Глава 2

Джулия

Случилось это в начале июля.  Я пару недель как стала посещать Лондонский хоспис вместе с Эдвардом. Роберту не нравилась эта затея, потому что я принимала всё увиденное там, очень близко к сердцу. Он пытался поговорить с отцом, чтобы тот нашёл мне не такое душераздирающее занятие, за что мистер Фаррелл послал его однажды вечером довольно резко на прогулку с эротическим уклоном. На следующее утро. Эдвард в очередной раз усадил меня в свой «Бентли» и, я услышала, как он сказал Роберту, вышедшему проводить нас:

– Знаешь, сынок, – понизил Фаррелл-старший голос, но мои локаторы уже отлично ловили любую волну, – Джулия в первый же свой приход, стала для многих глотком жизни. Она несёт с собой добро, которого так не хватает тем несчастным. Да и для неё самой, эта самоотдача полезна. Во-первых, это не даёт её душе утонуть в тоске благополучия. А во-вторых, ей нужен выход эмоций, там у неё уже есть какие-то переживания. А иначе, мой мальчик, ей вскоре станет скучно.

– Ну, вообще-то, я жене скучать не даю, – самодовольно усмехнулся Роберт.

– Я знаю, – в голосе Эдварда послышалась грусть, – Но я говорю совсем о другом сейчас. И, заметь, ведь не похищаю у тебя Джулию надолго. Так сказать, лишь в профилактических дозах.

В тот злополучный вечер Саня встретил меня из хосписа, и мы поехали за Робертом в издательство. Я попросила друга сесть за руль, плюхнулась на заднее сидение и невидящим взглядом уставилась в окно. Роберт, застав меня в таком состоянии, тяжело вздохнул. Он прижал меня к себе и расспросил о причине грусти. Я поделилась болью: сегодня умерла женщина, с которой я успела подружиться.

– Принцесса моя, – муж погладил меня по стянутым в высокий хвост волосам, – это ведь хоспис, если ты решила помогать там людям – прекрасно. Но пожалуйста, не рви себе душу, не пытайся спасти каждого. Зачастую люди там смертельно больны. Твоя задача – подарить им тепло своего общения, отвлечь от мыслей о неизбежном конце.

– Я понимаю, – слезы душили меня, – но всё равно тяжело, когда погибает хороший человек.

– Давай, чтобы немного отвлечься от грустных мыслей, заедем в какой-нибудь паб, – предложил Роберт и слегка встряхнул меня, – Умей оставлять всё плохое за плечами.

– Может, лучше домой? – меня ко всем неприятностям подташнивало в тот день. – Честно, нет настроения.

– Я всё-таки прекращу твои визиты туда, – пробормотал Фаррелл.

– Ладно, львятина, уговорил! Поехали в паб, – натянула я на себя дежурную улыбку, не желая печалить его. – Наверное, ты прав.

Саня притормозил машину в районе Сохо. В прокуренном баре толпился народ, и мы уже хотели уйти, но остановило зажигательное кантри. Парни заказали пиво, а я, пообещав сесть потом за руль, дегустировала безалкогольные коктейли. Сане с Робертом удалось отвлечь меня от тягостных размышлений и даже вытащить на танцпол.  Всё было отлично до тех пор, пока я не вышла в дамскую комнату. Сильно кружилась голова, и рвота фонтаном вылилась в унитаз, стоило закрыть дверь в кабинку. Я умылась холодной водой и сбрызнула мятным спреем рот. В туалет вошли две нетрезвые девицы, по виду больше напоминающие нападающих женской баскетбольной сборной после изнурительного матча.

– Ты почем тут парней снимаешь? – бросила мне заводку одна из них.

Я поклялась Эдварду, чуть ли не на Библии, что буду вести себя как ангел и беречь репутацию семьи. Впрочем, меня, помимо этого, напрягало отсутствие гражданства и строгие законы. Потому я подавила в себе желание поучить зарвавшуюся англичанку, сослалась, что плохо понимаю язык и уже хотела пройти мимо.  Но девица толкнула меня плечом к стене, и, схватив рукой за горло, что-то злобно зашептала. Я поняла только, что речь идет о Роберте и оттолкнула нахалку от себя. Но тут её подруга врезала мне со всего маха коленом в живот.  Я согнулась, охнув от боли, но через секунду засадила обидчице кулаком в челюсть. Девица влетела в кабинку, вышибив дверь спиной и, рухнув на унитаз, заголосила. Первая бросилась к подруге на помощь.  Я почувствовала острую боль внизу живота, плюс ко всему увидела, что поранила руку об чужие зубы.  Быстро покинув поле боя, я поспешила к нашему столику, где меня ждало ещё одно потрясение. Роберт сидел, закусив губу с почерневшими от гнева глазами. Перед ним стояла красивая, но в хламину пьяная девушка, и выговаривала на весь бар про русскую суку. Я притормозила, желая досмотреть сцену до конца. Нетрезвая мисс сдёрнула с себя топ, обнажив татуировку с изображением мужского профиля на аппетитной груди и, не удержавшись на высоких каблуках, повалилась на Фаррелла. Саня в один момент оказался рядом и с трудом оторвал девушку, от друга. Освободившись, Роберт поднялся с места, и, увидев меня, подхватил за талию и вывел на улицу. Вскоре к нам присоединился Саня, неся мою сумку и плащ. Он заботливо накинул его мне на плечи.

