13

Мы неслись с такой скоростью, что в салоне наступила абсолютная тишина, и казалось мы идём на взлёт. Я очень люблю большую скорость и даже ловлю кайф, это касается не только машин, но и верховой езды, и мотоциклов, которые в семнадцать лет оказались тоже под запретом.

Вылетели из города, свернули с трассы, на тихую дорогу, что вела к коттеджам. Редкое движение, парой вообще никого не встретишь в этом месте. А кругом лес стеной густой, хвойный, непролазный. За нами три машины, как и говорил Талый, нагоняли, сигналили и фарами мигали. В паре километрах впереди отчётливо были видны фигуры, что раскладывали на дорогу железные шипы.

Ертай глухо матюгнулся, скинул скорость до нужной при резком манёвре. Хотел было развернуться, но два чёрных джипа сзади выстроились в две полосы, не дав обратного хода.

— Пригнись, — Саша отстегнул мой ремень и за голову опустил вниз под бардачок. — Ушки закрой, глазки зажмурь.

Он вытащил пистолет из-за пояса и первым выстрелил сквозь машинные окна. Из рукава его чёрного пиджака выскользнул нож. Костяная ручка была окровавлена. Острое лезвие ослепило ярким отраженным лучом солнца, на нём тоже засохли тёмные пятна. Ертаев что-то или кого-то резал этим оружием и совсем недавно. Я тяжело глотнула и сделала так, как он просил.

Звуки были настолько сильными, что не услышать было сложно. Я приоткрыла глаз, на окно пассажирской двери упал мужчина и медленно сполз вниз, оставляя на стекле кровавый след.

Приоткрыв дверь, решила сбежать под шумок. Слышались выстрелы и рык. Преследователи наверно приехали с собаками, потому что такие звуки издают только огромные псы. Дверь приоткрылась и на корточках ко мне подползла девушка.

Огромные глаза гладко зачёсанные волосы. Это сестра Эдмунда Маркова, Эльвира. Она протянула мне руку.

— Пойдем, — предложила она, втягивая голову и нервно оглядываясь назад.

— Эльви, нет, — я покачала головой, пытаясь ещё глубже забиться в спасительный уголок.

Девушка быстро схватила меня за ногу и с несвойственной для человека силой, потащила на себя. Я извернулась и, сжав кулак, дала Эльвире в правый глаз. Пока она замешкалась, юркнула на улицу, споткнувшись об грузное тело убитого мужчины.

Прямо за волосы меня подняли с земли. Здоровый мужик, который тут же был сбит огромным зверем. Мелькнула перед глазами чёрная шкура просто гигантского пса, который огромными клыками впился в шею моего обидчика. Рык утробный, но это неудивительно с нереальными размерами животного.

Я старалась не анализировать происходящие и не фокусировать внимание на убитых. Моя задача сбежать, но это почти невозможно. Эльвира в обществе трёх накаченных, здоровых парней в спортивной одежде, выловила меня.

— Саша! — успела позвать я, и мне заткнули рот, сзади обняли, сковав движения и быстро понесли к зловещей чёрной машине. Не пошевелиться, даже головой не мотнуть, такие сильные объятия.

Запихали в машину, сделав больно рукам и ногам, и зажали с двух сторон. Ещё двери не закрыли, а джип стартанул с места, визжали колёса мотало автомобиль из стороны в сторону.

— Не может быть! — со слезами на глазах, один из которых затёк от моего удара, крикнула Эльвира. — Всех наших положил, вот так вот просто?!

— Мля, откуда только взялся этот чернорожий, — ругался парень рядом со мной, оглядываясь назад. Я тоже быстренько оглянулась, меня тут же вернули на место. Но я успела увидеть, как одинокий Талый в отчаяние сплеснул руками, провожая нас взглядом, а за его спиной огромный чёрный зверь догрызал орущего мужчину с пистолетом, и кажется плевал, что в него стреляют.

— Снимите с неё украшения, — скомандовала Эльвира. — Смотри, сучка анемичная, я Эду скажу, чтобы не яшкался с тобой.

С меня содрали крестик, грубо стащили серьги и тоненький браслетик. Грубые ручищи ощупали всё моё тело, нагло зажали грудь под сарафаном. Как был нежен Ертай и как по-скотски ведёт себя этот парень. От него воняет чужаком, он противен мне. Его руки скользнули туда, куда хотел попасть Саша. Я изогнулась и закричала.

