25

Ертай резко проснулся. Прислушался. Нет, это сон. Но он чётко слышал её голос, и в памяти он остался. Милана звала его по имени и на арабском просила забрать. Её место расположения уже известно. Осталось только собрать силы и рвануть в северные широты.

Не мог вернуться к себе на квартиру. Там пахнет лосьоном от солнца и сладкими духами. Кровать хранила следы их страсти. Не чувствовать её рядом, не слышать её чудного голоска это наказание. Курбатов убил его, лишив любимой, его ненаглядной пары. Сон плохой, вот и сейчас проснулся в два часа ночи. Аппетита нет за двое суток ничего не ел. Ночевал у себя в кабинете. Оброс чёрной бородой. Носил джинсы и спортивные кофты.

С трудом решил вопрос с полицией. Не предоставил никакого компромата на Курбатову. Решил действовать по-животному, просто убить своего соперника и всё.

В дверь постучали. Вошёл грузный медведеподобный Антон, принёс целую сумку горячей ароматной еды. Стал раскладывать бутерброды, кофе, мясо в контейнере.

— Что там медведи? — разминая плечи, поинтересовался Ертаев, усаживаясь за стол.

— Мама дала добро, но надо говорить с главным, а он у нас немного не в себе.

— Надо так поговорим, — пахло восхитительно. Ертай закусил бутерброд, но вкуса не почувствовал, вся еда казалась пресной. И мрачно пережёвывая он погрузился в мысли о зайке. Ей не лучше, чем ему. Разорванная пара это как рана на теле, болит, мучает и самое страшное всё может закончиться смертью, если быстро не принять меры.

— Мне пришлось рассказать вашу печальную историю. О Милане Сергеевне, как её похитили. Медведи народ сентиментальный, нам без слёзодавительных и душещипательных историй не интересно жить. А ещё медведи страшно боятся вашей волчьей истинной пары, поэтому растрогались ситуацией и скорей всего помогут. Но… наша семья живет рядом с заводом Курбатова. И многие работают на нём. Главный может попросить завод в счёт боевых услуг.

Ертаев выслушал Антона. Он собрал верных себе бойцов, даже люди среди них оказались. Подготовил их, что битва будет с Оборотными. Но по слухам, на севере такое войско собирается, что без медведей не обойтись. И если цена вопроса-завод, то осталось только Благова и Ерёменко в курс дела поставить и получить их одобрение.

— Сейчас к вашему главному можно попасть?

— Можно, но я предупреждаю, у него сухой листвы осенью не допросишься, как у гордеца милости, — Антон виновато опустил глаза, — торговаться будет до последнего.

Огромный особняк на краю города. Поздней ночью не горело ни одного фонаря вокруг. Район оживлённый, а тут как на кладбище. Кованые ворота с острыми шипами вверх, каменная ограда. Казалось, хозяева уехали, имение пустует. Но Антон твердым шагом подошел к воротам и погремел щеколдой:

— Дядя Ваня! Здрасте вам! Это я Антон Медведев, мне милостыня не нужна, я привел к вам волка, тот который без истинной загибается! — парень понуро посмотрел на ошарашенного Ертаева и прошептал, — извините, Александр Бахытжанович, по-другому нельзя.

В темноте за воротами, на перекошенной тропинке, в глубине темного сада, забрезжил свет.

— Жмется даже на охрану, — шепнул Тоха. — Предупреждаю, он очень жадный.

Через некоторое время к воротам вышел высокий здоровый старик в рваной рубахе до пят и с фонарем в руках. Заросший седыми волосами, бородой до колен. Ему ещё ночного колпака не хватало. Словно из древней эпохи вышел, странный с безумным блеском в небольших тёмных глазах. Неуклюже семенил к воротам, за сопливой историей о несчастной любви.

— Что надо, волк? — брюзжащим голосом спросил он. — Я только послушать твою историю могу и не заплачу за это.

— Да, пожалуй, — кивнул Ертай, — выслушай меня.

Старик пошарил в одеждах, извлек на свет ключ от ворот и с тревогой огляделся по сторонам.

— Сынок стал наведываться, — как по секрету прошептал он Ертаеву. — Поганец смел требовать от меня наследства. Женился он, детей оборванцев нарожал, а я корми эту свору. А жена квашня. Этим бабам только и надо устроиться по уютнее, грудью она кормит, жрет, как лошадь! Изверги! — старик открыл ворота, впуская пришельцев к себе. И сразу их закрыл обратно, щурясь в темноту. — Ну, как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он у Ертая, освещая его лицо. — Как твоя жизнь после похищения истинной пары?

Откровение жадного старика привело альфу в недоумение. А желание залезть в его личную жизнь взбесило. Он с трудом сдержался, чтобы не рявкнуть в ответ и не нагрубить. Но взял себя в руки, уговаривая, что идёт на жертвы ради любимой Миланы и что имеет в данный момент дело с больным Оборотным.

— Тяжело, — выдохнул он.

— Но ты держишься, — старик похлопал Ертаева по плечу. — Скажи правду, зачем пришел?

— Дорого стоит твой совет? — Александр понял, что общение с больным требует некоторой хитрости. — Только подумай перед ответом, тебе одна выгода с моего присутствия.

Старик нахмурил брови и пригласил двоих к себе, бурча под нос, что долго ждал этого дня. Того самого дня, когда он сможет выжать из волков хоть каплю денег.

Они прошли темный, шумящий на ветру сад. Ночь спустилась на землю глубокой пеленой, а старик жалел масло в лампе, итак как Оборотные видят в темноте, погасил свой светильник. Когда трое подошли к дому, с широкой лестницей, из-за туч показалась полная луна и осветила путь.

