила: «Высшие, обычаи, правила, личные отношения, брак».

Система тут же среагировала, вывела на экран результат, снабдив указанием, на каких стеллажах и полках книги искать.

— «Краткий конституционный справочник», «Династический каталог в шести томах», — прочитала вслух Фрая и покачала головой, удивляясь «многообразию» выбора. — Шикарно...

Фолианты оказались увесистыми и объёмными. Даже справочник. Страшно было представить, как тогда выглядит его полный вариант. Такой махиной запросто можно кого-то прибить. А династический каталог и вовсе шокировал. И потому она ограничилась двумя его томами, оставив остальные на потом.

С трудом дотащив свою добычу до столика читального зала, девушка с тяжёлым вздохом опустилась в кресло. Высшие расстарались, сделав кресла мягкими. Не то что неудобные скамейки и низкие столы в школе Фраи.

Впрочем, весь интерьер библиотеки располагал к комфортному неспешному чтению и был функциональным. На столике стоял светильник, сама столешница имела небольшой уклон и серую бархатистую поверхность, в специальном углублении лежали ручки для записей и листки бумаги. На стенах между стеллажами, частично закрывая имитации окон, висели бежевые портьеры. Не было излишней пестроты отделки, ничто не отвлекало от изучения литературы.

И Фрая этим воспользовалась сполна — углубилась в чтение и, не надеясь на память, выписывала для себя самые важные, на её взгляд, нюансы. Что-то из этого она знала, что-то подтверждало её догадки, а что-то становилось настоящим открытием.

«Каждый высший обязан пройти обучение в Академии Серого Межмирья».

Пусть высших и немного, но получается, что все они учатся в академии. Но чтобы это было навязанной обязанностью и для них тоже... Низшие не отказываются от приглашения, потому что считают везением, а высшим отказываться запрещено, и для тех, кто не хочет, быть студентом равно наказанию.

«Вступление в брак дозволено только после возвращения из Академии.

Интимные отношения также под запретом до этого момента».

Любопытно, как образованность влияет на благополучие брака? Или же тут дело исключительно в возрасте, а не в уровне сознательности? А запрещать секс до свадьбы это предрассудки и пережиток прошлого. Такое ощущение, что высшим нравится себя ограничивать по любому поводу. По сути, если пара уверена в своих чувствах, то воздержание лишь навредит их отношениям.

«Высшие заключают браки только с высшими, смешанные браки с представителями иных миров запрещены».

В общем-то, логично, но... Но тогда почему Аталла не дает прохода Дьяру? И на вечеринке не все высшие были недовольны. Складывалось впечатление, что дома им запрещали развлекаться, а сейчас они остались без контроля.

«Разводы категорически запрещены. Пару следует выбирать осознанно и на всю жизнь».

А что такого страшного в разводе? Какой смысл мучиться, если ошиблись? Кажется, для высших внешняя видимость, репутация и общественное мнение важнее личного комфорта и спокойствия.

«Вдовцы или вдовы имеют право на повторный брак».

Ну хоть в этом поступают гуманно. Но всё равно непонятно, почему эту категорию нельзя приравнять к предыдущей?

«Представители Правящего Совета при выборе своей пары имеют преимущество перед другими претендентами».

Судя по всему, их пары меркантильны, их в большей степени привлекает статус, и не важны ни внешность, ни личные качества избранника. В этом высшим можно только посочувствовать...

«Если все претенденты принадлежат к династиям Совета, то преимуществом является уровень дара, его сила, умение обращаться с ним».

И в чём этот дар заключается? Как именно его измерить? Это как-то связано с их свечением кожи? Может, кто сияет, как лампочка, тот и круче? М-да... Это надо будет выяснять.

«При заключении брака супруги могут выбрать, к какой династии примкнуть. Жених имеет право перейти в семью невесты, верно и обратное. При этом переходящий юридически теряет официальный статус в своей семье. Изменение не касается родственных связей и общения».

Ну и зачем искусственно делить семью на своих и чужих? И к чему усложнять? Вот в Чёрном Мире намного проще — в какой местности живёшь, так ты и назовёшься. Решил переехать в другое поселение, и никто на новенького косо не посмотрит. И замуж идти вовсе не обязательно.

«Органом управления Белого Мира является Правящий Совет, состоящий из двадцати одного представителя сильнейших династий».

Те, кто успел сбежать на спутник с гибнущего мира, те и стали родоначальниками этих династий. Они внесли наибольший вклад в сохранение своей цивилизации, поэтому и пользуются высоким авторитетом.

«Место в совете наследуется после смерти старшего родственника. Либо происходит его замещение, если младший родственник продемонстрировал более высокий уровень дара. Женщины и мужчины имеют равное право возглавлять правящую династию».

Равноправие это хорошо. И уважение к старшему, которому позволяют уйти на покой. И хороша возможность свежего взгляда на давние проблемы. А вот вопрос с «даром» так и остаётся...

«Авторитет того, кто стоит выше на династической лестнице, неоспорим. Не допустимы никакие формы неподчинения».

Так вот откуда такая дисциплинированность! Высшие просто с детства привыкли подчиняться.

«Обязанность любого здравомыслящего высшего — усвоить, осознать и уместно применять нормы поведения в обществе. Контроль над поведением равнозначен контролю над даром».

Выходит, этикет для них это не просто блажь и пускание пыли в глаза, а вынужденная необходимость. Любые эмоции могут быть использованы против человека. Чтобы надавить на него, заставить чувствовать себя неуверенно. Может, безэмоциональность высших это маска? Не могут они себе позволить смелость быть самими собой, считая открытость слабостью. Низшие в этом более счастливы и свободны, а высшим приходится постоянно ждать удара в спину и мучиться недоверием.

Фрая натужно выдохнула, захлопывая справочник. Достаточно, начиталась на сегодня. Мозг плавился от столь кардинальных различий в менталитете. А потом взгляд упал на «Каталог династий» в бледно-голубой обложке, и девушка неслышно застонала. Она с первой книгой настрадалась, которая в два раза тоньше. А тут...

И всё же рука сама по себе потянулась, открывая фолиант.

Иерархия... она важна для высших. Аталла и Индор кичатся своей идеальностью, а стоит ли за их самолюбием что-то реальное? Может, они оба в самом низу иерархической лестницы и вынуждены подчиняться? И тут, в академии, отыгрываются на низших, демонстрируя и подчеркивая собственные значимость и влияние? По-настоящему уверенный себе, наделённый властью высший на подобные глупости наверняка не разменивается. А эти, самовлюблённые, не пользуются уважением среди равных и реализуют свою потребность превосходством над более слабыми.

На первой странице оказалось содержание, в котором были перечислены династии, входящие в Совет. Их действительно оказалось много, но Фрая целенаправленно искала знакомые названия.

«Белая Лагуна»...

С раскрытой страницы на девушку смотрели портреты представителей нескольких поколений. Молодого Индора среди них не было по понятной причине — удостаивались чести быть вписанными на страницы истории только те, кто входил в состав Совета, остальные были просто перечислены в родословном древе. Нашла Фрая и краткую характеристику династии, из которой недвусмысленно следовало, что пресловутый дар медленно иссякал.

Получается, Индору не слишком повезло. Да и он не единственный претендент на главенство в правящей династии, потому что у него есть старшая сестра и брат.

«Серебряный Дол»...

И снова галерея портретов, и вновь ёмкая характеристика. И понимание у Фраи — Аталла в принципе завидная невеста, потому что дар у её династии не самый слабый. Потому-то Индор и крутится вокруг этой красотки, старательно скрывая свою заинтересованность. И в этом свете её прилипчивость к Дьяру выглядит совсем уж непонятной причудой.

«Хрустальный Замок»...

Одна из самых сильных династий. Не зря один из её представителей стал основателем Академии Серого Межмирья, а его потомки сменяли друг друга на посту ректора.

Зеркального Храма Фрая в списке не нашла. Видимо, род наставницы Ламиары был совсем уж слабым и недостойным управлять Белым Миром.

Возможно, девушка продолжила бы свои изыскания и бегло просмотрела бы страницы, посвящённые другим династиям, но, подняв голову и осмотревшись, осознала, что осталась в читальном зале совсем одна. Время оказалось совсем позднее.

Торопливо вернув книги на место, Фрая погасила светильник и в тусклом свете настенных ламп спустилась в прилегающий к библиотеке холл. Нырнув в темноту одного из безлюдных коридоров, торопливо устремилась к выходу, мимо дверей в учебные аудитории. Закрытых по причине нерабочего времени. Вот только одна оказалась незапертой. Массивная, тяжёлая, больше похожая на створку сейфа, которая вела в большой лекционный зал.

Фрая невольно замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, пытаясь понять причину.

Кто-то из преподавателей оказался невнимательным, положил ключ в карман и ушёл, не закрыв аудиторию? Или вообще до такой степени устал, что оставил ключ на кафедре? Тогда это её долг проверить, какое предположение верно, и принять меры.

Вдохновлённая ответственностью, которую сама на себя возложила, Фрая решительно шагнула к двери. Взялась за ручку, чтобы открыть шире, и замерла...

Стук. Скрежет. Стон...

Раздавшиеся звуки её ошеломили. Мало того, что они были подозрительными для учебной аудитории, где в настолько позднее время уж точно никого быть не должно. Так ещё и сопровождались чьим-то сбившимся дыханием и томным:

- Да, да, да...

Заинтригованная Фрая сунула в щель свой любопытный нос.

То есть сначала, разумеется, ухо, а уже уловив шелест ткани и очередное страстное «да», прижалась к щели одним глазом.

— Хоть бы лампы включили, — посетовала она про себя, сетуя на заполняющую помещение тьму. — Ничего же не видно толком.

Впрочем, лишь уходящий вверх ряд парт терялся во мраке, а вот профессорская кафедра напротив входа всё же была видна, потому что на ней...

На этой самой кафедре, вернее на её столешнице, сидела в буквальном смысле истекающая голубовато-белым сиянием блондинка. Высокий парень в куда более приличном виде — полностью закрывающей его длинной белой то ли мантии, то ли плаще с накинутым на голову капюшоном, — навис над ней, лаская освобождённое по пояс от одежды женское тело. Гладил ладонями, осыпая поцелуями светящуюся кожу, прокладывал языком дорожку от губ через подбородок к шее по яремной впадине. Аккуратно сдвинув с плеч девушки мешающие ему длинные светлые волосы, склонился ещё ниже, накрывая губами розовый сосок.

Блондинка закатила глаза. На лице появилась невероятно смешная гримаса, а из груди вырвался очередной стон.

Наверняка приняв его за сигнал, парень перешёл к более активным действиям — вернулся к лицу девицы, нежно коснулся языком губ и полез рукой под её юбку. Ритмично ею задвигал под поощряющие стоны:

— Да, да... да-а-а...

На самом последнем смачном «да» Фраю окончательно разобрал истерический хохот от нелогичности происходящего. Эти двое нагло нарушили и правила Академии, и свод законов Белого Мира. Потому что студентка однозначно была высшей. Связываться с низшими она сочла бы унизительным, значит, парень тоже высший. А как же все веские слова о запрете интимных отношений? И как они не боятся осуждения, которое ждёт их на родине?

И если до этого Фрая сдерживалась как могла, зажимая себе рот руками, то в этот момент выдержка отказала окончательно. Оттого и смех получился больше похожий на зловещий треск репела. Звук наложился на томные вздохи, испортив девице сладостный миг наслаждения.

Парочка дёрнулась. Вернее, дёрнулась блондинка, пытаясь то ли соскочить со стола, то ли скрыться за своим кавалером. Парень же так и остался стоять, словно в растерянности. Даже не оглянулся.

Само собой, они не беспечны и опасаются огласки при наличии свидетеля. И облюбовали эту аудиторию, исключительно пользуясь отсутствием преподавателей и сокурсников. Понадеялись на безнаказанность и поплатились.

Наглость, как и любопытство, не порок, но получить за них по шее всегда есть риск, особенно если лезть куда тебя не просят. А Фрая была куда сознательнее этой парочки. Пусть совать нос не в свои дела она любила, но прекрасно усвоила, в какой момент надо делать ноги. И уж тем более не хотела, чтобы нарушители правил раскрыли её личность. Потому дожидаться, когда её обнаружат, не стала.

Отпрыгнула от двери и со всех ног рванула по коридору. Домчалась до лестницы и, перепрыгивая сразу через несколько ступеней, распахнув дверь главного входа, выбежала в парк.

Сразу в общежитие не помчалась, свернула на боковую дорожку, чтобы найти укрытие и переждать. А вдруг погоня? Вдруг застигнутые на месте преступления решат поймать свидетеля или кто-то другой проявит к припозднившейся студентке нежелательный интерес.

Снизила скорость, только оказавшись в дальнем уголке парка, среди расположенных полукругом каменных панелей с портретами знаменитых выпускников Академии Серого Межмирья. Фрая прошлась вдоль них. Погони не было, хотя услышать топот ног мешало собственное шумное дыхание и стук сердца, набатом бьющий в висок, но, кажется, преследовать девушку никто не стал.

— С сознательностью и ответственностью у них неважно, — проворчала Фрая, успокоенно оглядываясь. — Вы, небось, такого себя не позволяли, — от скуки заговорила с портретами, останавливаясь напротив и складывая руки на груди. — Учились со всем старанием и ни о чём непристойном не думали.

Скрытые полумраком портреты, закрытые гладкими стёклами, поблёскивали отражённым светом фонарей, словно кивали и соглашались. И в этом неясном отражении Фрая заметила подозрительную тень, смутно похожую на фигуру человека.

Всё же выследили? Это высший или высшая? Фрая интуитивно обернулась к тому, кто подкрадывался за её спиной, готовая себя защищать.

Разумеется, она не желала показывать своё лицо, но лучше уж быть узнанной, чем тебя втихую ударят по голове и схватят. В случае опасности можно дать сдачи и убежать.

— У-у-у! — басовито и протяжно завыла «тень», выпрыгивая на освещённое пространство.

— А-а-а! — ничуть не менее громко заорала Фрая, выкидывая руку вперёд. Кулак со смачным шлепком впечатался во что-то мягкое, тут же рухнувшее к ногам девушки, а вой принял совсем другие интонации, более жалостливые.

— Ты чё творишь, подруга! — выдала «тень» со страдальческим стоном. — Сдурела! Я чуть не сдох!

По выражениям Фрая быстро догадалась, что это её соотечественник, а не высшие. Облегчённо вздохнув, она расхохоталась и подала руку поверженной «тени».

— Вставай! Жить будешь! Не фиг было подкрадываться. Зачем вообще меня пугать решил?

— Дак весело же! — улыбнулся ей парень, отряхивая испачканные песком брюки. — И ты тоже скучала, уставилась в одну точку. Думал, тебе поплохело, помочь хотел.

— Помог, — хмыкнула Фрая. — А поплохело тебе самому.

— Удар и реакция у тебя что надо! Где научилась драться?

— Отец тренировал. Знаешь ли, обязывает, если у тебя две дочери в семье, а озабоченных придурков кругом выше крыши.

— Понятно. Да я без претензий. Дело житейское, не первый раз морду бьют.

Оба полуночника неторопливо пошли по дорожке к общежитию, продолжая беседу.

— Давно тут бродишь? Кроме меня, никого не заметил? Подружку ждёшь? Или не спится?

— Позвал одну из наших девчонок на свиданку. Она согласилась, пришла. Я было обрадовался. А тут... Припёрлась высшая, с которой пришлось тусоваться на вечеринке. Досталось же мне «счастье»... И ладно бы я за ней ухлёстывал, так ведь ничего не было, потанцевали и разбежались. Какого она начала нам мораль читать? Мол, нечего после отбоя в парке шастать и режим нарушать. А сама какова? Выследила нас, истеричка. Девчонки поцапались, разорались, психанули и меня бросили одного. Я решил тут переждать, чтобы на меня не свалили свои разборки.

— Кто-то ссорится, кто-то дружить начинает... — прощупывая почву на предмет того, что знает сокурсник, задумчиво протянула Фрая.

— Не понимаю, как с высшими дружить можно, когда они такие зануды. Мой сосед... ну тот, который накачанный такой... Вот он на вечеринке спутался с высшей, всю ночь они типа «беседовали» в парке... Не, ну друган клянётся, что ничего между ними личного, типа реально дружба, и все дела. Только у меня всё равно сомнения. Высшая симпотная такая, не чета той, которую я в лотерее «выиграл», с такой просто дружить нереально.

— Так высшим мало того, что с низшими спутываться нельзя, так ещё и до брака ни-ни. У них законы свои.

— Ну-ну... — всё равно не изменил мнения парень. — Кто в академии их шашни видит? К белым вернутся и отмажутся. Всего делов-то.

— Они же на порядке и правде помешанные, — вслух усомнилась Фрая. А сама подумала, что не так уж он и неправ. Увиденное в аудитории никак не укладывалось в голове. Очень это противоречило менталитету высших.

— Верно говоришь, подруга. Из низших получатся лучшие друганы, чем из высших. Вот и скажи мне, на фига им подражать? А наши-то «хороши»! Повадились напяливать шмотки, как у высших! Лучше, чем есть, они от этого не станут. Так смысл? Я на такое в жизни не подпишусь! И ты тоже не смей, а то нормальных девчонок и не останется...

Обдумывая сказанное, Фрая дошла до своей комнаты. Стараясь действовать бесшумно, открыла дверь и скользнула в полумрак.

— Ашена, где тебя носит? — раздался страдальческий голос Вийры. — Падай на кровать и спи.

— Это я, Фрая, — откликнулась девушка, удивляясь отсутствию подруги. — А наша пухляшка хоть после лекций заходила?

— Отстань, — простонала Этса. — Ложись уже! Завтра разберёмся.

***

Ну, дорогой мой дневник, теперь тебе придётся наравне со мной изрядно помучиться. Слишком уж много в происходящем вопросов, на которые у меня нет ответов! Сплошные непонятки и загадки!

Вот, например, интимное свидание, на которое я так «удачно» попала! Девчонку- высшую я потом на занятиях опознала, она на первом ряду сидела. И логично было бы увидеть на её смазливой физиономии тревогу — как ни крути, а её на горячем застукали! Ан нет, сидела она довольная, как акабса, обожравшаяся жутного сиропа. Только что не светилась, как ночью...

Жаль, что партнёра её вычислить не удалось. Как догадаться, когда вариантов полно?

Кстати, а девчонка-то одна из тех самых, «подружившихся» с низшими. Её чёрные перчатки на фоне белоснежного платья смотрятся очень уж вызывающе. Так может, это общение с вульгарным низшим так сильно перевернуло её мировоззрение, что она пустилась во все тяжкие и, наплевав на запрет, бросилась в объятия своего возлюбленного?

Вот в который раз убеждаюсь, что не следует судить о людях предвзято. Все мы разные, и среди низших, и среди высших есть вменяемые. Первое впечатление обманчиво... И, похоже, другие «чёрно-белые» быстрее пришли к тем же выводам, что и я сейчас.

Пока из тех, кто, прозрел и захотел дружить с высшими, — Ашена, сосед того парня из парка, ещё одна девчонка с нашего курса. С одной стороны, многим из моих соотечественников при всём желании не стать ровней высшим. Ну какой собеседник, например, из того бритого качка, который нормальную фразу построить не может. У него же три слова в запасе — «Хрень», «везуха», «отвали». С другой стороны, высшая отнеслась к нему терпимо и снисходительно, ещё и сделала шаг навстречу.

Если уж начистоту, то другу Ашены повезло намного больше, чем той высшей. С нашей пухляшкой и поговорить можно, и вообще она весёлая девчонка. Порядочная, сострадательная. По её словам, пожалела тощего бедолагу на вечеринке. Стоял затюканный, не навязывался, стеснялся, комкал часть лотерейной карточки и терпеливо ждал, объявится ли его вторая половинка.

Вот они-то как раз, я уверена, хорошо общаются. Хотя их парочка и выглядит со стороны просто уморительно. Наши, низшие, хихикают и переглядываются в их присутствии. Ашена на всех по-дружески наезжает — мол, завидуйте молча. А высшие, кстати, делают вид, что вообще ничего не происходит, считают ниже своего достоинства комментировать. Их, похоже, ничем не проймёшь.

Мы с девчонками тоже сдерживаемся, потому что подшучивать над подругой — последнее дело, но нам кажется, что Ашена слегка перебарщивает со своей жалостью. Она же после вечеринки в нашей комнате не ночевала, днём потом отсыпалась. И теперь каждый день является только под утро, на занятия мы её едва расталкиваем. Общаются они, видите ли, темы общие нашли, наговориться не могут...

И с одеждой этой у них очень своеобразный обмен вышел. Я же видела, что рубашка тощего кавалера к концу вечеринки напоминала мятую тряпку. А на Ашене теперь каждый день свежие и чистые белые рубашки, да ещё и подходящие по размеру.

Оказалось, высший после вечеринки пошёл за новой формой для себя к коменданту своего общежития, а Ашена, которая увязалась с ним за компанию, никак не желала расставаться со своим трофеем, не выпуская его из рук. И парень попросил белую блузку для своей знакомой и чёрный галстук для себя. Объяснил опешившей Ашене, что это знак дружбы, и заверил, что никто её не накажет за неправильный цвет формы. А ещё убедил, будто белый цвет ей к лицу, ничуть её не полнит, и ему будет приятно видеть девушку такой привлекательной.

Ашена настолько расчувствовалась и прониклась искренним комплиментом, что в долгу не осталась. Сказала, что накидка из огуарины теперь его. Пусть берёт, раз нравится. У неё ещё три таких дома лежат, так чего жадничать и ссориться из-за какой-то там меховой шкуры?

