33

— Первое, что я хочу от тебя, чтобы ты не материлась, — говорил Ертаев, выруливая по городу в сторону своего охранного предприятия, сегодня у него в кабинете пройдёт первый совет стаи. Я сидела рядом и поглощала попкорн с карамелью. Очень захотелось такой сладости, и Ертаеву пришлось бежать за угощением в супермаркет.

На мне голубое платье, его привёз чёрный волк и туфли тоже голубого цвета. И сумочка, та самая с пистолетом внутри. Я увидела себя в зеркало и испугалась, лицо такое страшное и расписное от синяков, что постаралась отказаться от поездки в город, а когда Ертаев меня насильно потащил из больницы, сказала, чтобы паранджу надел на меня. Он заржал и сказал, что подумает.

— Омар? — я сильно покраснела, на его укор. Да уж, моя волчица бешеная её в узде держать надо, а то совсем меня испортит. Как только злится, все Курбатовские словечки выдает. А всё дело в том, что волчица подстраивается под своего волка. Со дня на день начну восходить на одну волну с Ертаевым.

— Нет.

— Исмаил? — я точно помню, он называл мне имя, но какое, вылетело из моей головы полностью. — Скажи хоть на какую букву!

— Б.

— Бля*ь, — обречённо выдохнула я, и тут же получила по губам. Легонько совсем, но обидно очень.

— Я просил.

— Извини, — я замолчала, втянув голову в плечи. А это не так-то просто, перестать материться.

— Извиняю, — усмехнулся Ертаев, — продолжай гадать, мне нравится.

— Багдад, Бахир, Баррак, Бахтияр, Башир, Башар, Бахрам, Басыр…

— Угадала.

— Какое из них? — всполошилась я.

— А повтори медленно, — засмеялся Ертаев.

— Да, пошел ты, — опять получила по губам.

— Я не материлась!!!

— Не надо меня посылать, — резко ответил он. — Бахрам моё настоящее имя. Забавно с тобой снова познакомиться. Мы же любовники. Успели попробовать запретного.

— А что именно? — плутовато поинтересовалась я, вполголоса сильно покраснев, чувствовала, как уши огнём горят, но узнать жуть как хотелось.

— Ты любишь в ротик взять, — таким же блудливым шёпотом ответил он и подался ближе к моему лицу.

Посылать нельзя, материться нельзя. Заехала ему пощёчину, он резко отвернулся. Я тоже не хотела на него смотреть. Насупилась, сложила руки на груди и стала без интереса рассматривать пролетающие улицы за окном.

Мы заехали во двор невысокого здания, видно не жилое. Там располагалось охранное предприятие Ертаева. Он вырулил под сень раскидистой липы. Автомобиль уперся в каменное ограждение, так что стена оказалась впереди и слева с водительского сидения. Когда я собралась выходить, Бахрам остановил меня.

— Ну, всё, прости, — щенячьими глазами смотрел и пошло улыбался. Совместил несовместимое. — Я сам люблю тебя поцеловать ниже пупка.

— Докажи, — нагло фыркнула я.

— Здесь неудобно… поэтому…,- он отстегнул ремени безопасности свой и мой. Взял меня за руку и подтащил к себе. Кресло отъехало назад, и я очутилась на его коленях, прижатая спиной к его груди, при этом он развел мне ноги. Напряглась, хотела воспротивиться, но Бахрам уронил меня на себя, где я удобно устроила голову на его широком плече. — Оставим поцелуи на потом. Закрой глаза, я сделаю приятно, — шипел мне в горящее ухо.

Его рука скользнула под платье, там под резинку трусиков. Я затаила дыхание, когда ощутила его пальцы на своём клиторе. Он покрутил, нажал мне между ног, а потом ввел внутрь влагалища один палец. Это было обалденно, я действительно закрыла глаза, сосредоточилась на ощущениях. Его твёрдый член в брюхах, трахающий меня палец, ладонь елозящая по клитору.

— Девочка, да ты вся сочишься, — прикусил мне мочку уха и я застонала.