– Руки убрал, – рявкнула я на Громова и отпихнула Роберта. Вне себя от гнева, я могла бы взглядом сейчас приготовить барбекю. Плечи и грудь мои возмущённо вздымались, виски сдавило будто железным обручем, внизу живота разлилась тупая боль.

– Любимая, мне очень жаль… – муж осторожно взял мою руку и, увидев, что она разбита в кровь, ужаснулся:

– Что это?..

– Это я тебя должна спросить, – процедила я сквозь зубы.

– Юля, дай ключи от машины, аптечку достану, – пробормотал Саня, явно чувствуя себя виноватым передо мной. – Ты с кем подраться-то успела?..

На улицу выбежали разгорячённые девицы: одна с разбитым в кровь лицом, вторая, которая мне угрожала и третья, что набросилась на Роберта. Картина «Грачи прилетели» в полной красе! Вслед за склочными бабами вышла охрана бара. Потерпевшая указала на меня.

– Я правильно понимаю, что это ты её так отхреначила? – присвистнул Роберт.

– Я защищалась, – севшим голосом ответила я.

Дело принимало серьёзный оборот, и ссора отошла на второй план.

Остаток вечера мы провели в полицейском участке. Я не понимала, трясло меня от холода или от гнева, но все происходящее воспринималось через пелену, застилающую глаза.

Раздражало все: выкрашенные в темно-серую краску стены, дотошный рыжий офицер, от которого жутко несло зеленым луком и вареными яйцами, скрипучий стул и даже портрет английской королевы с загадочной улыбкой на устах.

Девица с разбитым клювом по приезде в участок, сразу потребовала зафиксировать побои, а меня проводили в отдельную камеру.

– Офицер, придержите коней, чтобы не нажить неприятностей, – бушевал мой супруг в участке, размахивая журналистской ксивой, как флагом французской революции. В результате ее у него тоже отобрали, и Роберта посадили со мной.

Саня поступил умнее. Он не полез в свару, а позвонил Эдварду и дал трубку дежурному полицейскому. Тот побледнел, позеленел, побагровел, и вернув телефон Громову, залпом выпил стакан воды.

Нас с Робертом выпустили в коридор и оставили в покое до приезда адвоката.

Я сидела между мужем и телохранителем у кабинета, прислонившись затылком к холодной стене. В дальнем конце коридора шушукались две девицы, учинившие весь этот сыр-бор. От Роберта разве только не искрило током: всклоченные волосы, искусанные губы в кровь и побелевшие костяшки пальцев на кулаках. Саня лучше контролировал себя, уподобившись памятнику писателю Чернышевскому. На лице моего телохранителя застыл вопрос: «Что делать?»

– Селена Хорст, седьмой кабинет, – раздался голос из динамика.

Дежурный полицейский подошел к девушке, рухнувшей на Фаррелла в клубе:

– Прошу вас, мисс.

Проходя мимо нас, она дернулась в сторону Роберта, и он тут же вскочил с места, загородив меня.  Саня подпрыгнул вместе с ним, встала и я, растолкав парней плечами. Хмель, похоже, продолжал бурлить в крови красотки, и судя по расширенным зрачкам, не только он. Селена приспустила лямки майки, оголив края крупных темно-коричневых сосков. Я с удивлением уставилась на весьма знакомый профиль на ее груди. Лавровый венок на портрете меня добил. Цезарь, твою мать!

– Ты всегда со мной, видишь, со мной! – страстно прошептала она Роберту и, сфокусировав свой взгляд на мне, икнула громко и добавила: – А тебя он бросит так же, как меня. Натрахается и бросит.

Я горела желанием впечатать ее в стену, но статус не позволял и сил осталось лишь на то, чтобы раздавить таракана.

– У тебя тушь размазалась, – я пальцем поскребла у себя по щеке и указала на ее лицо. – Подотрись.

Селена выругалась грязно, и полицейский, подхватив ее под локоть, втолкнул в кабинет.  Обессиленно я рухнула обратно на стул. Мне с каждой минутой становилось хуже.

– Роберт, кто это, объяснись, в конце концов? – Я пока только могла догадываться, откуда у этой проблемы ноги растут. В участок мы ехали в разных машинах. Я в полицейской, а муж с Саней в моей «бэхе».

– Мы… вместе работали, и я иногда… – пробормотал Фаррелл.  – Fuck! Джу, я готов провалиться под землю от стыда.

– У тебя все бывшие бабы наркоманки? Если ты трахал эту шкуру в нашей постели, я сожгу кровать.