Комендант в итоге выдал пухляшке не одну блузку, а целый пакет. Вот она теперь и наряжается. Ашена очень горда собой и поражается, почему мы тоже не хотим дружить с высшими. Ведь тогда все подружки будут одеты одинаково.

Этса и Вийра над перспективами переодевания серьёзно задумались. И теперь у меня стойкое подозрение, что скоро в нашей комнате окажется трое таких «подружившихся». Ну и ладно, пусть примкнут к группировке «чёрно-белых». А вот я — ни за что. И плевать мне на то, что обо мне подумают.

Мне жутко интересно мнение Дьяра на этот счёт, но не хочется к нему лезть после нашего последнего разговора на повышенных тонах. А он сам инициативы не проявляет, разве что по делу, типа «подвинься, ручку дай, передай тетрадь соседке». Лицо делает загадочное. То ли реально что-то задумал, чтобы добиться желаемого, то ли обломался и пытается сохранить лицо.

Кстати, первое исключать нельзя. Аталла напор снизила, угомонилась. С другой стороны, может, я зря это как заслугу Дьяру приписываю и просто она осознала, что дурью мается?

Скорей бы это и до Индора дошло! А то ведь он как-то раз снова про дружбу в разговоре намекнул. И зачем, спрашивается? Он же на тех высших, кто успел с низшими спутаться, косо смотрит. Не то осуждает, не то завидует, не то злит это его. Кстати, для репутации, о которой он, видимо, печётся, перспективней и выгодней дружба с высшей. С той же Аталлой, например. Намного полезней в смысле будущего брака, чтобы лучше узнать друг друга. Тем более дар у династии Индора слабый, и жених он не самый завидный.

Хотя, честно говоря, я не заметила, чтобы высшие открыто проявляли приятельские чувства между собой. Знакомо ли им понятие дружбы в принципе?

Вдруг они настолько конфликтуют, что ищут недостающее душевное тепло, компенсируя общением с низшими? Или боятся, что дружба с другими высшими станет средством для манипуляций или они попадут в зависимое положение.

Я тоже ловила на себе взгляды высших. Причём очень разные. Хитро- одобрительные — мол, правильно я не тороплюсь и не дружу с кем попало. Поощряющие — похоже, многим выгодно чтобы Индор оставался изгоем в «дружбе», а им самим хочется быть на высоте. Сочувствующие — видимо, мой куратор их так же достал своим занудством, как и меня.

Интересно, а у тех, кто насмехается, уровень дара высокий или более низкий? Или просто боятся провоцировать сильного, или презирают как слабака, если их собственный дар мощнее.

С даром этим непонятно ровным счётом ничего. Зря я в прошлый раз не стала искать информацию об этой тайне высших в библиотеке. Сглупила.

Но я всё равно это выясню. Сегодня мой вечер должен быть свободным, как раз успею посидеть в библиотеке. Я бы сразу после обеда туда пошла, но на последней лекции нам сообщили, что завтра планируется очередная вечеринка. Явка обязательна, и к тому же также обязательно наличие головного убора и красивой маски на лице.

Опять у этих высших проявились свои причуды, впрочем довольно любопытные на этот раз. Однако из-за них придётся визит в библиотеку отложить на пару часов, а сейчас идти на склад, получать костюм, а потом в мастерскую, декорировать заготовку под маску. Видите ли, творческие способности у нас проверяют. Не знаю, как для других, а для меня это особой сложности не составит. Если в наличие будут все материалы, думаю, я быстро справлюсь.

Мне на День явления Дариума, который в реальности уже не виден на небе, из всякой дряни приходилось делать симпатичные украшения, а тут из нового мастерить придётся.

Разноцветные атласные ленты...

Самоклеющиеся яркие блёстки...

Палитра сочных красок в небольших баночках...

Заготовки из тканей — сердечки, цветочки, звёздочки...

Трафареты с узорами и линиями...

Искусственные пушистые перья...

Всё, что Фрая ожидала найти на столе в мастерской, имелось в наличии. И даже больше, чем было бы необходимо для одной маски. Оттого фантазия девушки разыгралась. На предоставленном ей манекене она закрепила пластиковую заготовку маски и принялась её украшать. Работать было приятно, всё было ярким, опостылевший белый цвет им не навязали. Такие маски и в Чёрном Мире были бы нарасхват для любого праздника. Скорее всего, высшие сделали выводы из прошлой почти провальной вечеринки и решили провести этот праздник с учётом интересов низших.

Многие низшие из тех, кто работал рядом и у которых с фантазией было не очень, подсматривали, повторяя за новоявленной художницей. А те, кто не мог даже повторить такие узоры, просили саму Фраю. В помощи она никому не отказывала. И потому что не хотела обижать своих друзей, и потому как почти закончила свою маску. Ей самой не требовалось работать долго — пара штрихов, и готово.

Ламиара появилась, как раз когда Фрая прикрепила к шляпе с ассиметричным козырьком последнее пёрышко и отступила, любуясь результатом. Наставница, окинув взглядом столы, довольно кивнула. В целом требование к антуражу для нарядов выполнено, и нет тех, кто проигнорировал бы задание от неумения. Справились все.

Она неспешно прошлась вдоль столов, оценивая исполнение и задумку начинающих декораторов. Выразительно подняла брови, с одобрением взглянув на красивую, изысканную маску Фраи, которая выгодно отличалась своим более сдержанным исполнением от прочих, излишне ярких и аляповатых, с избыточным количеством декоративных элементов.

— Фрая, я вижу, что общество вашего куратора на вас благотворно влияет. Наш ректор никогда не ошибается, давая кому-то шанс. Продолжайте в том же духе, и вы станете гордостью нашей Академии. Надеюсь, теперь и вы считаете, что наказание может пойти на благо.

Девушка покосилась на работу Дьяра, который по-прежнему упрямо с ней не общался и демонстративно обходился своими силами. Вышла его маска самой отвратительной, по доброй воле вряд ли кто-то согласился бы надеть такое уродство. Ламиара как раз приблизилась к ней, вздохнула и страдальчески поморщилась от неаккуратности исполнения и полного отсутствия вкуса. Парень как попало наляпал украшения, накалякал завитушки и даже оставил провоцирующую надпись.

— Дьяр, вы не оправдали наших надежд. Ваша работа безобразна. Мало того, неприлична. Должно быть, ваша куратор приложила недостаточно усилий для вашего просвещения. Подобная маска любому из высших способна испортить впечатление от праздника. Поэтому мы не можем оставить небрежность без наказания. У всех студентов будет выбор пары на вечер, а Аталле придётся провести его рядом с вами, чтобы прочие гости не мучились от созерцания этого ужаса.

— Да нормальная маска. Как умел, так и сделал! — не сдержался расстроенный досадной и несправедливой перспективой парень. — Вон девчонки друг у друга скопировали! А у меня своя собственная и своеобразная.

— Поверьте мне, она кошмарна. А что касается остальных...

Наставница с поразительной придирчивостью присмотрелась к указанным парнем работам и опешила, увидев те из них, что были копиями маски стоящей напротив Фраи. А если и отличались, то незначительно.

— Поразительное коварство! Нарушить требования задания и пытаться нас обмануть, убедив в самостоятельности исполнения. Я не стану разбираться, кто стал зачинщиком нечестной подготовки. Все пятеро, включая Фраю, обязаны переделать маски. Остальные могут идти отдыхать.

Фрая почти неслышно разочарованно выругалась. Что за несправедливость и предвзятость?! Изначально о том, что нельзя помогать, речи не шло, так зачем сейчас наказывать? Это ж полностью придётся заново начинать!

Девушка тоскливо посмотрела на свою изысканную маску, снова взглянула на уродливое изделие Дьяра, которое тот оставил на просушку...

— Не злись, подруга, — вздохнула одна из наказанных. — Кто ж знал, что так обернётся.

— Нич-чо, прорвёмся, — оптимистично ответила Фрая, которой в голову уже пришла новая идея, и с азартом принялась за работу.

Девушка намеренно решила победить хитрых высших их же оружием.

Переделать — так и быть. Индивидуально — сделаем. Любые материалы — будет исполнено. Только никто не говорил, что стиль и облик всей маски должен быть единообразным.

Фрая решительно прочертила вертикальную линию, разделяя «лицо» на две равные половины. Хмыкнула и с предвкушением принялась за левую часть маски. Затонировала кожу светлым кремовым оттенком, старательно прорисовала тонкую бровь, бледно-голубые тени с приглушённым блеском на веке, пышные ресницы, изящную линию носа, нежно-розовые чувственные губы. Поразмыслила и обозначила лёгкий румянец на щеке. На полях шляпки «расцвели» прекрасные бутоны. «Незнакомка» смотрела кокетливо и игриво, будто приглашая познакомиться с собой поближе.

— Вылитая высшая! — поразились провинившиеся. — Только как с такой рожей весь вечер ходить? От скуки сдохнуть можно!

Художница загадочно улыбнулась, покачала головой и перевернула работу правой стороной к себе.

На этот раз она решительно придвинула самую тёмную часть палитры. Фрая задумала переплюнуть «шедевр» Дьяра. Откровенное уродство ей самой было бы неприятно рисовать, а вот другой протест против правил — на грани отвратительного и прекрасного, вполне подойдёт. Равновесие давалось трудно, но результат того стоил. Загорелая кожа, тёмные густые брови, короткие ресницы, чёрные тени под глазами, кроваво-красные губы, растянутые в зловещей улыбке. А на соответствующей части шляпки ощетинились острые сухие ветки, с замершими на них в угрожающей позе древесными сплюшками, скрученными из лент.

От жутковатой «красотки» хотелось держаться подальше.

— Ну вот, совсем другие дело! — одобрили «зрители». — Такой можно до смерти напугать! Не вздумай выбрасывать после вечеринки! Мы тоже хотим повеселиться.

Фрая невольно вспомнила парня в парке. Действительно, будь она в такой маске, его бы и бить не пришлось. Вспомнила она и об обещании самой себе, которое дала после прошлой вечеринки, — вести себя осмотрительно и вообще игнорировать возможные развлечения. Увы, не пойти на этот праздник возможности не было, но его можно считать возможностью разведать обстановку и провести эксперимент. Если высшие Фраю похвалят после вечеринки, значит, она выбрала правильную стратегию. Если начнут критиковать, то или они оборзели со своими недостижимыми рамками, или им в действительности нравятся бесчинства низших. И все в этой академии просто лицемерят, вынуждая студентов из Чёрного Мира становиться «идеальнее».

А чтоб было с чем сравнивать, хорошо бы заиметь соучастников. И потому девушка схитрила и выдвинула встречное требование:

— Хотите маску? По рукам! Взамен вы четверо завтра не клеитесь к высшим, не пьёте и ни с кем не танцуете. Вообще не танцуете!

— Фрая, ты в своём уме? Какой тогда смысл идти?

— Неужели вам приятно, когда они на нас смотрят как на дикарей и пьяных придурков? Высшие насмехаются, а вы и рады их провоцировать.

Девчонки переглянулись, обмениваясь выразительными взглядами. Похоже, слова однокурсницы попали в точку.

— Ты права, подруга, — не слишком охотно, но признала одна из девчонок. — Сначала сами нас споили, а после нагоняй устроили и типа «простили». Рехнуться можно от их придури.

— И скучно тут, — поддержали остальные. — Даже учёба какая-то показушная. Всякое старьё повторяем. Словно мы все тут поголовно тупые.

— Скучать не придётся. Я вас развеселю. Представьте, какие рожи будут под масками у высших при виде меня. Повернусь к ним то одной стороной, то другой. И никто из высших меня при этом не узнает.

— Залипнут на красотку, их перекосит от жути страшилки, — захохотали заговорщицы. И всё же обеспокоились: — Вдруг тебя накажут? Поплохеет высшим, и нагоняй схлопочешь...

— За что? Так рисовать маску запрещено не было. У Дьяра всякую дрянь одобрили. А у меня качество исполнения лучше. Никаких ограничений по задумкам Ламиара не выдвигала.

Девушки ждали, что снова придёт наставница, проверить работу, но в мастерскую заглянул совсем незнакомый преподаватель.

— Закончили? — вежливо поинтересовался и сообщил: — Ламиара Зеркального Храма просила вам передать, что вы можете подписать свои маски изнутри и идти отдыхать. До отбоя осталась треть интервала.

Фрая спохватилась. Библиотека! План грозил рассыпаться прахом, а откладывать раскрытие тайн не хотелось — когда теперь появится для этого время?!

И потому девушка, вместо того чтобы вместе со всеми пойти в общежитие, со всех ног помчалась к учебному корпусу.

Само собой, в зданиях уже никого не было, даже свет приглушён. Однако читальный зал всё ещё работал — терминал с каталогом книг услужливо вывел на экран строку поиска.

«Высшие, дар, уровень дара, измерить».

Экран мигнул, но вместо перечня литературы появилась предостерегающая надпись: «Студентам Чёрного Мира доступ ограничен в связи с конфиденциальностью информации. Для разрешения на получение сведений обратитесь к ректору».

— Развели бюрократию! Тоже мне секрет нашёлся! — сердито проворчала Фрая.

Раздражённо щёлкнула выключателем, обесточивая бесполезный терминал. Ничуть не менее сердито посмотрела вглубь библиотеки, где за стеллажами с книгами что-то светилось. Похоже, кто-то из сотрудников или студентов по рассеянности забыл выключить светильник в читальном зале...

Неслышно ступая по толстому ковру, который приглушал шаги, чтобы любопытствующие не мешали работающим посетителям, Фрая прошла вдоль стеллажей. Заглянула за край последнего и...

И невольно отшатнулась обратно.

В одном из кресел, отодвинув его от стола с раскрытыми на нём книгами, вольготно развалился темноволосый «читатель». Запрокинув голову на мягкий подголовник, он закинул одну руку за затылок. Бездумным взглядом смотрел в потолок, на его губах блуждала слабая улыбка, а другая рука с растопыренными пальцами то плавно поднималась над ногами, то резко исчезала за боковиной кресла. Именно он, то есть его кожа, и светилась. Куда слабее, чем у блондинки, но вполне отчётливо, выдавая принадлежность к высшим. Как и факт того, что он несомненно чем-то очень доволен.

Заинтригованная подозрительными движениями и намереваясь выяснить их причину, Фрая, затаив дыхание, скользящим движением перебежала через проход между стеллажами, чтобы оказаться с противоположной стороны и оценить происходящее с иного ракурса.

Едва сдержала потрясённый возглас — присев на полу, между широко расставленными коленями шатена удобно устроилась укрытая объёмным белым плащом девичья фигурка. Её руки, заведённые за спину, были связаны широкой лентой, тело послушно склонилось, а голова... Скрытая таким же накинутым на неё капюшоном, как и у парня в аудитории, именно голова девушки с той самой удивившей Фраю ритмичностью поднималась и опускалась между ног парня. И именно на ней лежала его ладонь, задавая скорость и глубину...

При этом в помещении было совершенно тихо, ничто не выдавало их присутствия, ну разве что редкие мягкие хлопки. И даже когда, сильно вжав в себя голову партнёрши, парень дёрнулся, выгибаясь, Фрая с трудом различила едва слышный стон девушки. Они явно старались не шуметь.

Мягко отстранив от себя партнершу, шатен застегнул брюки. Дождался, когда она поднимется на ноги и повернётся к нему спиной. Развязал ленту и лёгким шлепком по ягодицам направил плотно закутавшуюся в плащ девушку к выходу. Сам тоже неспешно поднялся, потянулся и зашагал следом. К счастью, не в ту сторону, где пряталась Фрая.

На этот раз она себя не выдала, хоть и было ей снова невероятно смешно и дико смотреть на развратные игры тех, кто везде и всюду наперебой вещает о своей чистоте и благопристойности. Ну ладно бы подобные междусобойчики устраивали низшие — им вроде как положено быть вульгарными, похотливыми и неразборчивыми в связях. Но когда это делают высшие...

— И эти притворщики называют нас безнравственными, — хмыкнула девушка, когда осталась одна в кромешной тьме.

Впрочем, тут же себя осадила. Во-первых, всегда и везде есть исключения. Во-вторых, здесь не Белый Мир с его чопорными нравами и устоями, тут Межмирье. И неудивительно, что многие в нём, нагло нарушая законы своего общества, ведут себя свободнее, раскованнее, не боясь огласки и потери репутации. Смысл было высшим выдумывать ограничения до такой степени строгие, что и сами не рады. А сейчас головы ломают, как улизнуть от контроля. Любят они всё усложнять. Тот парень в парке оказался абсолютно прав, хоть и не видел наглядных доказательств, как Фрая. Девушка даже пожалела, что попрощалась с парнем и не попыталась познакомиться лучше. В таком приятно обрести друга и единомышленника. Не то что в недальновидном Дьяре...

Практически наощупь Фрая спустилась в холл и, направляясь в общежитие, дала себе зарок больше не проявлять неуместного любопытства, чтобы не нарываться на неприятности. Кто-то да и заметит и нажалуется ректору. А там и до очередного наказания недалеко.

На этот раз девушка никого не встретила и до своей комнаты добралась без приключений.

* * *

Привет, дневник...

Я уже не знаю, что писать, чтобы помочь самой себе осмыслить происходящее, а что оставить без внимания. Вчера ночью, когда вернулась в общагу, поняла, что даже самое шокирующее начинает восприниматься как обыденное и ничем не примечательное. Что угодно может начать выглядеть привычным, не вызывая логичных для этой ситуации эмоций. Словно я оказалась в защитном коконе и смотрю на всё со стороны. Я перестаю удивляться в этом ненормальном Межмирье, где двуличность уживается с жёсткими запретами.

Я и на пустующую кровать Ашены, посмотрела, не почувствовав ровным счётом ничего. И от неожиданной похвалы моей новой маске Ламиарой не испытала ни радости, ни растерянности. И доставучий Индор не спровоцировал привычного для меня раздражения, выдав своё излюбленное «Ты снова говоришь неправильно, Фрая...». Он превратился в подобие сплюшки, о наличии которой приходится помнить, но бурных реакций нет. И на последней практике работала через силу, убеждая себя, что не имею права разрушить то, к чему так долго шла. При плохой успеваемости шансов у меня не останется.

Отправляясь в Академию, я рассчитывала на обещанное нам всем саморазвитие, возможность раскрыть свою одарённость в полной мере, получить интересную профессию. И в итоге получить преимущество перед сверстниками из моего родного мира.

А я до сих пор так и не поняла, в чём моя уникальность, одарённость заключается. К какому именно занятию у меня особая склонность? Повторение уже известного наскучило донельзя. На лекциях хочется спать. Ни к чему нет интереса, азарта, и мне хотелось, чтобы нас скорее отпустили с учёбы.

Единственное желание лечь, ничего не делать, а ещё лучше — побыть в одиночестве. Только игнорировать вечеринку не могу. И с наказанными девчонками мы уже вчера сговорились, бросать их тоже не вариант.

Мои соседки, довольные, радостные, наряжаются к вечеринке, а я нехотя собираюсь. Не планирую там долго задерживаться. Постою в стороне и уйду, никто не придерётся, ведь правила я выполнила.

Всё чаще ловлю себя на мысли, что начинаю прогнозировать намерения высших, опережаю их действия и заранее продумываю и предпринимаю что-то в свою защиту, а не просто создаю видимость ожидаемого от примерной студентки поведения. Наверное, это разумно и правильно — превзойти высших в их притворстве, чтобы выдержать в Академии целый курс и не свихнуться.

Павильон, в котором должно было пройти развлекательное мероприятие, остался тем же, что и в прошлый раз. Уже знакомый парк и просторный шатёр, собранный из ткани и пластика.

Девушки-высшие в свободных белых балахонах, словно настоящие привидения Призрачного Леса. Парни в шароварах и удлинённых рубашках навыпуск. А поверх всего ещё и длинная белая мантия с накинутым на голову капюшоном. Чёрно-белые маски — безликие, одинаковые, будто высшим их выдали с одного склада.

И в контрасте с этим — многоцветие масок и головных уборов низших, чёрные укороченные туники у девушек, привычная чёрная форма у парней.

Они не смешивались. Высшие скромно и молча стояли слева от входа. Низшие нетерпеливо переминались и перешёптывались справа. А напротив них, рядом со столом, где на этот раз были подготовлены не только напитки, но и разнообразные закуски, что-то обсуждала с настраивающим музыку преподавателем Ламиара.

Закончив разговор, наставница сделала шаг вперёд. Улыбнулась, окинув взглядом собравшихся студентов, и заговорила:

— Рада приветствовать вас здесь. Каждый такой праздник позволяет мне ненадолго вернуться в свою молодость и почувствовать себя студенткой. Это для вас учебные будни и вечеринки воспринимаются как что-то новое, я вам в этом смысле завидую. Вы уже усвоили, что на любой вечеринке есть свои правила. И эта тоже не исключение...

— Маски! — несдержанно выкрикнул кто-то из низших, не громко, но в окружающей тишине вполне отчётливо.

— Да, маски, которые запрещено снимать до конца праздника, — не рассердилась, а согласно кивнула Ламиара. — Но не только их наличие на ваших лицах. Цветные маски и чёрно-белые должны составлять пары.

Толпа низших загомонила, зашевелилась, недвусмысленно выражая неодобрение. Снова ограничения! Снова навязывание! Со своими было бы веселей, чем с высшими.

