Глава 39.

Макс.

Скорая приехала быстро.

Я услышал приглушенный звук подъезжающей машины еще до того, как в дверь постучали. Алиса в этот момент сидела в своей комнате, завернувшись в плед, и смотрела куда-то перед собой пустым взглядом. Таблетка начала действовать — дыхание стало ровнее, дрожь немного ушла, но внутри ее все равно ломало.

И я чувствовал это.

Слишком хорошо чувствовал.

— Побудь здесь, Алис, — тихо сказал я, присев перед ней на корточки. — Я сам все улажу.

Она медленно кивнула.

Боже… какая же она сейчас беззащитная и потерянная.

Я осторожно коснулся губами ее виска и поднялся на ноги.

В прихожей уже стояли мои люди. Не государственная бригада. Свои. Те, кому я доверял. Те, кто умели держать язык за зубами и работать быстро, спокойно и без лишних вопросов.

— Макс, — негромко произнес Рич, высокий мужчина лет сорока в темно-синей медицинской форме. — Соболезную.

Я коротко кивнул.

— Работайте аккуратно. В квартире девушка в тяжелом состоянии. Без лишнего шума.

— Понял.

Они сразу стали собранными. Четкими. Профессиональными.

Я пропустил их в комнату бабушки и сам зашел следом.

Тело лежало все так же спокойно. Будто она действительно просто спала. Морщинистые руки сложены на груди, седые волосы аккуратно рассыпались по подушке.

Тихая смерть.

Наверное, именно такую многие хотели бы для себя.

Один из медиков осторожно раскрыл чемоданчик и начал стандартный осмотр. Проверка реакции зрачков, фиксация времени, первичная оценка состояния тела. Второй уже доставал документы.

Я автоматически включился в процесс. Профессиональная деформация.

Когда работаешь врачом столько лет, мозг сам переходит в режим контроля. Даже если внутри все кипит.

— Температура тела уже значительно снижена, — спокойно произнес Рич. — По времени примерно несколько часов назад.

Я молча кивнул. Я и без него это понимал. Скорее всего она умерла еще ночью. Тихо. Во сне.

И Алиса все это время была рядом…

Черт.

Я тяжело выдохнул и потер переносицу. Внутри поднималась злость. На ситуацию. На судьбу. На эту проклятую жизнь, которая будто специально ломала Алису раз за разом.

Сначала родители. Теперь бабушка. И ведь Алиса даже не знает всей правды.

Я невольно вспомнил рассказ Аарона. Испуганную женщину с младенцем на руках. Охотницу, которая не смогла убить ребенка. Побег. Ложь длиною в жизнь.

А теперь эта женщина лежит мертвая в маленькой темной комнате. И, как бы я ни злился на нее за ложь Алисе… сейчас мне было ее жаль. Она прожила всю жизнь в страхе.

Я подошел к окну и чуть отодвинул штору. За стеклом медленно падал снег. Крупные хлопья лениво кружились под серым небом.

Тихо.

Слишком тихо.

— Макс, документы готовы, — отвлек меня голос Рича.

Я обернулся.

Тело уже аккуратно накрыли светлой простыней. Без грубости. Без суеты. С уважением.

Так, как и должно быть.

— Транспортировка через черный выход? — уточнил он.

— Да. Не хочу, чтобы Алиса это видела.

— Понял.

Я снова кивнул и вышел из комнаты. На секунду остановился в коридоре, прикрыв глаза.

Лигр внутри меня метался. Рвал когтями грудную клетку. Хотел к Алисе. Проверить ее. Убедиться, что она не сломалась окончательно.

И я понимал почему. Она моя. Моя женщина. Моя пара. От одной мысли, что ей сейчас больно, у меня внутри все зверело.

Я тихо открыл дверь ее комнаты.

Алиса сидела в кресле, подтянув колени к груди. Огромная кофта скрывала ее хрупкое тело, рыжие волосы растрепались, а глаза покраснели от слез.

Она подняла на меня взгляд.

Господи… У меня сердце сжалось. Я медленно подошел к ней и опустился рядом на корточки.

— Они уже уезжают, малыш, — тихо сказал я. — Тебе не нужно выходить.

Она несколько секунд просто смотрела на меня. А потом вдруг прошептала:

— Я теперь совсем одна?

