10

Ертаю не спалось этой ночью. Три раза принимал холодный душ, чтобы прийти в себя, угомонить зверя не получалось. Пришлось на пробежку отправиться в пять утра, убраться подальше от зайца. Квартиру надёжно закрыл, девчонка не выберется, да и по его подсчётам должна проспать до обеда.

Выкидывал, выбрасывал всю свою энергию, которая должна была быть потрачена на ласки и поступательные движения внутрь любимой женщины. Взмокший, взъерошенный, он добежал до серого, унылого здания, окруженного парком, где располагалась детская юношеская спортивная школа олимпийского резерва. В этом месте работал его знакомый Василий Иванович семидесяти лет отроду, они играли по утрам в шахматы.

Полностью седой, сухонький старичок с холодными желто-зелёными глазами уже с утра был на месте. Они почти не беседовали, играли молча, напрягая головы. Детей в это время никогда не было, уборщица не пришла, а Василий Иванович, как охранник и дворник иногда даже оставался ночевать.

— Что-то плохо соображаешь, Александр, — в задумчивости произнёс старик, съедая белого офицера. — Может, тебе сесть по-турецки, чтобы от паха кровь в голову пошла? А то не тем местом ты сегодня думаешь.

— Наблюдательный вы, Василий Иванович, — Ертай взял в пальцы фигурку, — всегда считал, что это белый ферзь и только сегодня понял, что это королева.

Старик уставился на него цепким, пристальным взглядом.

— Хорошая фигура, — кивнул он. — Любая маленькая пешка может стать королевой, при правильной игре и хорошей опеке. Шах и мат.

Правильная игра и хорошая опека, вот к чему он должен стремиться. Ертай бежал обратно к своему дому по улицам города, который медленно просыпался в этот выходной день под летним солнцем. В круглосуточном супермаркете, он купил продуктов, потому что в квартире он почти не жил и там шаром покати, а зайца надо будет накормить. Приобрёл девчонке сарафан голубой на тонких бретельках. Стоял долго выбирал расчёску и конечно не забыл лосьон от солнечных лучей. На кассе ухмылялся, заботливый телохранитель. В груди билось сердце жаркое, счастливое. Хотелось улыбаться и даже смеяться. И к желанию быстрее вернуться в квартиру прибавилась робость. Такое чувство, что пятнадцать лет и спешит он к девочке на свидание, чтобы вместе с ней сходить в кино.

Холл его дома, консьерж не скрывает удивление, впервые видит на лице жильца с третьего этажа улыбку. Ертай поставил пакеты на пол перед лифтом и ответил на звонок.

— Александр! — взволнованный голос Марии Викторовны, жены Курбатова. — Мы потеряли Милану!

— Жива, здорова, — сердито ответил он, заходя в лифт. Могла бы получше за падчерицей следить.

— Я вас очень попрошу, пожалуйста, поймите, Сергею не нужно знать, что она вчера ушла из дома без разрешения, тем более что её опоили в клубе. Я с племянницами договорилась, они будут молчать. Вы меня слышите?

— Да, — хорошее настроение сменила насторожённость.

— У Сергея не педагогические методы воспитания, пожалейте девушку.

— Я буду молчать, — пообещал Ертай, сжимая до хруста кулаки. Курбатов воспитывает его зайку так, что посторонним плохо. И никто не заступится за неё.

— И ещё, — голос учительницы, уже не будет просить, собралась учить уму разуму. — Я очень рассчитываю на вашу сознательность, Александр. Сколько вам лет?

— Двадцать семь.

— Вы взрослый мужчина и должны понимать, что девушка не игрушка.

— К чему вы это говорите? — это хорошо, что он ночью зверя сдержал и не взял Милану, всё бы испортил. Она действительно не игрушка, к ней надо с осторожностью подходить.

— К тому, что Милана очень ранимая и чувственная натура. Три года она в вас влюблена и сейчас может что-нибудь вытворить. А ей скоро выходить замуж за Благова Аркадия, и вы должны дать ей это понять, чтобы не питала надежд на ваш счёт. Если вы меня не послушаете и поддадитесь её прихотям, буду вынуждена настоять на смене телохранителя.

— Не настаиваете, я лучший. И я вас услышал.

— Очень надеюсь. Сергей Юрьевич сейчас отсыпается. После кружков ждём Милану дома.

— Хорошо.

Ему хотелось разбить телефон в дребезги. Его конечно порадовала новость, что заяц его ждала и тайно влюблена, но Благой депутат того самого мухосранского района выводил из себя. Нужно будет узнать, когда старпёр собрался жениться на девочке, что младше его на двадцать с лишним лет. Раскатали губищи на его зайца. Ни папаша, ни мачеха, Милану скоро не увидят. А женишки все на кишках перевешаны будут.

Пришлось выронить пакеты из рук. Только дверь открыл, девчонка хотела выскочить из квартиры. Успел поймать и к себе прижать, чтобы не брыкалась. Не выдержал и рассмеялся. Так она забавно трепыхалась, норовила пнуть, укусила и даже царапнула, но не серьёзно, маникюра зловещего, как у Снежаны у неё не было.

— Милана, успокойся! — прикрикнул он. — Мария Викторовна уже позвонила, вернёшься домой после занятий. Всё хорошо.

Девушка его послушала. Он слышал её частое дыхание и бешеное биение сердечка, как у пойманного зайца.

— Вчера…,- чуть слышно произнесла она.

— Эдмунд подсыпал тебе в стакан что-то, но ничего не успел сделать. Это моя квартира, и мы сейчас успокаиваемся, возвращаемся, приводим себя в порядок и завтракаем. Хорошо?