— Дорогие мои! Проявите сознательность, — повысила голос, призывая к порядку наставница. — Мы прекрасно понимаем, что вам кажется подозрительным, что мы так настойчиво сталкиваем вас, представителей разных миров, друг с другом. Вы испытываете дискомфорт, вам хочется иного — привычной среды общения. Но посмотрите на все более широко, с позиции объективного восприятия! Вам целый год предстоит провести в тесном взаимодействии, а любые конфликты негативно скажутся на вашей успеваемости. Дружба и взаимопонимание, напротив, помогут создать хороший психологический климат в вашем учебном коллективе. Поняв и приняв друг друга, вы лишь выиграете! И это касается не только низших, но и высших, которые должны научиться слышать низших. Вам в будущем пригодится понимание менталитета обоих миров. Академия и призвана способствовать культурному обмену и добрососедству.

Она перевела дыхание, на этот раз в полной тишине, доказывающей, что разумность доводов пересилила то, что прежде воспринималось в штыки.

— Правила вечеринки — продолжила Ламиара, — это надежда, что вы сможете дать друг другу новый шанс на сближение, если по какой-то причине ранее испытали отторжение. Общение инкогнито более непредвзято, в нём нет оглядки на первоначальное впечатление о своих одногруппниках. Неформальная, непринуждённая обстановка как нельзя лучше способствует взаимопониманию. К тому же на этот раз мы решили сделать вечеринку, объединив вкусы и традиции двух миров сразу. И музыку подобрали более уместную для всех вас. Мелодии танцев будут сменять друг друга. Веселитесь, расслабляйтесь, я не стану вам мешать. Для того и нужны студенческие праздники, а преподаватели на них всегда лишние.

Она приглашающе развела руками и под разлившиеся звуки мелодии направилась к выходу. Её ассистент тоже закончил работу с техникой и вышел следом. В павильоне воцарился потрясённо-растерянный ступор. А потом...

Всё пришло в движение. Под потолком сработало устройство светомузыки, осыпав танцпол цветными световыми всполохами. На стене включился проекционный экран с видеорядом, соответствующим стилю и традициям музыки. Участники вечеринки тоже зашевелились, разбредаясь по помещению, перемешиваясь.

Взглядом Фрая, оставшаяся стоять у стены, невольно подмечала детали и действия разномастной толпы.

То, как быстро нашли друг друга Ашена и хорошо знакомый ей высший, которых невозможно было не узнать, для них оказались бесполезными любые ухищрения с маскировкой. Как стремительно Дьяр обзавёлся парой, в которой пусть и нереально было узнать Аталлу, но после вчерашнего выговора Ламиары сомнений в личности девушки не оставалось. Как остальные, неузнанные, ходили, разговаривали и расходились, меняя собеседников. Как кто-то без раздумий рискнул сразу выбрать компаньона на весь вечер и теперь увлечённо общался и танцевал.

Четверо девчонок в знакомых Фрае масках расположились у стены рядом с ней. Максимально вежливо отвечали парням-высшим, которые подходили поздороваться, но не давали обещания сегодня с ними танцевать. К самой Фрае, намеренно стоящей в профиль, парни тоже приближались, ожидаемо привлечённые привлекательной половиной маски. И столь же стремительно отшатывались и уходили, едва она поворачивалась жуткой стороной.

В ракурсе полезности знакомств, в том числе для учёбы, сейчас Фрае её идея уже не казалась такой весёлой и дерзкой, но отступать было некуда. Другой маски никто ей не дал бы, вряд ли Ламиара вернула бы первоначальную маску. К тому же не хотелось вдруг обнаружить, что тщательно выбранным незнакомцем стал Индор. Пересечься с ним и загнать себя в рамки так называемой «дружбы», невзирая ни на какие доводы рассудка, всё равно казалось каким-то диким, нелепым. И почему ей не назначили другого куратора? Может быть, кто-то, кроме Индора, вызвал бы больше симпатии и желания с собой общаться.

— Скучаешь? — в очередной раз рядом с девушкой раздался мягкий, изменённый маской мужской голос.

Индор? Не Индор? Фрая привычно напряглась, вслушиваясь в интонации, но определиться так и не смогла. И, не желая мучить себя сомнениями, ставшим уже привычным движением повернула голову.

— Удивительная работа, — вместо того, чтобы отскочить, как другие, похвалил парень. — Сразу видно руку мастера, у вас хороший вкус и чувство стиля. Всё в меру, хотя и на грани провокации.

— Мне приятно, спасибо, — ответила Фрая, решив завязать нейтральный разговор с тем, кого не отпугнула маска и кто похвалил её работу. В том, что это Индор, она начала сомневаться. Куратор несомненно отреагировал бы иначе, первым делам пожурив за неприемлемый внешний вид.

— На втором курсе выше учебная нагрузка, — пояснил незнакомец. — Мы не успевали подготовить маски, и преподаватели пошли нам навстречу, позволив воспользоваться готовыми.

— Это точно. Мы столько времени на них убили. И почему нам такие не дали? Было бы проще!

— Согласен. Но правила одинаковы для всех. Мы на первом курсе тоже мастерили подобные маски, это пройденный этап. Наставники пытаются этим определить наши склонности, скрытые таланты, привить аккуратность, терпение и чувство стиля.

— Ну, определить, допустим, можно. А вот выработать чувство стиля, просто дав полную свободу действий на изготовление, нереально, — хмыкнула Фрая, невольно бросив взгляд на Дьяра, танцующего со своей парой, вынужденной любоваться неприличной надписью на маске.

— Хочешь танцевать? — принял её взгляд за зависть другим и желание развлечься кавалер. — Пойдём?

Фрая растерялась. Предложение не вписывалось в план, средство отпугивания не сработало, а грубить она не видела смысла.

— Я бы лучше чего-нибудь съела, — изобрела удобную отговорку девушка.

— Еда в столовой не нравится? Или порции маленькие для тебя, не наедаешься? — поддержал тему высший, галантно подхватывая девушку под руку и сопровождая к столу.

— Хочу проявить уважение к устроителям вечеринки. Если ничего здесь не попробую, то они обидятся, — хмыкнула Фрая. Ну не признаваться же, что в присутствии Индора кусок в рот не лезет. А по сути еды было достаточно, страхи ребят Чёрного Мира не имели под собой никаких оснований.

— Ты точно низшая? — удивился парень. — Изъясняешься так же, как мы.

— Учитель мне способный достался, — максимально доброжелательно, старательно скрывая скепсис, ответила девушка. — Ни дня не обходится без критики и советов.

Высший словно задумался, замер, всматриваясь в её глаза в прорезях маски.

— Я, кажется, догадываюсь, кого ты имеешь в виду, — наконец озвучил свои мысли. — Это тебе и ещё одному парню ректор назначил кураторов. Остальные наши по собственной инициативе просвещают своих друзей-низших. Только, насколько я вижу со стороны, ты с... Индором вроде так и не подружилась?

На имени он запнулся, видимо не смог сразу решить, можно ли так в открытую называть имена, раз все присутствуют инкогнито. Но Фрая протестовать против нарушения анонимности не стала.

— Мы на пути к этому, — максимально сгладила факт, что хотела бы остаться с куратором только коллегой по учёбе. — А тебя твоя напарница по практике устраивает? Ты, наверное, хотел её найти, когда ко мне подошёл?

— Эта девушка сейчас увлечена другим, — вроде как смутился парень. Отвернулся к столу, выбирая закуски.

Фрая тоже прекратила расспросы, сосредоточиваясь на не самом комфортном процессе еды. Приподнять край маски, просунуть бутербродик, не измазав лицо...

— Я могу тебя угостить напитком? — вновь подал голос высший.

— Не против, — пожала плечами Фрая. Вот только увидев бокал, в котором плескалась шипучая розовая жидкость, не сдержала раздражения и оттолкнула руку парня, зашипев: — Неужели ты настолько плохого мнения обо мне, что подал алкоголь?

— Ты ошибаешься, — расстроился кавалер. — Я не имею предрассудков по отношению к жителям Чёрного Мира. Просто тут нет ничего безалкогольного.

— Хочу остаться с ясной головой на празднике. К чему пьянеть? — не отступила Фрая, надеясь, что после образцового, с точки зрения морали высших, ответа парень не станет её спаивать. — Может, в столовой что-то найдётся? Мне самой пойти или ты принесешь? Я была бы признательна за заботу.

— Приятно, что ты настолько сознательна. Не утруждай себя, я принесу, — высший стремительно покинул павильон.

Девушка, глядя ему вслед, улыбнулась. Тактика подражательства дала первые результаты. Обратись она как обычно грубо, высший и с места бы не сдвинулся ради её прихоти. А после безукоризненно правильных фраз парень добровольно рванул на поиски коктейля. Этим надо пользоваться.

Фрая перевела взгляд на девчонок-заговорщиц, которые хоть и не слышали разговора, но несомненно восприняли уход парня как её личную заслугу и неслышно захлопали в ладоши, намекая — мол, так держать подруга. Они, в силу своего менталитета, решили, что Фрая метко послала кавалера подальше, и тот оскорбился.

На мгновение промелькнула танцующая пара, перекрывая обзор. Но этого хватило, чтобы внимание девушки переключилось с однокурсниц на эту самую помеху, а в душе поднялась волна негодования.

О причинах своей реакции Фрая вряд ли в этот момент задумалась — она не могла оторвать глаз от пары, в которой партнёр несомненно излишне тесно прижимал к себе партнёршу, обняв за талию, а та, обвив руками его шею, буквально висла на парне, делая вид, что у того слишком большие шаги, и она за ним не поспевает.

— Придурок, — рыкнула Фрая, когда на резком повороте, парень подхватил девицу под задницу и приподнял, чтобы та не запуталась в своём длинном балахоне и не грохнулась на танцпол.

Однако не только активность излишне раскрепощённой парочки становилась поводом для недовольства. Была и иная причина — белый плащ, которому положено было прятать фигуру высшей, перекочевал на плечи низшего. Парень, скрыв свою бандану, даже набросил на голову капюшон, осталась видна лишь маска. Аляпистая, вульгарная, с неприличной надписью...

Если бы не эта яркая атрибутика вечеринки, внешний облик Дьяра сейчас был бы схож с тем парнем в пустой аудитории ночью, который уединился с высшей ради интимного свидания. И потому ассоциация, возникшая в сознании Фраи, стала дополнительным источником раздражения.

А действительно ли в тех парах, которые втайне ото всех предавались любовным утехам, оба партнера были высшие? Ведь в обоих случаях одного из любовников скрывал белый плащ. Второй же партнёр, несомненно высший, неизменно был без накидки. Может, Аталла именно с этой целью и расчётом на близость одарила Дьяра своей мантией?

Или же этот обмен одеждой всего лишь знак дружбы? Ведь многих однокурсников вдохновил пример Ашены и её друга, который они подали всем на прошлой вечеринке. Не платье же высшей с себя сдирать? Плащ — единственный подходящий вариант для этих целей.

Но даже если так, то чего это Дьяр согласился с ней дружить? Он же сам не знал, как отделаться от надоедливой Аталлы! Такие, как она, ни перед чем не остановятся. Задобрить её таким способом, чтобы получить поблажки, — заведомо провальный вариант. Сомнительно, что настолько принципиальная кураторша, став его подругой, прекратит донимать парня нравоучениями.

Тем временем веселящаяся парочка переместилась ближе к выходу, а потом и вовсе скрылась за пологом, ведущим в парк. Фрая сама не заметила, как метнулась следом.

Но даже прохладный воздух не умерил её пыл. Девушку в этот момент не озаботило и то, что её непредсказуемый уход с вечеринки может оскорбить нового знакомого. Ей было безразлично, что этим она унизит высшего, который вернётся с обещанным напитком и не застанет свою собеседницу.

Низшую влекла лишь одна потребность — узнать, что именно из её предположений верно! В душе бурлил коктейль эмоций, мешающий здраво рассуждать и беспристрастно оценить ситуацию. Хватало выдержки только на то, чтобы идти следом незаметно, прячась за растущими вдоль дорожки кустами.

Впрочем, даже если бы она и не скрывала своё присутствие, преследуемая парочка всё равно бы её не заметила. Оба были увлечены друг другом, Дьяр громко смеялся, Аталла смущённо хихикала и демонстративно отталкивала парня, когда тот пытался девушку приобнять якобы ради её лучшей устойчивости на неровностях каменной дорожки. А потом они и вовсе исчезли из вида — скрылись в глубине одной из беседок.

Фрая не стала дожидаться особого приглашения и подкралась с противоположной от входа стороны. Опоры, удерживающие крышу, густо увитые лианами, не позволяли видеть происходящее, но звуки сквозь эту символическую преграду проходили прекрасно.

— Твою ж грязь, Аталла, вот что ты за человек? — развязно, даже не пытаясь смягчать смысла фраз, укорял захмелевший Дьяр. — То ты ко мне липнешь, то отталкиваешь. Определись уже со своими желаниями. Я же вижу, что не просто так прицепилась. Скажи начистоту, что тебе от меня надо, и отвяжись.

— Ах, Дьяр, Дьяр, — ласково лепетала в ответ высшая. — Мало того, что ты упорно не хочешь жалеть мой нежный слух, так ещё и излишне мнительный, никому не доверяешь. Мои порывы благородны. Я хочу как лучше для тебя...

— Не-не-не, подруга! — напористо перебивал её низший. — Ты мне зубы не заговаривай. Я не тупой.

— Подруга? — заливисто рассмеялась Аталла.

— А что, нет? Сама же мне шмотку свою подарила, я принял. Так что мы с тобой друганы. У других так же было.

— Не торопи события, Дьяр. Кроме обмена одеждой существует ритуал, который нужно соблюсти. Просто ты о нём ещё не слышал.

— Какой ещё ритуал? Опять какая-то ваша хрень? — страдальчески простонал Дьяр. — Типа нерушимой клятвы?

— Ну-у-у, — замешкалась девушка. — Не совсем. Это ближе к вашим обычаям, чем к нашим... Э-м-м... — Она снова замялась, в итоге, поощряемая ворчанием собеседника, призналась: — Настоящие друзья не избегают тесного контакта друг с другом... Ты же меня понял?..

— Чё? Прямо тут трахаться? Ты дура? Тут полно народу шляется, и преподы нас увидят. Может, в общагу?

— Фу! — вспыхнула Аталла. Фрая даже не видя, без труда представила, как заполыхали щёки высшей. — Ты такой вульгарный, Дьяр! Я думала о тебе лучше, ты меня разочаровал. Я имела в виду совсем другое.

— Другое? — насмешливо удивился парень. — Да не тяни уже, говори нормально. А то я рехнусь, пока твою заумную муть пойму.

— Я имела в виду поцелуи. Невинные ласки. Приятные слова... — стеснительно, с придыханием перечислила высшая.

— Вот сейчас усёк! И ты из-за этого морочилась? Чего тут такого?

— У нас очень строгие правила. Неприлично.

— На фига тогда меня целоваться просишь?

— Это ты дружить захотел, не я.

— Ага, нашла дурака. Стесняешься, так стрелки на меня не переводи. А то передумаю дружить!

— Ну, не хочешь — и не надо, — демонстративно рассердилась Аталла. Раздался шорох одежды и стук каблучков, видимо девушка поднялась и поспешила на выход. Не дошла, потому что до Фраи донеслась тихая возня, женский писк и возмущение Дьяра: «Уж и пошутить нельзя, обидчивая какая». А потом куда более громкое:

— Ладно, не против я. Только что мне-то с этого будет? Перестанешь меня доставать перевоспитанием?

— Ох... — тяжело вздохнула Аталла, но пошла на примирение. — Ради друга я постараюсь, Дьяр. Всё же это будет совсем другой уровень отношений. Только меня ведь тоже могут наказать... Может, тебя устроит компромисс? И я хотя бы на практике буду создавать видимость прежних отношений?

— По рукам. Ты только после занятий не нуди и на экскурсии с похмелья больше меня не таскай. Уж постарайся, подруга.

Фрая не могла поверить своим ушам. Ей было противно осознавать, что Дьяр так легко нашёл ей замену и переметнулся к Аталле. Чего тогда стоит его дружба, если он привык разбрасываться словами бездумно? Где гарантия, что он так со всеми девчонками в группе не «подружится»?

Да, привычное для Чёрного Мира обращение «подруга» используется всеми без исключения. Для этого вовсе не обязательно быть товарищами или хорошими знакомыми. Но почему-то эта фраза, сказанная им в адрес Аталлы, царапала слух. Казалась чем-то нелепым, отвратительным, чуждым.

Наверняка самым правильным было бы плюнуть на всё и уйти. В конце концов, кто ей Дьяр? Никто. Чужой парень, который совершенно случайно оказался рядом. И её не должно волновать, с кем он и чем занимается.

Только вот логичные доводы это одно, а эмоции не всегда в ладу с разумом. Вернее, в случае Фраи они вообще вышли на первое место, перехватив контроль. Настолько, что девушка сама не поняла, как вместо зелёного ковра растений перед глазами возникло шокирующее своей бесстыдностью и наглостью зрелище.

Аталла сидела на коленях Дьяра, с задранным до бедер платьем. Одна рука парня крепко удерживала девушку за плечи, другая гладила обнажённые ножки в белых чулках. Рядом на сиденье лежали снятые маски. Высшая нарочито смущённо упёрлась ладошками в грудь низшего, а тот, задорно подначивая недотрогу — мол, ну хватит придуриваться, наклонялся к её лицу.

— Совсем стыд потеряли! — оглушив саму себя, заорала Фрая.

Словно со стороны увидела, как её рука поднялась, хватая Аталлу за шкирку. Дёрнула. Ткань платья жалобно затрещала и разорвалась.

Аталла взвизгнула, обхватывая себя руками, чтобы не остаться голой, и, потеряв равновесие, свалилась на пол беседки, потому что ошалевший от звуковой атаки Дьяр, служивший в качестве опоры, невольно её отпустил.

— Вставай, чего расселась! — не успокоилась Фрая, хватая высшую за волосы, чтобы вздёрнуть вверх. — Отвали от него!

— Фрая, ты чё творишь! Стой! — пришёл в себя Дьяр, подскакивая. Сграбастав разъярённую девушку в охапку, рванул на себя, вынудив отпустить Аталлу.

— А ты, предатель, на что подписался?! Сними плащ! Смотреть противно!

— Нормальный пла-а-ащ... ой! — придушенно вскрикнул и схватился за шею Дьяр, когда рука Фраи намертво вцепилась в капюшон и дёрнула. К счастью для парня, скрепляющая полы пуговица оторвалась и отлетела в сторону, глухо стукнув о пластиковое покрытие пола беседки.

— ...удобный, — жалобно закончил низший, когда белая ткань накрыла с головой возящуюся на полу Аталлу.

— Удобный? — зашипела Фрая. — Я тебе потом расскажу, какой ценой достаётся эта унизительная тряпка! Законы! Правила! Высшие нас шпыняют за каждый чих, а сами...

— Не смей оскорблять мой подарок, — перебивая её, взвизгнула Аталла, которая успела не только подняться на ноги, но ещё и завернуться в свою бывшую вещь. — Ты ничего не понимаешь! Не мешай нам, хватит его настраивать против меня! И вообще, перестань прятать своё наглое лицо.

Аталла угрожающе рванулась в сторону Фраи, сдёрнула её маску, швырнула на пол и принялась топтать каблуком туфли.

Девушка, которая начала было успокаиваться, разозлилась окончательно. Ей было досадно за такое неуважение к её труду. Тем более низшая обещала маску девчонкам, а сейчас и отдавать нечего.

— Ах ты тварь! — Фрая вцепилась в волосы Аталлы одной рукой, второй замахиваясь то ли для удара, то ли в попытке расцарапать лицо.

— Не трогай меня, пожалеешь! — заверещала высшая, тоже входя в раж схватки.

— Эй, девчонки, вы чего! Хватит! — запаниковал окончательно протрезвевший от шока Дьяр. Вклинился между соперницами, желая их разнять.

Успешность его намерений оказалась сомнительной. Не в смысле прекращения драки, а потому как ему самому изрядно перепало. На щеке парня теперь красовались глубокие царапины, оставленные ногтями Фраи, а рубашка лишилась пары пуговиц, когда, желая добраться до соперницы, за неё уцепилась Аталла.

— Беги, пока я её держу! — пытаясь сладить с рвущейся из его захвата низшей, пропыхтел Дьяр.

— Предатель! — выругалась Фрая. — Хватит её защищать!

Высшая опомнилась. До неё дошло, кто она, где находится и что делает. Потому игнорировать шанс на спасение она не стала. Подхватив подол, бросилась вон из беседки.

— Двуличная сволочь! — выкрикнула вслед беглянке девушка и чувствительно двинула парня локтем в живот. — Держись от меня подальше!

— Фрая! — сдавленно возмутился Дьяр. — Хватит уже! В себя приди! Не связывайся с высшей! Тебя же исключат! Домой вышвырнут!

— Мне плевать! Пусть исключают! — словно совсем его не слыша, запальчиво рявкнула Фрая.

Разъярённая «пленом» и распалённая яростью, она совсем потеряла рассудок, продолжая лупить виновника её истерики. И тот, не видя иного выхода, сделал, наверное, самое нелепое, что только мог в этих безвыходных обстоятельствах.

Очередной выкрик Фраи смолк, сменившись возмущённым мычанием. Её кулаки пару раз ощутимо ударили по плечам обнаглевшего парня, прижавшегося своими губами к губам девушки. На большее сил уже не хватило. Низшая потрясённо застонала, обмякая в руках удерживающего её Дьяра.

Она не могла понять своё ненормальное состояние. Мстительный дурман постепенно отступал, возвращая разумность восприятия. Что она натворила?! Подралась с высшей, нагло бросила другого высшего на вечеринке, напустилась на Дьяра с нелепыми претензиями. Как так?! Она же собиралась вести себя сдержанно, внимательно и осмотрительно. А тут настолько позорное поведение! Она же сама себя предала, нарушив обещание.