Накатывало удовольствие. Я не выдержала и, вытолкнув его ладонь, принялась удовлетворять себя самостоятельно, а он ввел второй палец, и проникновение стало более ощутимым даже с болью. Ухватившись за руль, я впечаталась спиной в грудь мужчины и кончила, пытаясь выгнуться, издавая приглушенный крик сквозь стиснутые зубы.

— Милана, ты умничка, — он тяжело дышал, будто сам кончил.

— А ты? — задыхалась я, как после долгой пробежки.

— А я в обломе. Гришка бежит, — он отпустил меня.

Я старалась Григорию в глаза не смотреть. Стояла рядом с Бахрамом и помалкивала. Этот парень, возлюбленный моей Маши, он человек, а люди по запаху не определяют, был секс или нет. Но всё равно стыдно.

На пустой площадке припарковался чёрный автомобиль с тонированными стёклами. Вначале появились два здоровяка в деловых костюмах, они открывали двери. Вышел на улицу взрослый статный мужчина лет сорока с сединой на висках и девушка полненькая моего возраста.

— Аркадий Вениаминович умер, теперь придётся с этим нам общаться. Обещал помочь дело закрыть на Милану Сергеевну. Помощник губернатора с супругой…

— Эвелиной, — закончил Ертаев, — твоя подруга и однокурсница, — напомнил мне и направился пожимать мужчине руку.

Полногрудая девушка немного ниже меня ростом была одета очень стильно. Синее платье с запа́хом под грудью, скрывало недостатки фигуры, бежевые замшевые туфли, причёска и отличный макияж. Она носила множество золотых украшений, но они так гармонично сочетались, что Эвелина не была похожа на новогоднюю ёлку. Выпучив глаза она, на полусогнутых подошла ко мне и провела рукой около моего лица, не коснувшись.

— Господи, Милка, — с ужасом прошептала она. — Кто это сделал?

Я поёжилась, обхватив руками в синяках плечи. А девушка кинула злой взгляд в сторону Ертаева.

— Нет, нет, — я отрицательно покачала головой. — Это не он. Это Курбатов.

Она прикрыла накрашенный ротик ладонью.

— Опять, да?

— А что, он раньше меня бил? — удивилась я. — У меня амнезия, я почти ничего не помню…даже тебя.

Ей стало плохо, по-настоящему, не наиграно. Она долго не смогла ничего сказать, смотрела по сторонам глазами наполненными слезами, а потом погладила меня по плечу.

— Ну и хорошо, что твой папаша погиб на охоте. Бандит. Успел на тебя навешать свои грязные дела. Но ты не беспокойся, Игорюша мой тебе поможет, вытащит. Вот увидишь, моя хорошая. У тебя теперь всё будет хорошо, — она подтянула меня к себе и нежно, боясь навредить обняла. — Пойдем, Милка, познакомлю со своим мужем.

Игорюша Алексеевич, рассмотрев меня впечатлялся не хуже Эвелины. Он, оказывается, отпускал жену погостить в дом Курбатова, теперь сидел в кабинете Ертаева бледный, как покойник, видимо предположил, что могло случиться попади Веля под горячую руку Сергея. Псих однозначно. Ертаев весь такой деловой, хмурый и серьёзный сделал помощнику губернатора полный расклад по предприятиям, уверяя, что доказательств полиция не найдёт и у Ерёменко все схвачено. Осталось только уладить дело с судами, где будут вскрывать экономические преступления, и я свободна.

— А Ингу помнишь? — шептала мне на ухо Эвелина, изящно держа чашку с кофе в руках. — Её после похорон Марковых в психушку увезли. Отец оплатил ей лучшую клинику, но сказали безнадёжно.

— Не помню, — призналась я. — Как я учиться пойду, не знаю. Я ведь на иностранном?

— Да языковая группа. Думаю, ты всё вспомнишь… по голове бил?

Я не ответила, Эвелина не стала настаивать. Она расцеловала меня на прощание и попросила выделить время, чтобы посидеть с ней в кафе.

Помощник губернатора уехал, и кабинет Ертаева стали наполнять Оборотные.