— Не смей! — взорвалась с переднего сидения Эльвира. — Это моего брата игрушка.

— А мне на хрен такая не нужна, — отозвался тут же парень и выкинул все мои украшения в окно. — Краше в гроб кладут.

Водитель мужчина взрослый ответил на звонок.

— Матвей, — рычал он. — Это война, Курбатов не простит. У них один боец десять наших положил. Убиваем же друг друга!

— Мне нужны деньги, — ответил дядька Матвей так громко, что даже я услышала.

Я ни в коем случае не обольщалась на то, что Марковы бросили все силы невесту Муде воровать. Конечно, им нужны деньги отца. Они попросят выкуп или ещё что-то. Только просчитались они, ни гроша я ломанного в глазах отца не стою. Сергей Курбатов из тех бандитов, кто мать родную продаст при желании.

Ехали быстро и долго. Уже начало темнеть, когда мы завернули в глухой лес, где-то в южном направлении от города. Болтало нас на ухабах плохой дороги. Промелькнул в окне покорёженный и ржавый указатель с названием.

В белой ночи мрачным силуэтом возвышалось древнее здание. Крепость настоящая, на первом этаже даже окон не было, все кирпичом заложены. На втором и третьем этажах на окнах решётки. И нигде нет света.

Меня потащили насильно, нарочито выламывая руки и дергая за волосы. На моей коже синяки остаются от сильного прикосновения, а от ударов яркие гематомы. Буду я теперь не бледная, а расписная.

По сравнению с уличными сумерками, внутри здания хоть глаз выколи, при этом мои похитители ни разу не споткнулись, шли по узким коридорам, будто в темноте видели. Забрезжил свет впереди. Мы вышли в просторный зал, где горел камин. У пламени стоял дядька Матвей и даже бровью не повёл, когда мы вошли.

— Готовьтесь к встрече, — велел он, и народ разошелся, оставив меня с Марковым старшим наедине.

— Матвей Вадимович, — прошептала я. — Папа ни копейки за меня не даст.

— Мы не будем просить у него денег, — он развернулся, встав передо мной, сложил руки за спиной. Выше меня, казалось глаза горят, отражая пламя. По лицу от Курбатова ничем не отличался. У отца тюремных наколок немного, а у Маркова все руки исколоты и грудь под рубахой с расстёгнутым воротом темнела от рисунков. — Ты замуж за Эда выходишь, как только мы тебе паспорт восстановим. Три четыре дня и вопрос будет решён.

Паспорт я свой в глаза не видела, всегда пользовалась заграничным, все документы у отца. Как бы меня папа вытащил из этого адского местечка. Я уже готова за Благова замуж выйти, только не за Мудю, с этим даже на пару минут опасно оставаться. И не смотря на своё жалкое положение, я почему-то переживала за Сашу. Надеюсь, он к Марковым не полезет, они опасны.

— Пожалуйста, не отдавайте меня Эдмунду, — с мольбой попросила я. — Он ненавидит меня, убивать будет долго.

— Пожалеть тебя? — усмехнулся мужчина, и я поняла, что стормозила и только разозлила его. — А твой отец, зачем мою беременную жену Талому, и его браткам отдал? Вы с Машенькой на полянке змеев воздушных запускали, а моя несчастная Аня в подвале вашего дома от ужаса и боли горло надрывала. А потом, папочка твой мне мир предложил.

Я сделал шаг назад, ослабли ноги, и я, чтобы не упасть, села в близь стоящее кресло. В этом весь мой отец. И мы с Машей знали, каким он бывает жестоким. Но чтобы в нашем доме, кого-то насиловали, это слишком страшная история.

— Если хочешь, я могу тебя в жёны взять, — смеялся Матвей. — Только не думаю, что тебе со мной будет комфортней, чем с моим сыном.

Эдмунд со всех ног вбежал в зал и резко остановился, расплывшись в улыбке.

— Фосфоричная моя восковка, — радостно поздоровался со мной Мудя. — Я уж заждался. У меня есть время, отец?

— Минут двадцать, — хмыкнул Матвей и отвернулся обратно к камину.

— Нам хватит для первого раза, — Эдмунд подскочил ко мне, с какой-то неестественной скоростью и подхватив меня, повалил себе на плечо. Никогда не замечала, что Мудя такой сильный. Я закричала, от боли в рёбрах, стала вертеться и дубасить его кулаками, а он утащил меня в глубокую темноту страшной крепости, и хохотал диким жутким смехом, пугая меня ещё больше.