Губы Дьяра — горячие, мягкие — не просто не давали скандалить дальше, они словно что-то ломали в сознании Фраи. Ей было противно и приятно одновременно. Хотелось и сбежать, и ответить на поцелуй. В душе злость сменялась обидой, а тело, как это ни парадоксально было осознавать, наслаждалось.

Волна тепла, родившаяся в груди низшей, поднялась выше, раскалила воздух, а полумрак разорвала яркая ослепительная вспышка. Ошеломлённая Фрая испуганно оттолкнулась от Дьяра, пытаясь понять, — это ей привиделось или на самом деле что-то сверкнуло?

На этот раз парень удерживать её не стал. Сам отступил, позволяя девушке освободиться. Растерянно смотрел вслед низшей, которая, растерянно всхлипнув и прижав руку ко рту, бросилась к выходу из беседки. А когда, не замечая ступеней, Фрая спрыгнула на дорожку и побежала к общежитию, поражённо подвёл итог:

— Неслабо мы на вечеринке «подружились»…

* * *

Дорогой мой дневник, уверена, за эти два дня без моего нытья ты радовался жизни и отдохнул. Но такова уж твоя участь — выслушивать мои жалобы, так что терпи. Не могу же я допустить, чтобы меня отвели к местному психологу, а тот бы решил, что я истеричка и мне лечиться надо. После такого запросто отчислят. Лучше уж я тебе буду рассказывать.

Я сама себе не верю. Обещаю одно, а делаю совершенно другое. Что только на меня нашло на вечеринке? Я же не собиралась ни с кем ругаться и была настроена на стратегию осторожного притворства. В итоге ничего стоящего не вышло.

А ещё я трусиха! Весь свободный день после вечеринки безвылазно просидела в комнате. Даже в столовую меня девчонки с трудом вытащили. Я согласилась только потому, что Этса поменялась со мной очередью на раздачу, и это избавило меня от столкновений с Индором. Я и так на нервах, вся издёрганная. После его нотаций вообще взорвусь. И достанется ему сильнее, чем Дьяру и Аталле.

Кстати, Дьяр, хотел встретиться и оставил сообщение. Правда, прочитала я его уже только сегодня. Приятно, что он обо мне не забыл. Сам факт внимания говорит в пользу его порядочности и небезразличия. Он даже на то, что я не пришла, не обиделся. Буркнул на лекции: «Мы в расчёте, подруга. Не усложняй».

Глубокая царапина, красующаяся на его щеке, вызывала недюжинный интерес сокурсников. Но Дьяр загадочно молчал, не считая следы драки уместным поводом для обсуждения. У нас, в Чёрном Мире, потасовки — обычное дело. Мы же не изнеженные высшие, чтобы ньггь из-за пустяков.

Девчонки, просившие мою маску, решили, что Дьяру досталось от меня, и за дело. Я не придумала ничего лучше, чем, под предлогом большого секрета, свалить на него вину за порчу моей работы. Мол, я сняла, положила на сиденье, а он сел не глядя. Пришлось пообещать «заговорщицам» новые маски, если Ламиара снова пустит меня в мастерскую.

Я думала, что Аталла в итоге раскроет всем реальную картину произошедшего, да ещё и донесёт на меня ректору. Оттого безумно боялась сегодня появиться на лекциях. Но когда я вошла в аудиторию, высшая лишь высокомерно посмотрела и сделала вид, что ничего между нами не произошло. Похоже, решила замять конфликт.

И тем не менее всю первую лекцию я ждала подвоха. В итоге Аталла в перерыве между занятиями, когда мы остались наедине, процедила: «Мне позорно с тобой конфликтовать, это ниже моего достоинства и оскорбляет меня как высшую. Можешь на этот счёт не драматизировать. Я зла не держу».

Я заподозрила подвох, вдруг она врёт, а сама уже всем растрепала, но и куратор, и ректор, и наставница ни словом не обмолвились, что что-то не так. Вели себя как обычно. Ламиара на первой лекции подвела итог вечеринки, сказала, что её радуют новые пары студентов, сделавшие шаг навстречу друг другу. А потом тяжело вздохнула, окидывая взглядом тех шестерых, кто остался только в чёрном.

Намёк, пусть и неявный, но недвусмысленный. Ну не высших же ей обвинять, что дружба не сложилась! Наверняка полагает, что те все усилия приложили, а это мы остались такими несговорчивыми, принципиальными и не выразили желания принять «дружбу».

Индор не стал давить на меня, напор сбавил, просто нейтрально поинтересовался, довольна ли я вечеринкой. И, словно между делом, признался, что не смог найти меня на празднике, а потому долго не веселился, спать пошёл.

Намекнул, что в моей компании вечер стал бы более приятным, но я упрямо проигнорировала. Посочувствовала, притворилась, что подтекста не поняла.

Парень, который ходил за напитком, так и не дал о себе знать. То ли не рассердился, не застав меня, и о произошедшем уже забыл. Разве у высших нет иных, более важных дел? То ли, как Аталла, считает ниже собственного достоинства выяснять отношения с низшей, которая ведёт себя неадекватно и сама не знает, чего хочет.

Обижаться на него за это глупо. Я уже сама в своей нормальности не уверена.

Ну не появляются у психически здорового человека вспышки перед глазами. Конечно, можно было бы списать это на галлюцинацию от стресса, да только в уборной, когда я уставилась на себя в зеркало после вечеринки, на радужках тускло светились медленно гаснувшие искры.

Вот и что это было? Я реально рехнулась?

Кстати, а ведь в глазах ректора я что-то похожее видела! Выходит, он тоже страдает от странной болезни. Наверное, логично у него об этом спросить и узнать, какое лекарство он принимает от этих симптомов. Вдруг это реакция организма на что-то вроде аллергии? Мир тут чужой, еда незнакомая, станция вообще в космосе болтается. Может, и у других ребят тоже что-то такое проявляется, я не одна мучаюсь, просто никто не решается открыто признаться?

Вот как раз сейчас этим и займусь. Всё равно решила ведь к Легусу сходить, чтобы попросить допуск к закрытой информации о даре высших. Есть же вероятность того, что эти книги только для тех, кто сумеет их правильно воспринять, обладая нужным уровнем знаний. Какой смысл давать разрешение всем любопытным? Вот и отсеивают интеллектуально не готовых к чтению. Многие низшие и не поймут, и книги испортят. Значит, мне надо доказать ректору, что я соответствую требованиям.

Фрая захлопнула дневник…

* * *

Послеобеденное время — самое благоприятное для запланированного визита. Не настолько поздно, чтобы ректор закончил работу и ушёл спать в свои апартаменты. И не настолько рано, чтобы он не успел завершить учебные дела со студентами. А, получив желаемое разрешение, Фрая успеет зайти в библиотеку, не станет долго тянуть с раскрытием секрета.

Окрылённая планами и перспективами, девушка оказалась в административном корпусе. Встречные преподаватели на спешащую студентку внимания не обращали. Мало ли по каким вопросам и кто её мог вызвать.

Остановившись у обитой серым дерматином двери, девушка вежливо постучала. Звук получился глухим из-за мягкости покрытия, и ответа не последовало. Решив, что массивная дверь помешала ей услышать реакцию хозяина кабинета, Фрая толкнула створку. В конце концов, что она теряет? Если заперто, то дверь не поддастся, и можно будет с чистой совестью идти обратно. А если откроется...

— Разрешите войти? Вы не заняты?

Девушка, не дожидаясь отклика, шагнула внутрь и замерла. В кабинете никого не оказалось. Однако, судя по незапертой двери и беспорядку на столе, ректор вышел ненадолго и скоро вернётся.

Фрая сделала было шаг назад, чтобы вернуться в коридор и там дождаться Легуса, но оцепенела, услышав приближающиеся голоса.

Сердце подпрыгнуло к горлу и бешено заколотилось. Ведь все могут обвинить её в злом умысле, решив, будто студентка зашла без спроса, желая что-то украсть или напакостить.

Совершенно не осознавая своих действий, девушка торопливо захлопнула дверь и метнулась в нишу между шкафом и проекционным экраном. Спряталась, дёрнув на себя декоративную штору.

— ...не в коридоре же? Проходите, — уже совсем внятно закончил начатую фразу мужской голос, потому что его обладатель оказался в кабинете.

Щёлкнул замок, послышались приглушённые ковром шаги, скрежет ножек стула по полу, шелест ткани, и мужчина снова заговорил:

— Ну вот, теперь слушаю. Как успехи ваших студентов?

— Лучше, чем в первую шестидневку, — отозвался женский голос, в котором Фрая без труда узнала наставницу Ламиару. — Всего шестеро низших остались непристроенными. Эта вечеринка принесла нужный нам результат.

— Но всё равно итог не стопроцентный, — недовольно пожурил ректор.

— Верно, — согласилась с критикой Ламиара. — Некоторым второкурсникам трудно налаживать контакт со своими парами. Дайте мне больше времени.

— А в чём собственно проблема? — проявил деловой интерес Легус, чтобы подсказать возможное решение.

— Индор Белой Лагуны не справляется со своей низшей. Она ведёт себя возмутительно. Вчера в беседке драку устроила, сорвала планы Аталле Серебряного Дола, а ведь та уже почти добилась нужного результата. Я девочку едва успокоила, убедила не давать делу огласки, чтобы не вышло хуже. А Фрая, как потом выяснилось, ещё четверых девчонок-низших подговорила не идти на контакт с высшими... Наказать бы её как следует, а ещё лучше исключить, пока есть для этого возможность.

— Она — пара будущего правящего, — нравоучительно напомнил ректор. — Мы не имеем права лишить мальчика шанса развить дар, его отец будет возмущён... А что говорит Индор?

— Не может найти подход. Надеялся, что договорится по-хорошему, не прибегая к крайним мерам. Ждал, что она сама проявит инициативу, свойственную натуре низших.

— Кому нужны церемонии, если от этого зависит его будущее? — проворчал Легус. — Итог-то всё равно будет один. Какое нам всем дело до чувств низшей, если мы призваны защищать интересы своих, а эта дурочка всё забудет и ничего никому не расскажет? — Легус побарабанил пальцами по столешнице и озвучил решение: — Передайте Индору, что я закрою глаза на любые его действия. А вам, Ламиара Зеркального Храма, следует проявлять большую тщательность, выполняя возложенные на вас обязанности! В первый раз, что ли, с подобными ситуациями сталкиваетесь? Прекрасно знаете, как это исправить. Добавьте в расписание тренировки в аквазоне и уроки самообороны для максимально близкого контакта.

— Я постараюсь ускорить процесс.

Голос Ламиары оставался почтительным и сдержанным, хотя даже Фрая догадалась, что упрёки не являются справедливыми. И всё равно ректор с нажимом насмешливо хмыкнул:

— Постарайтесь. И учтите, будущая вечеринка должна стать последней и дать нужный результат. На следующий день после неё состоится заезд первокурсников Белого Мира. Нельзя допустить, чтобы хоть кто-то из нынешних студентов к этому моменту остался неинициированным.

— Будет исполнено. Я могу быть свободна?

Фрая, которая всё это время боялась шелохнуться и в настоящем ступоре слушала откровения, от которых волосы вставали дыбом, почувствовала облегчение. Уйдёт Ламиара, а следом, можно надеяться, и ректор. Кошмар закончится.

Не закончился. Потому что Легус непререкаемо припечатал:

— Нет. Иди сюда.

В воцарившейся тишине вновь напрягшаяся Фрая отчётливо услышала, как нервно сглотнула наставница. А когда заговорила, голос её ощутимо дрожал, хотя слова и звучали с отчаянным упрямством:

— Когда же вы оставите меня в покое? Прекрасно знаете, что мне не нравится!

И ваша жена...

— Моей жене нет дела до моей работы, — презрительно отрезал Легус. Стул скрипнул и со зловещим скрежетом проехался по полу, когда мужчина поднялся.

Фрая не выдержала и на миллиметр отодвинула штору, желая лучше разобраться в настрое беседующих и сосредоточить внимание на лицах, а не на словах и интонациях.

Обогнув стол, ректор сдвинул лежащие на нём бумаги на край и обернулся к неподвижно стоящей Ламиаре, на лице которой, пусть Фрая и видела наставницу лишь в профиль, застыла маска ненависти и обречённости одновременно.

— Сюда, — насмешливо бросил Легус, указав на столешницу. — Ты заслуживаешь наказания за плохие результаты. Нельзя быть такой мягкой и уступчивой. По крайней мере, не со студентами.

— Я не... — начала было Ламиара и даже попятилась. В её глазах вдруг что-то сверкнуло, заставив Фраю оцепенеть от ужаса и осознания. Так вот что за искры она видела в своих глазах! Получается, это массовое явление, и о проблеме замалчивают.

Взгляд девушки невольно перекинулся на мужчину, радужки которого буквально затопила сияющая голубизна, а на лице ясно читались насмешка и превосходство.

Голос Ламиары внезапно ей отказал, а тело, вместо того чтобы продолжить отступление, послушно приблизилось к столу.

— Быстрее! — недовольно подтолкнул её Легус, вынудив буквально упасть грудью на гладкое покрытие. Его глаза всё сильнее наливались светом, рука бесцеремонно задрала длинный подол платья, накинув его на лежащее женское тело и оголив ноги в ажурных чулках и ягодицы, прикрытые кружевными трусиками.

Мужчина грубо рванул вниз мешающую ему тонкую ткань, и до Фраи, которая в шоке закрыла глаза, донеслись смачный шлепок и всхлип Ламиары.

Новый удар. Ещё один. Звякнула пряжка ремня, расстегнулась молния ширинки...

— Ноги шире! — приказал Легус и, несомненно испытывая садистское удовольствие от своих действий, прокомментировал: — Извини, дорогая, не люблю прелюдий, ты же знаешь.

К дальнейшему — сдавленным рыданиям Ламиары, довольному покряхтыванию Легуса и пошлым шлепкам плоти о плоть — Фрая старалась не прислушиваться. Закрыв ладонями уши, сдерживала инстинктивный порыв убежать и ничуть не меньшее желание вступиться за наставницу, понимая, что противостоять ректору не в силах и ничем женщине не поможет.

В Чёрном Мире тоже не все идеальны, но если среди негодяев и находятся моральные уроды, равные в своей подлости ректору, то долго они не живут.

Наказание не заставит себя ждать, никто не потерпит насильника в своем поселении.

Для адекватных низших дико даже представить, что с женщиной можно поступить подобным образом, ещё и безнаказанно. К чему насилие и принуждение, если девушки и так парням не отказывают? А этот гад ещё и получает удовольствие от собственного превосходства. Это у него одного так в голове перемкнуло? Или все высшие такие?

Фрая очнулась, услышав стук каблуков и хлопок закрывшейся двери. Девушка хотела было вылезти из укрытия, но вовремя себя остановила. И правильно сделала, потому что Легус остался в кабинете. Его Фрая не только слышала, но и прекрасно видела в щёлочку между шторой и стеной.

Ректор, довольно напевая что-то себе под нос, вернулся на своё рабочее место и принялся просматривать бумаги. Кожа его отчётливо сияла. И это свечение словно стекало вниз, медленно перемещаясь с лица на торс, оставаясь заметным даже через ткань серой рубашки.

Девушка надеялась на скорое освобождение из своего убежища, но Легус, как нарочно, никуда не выходил. Работал, то склоняясь к экрану настольного терминала, то листая книги, то что-то записывая в личных бумагах. Свечение его тела вскоре вообще исчезло, а в глазах не осталось ни намёка на искры.

Перед внутренним взором Фраи вновь и вновь сменяли друг друга случайно подсмотренные ситуации, в которых кожа высших светилась. Не связано ли это явление с принуждением? По доброй ли воле те, кто был в плащах, ублажали своих партнёров? Единичные ли это случаи по инициативе студентов или ректор целенаправленно поощряет подобное? И как можно быть уверенной, что они не станут в будущем такими же, как Легус? И, судя по сведениям из Династического каталога, он один из двадцатки тех, кто заседает в Правящем Совете. Академия и Совет настолько прогнили изнутри?

Как в таких условиях себя защитить более слабому? О какой справедливости речь? Если так обходятся с преподавателями, причём высшими, то на какую такую «благосклонность» ректора можно надеяться студентам-низшим? Они все тут никто, и звать их по сути никак.

Наконец Легус поднялся из-за стола, шумно потянулся, зевнул и, погасив свет, вышел из кабинета. Щёлкнул замок, и Фрая испуганно вздрогнула. Если её заперли, то выбраться из ловушки она не сможет! Здесь даже окон нет!

Оглушаемая ударами сердца, девушка выбралась из своего укрытия. Перебирая руками по стеллажу, в кромешной тьме добралась до стены, где была дверь и выключатель. Нащупав клавишу, щёлкнула, а когда, щурясь от яркого света, увидела замок, с невероятным облегчением засмеялась — устройство было таким, которое позволяло открывать его снаружи ключом, а изнутри поворотным механизмом.

Сразу распахивать дверь Фрая не стала. Ещё не так поздно, чтобы не было опасности столкнуться с каким-нибудь случайно проходящим мимо вотчины ректора преподавателем. Наверняка её появление вызовет интерес. Ей не уйти незамеченной, пока учебный корпус не опустеет. Придётся ждать.

Девушка присела на край дивана, пытаясь привести мысли в порядок. Она шла за разрешением и информацией, а всё очень непредсказуемо обернулось. Теперь понятно, что её планы были обречены на провал с самого начала. Допуска ей никто не даст. И хорошо, что не успела обратиться к ректору с глупым вопросом про «болезнь».

Студентка не знала, куда деться от отчаяния.

«Фрая, ты весточку пошли, если там худо будет. Я тебя обижать не позволю, даже высшим. Ты ж моя дочь, как ни крути. Домой заберу», — словно наяву прозвучали слова отца, а взгляд девушки упал на тусклый экран терминала.

Фрая моментально воспрянула духом и бросилась к столу. Возможность отправить письмо в Чёрный Мир показалась ей самым простым и лёгким решением.

Увы. Сколько девушка не искала в интерфейсе устройства почтовую программу, которую она видела у Ламиары, здесь такой не было, лишь внутренний канал приёма сообщений.

Раздражённо ругнувшись, Фрая выключила терминал, но идею связаться с домом не оставила. Тем же способом, каким она попала к ректору, можно попытаться проникнуть в кабинет наставницы. А там-то точно всё отправится!

Только вот желательно до этого получить как можно больше компрометирующих доказательств, чтобы были весомые аргументы и свидетельства правоты её слов. Иначе дома обвинят во вранье и слушать не станут то, что порочит честь «идеальных» высших.

И снова слова отца пришли на помощь.

«Никакие правила и запреты не стоят человеческой жизни. Будь смелой, проявляй инициативу и не забывай об осторожности»...

Низшая бросилась к стеллажу, проигнорировав возможное наказание из-за присутствия в чужом кабинете. Ректор ушёл и, видимо, не придёт. Так что никто не мешает перерыть его роскошную библиотеку и поискать факты о даре высших! У Фраи уже не было сомнений, что именно в этом лежит корень проблемы. Наверняка в личной библиотеке Легуса собраны самые важные и полезные для высших книги.

Девушка принялась читать надписи на бархатных корешках.

«Методика современного образовательного процесса», «Правоведение»... «Хроники академии Межмирья»...

Перешла к следующей полке, где стояли издания, на корешках которых красовалось не только название, но и значилось имя автора: «Ректор Академии Серого Межмирья Легус Хрустального Замка».

Сомнений не осталось, что здесь отыщется самое нужное. Он наверняка изложил для обучающихся всё, что знал сам. И выставил пособия на полку, чтобы польстить своему самолюбию.

«Высшие. Теоретические основы. Учебное пособие для студентов первого курса», «Высшие. Практикум для студентов второго курса»

То что нужно!

Прихватив оба качественно оформленных издания, девушка уселась на диван. Первой пролистала теорию, оценивая не самый подходящий для экспресс-обучения объём. Обнаружив оглавление, провела пальцем от первой главы до последней, изучая названия разделов.

«Физиологические основы квазарного излучения», «Измерение уровня ментального воздействия», «Особенности и ограничения в применении дара» и «Аспекты формирования и развития ментальной способности» — выбрала те, которые показались наиболее познавательными и подходящими для её целей. Всё же времени не так много, а хочется узнать как можно больше.

Поступив так же, как в библиотеке, взяла из стопки на столе чистый лист и ручку, чтобы переписать самые значимые части текста. Открыв нужный разворот, обнаружила, что для студентов имеются сделанные автором выводы по главе, и обрадовалась ещё больше. Объём работы резко сократился. Теперь Фрая целенаправленно искала такие фрагменты, фиксируя цитаты дословно.

Дар — это способность навязывать другим свою волю и добиваться её исполнения. Иными словами — ментальное влияние, являющееся итогом активности особых нейронов квазарного типа в коре головного мозга (далее «квазары»).

Количество «квазаров» является индивидуальной особенностью и наследуется генетически.

Наличие «квазаров» является основанием, чтобы отнести индивидуума к категории высших.

Активные «квазары» испускают особую форму биоэлектрического излучения, распространяющегося в радиусе, зависящем от количества задействованных нейронов. У объекта воздействия данный тип излучения способен подавлять функциональные зоны коры мозга, отвечающие за волевые качества личности, а также усиливать внушаемость, избирательно стирать воспоминания и замещать их ложными.

Процесс ментального воздействия сопровождается побочным эффектом в виде свечения.

Общепринятая классификация уровней дара:

• Минимальный — количество «квазаров» значительно ниже среднего, их биополе воздействует только на мозг низших, которые обрели чувствительность к излучению.