Лунный свет проникал в окна особняка, скользя холодными лучами по огромным завалам бесчисленных предметов мебели, подсвечников, украшений всех мастей, тканей, шкатулок с драгоценными камнями. Все верхние этажи были забиты добром, сокровищами, и нижний этаж, весь до потолка так, что только маленькое пространство осталось у входа. Там стояло высокое кресло с мягкими подлокотниками, столик с золотым блюдом, над ним хозяин зажег лучины, жалея электричество и даже свечи. На мешках из-под картофеля, набитых добром была брошена старая медвежья шкура, это кровать дяди Вани. Нужно знать, что Оборотные шкуры своих собратьев не носят и не держат в своих жилищах, кто был этот погибший, оставалось тайной, но судя по ненормальному старику, это могла оказаться его жена или близкий родственник, а шкуру было жалко выкинуть. У кровати валялись сушеные яблоки- это еда жадного старика.

Хозяин дома уселся в кресло, гости присели прямо на порог у входа.

— Говори, — прокашлялся старик, — время-деньги.

— Я собираю войско для похода на север.

Ертай подумал, что надо было начинать с другого, но старик поникнув головой стал говорить:

— Север. Много лет назад, я со своей однокурсницей и женой отправились на север, посмотреть, как там Оборотные живут. Мы пропадали здесь. Медведям сложно жить в современном мире. Если волки сбиваются в стаю, то лисы и медведи тяжело уживаются с сородичами. Но моя мечта была соединить народ воедино. Для этого нужны были деньги. Курбатов серьёзно следил, чтобы Оборотные в бизнес не лезли, вот я и подался на север. Человек, который жаждет разбогатеть по собственной воле, убивает в себе, все доброе и святое, что заложено природой в его душу. Я заработал огромный капитал, сначала грабежом, потом якобы легально. Богател на контрабанде наркотиков. Купил себе небольшую фабрику, занялся торговлей. Обо мне шла дурная слава. Жена моя скончалась от болезней после родов. Я жалел для неё лекарств, экономил на медиках. Сына я отдал в детский приют. Как он оттуда выбрался, не знаю. Жажда денег, мучает меня. Я пытался загасить её развратом и выпивкой, но жадничал даже на это. Рядом со мной не может находиться ни один разумный человек, даже мух в моем мертвом доме нет. — Старик указал на Антона, — даже детё задыхается от моей алчности. Ненавижу север. Я оттуда вернулся богатым, но семью так и не объединил, жалко на своих денег стало. А потом Курбатов меня так припёр, что я всё ему отдал лишь бы свою шкуру спасти. Глупые медведи, считают, что я их уберёг и всё своё добро за их жизни отдал, а я тварь последняя сижу уже много лет и жалею о потерянном состоянии.

— Я могу помочь, — ровным голосом сказал Ертай, хотя мурашки бежали по телу от таких рассказов. Шизофреник, решивший, что в его болезни виноваты северные широты.

Ваня зло усмехнулся:

— Я на твой поход денег не дам, — он неожиданно стал перебирать пальцами и сузив глаза смотреть по сторонам.

— Пойдем со мной, — не отставал Ертаев. — Ты стареешь, семья заберёт у тебя деньги. Нищета ограбит тебя. Бродят молодые медведи вокруг твоего дома.

— Это правда, — испугался старик, втянувшись в свое кресло. — Но лучше умереть, чем довериться одному из волков. Я ещё Курбатова помню, — лицо деда стало злой гримасой, как зверь, он накренился вперед и прошипел:- а почему ты не договоришься с Курбатовым? Ты, урод не за деньгами ли моими пришел? — старик вскочил на ноги и полутьме сверкнул ствол пистолета.

Антон резко навалился на старика, и тот выстрелил в сторону. Ертай помог парню, с трудом повалили безумца на пол, а тот ревел и пытался обернуться старым мохнатым медведем.

— Там моя девочка! — кричал в ухо дяде Ване альфа. — Мне деньги не нужны, я тебе предложить завод пришёл. Тебе и твоей семье хватит. Мне без поддержки не справиться с Курбатовым.

Сам удивился, что это сказал. Гордость Ертаю не позволяла осознать, что против сильного врага одному ему не справится. Привык быть одиночкой, теперь привыкал работать в стае.

Старик обмяк, замученный своим недугом окончательно. Печальная лучина горела над тазом с водой, потрескивая смолой.

— А что, если мы проиграем? — подозрительно спросил старик, пытаясь скинуть с себя молодых мужчин. — Всё мое богатство пропадёт?

— Мы выиграем и убьём Курбатова, — уверенно заявил Ертай отпуская безумца, скривившись лицом, осмотрел «богатство» старика. — Давай, звони своим, разрешай со мной идти.

— У меня нет телефона.

Антон набрал чей-то номер и подал трубку дяде Ване. Старик заплакал и промямлил в трубку:

— Сынок, я разрешаю идти с волками, — потом резко окрысился и грозно прошипел. — Проследи, чтобы они тебя не кинули, альфа их завод мне обещает, мне, одному мне.

Ругаясь себе под нос, Ертаев покидал гиблое местечко. Антон молча бежал за ним, боясь даже слово сказать.

— Как у вас главными становятся? — спросил он у парня, с разбега вскочил на ограду и с лёгкостью перемахнул через неё.

— Нужно, что-то полезное сделать для семьи, очень важное.

— Тогда считай, это ты ко мне пришел, помощь предложил. В случае если всё сложится гладко, завод отойдёт вашим, а это стабильный доход.

— Я даже не смею надеяться, — промямлил тюфяк Антон. — Хотя уже всем дядя Ваня надоел.

— И даже мне, — усмехнулся Ертай с любопытством глядя, как здоровый парень раздвигает кованые прутья руками и проходит в освобожденное пространство.