11

В помещение охранного предприятия кабинет Ертаева был расположен внутри так, что окна выходили в сторону тренажёрного зала и в сторону приёмной. Ертай смотрел в зал, там Гришка ещё с одним мужиком зашнуровывали довольной зайке боксёрские перчатки на её тонкие запястья. А она смеётся, довольная. Подвели к груше, как только ручки то подняла в такой упаковке, ударила и ещё громче рассмеялась. Рука Григория касалась её спины, у Ертая кровь в венах вскипала. Сам велел экскурсию провести, и Милана ничего себе не позволяла, а его от ревности разрывало на куски.

Он опустил жалюзи в сторону приёмной, отгородился от тренажёрного зала, украдкой подсматривая в щели. Григорий стыд потерял, когда увидел, что окна закрыты, подхватил Милану за талию и подкинул на турник. Девушка поболтала ногами и спрыгнула, пошла дальше изучать тренажёры, даже не замечая, с каким упоением и удовольствием смотрят на неё мужики. Она нравится, задевает своей белизной, чистотой и наивностью. И как приятно осознавать, что выбор маленькой снежной королевы пал именно на него.

Ертай сделал глубоки вдох-выдох, отношения только зарождаются, ревности не место. Хотя заяц сегодня и вспылила ненадолго. Её понять можно. Если бы Ертай в её квартире нашёл мужские трусы и услышал, что это проститутка приходил, то обязательно бы нашёл, кто его девочку хапал и кастрировал тварь.

Возможно по этому, что ревность туманила разум, разговор с Лисом не получился.

Лис, как и полагается его брату был рыжим с темно-карими глазами и с уж очень хитрой мордой. Высокий и худощавый он имел несколько ранений. Его наспех Макс перебинтовал, и позвонил сразу начальству, потому что незваный гость от врачебной помощи отказался. Заживало на бойце всё, как на настоящем ли́се.

— Ну, рассказывай, — вздохнул Ертай, облокотившись на край стола.

— Кинул нас Курбат, — задыхаясь прорычал Лис. — У Маши Викторовны брат двоюродный майор полиции, собрался на наших смертях подполковника взять. Мы наркоту в бокс доставить должны были, и Лысенко грохнуть. Повязали нас прямо в порту, а те, тех, кто к Лысенко поехали, просто перестреляли. Всю шоблу взяли на месте преступления, под корень скосили, чтобы свидетелей не осталось. Мы все при стволах, оказали сопротивление, вот нас и в расход. А Курбатов в это время переговоры с Благим вёл.

— Только ради Ерёменко вас кинул? Дорогой подарок, — ухмыльнулся Ертай.

— За пол часа до нашего дела узнали, что таинственный партнёр Лысенко депутатешка Благой. Это он Курбатову заказ сделал, а мы в расход, как говорят концы в воду. Но, где я лисой пройду, там три года куры не несутся. Меня не провести. Пусть я не сразу понял, что замутили волки, но живым выбрался.

— Оборотные ещё были?

— Нет, все люди, я один. И Лысенко человеком был, кровавым способом его из бизнеса выкинули.

— Считай, Курбатов никому дорогу не перешёл и другу угодил. От меня тебе что надо?

— Мне дорогу перешёл, — ощерился мужик, и лицо его на долю секунды покрылось мерзкими складками. — Когда ты в городе появился, Курбатов меня за тобой следить поставил. Я ему докладывал, что ты чист со всех сторон. Поэтому он тебя к себе приблизил и даже долю в охранном предприятии дал. А на самом деле у меня на тебя компромата два тома.

— Расскажи, что там на меня нарыл? — с усмешкой поинтересовался Ертай, уже решив, что Лис не жилец. Опасно так разговаривать с волками-одиночками.

— Ты с соседним кланом в сговоре. Хочешь у Курбатова весь бизнес отжать и с голой жопой его оставить. Деньги тебе не нужны, ты мстишь за что-то. Деньги чужому клану, тебе сам Курбатов. Только ты ошибся, Серёга зверь матёрый, чувствует опасность. Нет у него ничего, гол как сокол.