• Стандартный — количество «квазаров» соответствует среднему по популяции, они нейтрализуют слабые формы воздействия, а собственным излучением влияют не только на мозг чувствительных низших, но и на высших с минимальным уровнем дара.

• Сильный — количество «квазаров» выше среднего, они способны влиять на всех, кто слабее по уровню дара, и противодействовать излучению, идущему от них.

• Сверхсильный — количество «квазаров» максимально высокое, способны влиять на всех без исключения, при этом оставаясь полностью неуязвимыми.

«Квазары» существуют в нескольких формах: ювенильные, пульсирующие, зрелые, угасающие.

Ювенильные присущи неполовозрелым индивидуумам. Видоизменяются в пульсирующие при гормональных атаках, спровоцированных интимной близостью с особями, не имеющими нейронов аналогичного типа (низшими).

Пульсирующие нейроны испускают слабое, не в полной мере стабильное собственное излучение, соответствующее минимальному уровню дара. Чем чаще и дольше гормональное воздействие, тем выше темп стабилизации. Обеспечивают способность подавлять воздействие других высших (см. Общепринятая классификация уровней дара).

Зрелыми «квазары» становятся после гормональной атаки, спровоцированной половым контактом с индивидуумом, имеющим нейроны пульсирующей или зрелой форм. С этого момента уровень излучения начинает расти в соответствии с генетическим профилем индивидуума.

Особые пометки:

• инициация (первичная, вторичная) — процесс, провоцирующий видоизменения «квазаров», их переход из одной формы в другую;

• ювенильные «квазары» необратимо гибнут при неправильной инициации, когда на них оказывает влияние гормональная атака, спровоцированная интимным контактом с высшим;

• низшие приобретают чувствительность к воздействию квазарного излучения только после первой гормональной атаки, спровоцированной близостью с партнером любой категории (высший или низший).

* * *

Ну, дневник мой, «поздравляю». Ты из психолога превратился в хранителя секретов. А это очень опасная «должность», твою ж грязь! Проболтаешься, и тебя уничтожат вместе с той, которая тебя назначила на новый пост.

Хорошо, что я решила сидеть в кабинете ректора до последнего, в итоге вернулась в комнату незамеченной. При том что мозги мои едва не вскипели, изучая учебник высших. Сложно принять иное видение мира, которое рушит привычную картину. А сам факт настолько глубоко проработанной научной основы поражает, настораживает, вызывает массу вопросов и подозрений.

Не к чему придраться. Всё, что я прочитала, настолько идеально стыкуется с происходящим в академии, что нарочно не придумаешь, а волосы встают дыбом от шока и циничности нашего использования.

Мы не более чем «объекты» и «особи», в то время как высшие сплошь и рядом «индивидуумы». Неприятно быть инструментом для получения дара под прикрытием «учёбы». Высшие всё устраивают втихую, маскируя благими намерениями, а по факту Академия — не что иное, как ширма. Скажи они нам сразу, как обстоит дело, было бы легче воспринять и, возможно, смириться с этим. Обман не просто раздражает, он вызывает негодование, вынуждает бороться против правил. Сложно остаться в стороне от несправедливости!

Я всю ночь изобретала стратегию, как дальше действовать. Хотелось и себя не раскрыть раньше времени, и с гарантией добиться нужного результата. Не надумала ничего лучше, чем взять в сообщники Дьяра.

Я простила его, осознав, что парень не настолько виноват в случившемся, как мне казалось. И он единственный, на кого можно положиться. Я не имею права отдать его на растерзание Аталле. Вводить его в курс дела не рискнула, но попросила о дружеской помощи, намекнув, что взамен открою ему секрет.

Дьяр, который не ожидал примирения, обрадовался. Сам понял, что спьяну всё воспринимал иначе, чем на трезвую голову.

Спецоперация по проникновению в кабинет Ламиары начиналась успешно. Мы подкараулили, когда она ушла, Дьяр стоял на страже, я пробралась к терминалу. Вот только закончилось всё провалом.

В почтовой программе я сразу увидела своё первое сообщение родителям с пометкой «не доставлено». Подумала было, что наставница не заметила сбоя, и сама решила повторить отправку. Ничего не вышло. Система выдала сообщение: «Связь с Чёрным Миром недоступна». Получается, Ламиара обманула меня даже в этой мелочи, хотя в письме не было никакой информации, способной вызвать подозрения. Значит, обращаться к ней за помощью (мелькнула у меня такая мысль после издевательств Легуса) бессмысленно.

Тем более что рекомендацию ректора о занятиях, подразумевающих «близкие контакты», она выполнила неукоснительно. Нам сегодня поставили аж два таких занятия. Пришлось плескаться в бассейне, осваивая азы плавания под руководством умеющих плавать высших, и отрабатывать порядок спасения утопающих. Стоит ли упоминать, что со мной в паре работал Индор, руки которого настойчиво лапали меня, пользуясь тем, что это оправдано обучением. Я сдерживалась до последнего, понимала, что срываться нельзя. Выдам всё, что на душе, и поставлю себя под удар.

Теперь нужно продумывать другие способы спасения. А у меня уже голова не соображает. Наверное, будет правильным взять в сообщники тех, кто ещё способен здраво мыслить, потому что остался не восприимчив к ментальному влиянию высших. Таковых среди нас шестеро. Девчонки, заключившие со мной пари, Дьяр и я.

— Проверил, всё чисто, рядом никого, — отчитался Дьяр. На всякий случай ещё раз выглянул из беседки и уже окончательно зашёл внутрь.

Окинул взглядом девушек, занявших лавочку, понял, что ему места не осталось, но не видел смысла жаловаться на дискомфорт. Просто опустился на пол, скрестив ноги.

— Ну, давай, Фрая, колись, что за тайны, — подмигнул нервничающей подруге, из глаз которой уже второй день не исчезала тревога. — А то я скоро сдохну от любопытства.

Девушка кивнула и негромко начала:

— Помните историю о Беломирье, которую нам рассказывали на лекции? Так вот. Их чудесное спасение это ложь. Гадкая, циничная. Высшие такие же, как мы. Мы родом с одной планеты. Они позорно слиняли из Чёрного Мира и нас кинули.

— Да ну, — скептично отмахнулась одна из пришедших на «слёт заговорщиков» девушка. — Будь так, всё равно бы всплыло рано или поздно. Если высшие когда-то жили на нашей планете, то их несомненно видели бы. Низшие не стали бы от своих правду скрывать, чтобы высших выгораживать.

— Хочешь доказательств? Сравни названия районов Белого Мира и нашего. Тебе не подозрительно, что они созвучны?

— Так это ж высшие нам посоветовали, когда начали с нами контачить. Потому что было удобно.

— Кому именно удобно? Вот ты назвал бы свой район «Пылающим Карьером»?

— Ну... — хмыкнул Дьяр. — Горючая Яма, она и есть яма. Чего тут зря выпендриваться?

— Вот видишь! Наши карты очень давние. За это время кто-то из наших да и додумался бы переименовать на свой вкус.

— И почему не переделали? Лень было?

— Высшие заставили всех поверить, что это правильно. И вынудили забыть о том, что когда-то мы все жили вместе. Есть у них такая способность. Они вовсю ею пользуются. Их энергетика подавляет волю. Посмотрите на наших сокурсников, им же мозги промыли! Даже те, кто был настроен непримиримо, сейчас, когда с высшими «подружились», с пеной у рта доказывают, что такая дружба — это лучшее, что случилось в их жизни.

— И как они это делают? — закатила глаза к потолку одна из заговорщиц. Убрала с лица русую прядь волос и укорила: — Ты, Фрая, чё придумала, чушь нам втираешь, видишь подставу на пустом месте.

— И на фига высшим врать? — поддержал её Дьяр. — Пусть мы им не ровня, но дружба это не то, ради чего нужно так извращаться.

— Ты такой дурак, что не понял, какую «дружбу» тебе Аталла предлагала? — вскипела Фрая. — Ей не это надо. Поймите, мы с ними одинаковые! Просто у нас в голове нет особых клеток, которые позволяют промывать чужие мозги, а у высших они есть. Только клетки эти не работают, пока высшие трахаться не начинают. Со своими им поначалу нельзя, иначе клетки дохнут. А низшие, наоборот, в самый раз подходят для этого дела. Мы для них — способ открыть дар. Они не протянули бы столетия на спутнике без таких, как мы. Академия не учебный и культурный обмен приветствует, а разврат.

— Ну бред... — простонала соседка слева.

Фрая зашипела от негодования и полезла под блузку, чтобы вытащить записи, которые сделала в кабинете ректора. С вызовом сунула их под нос девчонкам.

— Подобное реально выдумать? Это ректор написал.

— А чё тут такого? — не понял проблемы Дьяр, который и сидел далеко, оттого не видел написанного, и вряд ли бы вообще вник в суть научных, заумно изложенных фраз. — Ну надо им дар заиметь, так и мы не в обиде. Подумаешь, потрахались. Все довольны, и хрен с ней, с учёбой.

— Это если добровольно, — терпеливо объяснила недалёкому другу Фрая, пока девчонки, взбудоражено гомоня, читали записи. — Высшие принуждают низших, а видимость создают, что всё взаимно и по согласию. Низшие должны общаться со своими парами-высшими и видеть в них единственную свою поддержку и опору. Чем раньше низшие получат внушение, тем меньше проблем в итоге у высших.

— Хочешь сказать, я бы оказался под каблуком у Аталлы?

— Именно. Прыгал бы вокруг неё на задних лапках и не понимал, что тебе голову задурили.

— Твою ж грязь, — выругалась, бросая записи на скамейку одна из девушек. — Теперь я верю. Ты хоть и умная, но такое бы не придумала.

— Сама в шоке, — вздохнула Фрая, поднимая листки и пряча их обратно под блузку.

— Лучше разорви и выбрось, — посоветовала другая девчонка. — От тебя мокрого места не останется, если их найдут. Это же такой компромат.

— Нельзя уничтожать. Как потом остальным низшим обман доказывать? Хочешь спустить на тормозах? Это же возмутительно, когда принуждают, не оставляя выбора, да ещё с такой циничностью и двуличностью.

— Ну тогда тебе весь курс придётся это прятать. Или, может, отправить прямо сейчас через терминал?

Фрая отрицательно покачала головой. Только в этот момент она осознала, что едва не совершила ошибку, желая отправить весточку семье и одновременно компромат. Само по себе сообщение мало что дало. Входящую почту контролирует наместник, а он высший и не допустил бы утечки.

— Отправлю — подставлю всех. На нашей планете все взрослые внушаемые.

Если и поверят, то, едва рядом появятся высшие, всё вернётся как было.

— И на что ты тогда рассчитываешь?

— На тех, кто ещё при своём уме. Молодёжь, пока на секс не залипла, к влиянию высших имеет иммунитет. Надо отговорить ребят от «учёбы» в академии Межмирья. Тогда высшие и покажут своё истинное лицо, ведь низшие им нужны. Представьте, какой скандал будет, если кого-то увезут силой?

Фрая с теплотой в душе вспомнила, как заботливо в родном Чёрном Мире относятся к молодёжи, детям и вообще к своим соотечественникам. В беде все как один встанут друг за друга горой.

Перевела дыхание и продолжила:

— Ещё можно попробовать заблокировать космопорты и не допускать новых высших в Чёрный Мир. Тогда и влиять они не смогут. Наместники не зря же всех раз в месяц вызывают в канцелярию — наверняка внушение обновляют. Если высших, живущих в Чёрном Мире, изолировать от общества, то наши взрослые тоже станут адекватными. А дальше можно уже будет поставить Белому Миру ультиматум и диктовать свои условия.

— Идея неплоха. Только для этого надо домой попасть. И желательно в здравом рассудке, — проявила прагматичность соседка Фраи, сидящая справа. — А я как-то теперь сомневаюсь, что за этот год мы сумеем его сохранить. С таким напором, который развили второкурсники, долго не продержаться, всё забудем. Как болванчики домой вернёмся и снова высших хвалить станем.

— А если наших однокурсников как-то вразумить? — подал «здравую» мысль Дьяр.

— Ты меня не слышал? — покачала головой Фрая. — Те, кто стали парами высших, уже нам не союзники. Мало того, ещё и сами им всё выложат про наши планы. Нет, нельзя принимать их в свой круг.

— Ты чё, Фрая? Они же наши друганы! Не подставят нас.

— Ребята не по своей воле всё делают. Защититься от влияния не могут. Мы последние нормальные на нашем курсе остались.

— Тогда сваливаем отсюда. Чё ждём? — не понял причин промедления Дьяр.

— Куда ты свалишь со станции, которая в космосе болтается? — поморщилась шатеночка. — И шаттлы здесь если и прилетают, то надолго не задерживаются, а мы их расписание в глаза не видели.

— В выходной ждут корабль, который привезёт первокурсников. Только нужно продержаться оставшиеся два дня и пережить вечеринку без новых потерь в наших рядах, — раскрыла секрет Фрая.

С сожалением осмотрела своих соратников, которых было меньше, чем она изначально рассчитывала. Четвёртая девчонка из их компании после занятий в аквазоне обзавелась «другом». Тактика ректора принесла плоды.

— Ну, продержаться попробуем, — с сомнением протянула другая девчонка. — А как попасть на корабль? Как вынудить экипаж отвезти нас домой? Они же могут в Белый Мир доставить и в плен захватить.

— Да плёвое дело! Забыли, кто у вас мужик в команде? Развели девчачьи сопли. Я и без энергострела любого высшего уделаю. С оружием, если удастся добыть, тем более.

— Воитель выискался, — не смогла сдержать улыбки Фрая. Парень в меру сил старался выручить и приободрить своих друзей. — Ты смотри с Аталлой не «дружи», а то грош тебе цена. И нас сольёшь, и тебя она облапошит.

— Слово даю!

— Тогда план такой, — подытожила лидер заговорщиков. — После вечеринки встречаемся в парке у портретов и рвём когти в космопорт. Я видела в окно пропускного пункта вечерний поезд, он идёт практически сразу после отбоя. В точку сбора приходите вовремя, кто опоздает — претензий не предъявляйте.

— Уверена, что нас выпустят?

— Давайте стырим пропуска у высших, которые с нами тусоваться будут, — со знанием дела предложил Дьяр, часто ездивший без билета. — Там же автоматика, а не вахтёр. А ей какое дело, кто прошёл? Главное, чтоб не заорала сигнализация.

— А если поймают? — проявила обеспокоенность шатенка.

— Хуже уже не будет, все мы в ловушке, — развела руками Фрая. — Высшим выгодна максимальная разобщённость. Дружба нескольких ребят это нормально. А вот намеренный сбор толпы, чтобы единым порывом что-то делать, — практически мятеж. Нам уже сделали выговор за безобидную шутку с анонимными приглашениями на свидание. Вот они тогда и заподозрили заговор среди студентов.

— Так это вы оба провернули? — засмеялись девчонки. — Круто, весело было, нам тогда понравилось.

— Наказали нас с Фраей зазря, так давайте устроим тут революцию! — подхватил Дьяр.

На том и порешили.

Расходились по одному. Не хотелось спровоцировать лишних подозрений, если увидят, что они собрались целой толпой.

Фрая и Дьяр остались последними, выжидая время.

— Погоди, подруга, — остановил девушку парень, когда та, устав нервничать, всё же не выдержала и поднялась с лавочки. — Нам с тобой никак по душам не поговорить, а я... это... — Дьяр болезненно скривился, не в силах подобрать слово, которое и его гордость не задело бы, и максимально передало, что он чувствует. — Беспокоюсь. Злишься на меня? Ты тогда в беседке была не в духе, тут без вариантов, как действовать. Аталле космы повыдергала, шмотки порвала, та настучать могла.

— Почему «могла»? Она реально настучала, — отмахнулась Фрая, старательно отводя глаза, потому что от одного воспоминании о губах парня дыхание сбивалось, а в груди рождалось томление. А тут он сам так близко. — А твоё оправдание сейчас... Это способ меня успокоить? Или личное?

— Ты ж меня отшила, какое личное? Я тебе обещал, — буркнул Дьяр и сам не понял, как оказался на ногах, а рука вцепилась в опору беседки, перегородив выход.

А всё потому, что собеседница после его слов вздрогнула и не сдержала рефлекторного желания уйти и на этом завершить разговор. Странное движение для той, которая считает себя не более чем сокурсницей.

И потому парень, которому было невероятно сложно притворяться, выложил всё как есть.

— Фрая, — выдохнул взволнованно несдержанно, всматриваясь в лицо девушки, которая в ничуть не меньшем волнении кусала губы и никак не решалась поднять на него глаза. — Посмотрела бы ты на меня по-другому, не как на друга... Я на эту смазливую швабру и не взглянул бы. Ты за меня вступилась, потому что... я тебе стал дорог?

Голос парня звучал не так, как обычно. Из него напрочь исчезли наглость и легкомысленность. И сомнений у Фраи не осталось — для него её ответ действительно важен, потому что... Потому что только для низших, которые не испытывают чувств, характерна бесцеремонность и несдержанность.

И всё же бросаться в его объятия она не поспешила, хотя перебороть свои желания удалось не сразу. С трудом нашла нейтральный ответ, не собираясь давать ложную надежду:

— Я не знаю. Наверное. Столько проблем свалилось, голова кругом. Отложим разговор до лучших времён. Нам ещё вечеринку надо пережить. Индор будет приставать. Ему разрешили любые методы. И Аталла тебя так просто не отпустит.

Дьяр, который ждал других слов и потому разочаровался, тем не менее допытываться не стал, как обычно сделал вид, что всё в порядке. И бодро предложил:

— А давай договоримся, что не бросим друг друга и сбежим только вместе. Не поймёшь, как вечеринка пройдёт, фантазия у высших повёрнутая. Будем действовать по обстоятельствам, но если что, я тебя вытащу из лап Индора.

— А я тебя из когтей Аталлы, — засмеялась Фрая. Не выдержала и, привстав на носочки, чмокнула парня в щёку. А пока тот пытался прийти в себя, поднырнула ему под руку и выбежала из беседки.

Настроение у девушки было приподнятое. И решение, как действовать, нашли, и разговор с Дьяром принёс облегчение. Пусть впереди и ждут сложности, но появился просвет. Фрая поверила в собственные силы, и на душе стало легче, когда ревность, которая мучила её всё это время, отступила.

Она даже за ужином улыбалась, а её куратор несомненно принял это на свой счёт и не слишком усердствовал ни с занудством, ни с ухаживаниями. Видимо, успокоился и решил, что дело сдвинулось с мёртвой точки и он скоро получит то, что хотел.

И всё же самообладанию девушки пришлось выдержать ещё одно испытание, когда на следующий день она пришла на тренировку по самообороне.

Спортивный зал рядом с аквазоной мог показаться настоящим чудом для ребят Чёрного Мира. Чаще всего им приходилось довольствоваться импровизированными тренажёрами и обычными расчищенными площадками.

Здесь же в их распоряжении оказалось большое помещение, рассчитанное на занятия студентов разными видами спорта. Круговая беговая дорожка тянулась по периметру и в настоящее время была пуста. Тренажеры, сдвинутые к одной из стен, тоже простаивали без дела.

Всё потому, что центре комнаты были набросаны маты для безопасного падения, и на них уже отрабатывали приёмы четыре пары студентов, за которыми наблюдал тренер.

Второй инструктор встречал выходящую из раздевалок новую группу.

— Сюда, пожалуйста, — привлёк их внимание громким хлопком и показал рукой, чтобы они выстроились в линию перед ним. — Прежде чем приступить к спортивному занятию, усвойте правила техники безопасности, чтобы избежать травм. Мы несём ответственность за вашу жизнь и здоровье, и несчастные случаи нам не нужны. Итак, когда вы работаете в паре...

Вполуха слушая и без того знакомые ей правила, Фрая присматривалась к тем одногруппникам, которые старательно боролись на татами. Среди прочих выделялись Ашена и её тощий кавалер, которые, несмотря на разность весовых категорий, оказались в паре.

У парня однозначно не было и минимального шанса на победу, он раз за разом оказывался спиной на мате под пухляшкой. Однако с его лица не сходила довольная улыбка. Девушка тоже была в хорошем настроении и громко хохотала, когда переворачивалась и её противник оказывался сверху.

Не зная правды, Фрая тоже повеселилась бы вместе с ними. Сейчас же она только покачала головой, точно зная, что подобные тренировки — это фикция. Баловство, ничего серьёзного, никто в действительности вот так халатно борьбе не учит.

Тренировки с отцом были на порядок сложнее. Но сейчас нельзя показывать свой уровень подготовки, намного выгоднее притвориться слабой. Пусть это и грозит домогательствами Индора, но такой контакт в принципе безобиден, он не тот, интимный, который указан в учебнике. Его недостаточно для инициации. А вот высший при правильном поведении Фраи несомненно ослабит бдительность.

Оказавшись лицом к лицу с противником, который, нападая, сделал движение навстречу, Фрая испуганно охнула и дёрнулась в сторону. Хотя могла бы с лёгкостью перехватить руку парня, перебросить его через плечо и отправить в свободный полёт. В итоге рука соперника схватила девушку за плечо, вынудила сделать полный разворот и впечататься в мужской корпус.

— Не думал, что в Чёрном Мире такие слабые девушки, — прозвучало над ухом, опалив жарким дыханием. Захват тоже не был символическим — держал Индор крепко.

— Не знаю, кто тебе такое сказал, — слукавила Фрая. — Нас мужчины защищают. Сначала отец или брат, а после парень или муж.

Ответ вполне устроил и обнадёжил высшего. Желая закрепить полученный эффект, Индор, отпуская девушку, намеренно задержал руку на её груди. На шаг отступил и милостиво разрешил:

— Теперь ты нападай. Нам тренироваться надо.

