38

Переезд в новый офис доставлял удовольствие. Вещей у альфы было немного, поместились в пару коробок, документы останутся на предприятии, этот кабинет займёт Глеб Шеремет, будет начальником охраны клана. Вчера Глеб познакомился со своей будущей супругой, одной из тех девчонок, что резвились в доме Курбатова, племянницей Марии. Звали красавицу Танюша и было ей двадцать лет. Немногословный, немного скрытный Глеб прочищая уши усмехался и рассказывал, что такого потока болтовни отродясь на себе не испытывал, суженая не затыкая рот говорила часа четыре без перерыва, после чего попросила проводить её до дома, поскольку устала. Одним словом Глеб молодой волчицей был очарован и сегодня собрался купить девушке кольцо. Девять лет разницы в возрасте только привлекало мужчину, а желание войти в число Оборотных крепло с каждым часом.

— Ертай, к тебе женщина, — крикнул Глеб, появившись в дверном проёме. Кличка так и осталась за Бахрамом, он был не против. Всё-таки его имя, что дали родители при рождении, было чем то сокровенным, принадлежащим им с Миланой.

Альфа поморщился. От общения с женщинами одни неприятности. Несчастная сметанка то и дело натыкалась на клевету и дамские выдумки. Из-за его фотографии в телефоне однокурсницы подралась. Он, конечно, гордился ею, но тайно.

Та девка написала заявление в полицию, пришлось принять меры. С Миланой строго поговорил, если она продолжит драться, не в состоянии сдерживать волчицу, то об университете может забыть, после таких ультиматумов, ему пришлось спать одному. Недолго, пару часов хватило, чтобы успокоилась, и семейное ложе опять украсили их сплетающиеся тела.

Изменения, произошедшие с Милой, Ертая заводили не на шутку. С ней теперь, как на пороховой бочке, не известно, что учудит, то танцует, то массаж делает, то кормит с ложечки, то норовит вазу об голову разбить. Другой бы струхнул от такой малышки, ему же в кайф, все её бурные действия. И секс с ней похож на пламя, разбушевавшееся на ветру.

— Кто такая? — строго спросил Бахрам.

— Говорит, внучку ищет, и ты якобы поможешь.

Альфа кивнул, насторожился. Он подумал сразу о Милане и хватило одного взгляда на вошедшую женщину, чтобы понять, не ошибся.

Она была неопределённого возраста. Не будь у неё седых волос, не больше пятидесяти лет. Ухоженная, приятная с явным желанием подчеркнуть свою естественную красоту. Черты лица настолько родные и близкие, что не осталось ни капли сомнения, это родственница Миланы. Смотрела светлыми глазами, несмотря на возраст, они казались наивными, обаятельная улыбка, не портящая внешность худоба.

— Паспорт ваш можно? — с порога обратился он к ней.

Дама опешила, а потом поспешила показать документ. Шеремет с его фотографической памятью только глянул на страницы и кивнул, оставив их вдвоём.

— Присаживайтесь, — Ертай бы предложил женщине чай или кофе, но решил повременить. Дело в том, что Мила невероятно богатая девушка, и появившиеся родственники могли рассчитывать только на это. Нельзя делать Милане больно. Супруга может полюбить нагрянувшую родственницу, которая этим воспользуется.

Она с лёгкой улыбкой присела и вцепилась в свою сумку. Так однажды сделала Милана. Движения, манеры и это при том, что Милана не знакома с этой женщиной и не могла копировать форму поведения.

— Меня зовут Лилия Викторовна Сёренсен.

— Вы норвежка? — приподнял бровь Бахрам усаживаясь в своё директорское кресло.

— Нет, родители были из Дании, — она явно нервничала, оглядывалась по сторонам. — Много лет назад у моей единственной дочери Анны украли ребёнка, прямо из квартиры. Несчастная девочка выбежала только на десять минут в магазин, а вернулась, когда дверь в квартиру была взломана. Взяли только ребёнка. Они с мужем самостоятельно начали расследование и уехали сюда. Здесь они пропали без вести. Я уже приезжала сюда, искала их, но безрезультатно. И вот несколько дней назад, я увидела в интернете Милану Сергеевну Туманную. Раньше она не выставляла в соц. сети свои фото, стеснялась или были такие принципы, а тут сразу сорок штук… я сразу её узнала.

На глазах посетительницы появились слёзы. Она так расстроилась, что не смогла дальше говорить. Ертаев встал и предложил ей стакан воды, присев рядом с ней. Женщина попросила прощения, стала вытирать слёзы кружевным платком, потом дрожащими руками достала из сумки пачку фотографий. На верхней, видно распечатанной на обычном цветном принтере стояла его замечательная Милана в слишком коротком платье, волосы распущены, на личике шкодливое выражение.

— Вы её муж, на странице написано именно так, — продолжила Лилия, и на втором фото был именно сам Бахрам тайно сфотографированный супругой. — Я не знаю, где найти её, вас найти было гораздо легче. Я её родная бабушка. Поверьте мне, альбиносов в вашем городе больше нет.

Под листами с фото плохого качества лежала пачка отличных снимков. На них крохотное маленькое существо с молочными кудряшками и распахнутыми удивленными голубыми глазами. Бахрам обомлел, его словно выбили из реальности. Он видел малюсенькую Милану, голышом лежащую на красном одеяле. На животике выгнулась, приподняв ручки и ножки. Кудри стянуты розовой резинкой, глазки устремлены на погремушку. Зачесались руки, захотелось взять её в свои ладони и спрятать. Бахрам повернул фотокарточку, там ручкой была сделана надпись: «Лиличка, пять месяцев».

Никогда в жизни так не хотелось ребёнка, как в это мгновение. Конечно, такого сахарка у них с Миланой не получится, дети будут чернявые, как их отец, но вот такое умильное, крохотное существо было жизненно необходимо их маленькой семье.

Как то сам собой забег в облике волков откладывался, а без соития зверей зачать ребёнка не получится. Сегодня же они пойдут в лес и соединятся воедино.

— Её в честь меня назвали, — плакала женщина. — Я очень хочу её увидеть. Помогите, пожалуйста.

— Одну минутку, — Ертай вышел из кабинета к нему тут же подошел Глеб и полушепотом доложил:

— Лилия Викторовна Сёренсен владелица двух массажных салонов и салона красоты, мужа нет, дочь пропала без вести восемнадцать лет назад, имеет трёхкомнатную квартиру и автомобиль.

— Лилия Викторовна! — позвал женщину Ертай, заглядывая в кабинет. — Милана сейчас дома, мы можем ехать.

Женщина впопыхах стала собирать фото в сумку, радостно улыбалась.