40

Я сидела в комнате прямо на ковре, у открытой балконной двери. Ночной воздух был насыщен приятной прохладой, приносил с реки запахи воды и трав. Я красила ногти на ногах в нежно-розовый цвет и смотрела фэнтези-сериал про оборотней, смотрела как пародию на нашу жизнь, смеялась до упада.

Пришла бабушка, решила пожелать мне спокойной ночи. Она была такой счастливой, словно ни я, а она завтра пойдёт под венец в этом шикарном платье, что стояло у моей кровати на манекене. Лилия поправила широкие юбки, расшитые камнями рукава и высокий ворот. Бахрам хотел полностью закрытое платье, и я согласилась. Мне казалось, невеста это такой таинственный хорошо упакованный кулёчек, который должен возбуждать фантазию будущего мужа. Сладкая конфета в сверкающих фантиках.

— Я пойду отдыхать, дорогая, — она подошла ко мне и поцеловала в макушку. Я как зверёк тут же приласкалась к ней. Это мама моей родной мамы, любовь наша-крепкая нить, которую не разрубить топором, неосязаемая, непрекращающаяся связь.

Она ради переезда к нам в дом пожертвовала своим бизнесом. Всё продала и теперь будет до конца своих дней жить со мной. И как бы Бахрам не настаивал, что она должна выйти замуж за его тренера по шахматам, я против. На этой почве, с мужем я поссорилась и сделала запрет на секс до свадьбы. Но согласилась, что придётся об оборотнях ей рассказать, человеку сложно жить в непосредственной близости с такими, как мы.

— Спокойной ночи, бабуль, — улыбнулась я.

— Спокойной ночи, Сметанка, — на выходе, она поправила фату, что будет скрывать моё лицо.

Сметанка. Что делать, если даже бабулечка родная меня так называет. Я готова смириться.

Засиял телефон, на экране высветился южный красавец в профиль со своей шикарной чернющей бородой. Я тут же отложила лак в сторону. Отключила сериал и включила видео с шумом ночного клуба. Ударная музыка, вопли и смех.

— Алло! Бахрам, плохо слышу!

— Милана, ты где? Что это за шум? — строго повышал голос.

— У меня девичник, — тут раздался громкий девичий хохот.

— Что?! Ты где сейчас?

— В Орионе, это вроде мой клуб теперь, — лукавила я, еле сдерживаясь от смеха.

— Кольцо обручальное на тебе? — уже злился.

— Конечно. Чужие самцы видят и не подходят.

Он бросил трубку. Я довольная своей выходкой растянулась на ковре. Неделя без него, заскулила волчица. Его запах, его горячие руки и нежные объятия. Моя жизнь без него медленно начинает терять смысл. Любовь взаимная, расставания совсем не на пользу. Расставание имеет силу разрушительную, и что попадает под его воздействие не всегда возможно восстановить. И стоит задуматься и остановиться даже с мелкими шутками, беречь то, что спасает и оберегает. Любой конфликт, ссоры и баталии нужно уметь пережить в гордом молчании, чтобы получить в последствии более крепкие чувства и закалённую в раздорах любовь.

Разве ж не люблю я его, разве тело моё не принадлежит ему, и душа не страдает по его душе. Что ж тогда творю? Схватила телефон. Хотела извиниться и сказать правду, но он был отключен. Перепуганная тем, что мужчина мой сейчас сломя голову несётся в проклятущий Орион, где по рассказам Марии Эдмунд Марков напоил меня и хотел изнасиловать, и только благодаря Ертаю я не досталась на поругание распущенному молодому человеку.

Бахрам защищал меня, оберегал, а я чем плачу?

Быстро вступив в сабо, я прямо в хлопковом домашнем платье помчалась на улицу. Моя новенькая машина, белый мерседес, бабушка на свадьбу подарила. Я прыгнула на кожаное сидение, повышенной комфортности и медленно выехала со двора нашего дома. По улице к посту охраны. Два бойца поздоровались со мной, проводив взглядами.

Теперь в посёлке пост охраны и половина домов заселена. Завтра у нас ещё и новоселье, приглашены главы чужих кланов, а я своему возлюбленному альфе такие «подарочки» перед важным днём подкидываю. Светила растущая луна, заливая холодным светом трассу, где нет фонарей. Напоминала, что на второй день свадьбы у нас намечен ритуал, где люди будут оборачиваться волками.

И я альфа веду себя, как капризный маленький ребёнок. Бахрам, наверно, уже весь город перешерстил в моих поисках. И, конечно, домой не приедет, останется на квартире. А с этой квартирой, кроме того, что мои жаркие воспоминания связаны, ещё и энергетика осталась холостяцкой жизни красавчика Бахрама, у которого была любовница некая Снежана. Такие вещи время от времени мне прилетают весточками от псевдо подружек, рассказы, какой нехороший у меня мужчина. А он хороший, и любимый.