Ертай аккуратно ослабил хватку, готовый в любой момент поймать её снова. Медленно, нагнулся, чтобы поднять пакеты, не отрывал взгляд от девушки. У той волосы растрепались, тушь с глаз потекла и размазалась. Вид говорящий сам за себя. Тоненькая, совсем хрупкая, белая, как снег и заплаканная в добавок. Что ж за наказание, смотреть на неё и умиляться, а зверь внутри скулит и ласкаться желает.

— Заходи, — велел Ертай и стоял, ждал, когда поникший заяц придёт в себя и решиться вернуться в квартиру. — Сергей Юрьевич ничего не узнает. Твоя мачеха всё устроила. Можешь ей позвонить.

— Телефон сел, — нехотя возвращалась, когда мужчина своей мощной фигурой напирал сзади.

Он продолжал улыбаться, заметив одну интересную деталь. Не было улыбок в его жизни уже очень давно, с непривычки заболели некоторые мышцы на лице.

— Вот тебе сарафан и прочее. Прими душ, я пока завтрак приготовлю. Ты яичницу ешь?

— Да, — она забрала из его рук пакет и пошла в ванную комнату. Знала куда идти, уже всё проверила, пока хозяин отсутствовал.

Запах продуктов напомнил, что Ертай давно не ел, так что порцию себе он забабахал не слабую, зажарил весь бекон, что купил, на отдельную тарелку его сложил стопкой. Слышал, как Милана сушит волосы. Резал хлеб и понимал, что руки слабеют, сквозь запах жаренных яиц и свежих овощей учуял аромат лосьона против солнца.

Он так настроил себя на опеку и заботу, что когда пошел, намазать ей спину, поскольку сама не достанет, не сразу понял, почему девушка на него так уставилась. Она уже искупалась, уложила волосы в причёску, в прекрасном голубом сарафане, совсем как ребёнок. Покрыла плечи, шею и грудь мягкой впитывающейся массой. А он без слов вырвал из ручек банку и стал втирать лосьон в нежную спину, ещё и пальцами забирался под ткань.

Мила замерла и стала похожа на фарфоровую статуэтку. А сам Ертай опомнившись, понял, что упёрся стояком девушке в талию. И у самой заиньки сосочки на грудках затвердели и ткань сарафана натянули. Ертай обратил на них внимание и член даже дёрнулся вверх окаменев окончательно. И никто из них не смог разорвать это странную замершую нежность на грани откровения.

Руки мужчины отяжелели. Минуту назад так активно прикасался к белой коже, теперь с большим трудом потянулся, коснулся спины, пальцы обожгло. А девушка выгнулась, и побежала дрожь по её хрупкому, хрустальному телу. Ертай склонил голову, забывая дышать.

Он был трезв и девушка перед ним взрослая, поэтому на полном серьёзе без желания смутить или напугать, произнёс на арабском языке:

— Моя белая сметана. Я хочу лизать тебя, ты вкусная и сладкая. Всю ночь. Тебя одну хочу.

— Одну? — переспросила Милана на русском языке. Она покраснела вместе с ушками, и вынужденно отшатнулась от Ертая, когда он лизнул её плечо. — Вот к стати, — отдала ему белые стринги Снежаны. — Извините, я спросонок подумала мои, мои оказались на мне.

Ертай скривился и швырнул женские трусики в урну. В этом вся Снежана. Отличный повод заглянуть позже.

А маленький белый заяц имела очень строгий вид, такой делают девушки, которые сильно обиделись, но хотят казаться беспристрастными. Можно было бы извернуться, солгать, но Ертай не змей, а скорее волк, поэтому брякнул прямо в лоб:

— Проститутка оставила. Иногда приходилось прибегать к её услугам, животные потребности. Это в прошлом…,- понял не пронять просто так и добавил, — с сегодняшнего дня в прошлом.

Гордо задравши нос, Милана, Оченьобиженная Сергеевна вышла из ванной. А Ертай почувствовал себя тем самым парнем, который бежал на свидание, а девушка пришла, чтобы сказать «всё кончено». И знает парень, что она влюблена, но боится потерять её окончательно. А потому что привык за свои слова отвечать, а девушки могут ляпнуть и забыть. Всё серьёзно, на столько серьёзно, что иглами в сердце чувства вбиваются.

За завтраком Милана смотрела прямо в глаза. Это было бы приятно, но появилось чувство вины. Вот откуда оно всё повыскакивало?! За несколько часов огромное количество всевозможных, разнообразных пёстрых эмоций.

Звонок спас. Увидел, что звонит Григорий, и сразу вернулась вся брутальность, мужественность и серьёзная такая суровость, что без смеха можно было брови хмурые свести и не реагировать на хихиканье зайца.

Она, ведь лапушка когда улыбается! Просто бесценная, как говорил Курбатов. Секунду две думал, улыбнуться ей. Нет, слишком расстроенный голос был у Григория.

— Ертай, у нас тут раненый пацан, Талого подручный. Такие небылицы про прошедшую ночь рассказывает, помощи просит у тебя.

— Буду, — рыкнул Александр и посмотрел на Милану.

— Уроки кулинарии и массажа можно прогулять, — заявила она, зная, что они теперь не должны расставаться.

— Массажа говоришь, — усмехнулся Ертай, пошел переодеваться. — Массаж мы с тобой изучим.

Она так ярко покраснела, что даже волосы на голове показались ему розовыми. Вот это другое дело.