Фрая, у которой не было идей, как может напасть слабая неподготовленная девушка, на миг растерялась. И решив соответствовать поведению, привычному для высших, замахнулась на парня рукой.

Само собой, Индор с легкостью перехватил запястье. Дёрнул на себя, одновременно обхватывая девушку другой рукой за талию и притискивая к себе. Удивлённо поинтересовался:

— Это что сейчас было?

— Пощёчина, — с лёгким оттенком недоумения объяснила Фрая. — Ты не понял? Могу повторить.

— Не стоит, Фрая, — на лице Индора расплылась невольная улыбка до ушей, которую он и не подумал скрыть. — Чувствую, придётся мне тебя защищать.

— Не нравится такая обязанность? — кокетливо поинтересовалась низшая.

— Нравится. Хоть в чём-то не потребуется тебя наставлять. Ты ведёшь себя как порядочная девушка, — похвалил и посочувствовал: — В Чёрном Мире не место для таких, как ты. Тебе нужно совсем иное.

— А где моё место? — старательно пряча нарастающее раздражение, поинтересовалась девушка, провоцируя на откровенность. — Рядом с тобой? В Белый Мир приглашаешь? Так вы же только со своими личные отношения выстраиваете. Мы с тобой совершенно разные и несовместимые. Вы с другой планеты...

— Мы смогли адаптироваться. Только никому не говори, — загадочным тоном прервал её Индор, посвятив в «страшную» тайну. — На самом деле высшие и низшие могут стать очень даже близкими... друзьями.

Пауза была выразительная и кардинально меняющая значение последнего слова. Да ещё и животом, к которому тесно прижимался пах Индора, Фрая чувствовала недвусмысленно предъявляемое свидетельство.

В принципе, ей к подобному было не привыкать и совершенно не взволновало. Когда на праздниках Чёрного Мира парень прижимает партнёршу во время танца, его реакция бывает и более нахальной. Однако, следуя выбранному образу, девушка смущённо посмотрела в пол. Взволнованно вздохнула, уперлась ладонями в грудь напарника по поединку и нерешительно прошептала:

— Я тебя услышала. Мне нужно время подумать.

На этом тренировка и закончилась. Удерживать её дольше Индор не стал, разжал руки, позволяя отстраниться. Инструктор тоже не возразил против того, что студентка оставила татами и направилась в раздевалку. Впрочем, отошла она лишь на пару шагов, когда до неё донеслось многообещающее:

— До встречи на вечеринке, Фрая. Жду твоего решения.

* * *

Привет, дневник! Надеюсь, это не последняя запись, которую я оставляю на твоих страницах. Если задуманное не выгорит, то нам с тобой крышка. Полёт от станции до Чёрного мира — это не заурядная поездка на экспрессе, а опасная штука. Особенно потому, что билетов на него никто не продаёт.

Не понимаю, каким образом отец собирался меня отсюда увозить. У нас же не стоит собственный космический шаттл во дворе. И вообще, почему он твёрдо пообещал: «Я тебя заберу, Фрая»?

Просто пытался меня успокоить? Или, как всякий родитель Чёрного Мира, был уверен, что имеет право и возможность в любое время вернуть своего ребёнка домой? Несомненно, высшие на отца повлияли, и у него нет ни малейших сомнений в их порядочности. А, по сути, для академии Межмирья досрочный возврат студента —событие из разряда фантастики. Никаких ходов-выходов, никаких лазеек.

И всё же я очень надеюсь, что такая лазейка отыщется, и нам удастся прошмыгнуть в Чёрный Мир. До сих пор неясно, что ждёт нас на вечеринке. На этот раз никакой специальной подготовки к ней нет, заданий не дали, сказали, можно идти в чём угодно. Что именно они задумали, сложно спрогнозировать.

С одной стороны, это напрягает. С другой, дает свободу действий. Ведь никто не мешает мне надеть удобные ботинки, спортивный костюм и взять поясную сумку.

Ну оскорбятся высшие, так они же требования к внешнему виду не обозначили, сами виноваты.

В общем, настроена я решительно. Так что держись, дневник, твоя задача — не вылететь из сумки! Терпи всё, твоей сохранности я гарантировать не могу.

С каждым шагом, который приближал её к павильону, Фрая всё сильнее волновалась. Нервное напряжение не отпустило девушку, когда она оказалась в толпе студентов, которых на это раз не впустили внутрь, и все были вынуждены стоять рядом с входом. Фрая ждала подвоха. Приближаться к Дьяру или другим заговорщикам опасалась, чтобы не навлечь подозрений. И переживала, стоило ли ей самой одеваться настолько нетипично для вечеринки. Практически все сокурсники предпочли нарядную, броскую одежду, потому на девушку в спортивном костюме посматривали с удивлением. Впрочем, от комментариев воздерживались. Лишь голос Индора, неожиданно раздавшийся позади, недовольно-удивлённым тоном произнёс.

— Странный вид... Что на тебя нашло? Почему выглядишь настолько неуместно для вечеринки?

Фрая обернулась, оценив безукоризненный внешний облик высшего, явившегося, как обычно, во всём белом. Идеально выглаженная рубашка, чистейшие брюки и лакированные туфли... Со стороны их пара действительно не выглядела гармоничной.

— Я очень хочу продолжить нашу тренировку, — застенчиво озвучила заранее придуманное оправдание низшая. — И решение приняла.

Индор изумлённо вскинул брови, но промолчал и улыбнулся. В глазах сверкнул азарт и предвкушение. А перед лицом Фраи оказался небольшой букет, поражающий своей яркостью. Белые, красные, синие, розовые... Мелкие цветочки переплетались соцветиями, образуя причудливую композицию. Похоже, кавалер, решив поухаживать по правилам, учёл и её вкусы.

Однако, несмотря на продемонстрированное небезразличие, девушка расстроилась. На её родине не принято дарить сорванные растения, которые быстро гибнут. Практичнее и приятнее преподнести те, что растут в горшке.

Тем не менее вид ей пришлось принять обрадованный и смущённо поблагодарить за удивительный подарок.

— У нас сегодня новый формат вечеринки, чтобы не было однообразия, — громко, привлекая внимание всех, заговорила появившаяся из-под полога входа Ламиара. — Мы воссоздали обстановку и атмосферу ресторана, где ваша дружба сможет выйти на новый виток. Вы узнаете друг друга с новой стороны, обмениваясь мнениями о кухне разных миров. Мы подготовили разные блюда. Вы их продегустируете, пообщаетесь. Это полезный для вас навык. Используя его, вы без труда выстроите деловые отношения. Очень часто важные решения принимаются не за столом переговоров, а в неформальной обстановке. Поэтому вы должны научиться достойно встречать гостей из разных миров. И не опозориться перед незнакомцами, если вам предложат неизвестные блюда, когда сами будете куда-то приглашены.

Она помолчала, чтобы убедиться, что все восприняли её речь всерьёз, и закончила:

— Я уверена, что каждый из вас уже знает, с кем ему будет приятно провести вечер. Столики у нас рассчитаны на двух гостей. Поэтому прошу тех, кто определился со своими парами, проходить в наш ресторан.

Фрая думала, что они с Индором сразу пойдут вместе. Но он деликатно пропускал всех вперёд, да и стояли они не у самого входа. Боковым зрением девушка видела, что те студенты, чьи мозги промыть не успели, мнутся в нерешительности. А не имеющие «законных» пар высшие притворялись смущёнными и не спешили попасть в зал. Наконец её спутник всё же подал руку и ненавязчиво сказал: «Пойдём».

Она вынужденно вложила свою ладонь в его, шагнув ко входу. Ламиара встретила их с улыбкой. Придерживая рукой откинутый полог шатра, заглянула внутрь павильона, и на её лице появилась обеспокоенность. Наставница поспешно пересчитала столики и вернулась глазами к студентам.

— Надеюсь, вы не обидитесь, — пояснила свою озабоченность. — Здесь все столики уже заняты, место в нашем павильоне ограниченно. Остались только накрытые за его пределами.

— В беседках? — подозрительно быстро «догадался» спутник Фраи, который наверняка заранее всё знал.

— Вы очень проницательны, Индор Белой Лагуны.

Пусть и хотелось Фрае высказаться, обвинить всех в фарсе, выразить своё негодование и возмущение циничностью, а притвориться пришлось доверчивой, глупой и наивной.

В беседке действительно оказалось уютно и романтично. Красиво сервированный стол с белоснежной скатертью, крошечные фонарики, аппетитные блюда. Даже ваза для цветов. Имелся и удобный диванчик вместо обычной скамьи. На него Фрая и была вынуждена сесть, выбрав место ближе к выходу.

Первое время Индор вёл себя безукоризненно. Следуя инструкции Ламиары, предлагал Фрае разнообразные угощения, комментировал свои впечатления, спрашивал её мнение. Его пальцы то и дело ненавязчиво касались руки девушки при передаче блюд. Он даже позволил себе салфеткой промокнуть её губы. Ухаживал...

Предложил ей безалкогольный напиток, очень похожий на тот, что обычно подают в столовой. Отсутствие спиртного выглядело нелогично. И его могло объяснить только чёткое знание вкусов Фраи. Ведь Индору она этого не сообщала — наоборот, в его компании напилась. А говорила незнакомцу в маске, которого бросила на прошлой вечеринке.

И всё же подозрение не есть уверенность, потому высказывать свои мысли девушка смысла не видела. Вела себя максимально естественно и раскованно. Смеялась, шутливо отталкивала излишне навязчивого парня, скромно опускала глаза в уместные для этого моменты. Уже давно она могла под благовидным предлогом сбежать из беседки, оставив высшего в одиночестве, но...

Но что бы это дало? На этот раз он отступать не настроен. Бросится на поиски, а прятаться в парке, где ребята назначили встречу, — не вариант, найдут всех. Да и Индор несомненно побежит жаловаться Ламиаре, и та примет меры. Самый реальный план — связать его и оставить в беседке. Но разумнее действовать в последний момент, ведь ранний уход Фраи заметят. Их поезд идёт в конкретный час.

Отсвечивать на перроне, ожидая его, опасно.

— У тебя хороший аппетит, — с улыбкой, но лёгким беспокойством в голосе признал Индор. — Ты передумала тренироваться?

— Не передумала, — обрадовалась Фрая, что не пришлось уговаривать. Она уже и сама собиралась намекнуть, а инициатива с его стороны вызовет меньше подозрений.

Парень подал ей руку, помогая встать с дивана и отойти со стола, чтобы его случайно не задеть.

— Давай начнём, — обходительно предложил. — С самого простого. Если тебя кто-то пытается схватить, то...

Индор, наглядно демонстрируя, крепко взял девушку за предплечье, прежде чем пояснить:

— ...ты фиксируешь аналогичный захват...

Прихватив другую руку «ученицы», «тренер» положил её на своё запястье, и попытался продолжить урок:

— А потом...

Всё, что нужно «потом», Фрая знала и без его подсказок. Поэтому в следующий же миг тело Индора поменяло положение, рухнув на пол лицом вниз. Растянулся он у ног Фраи. И тут же плечо высшего пронзила острая боль, когда «ученица» вывернула ему руку за спину и придавила своим весом к полу.

В порыве схватки ей казалось, что всё идет по плану. Приёма достаточно, чтобы обезвредить соперника. Оставалось лишь вывернуть вторую руку и зафиксировать обе, связав ремнём, который она подготовила заранее и теперь выдернула из шлёвок спортивных брюк. Вот только Индор оказался не так прост — несмотря на боль и все попытки Фраи его удержать, он упорно изворачивался, не позволяя полноценно выполнить захват.

Не кричал, не ругался, не звал на помощь, чего в принципе опасалась Фрая. Реакция на нападение была ненормальной, а потому предчувствие неприятностей не заставило себя ждать. И ещё более неожиданным стало обманное движение ногой Индора, которое на миг отвлекло внимание девушки, а в итоге так и оставшаяся свободной рука высшего вырвалась из-под тела. Фрая почувствовала резкий укол в бедро.

Что это? Нож? Игла с ядом или снотворным? Инстинктивное желание отпрянуть, избежав соприкосновения с оружием, закончилось практически ничем — тело низшей неожиданно ослабло, не в силах сопротивляться. А потом и вовсе начало беспомощно заваливаться на бок. Горло перехватило спазмом, позволяя только дышать.

Само собой, Индор этим воспользовался. Перевернулся, подхватил падающую Фраю и поднялся на ноги, вздёргивая её следом. Подтащив к дивану, сбросил на него.

— Довыделывалась? — зло процедил, глядя на девушку, которая при всем желании действовать не могла ни пошевелиться, ни позвать на помощь.

Поднял с пола парализатор, придирчиво осмотрел его на предмет повреждений, прежде чем положить на стол. Хмыкнул: «Как знал, что пригодится» и повернулся к Фрае. Недобро усмехнулся, раздевающим взглядом осмотрев лежащее тело. Несдержанно рванул на себе рубашку, не особо заботясь о сохранности вещи. Расстегнул пояс и стянул себя брюки, бросив их на пол.

— Извини, ты сама напросилась, — не сдержал своих эмоций, заговорив с девушкой. — Я давал тебе шанс на иную перспективу, но ты сама им не воспользовалась. И вообще радуйся, что я такой терпеливый. По твоей вине едва не стал изгоем, на меня остальные косо смотрели. Знаешь, как это унизительно для представителя правящего рода?

Подхватив Фраю за плечи, потянул, укладывая удобнее. Навис сверху и хмыкнул:

— Ты не переживай, терпеть тебе не очень долго. Когда закончу, мой дар пробудится, и я смогу внушить тебе всё что угодно. Будешь испытывать удовольствие от одного только взгляда на меня.

Захватив рукой волосы, потянул, поворачивая голову девушки лицом к себе, склонился ещё ниже, втянув её запах, но целовать не стал.

— На ласку не рассчитывай, не твой вариант, — издевательски прокомментировал. — Это ты должна доставлять мне удовольствие, а не я тебе.

Задрал курточку, сальным взглядом оценил аккуратную небольшую грудь, чуть ли не облизнулся от предвкушения.

— Я не прогадал, когда попросил привезти в Академию именно тебя... По одному фото из анкеты было сложно представить, какая ты на самом деле.

Индор заглянул в удивлённо расширившиеся глаза девушки, для которой нюансы выбора стали новым откровением, и презрительно хмыкнул:

— Думала, тебя за хорошие мозги сюда взяли? Вы все тут только потому, что каждый из нас на вас пальцем ткнул. И так же легко обратно вас вышвырнем, когда станете нам бесполезны. Были и другие кандидатки, не хуже. Но я остановил свой выбор на тебе. Похоже, всё же ошибся — смазливая внешность не гарантирует покладистого характера. Вероятно, другие доставили бы мне меньше проблем, чем ты...

Он на мгновение задумался и усмехнулся:

— А может, и не ошибся. Приятно будет тебя ломать, чтобы получить послушную и безотказную куклу.

Он взялся руками за резинку спортивных брюк, намереваясь стянуть их с девушки.

И в этот момент неведомая сила потащила его назад. Подняла в воздух, встряхнула и резким движением опрокинула спиной на стол. А по беседке разнесся грозный рык:

— Тварь белобрысая!

Ошарашенный Индор судорожно бился на столе, пытаясь подняться и отодрать руку, схватившую его за шею. Придушенный, он кричать не мог и с ужасом смотрел на вторую руку, занесённую для удара, после которого сложно будет остаться физически полноценным. Ужасали его и пылающие яростью глаза низшего, который постоянно путался под ногами, таскаясь за Фраей, и сейчас должен был бы ублажать Аталлу.

Однако удар так и не был нанесён, потому что взгляд Дьяра непроизвольно сместился на стол, где зазвенела посуда и затряслось подозрительно знакомое устройство. Его парень и схватил, с мстительным удовольствием ударив парализатором в плечо высшего. Поверженное тело благополучно обмякло, и Дьяр его отпустил, позволив рухнуть на пол. Не заботясь о сохранности насильника, бросился к Фрае.

— Ты как? В порядке?

Схватил девушку за плечи, усаживая удобнее. Опустился на колено перед ней, с тревогой заглядывая в карие глаза. Понимая, что говорить она не в состоянии, всё же надеялся на хоть какую-то реакцию.

Фрая слабо кивнула, и Дьяр, выдохнув с облегчением, одёрнул и застегнул на девушке куртку. Долго не раздумывая, повернулся к Индору, и очень быстро высший оказался связанным собственной рубашкой и тем самым ремнём, что подготовила Фрая. Кляп из салфетки должен был стать гарантией тишины, когда действие парализатора сойдёт на нет.

Не особо напрягаясь, Дьяр поднял Индора с пола и свалил на диван, чтобы случайные свидетели не сразу заподозрили неладное. Обыскал карманы брюк и, вытащив пропуск, хмыкнул и сунул его в карман куртки к уже имеющемуся там парализатору. Поднял на руки девушку и направился на выход.

Фрая, которую руки Дьяра прижимали к нему, испытывала невероятное облегчение, благодарность и... счастье. Поведение Индора не стало для неё неожиданностью, но из-за парализатора всё могло закончиться крайне печально. А Дьяр её спас, как и обещал.

В условленном месте нервно мялась одна из заговорщиц, сбежавшая раньше всех. С облегчением выдохнула, бросилась навстречу, беспокоясь о самочувствии Фраи.

— Нормально, — прошептала, успокаивая её, пострадавшая. — Жить буду.

Дьяр её с рук так и не спустил, хотя она и начала ощущать своё тело. В полной мере она не восстановилась, ходить и стоять самостоятельно было бы сложно.

В нервном ожидании прошло ещё немного времени. Где-то наверху выразительно щёлкнуло реле, приглушая освещение и обозначая наступление отбоя. Окружающее пространство погрузилось во мрак, который едва разгоняли единичные оставшиеся включёнными фонари.

— Дольше ждать нельзя, идём, — приказал Дьяр, направляясь к выходу из парка. Для него и ребят перемещения в темноте не казались чем-то экстремальным. В своём мире они привыкли к отсутствию светильников на каждом шагу.

— Неужели никто больше?.. Мы их бросаем? — всхлипнула девчонка и едва сдержала радостный крик, заметив бегущую к ним подругу.

Так вчетвером они и добрались до пропускного пункта, выбирая самые незаметные дорожки, чтобы видеонаблюдение зафиксировало лишь неясные силуэты. Сомнительно, что кто-то накануне дня отдыха станет ревностно выполнять свои обязанности, бдительно наблюдая за территорией. Скорее, просто идёт формальная запись, которую посмотрят не сразу. У беглецов будет фора.

Последняя из заговорщиц так к ним и не присоединилась, похоже у неё возникли серьёзные трудности. А они и так ждали максимально долго, поэтому, уже не мешкая, отправились к турникету.

Сейчас Фрая совсем по-другому оценила ту самую досадную экскурсию в биолабораторию, на которую её потащил Индор. Вспомнила, как он дважды прикладывал свой пропуск, чтобы она могла выйти вместе с ним. А сейчас понимала, что по сути пропуска низших заблокированы на выход, им свободы действий никто и не думал предоставлять.

Автоматика сработала без проблем, пропустив всех студентов. И в итоге программа зафиксировала в электронном отчёте, что академию покинули Аталла и Индор, а кто составил им компанию, осталось тайной. Ну, вздумалось высшим со своими друзьями-низшими прогуляться, прокатиться поезде на ночь глядя, так кого это удивит?

На платформе ждать долго не пришлось, успели они вовремя. Чтобы сесть в экспресс, билетов не требовалось, а по причине ночного времени других пассажиров не оказалось. На промежуточных станциях никто не зашёл. Вагончик следовал кольцевым маршрутом, пересадки были не нужны. И ребята постепенно успокоились, расслабились, собираясь с силами перед новым рывком к свободе.

Девчонки с изумлением смотрели на Дьяра, развалившегося на мягком сиденье вагончика. Парень вывернул карманы одежды, вытащив содержимое. Он оказался запасливым, потому что на обозрении оказались не только пропуска высших и парализатор, но ещё и... Горсть леденцов, расчёска, моток тонкого шнура, ручка, вилка, блестящая заколка...

Заметив любопытные взгляды, соучастник побега хмыкнул и протянул девушкам сладости.

— Что? Не наелись? Ужин-то был.

— Скажешь тоже! — возмутилась одна из беглянок, забирая угощение. — В такой нервотрёпке кусок в горло не лез.

— Дурочки вы. Нам же силы понадобятся, — посетовал Дьяр, попутно хвастаясь своей практичностью: — Вот то ли дело я. И поел плотно, и с собой трофеи прихватил.

Он повернулся к Фрае, протягивая ей расчёску и заколку, намекая, что волосы не мешало бы прибрать. Они за время схватки с Индором заметно растрепались и запутались.

— Откуда ты это раздобыл? — Фрая с подозрением покосилась на шикарную вещь: серебристую, украшенную прозрачными камнями, слишком изящную на вкус низших.

— Стянул на память об Аталле. Это мне за моральные страдания.

Фрая неприязненно поморщилась и взяла только расчёску. От заколки отказалась, предпочла перевязать волосы куском шнура. Пользоваться тем, что принадлежало двуличной высшей, ей было неприятно. Зато стало интересно...

— Как ты от неё сбежал-то? Ты же постоянно говорил, что бить девчонок — последнее дело.

— Аталла не девушка, она враг, — припечатал парень. — И, кстати, ты плохо обо мне думаешь! Я её не бил. Связал, рот заткнул и на лавку положил. Типа спит в беседке, даже покрывало на неё нахлобучил. Твою ж грязь, какая она озабоченная! Думала, я с ней играю, и сама позволила себя связать...

