35

Разбил дверцу шкафа придурок. Тяжело сдерживаться, когда адский накал эмоций. Один удар, а материал современный не выдержал, пошел трещинами и развалился. А треск такой, будто дом рушится. Дерьмо, а не мебель, всё дерьмо, разнести к чертям эту прошлую жизнь и начать всё заново.

Приехали, поужинали. Он хотел спросить про Курбатова, готовился чуть ли не полчаса, а она заявила, что пошла, спать и желает это делать в гордом одиночестве. Он ему не дала! В собственную постель не пустила, и спросить о старом волке он так и не успел.

Девчонка выбежала с испуганными глазами. Осуждающе так посмотрела на него. Ножки белоснежные длинные из-под широкой футболки торчат. Лохматая, а волосы просто его мечта, как молоко стекают на нежные плечи. Запретит стричь, пусть по колено ростит.

— Привет, сметанка, — хмыкнул он. Никогда в жизни Ертаев больше не назовет её зайкой. Не вышел из Миланы настоящий заяц, вышла отличная волчица, которая заводила его своим холодным строгим взглядом голубых глаз. Она теперь другая сменился темперамент, а это, значит, в сексе можно не сдерживаться и попробовать, как он любит, по жёстче. Ей сейчас хватит огня поддержать его, телячьи нежности вводить при необходимости, как диковинку.

— Прекрати меня так называть, — наморщила она свой маленький носик и обеспокоенно побежала собирать остатки дверцы. А под футболкой нет лифчика и это отчётливо видно. Ткань натёрла её нежнейшие соски, и они затвердели, выделяясь под одеждой. Грудь при ходьбе качалась. — Ты шкаф сломал!

— Нет, он просто упал на мой кулак, — ответив Ертаев, протягивая к ней руку. Сейчас, она нужна ему сейчас, иначе одним шкафом дело не обойдется. Они уже вместе, нужно этот месяц плодотворно провести, успокоится.

— Я смотрю, ты неуравновешенный, — руки в боки поставила.

Он резко схватил её за шею, приперев к уцелевшей дверце шкафа.

— Бахрам! — с ужасом прошептала она. Её страх и округлившиеся глаза ледяного северного неба сыграли не последнюю роль в накатывающем возбуждении. А его имя на этих сладких алых губах просто магия. Он накренился к ней, лобзая губы, медленно, а потом вцепился в поцелуе. Другой рукой примял грудь под футболкой. Девчонка вытянулась по струнке, затем выгнулась, и запах страха сменили феромоны женщины, желающей соития.

Поцелуй стал похож на секс. Милана всосала его язык и делала так, как делают с членом во время минета. Обвивала его со всех сторон, впускала в горло. А потом сменила тактику и запустила свой язык в его рот, как можно глубже, даже голову набок опустила, пришлось расцепить пальцы с её нежной хрупкой шейки.

— А как мне тебя называть? — задыхаясь, он смотрел ей в глаза, залезая под футболку рукой, а там нет трусиков, и девочка вся мокрая между ног. Сама отрывисто дышит, ручками проехалась по его джинсам, расстегнула ширинку, молнию. В нетерпении достала член и застонала, как будто получает удовольствие только от того, что держит его в руках.

— Милка, мне нравится Милка, — шептала она и прильнула к нему всем телом, провела рукой по его шее и открыла рот в опасной улыбке.

— Милка, — он рывком насадил её себе на талию, пришпилил к многострадальному шкафу. Девушка сама насела на член. Закрыла глаза, всхлипывала, медленно впуская в себя. Тело её пробила мелкая дрожь.

Ертай резко вошел внутрь, вызвав крик. Узкая, жаркая, такая уютная лощинка. С плотоядным желанием он вдалбливался внутрь, беспощадно растягивал, будто наказывал, брал то, что чуть не исчезло из его жизни, настоящее желание владеть и слиться. Он терял контроль от её сладкого запаха, от её нежной кожи. То, что она кричала, не могло остановить его. Не слышал, не видел, двигался во всю мощь, разрывая любовницу. И хорошо, что на шкафу ничего не лежало, всё бы рухнуло, итак мебель напор могла не выдержать, качалась вместе с любовниками, опасно поскрипывая.

Милана уронила голову Бахраму на плечо, задыхаясь от криков, вцепилась острыми зубами в мощную шею, но мужчина этого не заметил. Не чувствовал, как её пальцы трепали его волосы, драли с каждым толчком, а другая рука царапала его спину до крови. А потом она оцепенела, открыв рот, словив искромётный оргазм. Неистово затряслась в его руках, порциями выдыхая, чуть слышно постанывая.

Бахрам продолжал напирать, урча и рыча как зверь, пока не взорвался семенем внутри трепещущего лона, и вместе с пульсирующим членом продолжал делать мелкие толчки как можно глубже. Вначале почувствовал жжение на спине, лёгкая боль на голове, не вырвала ли клок? Шею точно надкусила, маленькая хищница. Он усмехнулся и посмотрел на её раскрасневшееся личико. Голубые глазки слезились, она плакала.

— Мила, ты как? — прошептал он, испугавшись, что переборщил. Совсем ещё девчонка, а он ей такой темп задал. Она хотела что-то ответить, но не смогла, только замучено улыбнулась. — Любимая, он зацеловывал её. — Любимая моя, Милка.

— Бахрам…это же так круто, — наконец-то проронила она, задыхаясь. — Сил нет.

— Пойдём, я тебя искупаю, — он прижал её к себе, вынул член с чмокающим звуком.

Стянув кое-как джинсы, он отставил их на полу, и, не спуская девушку с рук, пошагал в ванную комнату, где под душем, всё так же держа Милану на руках, совершил очередной половой акт, после чего, его маленькая любовница, попросилась в постель.

Он уложил её на чёрные подушки, поплотнее закутав в теплое одело. Хотел с ноутбуком сесть в гостиной, но не смог оторваться от Миланы. Предпочёл поработать в спальне за столиком, устроился напротив кровати, чтобы иногда посматривать на свою пару.

Двенадцать пропущенных звонков, пришлось всем перезванивать. Рассматривал фото дома в коттеджном посёлке, где собирается поселиться стая. Хороший дом, Милане должен понравится. В то место, где она жила с Курбатовым, они никогда не вернутся, не хрен делать в доме, где в подвале женщин насиловали и убивали не только Оборотных, но и людей.

Сохранил картинки на рабочий стол, пусть девчонка его полюбуется, где скоро жить будет. Глянул на неё.

Жарко стало, сахарная ножка выглянула из-под одеяла и круглая, розовая пяточка приковала его чёрный взгляд. Никогда не ощущал такого! Как забвение, яркое желание членом пройтись по пяточке и вверх по ножке. Облизать с ног до головы. Чёртов зверь, с трудом взгляд оторвал и, стараясь не замечать свой упорный стояк, полез изучать бухгалтерские отчёты предприятий клана.

С его математическим было легко вникнуть в суть отчётной системы ещё охранного предприятия, теперь наблюдал, что творится в магазинах, клубах и мастерских. Это отвлекло, но ненадолго.