Удар под дых. Я осторожно взял ее ладони в свои и крепко сжал.

— Нет, — твердо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Больше нет.

Я никогда не брошу тебя.

— Твои люди уже закончили? — устало спросила она.

— Да, они всё оформили и проконтролируют дальше все. Тебе сейчас не нужно об этом думать.

Она медленно кивнула, будто слова доходили до нее с трудом.

— Я соберу тебе вещи на первое время, хорошо?

— Угу…

Я поднялся и открыл шкаф. В комнате всё еще витал ее запах — легкий, теплый, с нотками ванили и чего-то цветочного. Живой. Домашний.

Сердце болезненно кольнуло от мысли, что еще вчера здесь была ее бабушка.

Я доставал вещи аккуратно, складывая их в дорожную сумку. Свитера. Домашние футболки. Зарядка для телефона. Косметичка. Любимая кружка с каким-то смешным котом — ее я тоже зачем-то положил.

Потому что хотел, чтобы у нее рядом было хоть что-то свое. Алиса молча наблюдала за мной.

— Не смотри так, — попытался мягко улыбнуться я. — Я врач, а не профессиональный упаковщик чемоданов. Если что-то забуду — не ругайся.

На ее губах появилась едва заметная тень улыбки. И Господи… даже сейчас она была невероятной.

Я застегнул сумку и подошел к ней.

— Готова?

Она глубоко вдохнула, оглянулась по комнате и вдруг замерла взглядом на фотографии в рамке.

Я понял всё без слов. Подошел ближе и осторожно коснулся ее плеча.

— Солнышко…

Она резко прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на груди.

— Я осталась одна, Макс…

Эти слова ударили сильнее любого удара. Я крепче обнял ее, прижимая к себе.

— Нет, — тихо сказал ей в макушку. — Больше нет.

Она всхлипнула, а я прикрыл глаза, чувствуя, как внутри поднимается почти звериная потребность защитить ее от всего мира.

От боли.

От Теней.

От правды, которая вот-вот рухнет ей на голову.

Я осторожно поцеловал ее в висок.

— Я рядом. Слышишь? Теперь всегда рядом.

Она ничего не ответила. Только сильнее сжала пальцами ткань моего свитера. Она медленно отстранилась, взяла джинсы, висящие на стуле, натянула, не торопясь и неспеша вышла из комнаты.

Спустя несколько минут я помог ей надеть пуховик, сам оделся и взял сумку.

Когда мы вышли из квартиры, Алиса вдруг остановилась у двери. Долго смотрела на нее.

Слишком долго.

Я понимал, что сейчас творится у нее внутри. Эта квартира была ее домом. Единственным местом, где она чувствовала себя в безопасности.

А теперь всё изменилось. Я мягко переплел наши пальцы.

— Пойдем.

Она кивнула.

Мы медленно спустились вниз. На улице было морозно. Воздух обжигал легкие, а снег тихо скрипел под ногами. Небо затянуло тяжелыми серыми облаками.

Я открыл перед ней дверь Гелендвагена и помог сесть. Только когда сам сел за руль, заметил, как Алиса дрожит.

Я тут же включил подогрев сидений и печку сильнее.

— Тебе плохо? — нахмурился я.

— Нет… просто всё как будто не по-настоящему.

Я понимающе кивнул.

— Это шок. Так бывает.

Она смотрела в окно невидящим взглядом.

— Макс…

— М?

— А если бы я вчера осталась с ней подольше… что-то изменилось бы?

Вот он. Самый страшный вопрос. Я крепче сжал руль.

— Нет, солнышко, — мягко ответил я. — Не изменилось бы.

— Откуда ты знаешь?

Потому что я врач. Потому что видел ее цвет кожи. Потому что понял всё почти сразу.

Но вслух я сказал иначе.

— Потому что иногда мы просто не можем ничего изменить. Как бы сильно ни хотели.

Алиса отвернулась к окну, а я бросил на нее быстрый взгляд. Беззащитная. Разбитая. И все равно пытающаяся держаться.

У меня внутри все рвало от желания забрать ее боль себе. Я протянул руку и осторожно накрыл ее ладонь своей.

— Сегодня тебе не нужно быть сильной, хорошо? Я справлюсь за нас двоих.