Фрая закатила глаза. Ей хватило бы простого «связал», а извращённые замашки Аталлы не были интересны. К тому же, пока она завязывала шнурок на волосах, вагон остановился и двери экспресса открылись. Дьяр быстро сгрёб свои сокровища, рассовывая по карманам, и беглецы бросились на выход.

Парк, разбитый перед космопортом, тоже был погружён в полумрак. При отсутствии рейсов и пассажиров нет, и освещать незачем, и сами двери, через которые ребята выходили, когда прилетели в Межмирье, тоже открывать смысла нет. Именно поэтому беглецы оказались перед запертым входом.

— И что дальше? Как попадём? — волнуясь подала голос шатенка.

— Как, как, — проворчал Дьяр, оглядываясь и прислушиваясь. — Попробуем разведать обстановку. Пошли!

Они двинулись вдоль стены, в том направлении, где парню послышался неясный шум. «Разведчик» оказался прав — вскоре они вышли к техническим ангарам, где, несмотря на ночное время, кипела работа.

«Кипела» весьма условно, наверняка при прибытии корабля ажиотаж был бы большим, а тут всего лишь два погрузчика неторопливо освобождали контейнер, перекладывая коробки, да пара служащих контролировала процесс.

Вариантов, как действовать дальше, было по сути два — либо вырубить всех работающих, либо попытаться незаметно прошмыгнуть в технические коридоры.

Выбрали второй. Улучив время, когда служащие отвлеклись, беглецы скользнули за борт контейнера и помчались по коридору.

— Карта бы не помешала, — проворчал Дьяр, когда за очередным поворотом оказалась развилка. — А то будем тут кругами ходить, заплутаем и попадёмся.

— Давайте одну из дверей вскроем и там отсидимся, — указав на ближайшую предложила шатеночка. — Вдруг что-то полезное отыщем?

— Ключ где возьмёшь, подруга? — усомнился в выполнимости задумки парень.

— Ты за кого меня держишь? — усмехнулась девушка. — Отец постоянно двери запирал. Как, по-твоему, я сбегала на дискотеки?

Она не соврала и даже долго не возилась — совсем скоро приглашающе указала рукой внутрь тёмного проёма.

Свет включился автоматически, осветив небольшой склад мелких запчастей в коробках и упаковках. Но, самое главное, на стене рядом с выходом оказался план эвакуации!

Сориентироваться по нему было легко, а чтобы не потеряться и не запутаться, Фрая вырвала листок из дневника и перерисовала схему.

— Ждать здесь нельзя, — сделала вывод, оценив маршрут, Фрая. — Мы слишком далеко от места стыковки корабля, и при прибытии прибавится персонала. Подойдём как можно ближе.

Дальше шли осторожничая и прислушиваясь, опасаясь быть обнаруженными.

Дьяр двигался первым и всегда, перед тем как свернуть, заглядывал за угол, только затем позволяя девушкам пройти. Но меры предосторожности не помогли. Или же просто ребятам не повезло. Почти у самой развилки из бокового хода появилась пара охранников.

Дьяр наскочил на одного из них с парализатором, идущая за ним следом девчонка бросилась врукопашную на второго. Остальные замерли, чтобы не мешать, не отвлекать и не подставиться. Фрая не до конца отошла от действия парализатора, и толку от неё было бы немного, а шатенка ещё в поезде призналась, что драться не умеет.

Второй охранник оказался проворнее первого и успел выхватить из портупеи энергострел. И даже выстрелил. Правда, прицел оказался сбит ударом ноги Дьяра, который, вырубив своего противника, переключился на другого. Девчонка же, так и не успев добежать до охранника, вскрикнула и рухнула на пол.

— Ты чего? — бросились к ней остальные. Причина выяснилась быстро — девушка морщилась от боли и зажимала рукой глубокий ожог на бедре.

— Твою ж грязь, — несдержанно выругался Дьяр. Сплюнул и перевёл взгляд на поверженных противников. — Чё с ними делать? Потеряют их — и тревогу поднимут.

Не ответив ему, шатенка бросилась к ближайшей двери, с намерением её взломать. Но на этот раз применять свои навыки ей не пришлось — помещение оказалось незапертым, потому что служило общественным туалетом.

Охранников втащили внутрь и бросили на полу, дверь подпёрли шваброй. И пока Фрая возилась с раненой, перевязывая ожог полотенцами, которые нашла в уборной, Дьяр и шатенка раздевали и связывали охранников.

По комплекции один из них не сильно отличался от предводителя беглецов. И потому парень полностью переоделся в серую форму Межмирья и забрал оба энергострела. Шатенка натянула на себя лишь куртку и фуражку второго охранника.

Вместе они затолкали в одну из кабинок опозоренных стражей порядка и заблокировали замок, захлопнув дверцу.

— Уходите без меня, — приказала раненая, когда девчонки помогали ей встать. — Вам со мной не сбежать.

— Мы своих не бросаем, — возмутилась шатенка.

— Я Фраю вон столько времени нёс, неужто тебя не дотащу? — поддержал девушку Дьяр.

Дальнейший путь оказался недолгим, закончился небольшим холлом. Одна из стен помещения была полностью прозрачной, и за ней размещался пост охраны с турникетом. Стало ясно, что к шлюзовому переходу можно попасть только через него. А сделать это проблематично — там народ толпился. И охрана, и служащие.

— Влипли мы, — пробурчал Дьяр. — Прорываться с боем не вариант. Нас повяжут.

— Надо разделиться, — вмешалась шатенка. — Я слишком слабая, а она раненая. Фрая, забирай куртку и фуражку. Дьяр, отдай мне один энергосрел!

— Вчетвером не пройдём, у двоих шансов больше, — согласилась с ней пострадавшая. — Сделаем так. Рина имитирует нападение на пост, а я притворюсь пострадавшей. Пока мне будут помогать, а её ловить, вы оба убегаете.

План реализовался на все сто процентов. Возникшая суматоха, которую никак не ожидали высшие, расслабившиеся и потерявшие половину бдительности от неизменно спокойных вахт, отвлекла всех от терминала. Возле него никого не осталось. Фрая и Дьяр незамеченными перепрыгнули через турникет и побежали по шлюзовому переходу.

Закончился он мощными створками, перекрывающими выход в космос. Сейчас они были не только закрыты, но и заблокированы.

— Надо было дольше отсидеться, мы тут как сплюшки на опушке, — возмутился Дьяр, укорив сам себя.

Фрая огляделась и потянула парня за собой в небольшую нишу технического назначения, где стояли пара пылесосов, вёдра, инструменты и уборочный инвентарь. Отодвинув ящики от стены, Фрая и Дьяр забились в нишу, в которой при беглом осмотре их не было видно.

— Теперь только ждать, — устало вздохнула девушка.

Дьяр сидел у стены, и Фрая прижалась к нему. Его близость уменьшала нервную дрожь, которая то и дело пыталась захватить тело.

— Как думаешь, сколько времени? — не выдержав гнетущей тишины, заговорила девушка. — Нас засекли? Как быстро девчонки расколются и нас выдадут?

— Наши так просто не сдадутся, — проявил оптимизм парень.

— Они молодцы, зная, что всё равно обречены, спасли нас.

— Ты их раньше времени не хорони, — проворчал Дьяр и вспомнил о ценности низших: — Живы останутся. Ну память сотрут, всего делов. Подумаешь, забудут, как с нами сбежать пытались, что с того? Невелика беда.

— Пока они не «дружат» с высшими, им ничего нельзя внушить, а по доброй воле они теперь на это не согласятся. Значит, неизбежно будет насилие, — прошептала Фрая.

Вспомнила охватившую её панику и беспомощность, когда Индор к ней приставал. Вновь испытала ту уничтожающую беззащитность, которая казалась едва ли не страшнее того, что с ней намеревался сделать куратор. Унижение было и физическим, и моральным. Он давил, указывая Фрае на её реальное место и растаптывая как личность.

Сейчас она проклинала собственную наивность и радость от зачисления. Ей хотелось попасть в мечту, в сказку, а в итоге получила только место в космическом борделе, из которого нет выхода. Что с ней не так? И зачем она поверила? Почему не отказалась? Чем ей Чёрный Мир не угодил? Захотела почувствовать себя особенной, так расплачивайся за глупость...

Горячие слёзы скользнули по щекам. Сорвались, упав на руку обнимающего девушку Дьяра.

— Ты чего? Болит что-то? — испугался тот, моментально напрягаясь. Развернулся, потянул на себя, чтобы в слабом свете, падающем из коридора, заглянуть в лицо. Не сдержался, коснулся пальцами щёк, стирая мокрые дорожки, а потом и вовсе притянул девушку к себе, чтобы поцеловать в висок.

И от этой совершенно невинной ласки душевное равновесие Фраи разрушилось окончательно.

— Не представляешь, какой ужас я испытала, — всхлипнула она, обнимая парня за шею. — И тебя боялась потерять. И забыть, что чувствую на самом деле.

Она сбивчиво бормотала, судорожно цепляясь за того единственного, кто сейчас находился рядом. Был по-настоящему близким и казался частью родного мира, несмотря на раздражающую атмосферу Межмирья вокруг. Разделил с ней трудности и опасности, поддерживал. И сам страдал оттого, что ей было плохо. Потому успокаивал как мог. Целовал... Волосы, лоб, щёки...

Они оба не заметили, как поцелуи превратились в ласки. Нежно касаясь податливых девичьих губ, Дьяр терял голову, скользил ладонями по телу, которое льнуло к нему всё сильнее. Пытался опомниться, остановиться — и не мог, потому что сама Фрая этого не хотела. Туманила разум, забираясь пальчиками в волосы. Лишала рассудка, оседлав и тесно сжимая бёдрами его ноги. А потом и вовсе свела с ума, прошептав: «Хочу, чтобы ты был у меня первым».

Судьба, наверное, не была против, потому что никто им не мешал. Не тревожил неопытных любовников, которые впервые по-настоящему, искренне и открыто полностью отдавали себя друг другу. Не брали, а дарили. Не думали о себе...

И пусть ладони Дьяра крепко сжимали бёдра Фраи, вынуждая двигаться ему навстречу, она испытывала в этом ничуть не меньшую потребность. Наслаждалась каждым толчком, каждым стоном, который срывался с губ любовника. И сама не сумела сдержать невольного вскрика, когда что-то жаркое и мощное, родившееся внизу живота, рвануло вверх по содрогнувшемуся телу, и взорвалось, буквально ослепив.

— Дьяр... — всхлипнула Фрая, обессиленно падая ему на грудь. Медленно приходила в себя, пытаясь отдышаться и избавиться от световых вспышек перед глазами.

Вспышки?!

Спохватилась, отталкиваясь от любовника, который и не думал её от себя отпускать, сжимая в объятиях. С необъяснимым страхом всмотрелась в лицо парня, на которое падали странные голубоватые отсветы.

Обернулась, чтобы увидеть источник света, но за спиной была лишь стена.

— Это ты светишься... — услышала потрясённый шёпот. — Твоя кожа. И глаза. Прямо как у высших.

— Нет-нет! — испугалась Фрая, которая упорно гнала любые мысли о возможном сходстве с ненавистными высшими. Не желала иметь с ними ничего общего. Рванулась прочь, словно это могло помочь сбежать от жуткой реальности.

— Тише, тише, — спохватился, возвращая её обратно в объятия, Дьяр. Нежно прижал к себе, успокаивая, и, задвинув куда подальше собственное потрясение, беззаботно удивился: — Ты чего всполошилась? Боишься? Думаешь, буду тебя ненавидеть?

— Нет-нет! — мотала головой девушка и твердила, упрямо не желая принимать правду: — Я не хочу быть тварью, как они! Не хочу! За что мне такое наказание?!

— Ты и не станешь, — не терял надежды призвать её к здравомыслию Дьяр. — Они — циничные сволочи, а ты...

— А я ничем не лучше Аталлы, — не дала договорить Фрая. — Спасала тебя от неё, а сама нагло использовала.

— Дурочка, — ласково укорил он. — Ну какое же это использование, если всё по взаимному согласию и нам было хорошо?

— А вдруг это потому, что я тебе влечение внушила?

— Это каким образом? — усмехнулся парень. — Высшие же до секса не умеют ничего.

Девушка замерла, ошарашенно глядя на него. В стрессе она о самом очевидном забыла. Теперь же напряжение отпустило, разметав в клочья образ вероломной сволочи, который захватил разум.

— Ты для меня всё равно наша, — прошептал Дьяр, заботливо пригладив её растрепавшиеся локоны.

— Для тебя, может, и «наша», а дома теперь как на меня посмотрят? И как я им всё объясню?.. А вдруг я внушу семье и друзьям что-то, даже не желая этого?! Не будет искренности, я тоже стану вынуждать близких себя любить. Я чудовище! Как я им в глаза смотреть стану?!

Паника вновь накатила, срывая едва возникший непрочный покров самообладания. И Дьяру вновь пришлось проявить себя, выполнив роль «успокоительного»:

— Ну, если они не примут, так я тебе на что? Будешь жить со мной в Чёрном Мире. Из Токсичной Долины я тебя, уж извини, заберу. И больше не выдумывай всякий бред. Или Пылающий Карьер тебе не по нраву?

Фрая задохнулась от неожиданных слов, которые если и не залечили душевную рану, то согрели и заставили посмотреть на происходящее с другой стороны.

— Чтобы жить в Чёрном Мире, нам сначала нужно туда попасть, — прошептала.

— Нич-чо, попадём. Эти сволочи из академии нас не достанут. Иди ко мне.

Уложив её голову себе на плечо, Дьяр ласково гладил девичьи плечи и покачивал, убакивая. Прогонял прочь её тревоги и страхи, которых у него самого тоже было полно. Он хоть иногда и вёл себя нарочито беспечно и болтал чушь, а по факту всё это было лишь удобным прикрытием, за которым легко скрыть истинные чувства и мысли, которые ему не хотелось демонстрировать другим.

Фрая затихла в его руках, словно задремала. Только сделала видимость, чтобы успокоить парня. Она притворилась спящей, потому что мысли упорно лезли в голову и мешали расслабиться. Поддержка Дьяра помогала не сорваться в истерику, но от тревожных вопросов не избавляла.

Скрыть истину, довериться Дьяру и жить спокойно на родине, чтобы никто не беспокоил? Обычное человеческое счастье... Он её примет. А как ей самой примириться со своей новой природой? Как жить с пониманием, что она чужая в обоих мирах?

Откуда она вообще такая взялась? Неправильная... У низших не могут родиться высшие — это однозначно следовало из книг ректора. Тогда как так вышло? Явного дара ни у отца, ни у мамы нет. Но если дочь — высшая, значит, и кто-то из родителей тоже, и... И, возможно, это как раз тот случай, о котором шла речь в примечании учебника Легуса? Вдруг высшие полюбили друг друга и, проигнорировав необходимость первой инициации с низшими, сбежали из академии Серого Межмирья, не желая мириться с жёсткими законами? Не захотели изменять друг другу с низшими и этим предавать свою любовь... Их дар так и не активировался, а детям передался.

Детям... Ну да, ведь в этом случае Гралла тоже могла унаследовать эту жуткую способность. Ничего же непонятно заранее, пока высший инициацию не пройдёт. До этого момента и высшие, и низшие по сути своей одинаковы.

Но если родители понимали, что остаётся такая вероятность, почему промолчали и не сказали? Почему так легко отпустили дочь в академию, понимая, что там творится? Или смирились с неизбежным? Или испугались, что тайну их происхождения разоблачат, если откажутся отпускать дочь? Если бы после контакта с высшим её дар угас, не развившись, то никто ничего бы и не заподозрил, а отсутствие дара у выбравшего её парня-высшего списали бы на его генетические проблемы. Фрая продолжала бы считать себя обычной и вернулась домой через год вместе с остальными.

Какова бы ни была причина, придётся жить Фрае такой и...

Очередная мысль оборвалась, потому что послышались голоса, приближающиеся к убежищу беглецов. Что-то стукнуло, куда-то поехало, стало ощутимо светлее. Фрая встрепенулась, Дьяр напрягся. Оба прижались друг к другу, прячась за коробками.

Голоса зазвучали громче.

— Не помешает замок смазать, скрипит. Того и гляди сломается, и в открытом космосе окажемся, если шлюз откроется до пристыковки.

— Что за тупые шутки?

— Работайте, не болтайте! Хотите опозориться на весь Белый Мир? Нарвётесь, если молодняк не встретите должным образом. Легус явился уже? Музыка готова? А цветы? Подарки?

— Задерживается. Одного его и ждём. С остальным порядок.

Раздался топот — кто-то пробежал по коридору. Голоса вдали стали возбуждёнными, больше похожими на крики.

— Что у них там стряслось? — удивился кто-то из сотрудников космопорта, ожидающих возле шлюза.

На Фраю и Дьяра, которые уже было успокоились и расслабились, вновь нахлынула тревога. На лице девушки отразилось опасение, страх быть пойманной. Неизвестность и беспомощность страшили. А парень сжал зубы, продумывая способы защититься и спастись.

— Всё обыскали? Где ещё могут спрятаться? — неожиданно громко прозвучал уверенный командный голос.

Осознав, что вариантов никаких, Дьяр схватился за оружие и пролез вперёд, закрывая собой Фраю. Занял огневую позицию за коробками.

— Живым не сдамся! — пообещал Фрае.

Только она категорически была не согласна с таким исходом и предложила более взвешенное и разумное решение:

— Не вздумай! Как я без тебя жить буду? Я высшая, меня не убьют. А ты нужен Аталле. Потерпим, выживем, а после вырвемся из этого кошмара. Мы ещё поборемся! Через год всё закончится.

— Сюда! Вот же они! — обрушился на них радостный вопль.

В закутке сразу стало тесно — его заполнили вооруженные охранники. У Дьяра отняли энергострел — признавая правоту Фраи, сопротивляться он не стал.

Служители порядка его покладистость не оценили. Парню вывернули руки за спину, сковав их наручниками.

Так же бесцеремонно обошлись и с Фраей, когда вытащили из укрытия. Предварительно ещё и обыскали, вытащив из-за пазухи бумажку с конспектом и отобрав сумку с дневником.

Не в силах выдержать такого обращения со слабой девушкой, Дьяр рванулся, пытаясь её защитить. Его ударили в живот, чтобы утихомирился и не создавал проблем, а потом и вовсе потащили по коридору. Фраю повели следом.

Далеко идти не пришлось — в закрытой зоне пропускного пункта имелась камера для нарушителей порядка. Там их и усадили на скамью, под прицелом оружия и бдительным присмотром двух охранников.

Ребята переглянулись, поддерживая друг друга.

— Порядок, не боись, — пересиливая боль, улыбнулся Фрае Дьяр. Под его глазом наливался синяк. — Меня парни и похлеще били.

— Молчать! — прикрикнул на него один из охранников. — Говорить будете, когда вам разрешат.

Ждать долго не пришлось. Совсем скоро в открывшийся проём решительно зашёл Легус. Следом за ним серой тенью скользнула Ламиара.

На правах хозяина ректор покровительственно кивнул охранникам, и те вздёрнули беглецов, вынуждая встать. Один из стражей метнулся к нему и отдал бумагу и дневник, который при обыске сумки вытащили на обозрение. «У девчонки нашли» — сообщил услужливо, отступая и возвращаясь на своё место.

Легус внимательно изучил изъятое и удивлённо поднял брови, несомненно узнав выдержки из своего учебника. Покачал головой и презрительно хмыкнул:

— Решили своим компромат на нас подкинуть?

Фрая и Дьяр промолчали, чтобы не усугублять своё незавидное положение, и Легус с гневным негодованием посмотрел на беглецов.

— Что за безрассудство? Отсюда не выбраться! Ваша поимка была вопросом времени. Всегда говорил, что низшие тупые, — брезгливо поморщился и перевёл взгляд на Ламиару: — Ну и кого ты из них воспитала? Где послушание? Где почтение? Где страх наказания?

Женщина промолчала, её лицо не выражало ничего, на нём не было ни сочувствия к своим воспитанникам, ни солидарности с начальником. Легус раздражённо отвернулся от подчинённой и снова принялся морально давить на дерзких низших.

— Вы хоть поняли, на кого руку подняли? Чьё главенство и право получать желаемое пытались оспорить? Теперь Индор и Аталла пожалуются своим семьям! А неприятности и претензии от правящих родов не в моих интересах. Вы влезли куда вас не просили! И наказание будет жёстким... Ваши сообщницы его уже понесли и отрабатывают со своими высшими. Строптивые, но пошли на уступки и сами сдались. Может, и вы рассудительность проявите и по доброй воле избавите нас от проблем?

Ректор, намекая на суть наказания, опустил взгляд на пах Дьяра и неожиданно дёрнулся, встрепенулся, приглядывясь. Прищурил глаза с подозрением. Его взгляд переметнулся на стоящую рядом девушку, волосы которой вряд ли так сильно растрепались бы от беготни. И вновь вернулся к штанам Дьяра, на которых отчётливо виднелись коричневато-красные пятнышки. Недвусмысленное доказательство того, что планы ректора провалились. Лишившиеся девственности низшие уже не годны для инициации Индора и Аталлы.

Легуса настолько шокировало наглое поведение студентов, что он, разозлённый, рявкнул на Ламиару:

— Ты тоже это видишь?! Где был твой контроль? Как ты допустила? Вот к чему приводят твои так называемые меры! Теперь толку от них? Балласт, пустое место, мусор...

Он раздражённо повертел в руках маленькую книжку, закрытую на замок. Скривился, увидев весёлое изображение скелетика, и бросил её в Ламиару.