— Басни мне рассказываешь, — криво усмехнулся Ертай. — Плохо ты хозяину служил.

— Где ты видел ли́са на привязи? Я специально тебя не выдал, знал, по чью душу ты пришёл. Мы сейчас с тобой в одной своре. Я тебе помогу Курбатова уничтожить, такие ходы знаю, закачаешься. Если без меня пойдёшь на него, пропадёшь. Он альфа за него вся стая выйдет. Кто узнает, что ты замутил, костей не соберёшь. Стая местная мала, но богата, у них люди служат. Ни одно твое охранное предприятие.

— Волки сворами не ходят, либо стая, либо одиночка, — рыкнул Ертай. — Последнее дело ли́су доверять, — в руках его в долю секунды появился острый нож.

Ертаев метнулся к Лису, тот глаза выпучил, попробовал защититься. Рот раскрыл, чтобы заорать, но захлебнулся своими воплями, клинок вошёл в печень, потом ещё раз и ещё. Напоследок Ертай перерезал Лису горло. Полилась тёмная кровь, испачкав всю одежду гостя. Безумные глаза на выкате смотрели бессмысленно в потолок. Лис ещё несколько минут хрипел, потом смолк и, покачнувшись на мягком стуле, с грохотом упал на пол, залив чёрный линолеум кровью.

Труп стало трясти, заламывались в неестественных движениях конечности, таяла в воздухе одежда, на её месте появлялся густой рыжий мех. Лицо с острым носом удлинилось, превратившись в в морду животного. Ещё минута и на полу в луже крови лежал огромный рыжий лис. Ертай ткнул мёртвого зверя и тяжело вздохнув, отогнул жалюзи, чтобы посмотреть на Милану. Интересно, девушка в курсе, что Оборотная?

Зайка сидела на гимнастическом коне и скрестив ножки, наблюдала, как Гришка с другом молотят друг друга боксёрскими перчатками. Надо же выпендриться перед девушкой. Рядом с Миланой появился Глеб.

Её не должно было быть. Дочь Курбатова не вписывалась в его планы. Воспользоваться ей, как орудием мести он не мог, полюбил всем сердцем, всей душой. Оставить её на растерзание старых матёрых волков тоже не мог. Нужно спрятать, а это значит себя выдать. Безвыходная ситуация. Рано, но надо действовать. Плевать на местную стаю, пусть все передохнут, ему только зайка нужна и смерть её папаши.

Когда шёл в тренажёрный зал, звонил бете соседнего клана.

— Зажимайте, я держу, — сказал он в трубку и отключил звонок. Лис многое знал, но не всё. Не будут люди Оборотным служить, только его бойцы подготовлены, а его бойцы подчиняются только ему.

Маячок был встроен в маленький крестик. Как пояснил Глеб, серьги могут снять, а крест обычно никто не снимает. Глупость, но Милана с любопытством уставилась на простую серебряную подвеску.

— Это подарок? — по-детски спросила она.

— Маячок, чтобы я знал, где ты, — Ертай опять испытал чувство вины. Не мог сейчас баловать её и одаривать. Как можно аккуратней надел на её шейку цепочку с крестиком. — Подарки позже.

Девушка с удовольствием рассмотрела вещицу. А мужчины с умилением рассматривали её.

— Уберите зверя в моём кабинете, — Ертай взял девушку за руку и повел на улицу.

— Какого? — недопонимал Глеб.

— Мужик раненый с собой лису принёс, уберите.

Они вышли в жаркий летний день. Милана тут же поёжилась, опасалась солнца. Её нежные пальчики в его руке и приятное чувство влюблённости на двоих.

— Вот мы опять наедине, — подмигнул Ертай девушке.

Милана зарделась, как обычно, ничего скрыть с такой внешностью не могла, краснела постоянно, и это завораживало Ертая. Хотелось ещё и ещё вгонять её в краску, чтобы получать это эстетическое, визуальное наслаждение.