Оставила машину на нижней парковке дома, на лифте поднималась нервничая. И вот холл, яркое освещение и заветная дверь. Распотрошила сумочку, а ключей не нашла. Пришлось звонить и надеется, что Бахрам здесь и откроет.

Щёлкнул замок, дверь распахнулась. В коридоре стоял мой обалденный муж, явно после душа, прикрывался полотенцем. Накаченные торс и руки, пресс кубиками и повышенная волосатость, от которой я восторженно пищать готова. И что он тут голый стоит? Я чуть не умерла от горя, представив…

— Ты не один?

— Если был не один, дверь бы тебе не открыл, — он втянул меня в квартиру.

— Откуда ты знаешь, что это я, у тебя глазка на двери нет?

— Я тебе маячок в кольцо вставил, знаю, где ты.

— Ты не ездил в клуб, — я облегченно вздохнула.

— Нет, конечно. И ты тоже не ездила, — Бахрам усмехнулся и привлёк меня к себе.

Я смотрела на него и получала удовольствие от этих добрых, влюбленных глаз. Обвила шею руками и потянулась на цыпочках за поцелуем. Родной, как часть меня, его влажные лобзания так естественны и нужны, как воздух. Без них я задыхаюсь, без них теряю что-то важное, жизненно необходимое.

— Не люблю эту квартиру, — призналась я. — Всё время кажется, что ты сюда девку чужую притащишь.

— Доверять учится, будем? — он подхватил меня на руки и понёс в спальню. — Эта квартира на время твоей учёбы в универе, потом продадим.

Я уже об этом не думала. Моё воздержание до свадьбы подходило к концу, не дождавшись главного события.

Поцелуи заводили. Не отрывались, языки играли, ласкались и обвивали друг друга, приятными волнами раскидывая по телу тяжёлое возбуждение, ищущие выхода. Слетело с меня платье, и я осталась в трусиках.

Ненасытный зверь рычал, оторвавшись от губ, поспешил целовать шею, остановился на ключице, чуть прикусив её. Больно, я заныла, при этом сжимала ноги от странного желания, пронизанного жаждой лёгкой боли. Непонятная страсть отдаться на волю мужчине, покориться ему, выполнить любое его желание.

Он собрал жесткими ладонями мои груди и припал к соскам. Всасывал с силой, держал зубами и мотал головой, терзая мою плоть. А я вцепилась в его широкие, смуглые плечи руками, обхватила его ногами. Стоны мои полные мучения и сладости наполняли комнату.

От груди влажные поцелуи опускались ниже. Он лизал мою кожу, как пломбир, мурча от блаженства. Медленно стянул трусики и раздвинул мои ноги. Щёки сразу же налились краской. Это немного стыдно, лежать полностью открытой. Руки невольно прикрыли грудь, я хотела соединить колени, но Бахрам не дал.

— Шире, — шептал он, задыхаясь, — я хочу видеть.

Зажмурившись, я раскинула ноги. Его пальцы раскрыли лоно, раздвинув половые губки. Между ног стало холодно снаружи и горячей кровью наливалось тело внутри.

В этот раз он удовлетворял меня только руками. Держа складочки по сторонам, другой рукой чуть касаясь, крутил клитор. Я стала метаться от удушающего желания. Поднимала голову, смотрела, что он со мной творит. Усмехался. Поддевал капельки моего сока и вставлял в меня палец.

Не дав кончить, Бахрам вошел в меня, нависая сверху. Его руки пришпилили мои к одеялу, а пальцы наши скрестились. Глаза в глаза, толчок. Я открыла рот, не в силах оторвать взгляд от чёрных омутов надо мной. Печальные бездонные очи любимого зверя.

Бахрама трясло, он покрылся потом. Брал меня медленно, мучительно долго, заставляя изнывать и самостоятельно вилять бёдрами, требуя резких, глубоких проникновений. Извёл меня, что я тоже стала покрываться испариной, губы тряслись, и глаза слезами наполнялись.

— Хочу тебя, — шептала.

— Нет, — тяжело протянул он, задыхаясь. — В любви признайся. Никогда не говорила этого.

— Люблю, — заплакала. — Ты же знаешь, очень сильно.

Он расцепил наши руки и, отпрянув, ухватил мои бёдра, приподнял. Жёстко стал трахать, почти на весу. Напряглись мышцы и через несколько ударов мужчины об меня, я затряслась в неистовом исступлении, выгнувшись и с силой вцепившись в чёрный шёлк простыни.

Укрыл меня собой. Спрятал от этого жестокого мира и подарил свой мир любви и заботы. И как я могла не признаться ему в своих чувствах!