— С этим после разберёшься!

— А с ними как поступим? — подхватив дневник, спросила наставница, старательно сохраняя беспристрастность. — Отправим домой и воспоминания откорректируем?

— Ни за что! Хватит нести чушь! Недостойны они этой милости, слишком неуправляемые. Едва не сорвали мне встречу первокурсников. Порядок в академии нарушили. Воровка и бандит. Таких ликвидировать, и дело с концом.

Лист бумаги, который ректор держал в руках, демонстративно разлетелся по комнате, разорванный на мелкие клочки. Легус их швырнул, тем самым показывая, что ждёт непокорных низших.

— А как же репутация нашей академии? Как мы объясним, что два выпускника не вернутся в Чёрный Мир, когда придёт время? Внушить всей округе их поселений, что таких парня и девушки не существовало, будет крайне сложно. И для этого потребуется разрешение Совета. Ваша репутация пострадает. Вас обвинят в неправильном ведении дел в академии.

— Наши руки останутся чистыми. Всё можно обставить по-другому, как нам выгодно. Он её убьёт, и мы вернём его как преступника, а её тело — как его жертву. А убийцу сами низшие уничтожат. Как тебе перспектива, парень? Хороша? Стоила ли ваша выходка этого?

Не дожидаясь ответа, ректор шагнул ближе, и его глаза засветились. Дьяр вздрогнул, но тут же напряжённое тело расслабилось. Взгляд Легуса на миг метнулся к охраннику, и тот, среагировав на безмолвный приказ, снял с арестованного наручники и вложил в его ладонь энергострел.

И снова глаза высшего впились в низшего, который покорно развернулся и направил оружие на Фраю.

Девушка испуганно попятилась, в глубине её глаз вспыхнули голубые искры, и она в отчаянии прошептала:

— Дьяр, не смей.

Парень вздрогнул, замер, рука с оружием начала опускаться. Ректор, который на жертву не смотрел, не понял причин промедления. Но разбираться не стал, просто усилил воздействие, приказав вслух:

— Стреляй!

— Брось оружие.

Фрая сказала это не так уж громко, однако энергострел с грохотом упал на пол. Легус, Ламиара и охранники вздрогнули и уставились на Фраю, в глазах которой разгорался пожар голубого свечения.

— Белый Мир! Она же высшая! — потрясённо прошептала Ламиара.

Шокированный ректор судорожно хватал ртом воздух. Бросил на подчинённую краткий сердитый взгляд, но решил идти до конца. Сконцентрировался на девушке, шагнув к ней ещё ближе:

— Не вмешивайся! Позволь ему себя убить! Я запрещаю тебе говорить!

На лице Фраи на миг появилась растерянность. Однако сияние радужек никуда не исчезло, наоборот, словно усилилось, начав растекаться по коже. А с губ девушки сорвалось ругательство:

— Да пошёл ты в грязь! Чтоб тебя твари Бездонного Озера сожрали!

Ректор отшатнулся от ужаса, не ожидая такого уровня сопротивления от едва

инициированной высшей. Редко находились даже выпускники, способные противостоять силе его дара, а уж среди преподавателей таковых он вообще не держал. Неслучайно род Хрустального Замка издавна входил в Правящий Совет как один из самых сильнейших.

Легус повернулся спиной к Фрае, покачался на носках, заложил руки за спину, давая себе время обдумать новые факты, остыть и взглянуть на ситуацию более трезво. Слишком уж ценны перспективные высшие, чтобы их бездарно уничтожать. Он едва не совершил непоправимую ошибку, которую предстоит исправить с пользой для себя.

Приняв решение, приказал Ламиаре:

— Отвези их в Академию. Охрана вас сопроводит и проследит, чтобы оба вели себя прилично. Размести их как положено. Я встречу первокурсников и проконтролирую твою работу.

Только после этого вновь заговорил с Фраей, вежливым тоном, словно показывая, что они теперь на равных.

— Ты же умная девочка. Понимаешь, что в твоих интересах больше не делать глупостей. Возникло недопонимание. Если бы мы раньше знали, кто ты, то отношение было бы подобающим. Успокойся, поразмысли, и мы с тобой пообщаемся в спокойной обстановке.

Перевёл взгляд на Дьяра и попросил, всё же не сдержав лёгкого раздражения:

— И низшего своего угомони, раз в состоянии это сделать.

* * *

Ну вот, дорогой дневник, снова мы свиделись. Ты уж прости, что противный ректор тебя помял. Нам с Дьяром досталось не меньше твоего, мы, изрядно потрёпанные, тоже живы. Закончилось всё относительно неплохо. Могло быть и хуже.

Сидим теперь в комнате, ждём, когда ректор соизволит позвать нас на аудиенцию. То ли обоих вызовет, то ли меня одну — неясно.

Разместили нас не как обычно, а с учётом моего нового статуса, в отдельные апартаменты. Не думала, что такие тут имеются.

Большая удобная кровать, рассчитанная на двоих, уборная, не в пример шикарнее и комфортнее, чем в прежней комнате, вместительный шкаф, стол, стандартный проекционный экран, у которого имеются дополнительные функции: заказ одежды, доставка еды в комнату и аналог терминала для сообщений.

А ещё здесь сразу два выхода — в мужское и в женское общежития. В общем, одна только видимость «разделения». По факту кто угодно куда ему нужно может попасть. Похоже, высших сразу в такие апартаменты селят, а низших к ним подселяют, когда прошла инициация. Поэтому и Ашена возвращалась заполночь, создавая видимость проживания с остальными девчонками. И раз уж комнаты низших по сути временные, так роскошно обставлять их практического смысла нет.

Пока мы добирались до ворот академии, Ламиара молчала. Поглядывала насторожённо и с любопытством. То ли ей было совестно, что отдала нас на растерзание ректору, то ли её поразил мой дар. Охранники вернули мне сумку, а комендант общежития принесла чёрные аксессуары и белую одежду — всё, что может понадобиться девушке-высшей, у которой есть «друг». Дьяра тоже снабдили несколькими белыми рубашками. А ещё нам обоим позволили сходить в прежние комнаты за личными вещами.

Я надеялась увидеться с девчонками, но там не оказалось не только их самих, но и их вещей. Похоже, соседки окончательно переселились к своим парам. В коридоре, несмотря на дневное время, тоже было безлюдно. Сомнительно, что все поголовно сидят в комнатах, скорее их отправили на экскурсию.

О ней не было объявлено заранее, что выглядит странно. Вероятно, администрация академии приняла решение спонтанно, желая отвлечь студентов и временно выпроводить из академии. Наверняка наш побег и поиски могли привлечь внимание и спровоцировать лишний интерес.

Или же это связано с прибытием новеньких. Действительно, удобнее разместить первокурсников, чтобы они спокойно заселились, освоились, а вечером познакомились со второкурсниками и их парами.

Дьяр всё это время держался стойко и меня подбадривал. Парень воспринял всё на удивление легко. Делал акцент на том, что мы живы и ладно. Восхищался, как я уделала ректора. Гордился мной и вместо меня активно радовался. А я особого удовлетворения не чувствую. Получилось и получилось. Когда увидела направленный на меня энергострел, и в мыслях не было задействовать какой-то там непонятный дар. Тем более не знала я, как именно им пользоваться, — учебник с практикой даже пролистать не успела. И когда всё закончилось, испытала лишь облегчение, а вовсе не удовольствие от унижения Легуса, который ничуть не сомневался, что я так же прогнусь под его давлением и подчинюсь, как Ламиара.

— Явились, репелы напыщенные, — среагировал на шаги в коридоре Дьяр, который, приоткрыв дверь, заглядывал в щёлочку.

Фрая аккуратно закрыла дневник, любовно погладила обложку и убрала его в ящик стола. Улыбнулась, посмотрев на своего защитника, одетого в белую рубашку и чёрные брюки, и обернулась к экрану, который привлёк к себе внимание звуковым сигналом.

На тёмном фоне высветилось уведомление: «Фрая, вас ожидает ректор».

— Меня, по ходу, туда не зовут. Боятся, наверное, — насмешливо прокомментировал приглашение Дьяр. — А ты так и пойдёшь? Переодеваться в платье не станешь? Легус же сдохнет от злости.

Он закрыл дверь и с неприкрытой ревностью в глазах оценил внешний вид подруги. Строгую белую рубашку с длинным рукавом, короткую чёрную юбку, белые гольфы и лакированные белые туфельки. Выглядела Фрая в этом наряде крайне соблазнительно.

— Не стану. Обойдётся, — уверенно ответила девушка. — Или тебе рубашку для меня жалко?

— Мне для тебя ничего не жалко, — Дьяр шагнул ещё ближе, обнимая и притискивая Фраю к себе. — Могу доказать, — с придыханием шепнул на ушко.

— Дорвался, — засмеялась Фрая, отталкивая провокатора.

Его дурашливое поведение снизило уровень тревожности. Всё беспокойство улетучилось, и на аудиенцию девушка шла уверенно, в приподнятом настроении, не особо переживая насчёт беседы с ректором.

Уже на подходе к знакомому кабинету стало ясно, что его хозяин кого-то гневно отчитывает. О том, что эта несчастная — Ламиара, девушка с лёгкостью догадалась.

А когда постучала и, открыв дверь, шагнула внутрь, окончательно в этом убедилась.

Легус, который до этого рвал и метал, нависая над стоящей в центре помещения наставницей, не глядя на вошедшую, натужно выдохнул, отошёл к столу и сел на своё место.

Его жертва, на лице которой были следы волнения и беспокойства, обернулась к студентке и указала ей на диван. Сама тоже присела на краешек стула, из тех, что стояли у двери для посетителей.

Заговорил ректор не сразу, да и на студентку посмотрел лишь спустя какое-то время. Пытался успокоиться. Однако, когда поднял глаза, чтобы заговорить, снова потерял душевное равновесие. Ошалело уставился на голые коленки студентки, судорожно вздохнул, опустив взгляд на гольфы, и только потом оценил верх её наряда.

Наконец взял себя в руки и хмуро поинтересовался:

— Платье ваше где? Вам разве не выдали?

Сердитый взгляд метнулся к наставнице, посчитав её единственной виновницей.

И Фрая поспешила защитить женщину, признавшись:

— Выдали. Мне не нравится.

Ректор устало прикрыл глаза, успокаивая себя. Потрясённо вздохнул, потёр руками лицо и уже на удивление спокойно взглянул на девушку.

— Я могу понять, вы не привыкли к нашим обычаям, вынуждены были воспитываться в чужой культуре. Это наложило свой отпечаток на ваши вкусы, поведение и манеры. И прекрасно осознаю, что быстро это изменить не получится. Потребуется время. Я готов проявить терпимость, сделав для вас исключение из правил. Вы же объективно понимаете, что перемены неизбежны? Хотите вы этого или нет, но вам придётся стать одной из нас.

— Почему «придётся»? Кто это решил? — намеренно провоцирующе встала в позу Фрая. — Может, я захочу вернуться в Чёрный Мир и жить там? Это же проще, чем кардинально меняться.

— Судя по уровню дара, который вы мне продемонстрировали, ваша категория как минимум сильная, возможно сверхсильная. Как я понял, вы читали мой учебник, значит, понимаете, о чём я говорю... Кстати, вам самой не кажется, что тяга к подобным знаниям у вас не случайная? Вы интуитивно стремились к овладению даром и его пониманию. Низшие бы не заинтересовались ничем подобным.

Он указал рукой на стеллаж с книгами и вернулся к разговору:

— Бывает, и высшие не проявляют настолько завидного рвения к учёбе, и таковых достаточно много. У меня есть любопытная теория, что эта тяга непосредственно зависит от уровня дара. А высших с такими способностями, как у вас, в Белом Мире вообще единицы. Остаётся загадкой, как при такой наследственности вы угодили в Чёрный Мир. Но я обязательно инициирую расследование, и этот вопрос прояснится.

В душе Фраи родилось беспокойство. Расследование может подставить её семью под удар. Однако попытки отговорить ректора могли лишь усугубить ситуацию. Этим она могла натолкнуть его на мысль использовать её родных как инструмент давления и шантажа. Оставалось надеяться, что родители, отправляя Фраю в академию и зная, кто она, понимали все риски. И готовы к тому, что за ними могут прийти, а потому приняли меры.

Тем временем ректор продолжил убеждать, общаясь с Фраей как с равной. Не имея возможности внушить послушание, он избрал тактику разумных аргументов.

— Как только информация о вас дойдёт до Совета, вас найдут где угодно. От такой завидной невесты никто в здравом уме не отступится.

На лице девушки появилось непередаваемое выражение отвращения, когда она представила на месте возможного жениха ненавистного Индора.

Ректор воспринял её реакцию иначе.

— Не волнуйтесь, никто вас силой в Белый Мир не увезёт. Как и всем прошедшим первую инициацию студентам, вам позволят пройти курс обучения, чтобы развить свои способности и научиться правильно обращаться со своим даром.

Большая сила требует тщательного контроля, иначе есть риск навредить себе и другим. Вы же понимаете...

— Если я не захочу? — перебила его Фрая. Но Легус проявил терпимость, напомнив:

— Это же в ваших интересах — не допускать неконтролируемого воздействия на окружающих.

— Почему я должна вам верить? — не сдала позиций Фрая. — Вы пытались меня уничтожить, даже зная, что я высшая.

— Я не желал вашей гибели. Это была проверка уровня дара. Как иначе оценить? В Белом Мире только противостояние позволяет выявить иерархию. Учебный процесс не исключение.

— Других высших студентов тоже так проверяете? — процедила студентка, с трудом сдерживая нахлынувшую ярость, сходную с той, что испытывала в космопорте.

— После инициации общий принцип схож, — равнодушно пояснил ректор. — Только обстоятельства моделируются менее напряжённые. Для вас, Фрая, проверка оказалась более эффективна и объективна. Обычно студенты знают, что ситуация постановочная, а ваш организм отреагировал на опасность, которую расценил как реальную.

Фрая мысленно выругалась. Да если бы не её дар, то угроза была реальнее некуда! И закончилось бы всё плачевно.

Истолковав её молчание как безоговорочное согласие с ним, Легус перешёл к деловым вопросам.

— Ваш случай нестандартный. По уровню знаний вы соответствуете прибывшим сегодня первокурсникам. Но из-за уже пробудившегося дара вам не обойтись без практики, которую осваивают студенты второго курса. Не вижу другого выхода, кроме как создать вам индивидуальное расписание, скомбинировав занятия обоих курсов. Дни отдыха мы тоже задействуем как учебные.

Ректор бросил выразительный взгляд на наставницу, несомненно поручая ей всё перечисленное как дополнительную рабочую нагрузку.

— Ваш низший будет жить с вами, как и положено. Судя по его достижениям, этому парню прекрасно подойдёт сфера деятельности, связанная с безопасностью. У нас сейчас четверо таких, кто изучает методы организации защиты и тренируется. Если появится желание, можете после выпускного при себе оставить, будет удобный телохранитель. Захотите — отошлёте подальше, он и в Чёрном Мире с такой подготовкой не пропадёт.

Девушку покоробил непререкаемый тон и потребительское отношение ректора. Согласия на новый вариант обучения она ещё не дала. И за Дьяра Легус всё решил, будто тот — вещь. Но накалять ситуацию Фрая не стала, сделав упор на иной раздражающий факт:

— Как отреагируют Аталла и Индор? Как вы объясните остальным высшим моё появление в ином статусе?

— В этом потоке второкурсников нет тех, кто сильнее меня. Внушу что угодно и кому угодно. Примут ситуацию как должное, — с неприкрытой гордостью сообщил ректор. Бросил краткий взгляд на Ламиару и снисходительно добавил. — Это, конечно, не приветствуется в наших кругах, но иногда ситуация требует решительных мер.

В данном случае... — Он задумался, побарабанив пальцами по столу, и решил: — Не уверен, что будет целесообразным рисковать. Придумаем правдоподобную и красивую легенду, которую все примут и без внушения. А что касается оставшихся без инициации студентов... — Легус укоризненно посмотрел на Фраю. — Они оскорблены. И всё же, как любые разумные высшие, сумеют принять правду. В стенах академии все студенты Белого Мира под моим покровительством и в равных условиях.

— И как быть с их инициацией? — проявила интерес Фрая.

Легус мог бы и не отвечать на вопросы любопытной студентки, но сделал исключение.

— Привезём ещё двоих абитуриентов-низших. В Чёрном Мире только обрадуются дополнительному набору. Хлопот нам это прибавит, но во всём есть свои сложности, тонкости. Обычные рабочие моменты.

Прагматичность ректора, нежелание маскировать своё пренебрежение и презрение к низшим задели Фраю. Она догадалась, что ректор рассчитывает воспитать из неё такую же расчётливую стерву, как Аталла.

Становиться подобной тварью ей, естественно, не хотелось. Да и нужно ли? Моральный облик зависит не от окружения, а от самой Фраи. Ей выбирать, какой именно быть. Она начинает с чистого листа, не имея предубеждений и извращенных моральных ценностей. Презирает тех, у кого мозги набекрень из-за собственных всемогущества и безнаказанности. Ведь никто в здравом уме не станет культивировать насилие и прикрывать его благородными порывами.

Высшие закрылись в своём Белом мире и мыслят однобоко. Увязли в традициях и правилах, считая низших отбросами. А это в корне не так — Фрая понимает неправильность подобного отношения, как никто другой. Чёрный Мир её воспитал, это её дом, и она не собирается его стыдиться. У неё есть огромное преимущество — она может усвоить правила обоих миров и интегрировать их в себе. Имея способности высших, Фрая имеет возможность стать лидером революции, меняя всё к лучшему.

Как и хотела, когда планировала побег. Но...

Но сейчас этот путь тупиковый. Мятеж просто подавят, а у неё нет реальных возможностей и рычагов давления. Нужно нечто иное. И эффективнее всего — искать союзников среди Правящего Совета. Они все решают!

А как оказаться во властных кругах Белого Мира? Только притворившись идеальной высшей, получить реальные знания. А затем использовать их как оружие против своих врагов.

Так что незачем разочаровывать преподавателей академии, пусть они дают максимально много информации, бесполезной она не будет.

— Я поняла, — бодро озвучила своё решение Фрая. — Меня всё устраивает. Буду ждать расписания. Я признательна вам за шаги навстречу. Могу идти?

Легус удивлённо приподнял бровь, видимо ожидал, что уговаривать придётся дольше, чтобы добиться желаемого без внушения. А потому с довольным видом снисходительно кивнул.

Фрая вскочила с дивана и направилась к двери, которую приоткрыла для неё успевшая подняться чуть раньше наставница. Скорее всего, она желала покинуть кабинет вместе со студенткой. Однако так и не вышла, потому что за спиной раздалось приказное:

— А вас, Ламиара, я попрошу остаться.

Фрая невольно остановилась и оглянулась, сочувствуя наставнице, участь которой была незавидной. Понимала, что сейчас её ждёт. И в очередной раз укрепилась в намерении всё изменить, теперь уже точно зная — перспективы и потенциал у неё для этого есть. Ведь несчастны не только низшие, но и неспособные противостоять произволу сильнейших жители Белого Мира. Пусть слабых высших большинство, двадцатка Совета запросто сметёт инициативы всех несогласных с их позицией. Что они смогут противопоставить?

Размышляя над этим, Фрая прошла через парк, направляясь в свою комнату. Вращающиеся двери пропускного пункта как раз остановились, и на площадку перед общежитием вышли Индор и Аталла, только что вернувшиеся с экскурсии.

Несомненно, они не были в курсе новостей и потому при виде Фраи, которая невозмутимо спускалась по лестнице, Индор аж споткнулся и схватился за руку Аталлы.

Их ошарашил сам факт того, насколько спокойно девушка, которая совершила правонарушение, разгуливает по территории академии. Свободная, да ещё и в нетипичной одежде. С чего вдруг?

Парень потерял дар речи, его спутница выпрямилась и окинула неприязненным взглядом «низшую», которая без малейшего смущения приближалась к ним и остановилась в паре шагов, мило улыбаясь. Даже заговорила ничуть не менее дружелюбно:

— Приветствую. Хорошего дня, Индор. И тебе моё почтение, Аталла. Ты извини, Индор, я вчера действовала жёстко.

Фрая припомнила разговор с ректором, когда он любые свои козни оправдывал пользой дела, и продолжила в этом же ключе.

— Но ты за это должен быть мне благодарен, иначе утратил бы свой дар. Ни о каких правящих кругах речи бы не шло. Я сохранила тебе больше, чем репутацию среди сокурсников. Теперь ты не упустишь будущее место в Совете.

— Как ты смеешь его упрекать! Мерзкая низшая, тебе здесь не место, — не сдержала негодования вторая пострадавшая, потому что первый стоял столбом, пытаясь понять суть сказанного.

Но Фрая с достоинством прирождённой жительницы Белого Мира проигнорировала претензии.

— Аталла, не перебивай, пожалуйста, я ещё не договорила. Ты уж тоже прости, что Дьяр оказался моей парой.

До Индора наконец дошло, отчего он мог потерять дар, по какой причине его низшая сейчас в белом наряде с одним-единственным чёрным элементом и почему отняла у Аталлы партнёра. При этом не понимая, как среди студентов Чёрного Мира оказалась девушка из Белого Мира.

— Ты высшая, Фрая? — выдавил потрясённо.

— Ну, есть такое дело, — демонстративно стеснительно призналась бывшая низшая и поспешила покинуть парочку.

С лёгким сердцем она проскользнула в общежитие, оставив за спиной ошарашенных высших, невольно ставших её соотечественниками, которым предстояло ещё не раз удивиться и сделать немало открытий, связанных с Фраей.