– Она никогда не была на Итон-Сквер. И ты ничего не подумай, я порвал с ней еще до тебя. Помнишь, я улетал в Лондон, когда ты лежала в больнице.

«Конечно, помню, – с досадой подумала я, – в тот день ты бросил меня, и я чуть не вышла из окна… Эдвард поймал меня уже на подоконнике».

– Понимаю, что ты не жил диким иноком, но твой выбор меня удивляет, – руку саднило, и я подула на нее. Она кровоточила под содранной кожей и сильно опухла. Больше меня, конечно, пугала боль внизу живота.

– Где я могу найти задержанную Джулию Фаррелл? – этот голос я узнала бы из тысячи. У меня сработал рефлекс и спокойствие окутало меня легким облачком. Даже узел боли, стянувший живот, ослаб. Для Роберта перемены в моем состоянии не остались незамеченными. Тряхнув головой, он тяжело вздохнул.

Эдвард вывернул из-за угла, в сопровождении статного незнакомца. За ними семенил дежурный офицер, утирая лоб клетчатым платком. Увидев меня живой и невредимой, Фаррелл-старший сбавил шаг и указал на меня своему спутнику, темноволосому мужчине в ладно скроенном черном костюме и с аккуратной щеточкой усов под носом. Тот окинул меня оценивающим взглядом и, улыбнувшись, сказал Эдварду что-то заставившее его покраснеть. Мужчины подошли к нам.

– С тобой я потом разберусь, – Эдвард глянул на моего мужа, и тот, потупившись, уступил отцу место.

Фаррелл-старший обнял меня и губами потрогал лоб.

– Горишь вся. Пойдем поговорим.

Он помог мне встать, и взяв за плечи, повел в сторону выхода. За спиной послышались шаги Громова.

– Саня, останься с Робертом, – не оборачиваясь, приказал Эдвард.

– Сюда можете пройти, – полицейский семенил впереди нас, указывая на дверь, напротив стойки дежурного.

– Мы будем разговаривать в машине, – растягивая английские гласные, произнес мой ангел-хранитель.

Офицер обернулся, побледнев в лице и выдохнул луково-яичным перегаром:

– Подозреваемой…

– Мистер Урс, – перебил его спутник Фаррелла-старшего. – Вам неясно сказали? Мы будем разговаривать в машине. Пропуск для миссис Фаррелл и ее документы, живо!

Недовольно сопя, полицейский поставил на бумажке печать и протянул ее вместе с моим паспортом Эдварду.

На улице Фаррелл-старший представил мне своего друга:

– Это мистер Смит, дорогая!

– Джулия, – протянула я ему руку и про себя улыбнулась: «Ну вылитый Бонд, Джеймс Бонд»

Умный взгляд пронзительно голубых глаз вновь скользнул по мне оценивающе.

– Стив! Рад знакомству, – пожал он мою руку и повернулся к мистеру Фарреллу. – Вывел бы девочку в свет. Прячешь такую красоту.

– Обязательно.

– Думаю, дальше справитесь без меня?

– Спасибо тебе, Стив! Справимся.

Мужчины обменялись рукопожатием. Мистер Смит сел в черный «ягуар» и улетел бесшумной стрелой с полицейской парковки.

Мы с Эдвардом сели в его машину, и он попросил водителя подождать на улице. С переднего сиденья повернулся адвокат Фаррелла-старшего, мистер Корнелл Гор. Я описала ему в деталях все, что произошло в клубе.

– Ну что же, Джулия, будем доказывать факт самообороны. Пойдем, Эдвард.

– Я закрою тебя здесь? – Фаррелл-старший похлопал меня по руке.

– Можно мне на улицу? – взмолилась я. – Меня тошнит, и голова кружится. Позови, пожалуйста, Роберта.

Эдвард позвонил сыну, и передав меня «с рук на руки», скрылся вместе с Корнеллом в участке.

Мы ждали его около получаса, сидя в моей машине, и за все это время не обмолвились ни словом. Я, приняв таблетку анальгетика, сидела скрючившись пополам и не заметила, как отрубилась.

– Что с тобой? – Роберт тряс меня как куклу, вцепившись в мои плечи: – Белая как снег!

– Мне плохо… – я слабо соображала, шепча одними губами. Муж расплывался у меня перед глазами. – Позови Эдварда.

– Детка, нет! – Роберт распахнул дверь внедорожника, впустив в машину вечернюю прохладу. Как издалека, я услышала. – Отец, скорее, нужна помощь!

Муж уложил меня на заднем сиденье, сунув мне под голову свою куртку. Вскоре хлопнула дверь, и в моих ногах сел Эдвард. Чувства обострились, и я узнала его по аромату парфюма.

Хлопнули передние двери.

– Отвернулись, оба! – голос Фаррелла-старшего отдавался эхом в моей голове. Его рука бесцеремонно влезла мне под юбку, и я только сейчас сообразила, что там мокро.

– Джулия, надеюсь, это у тебя месячные? – голос Эдварда дрогнул.

Я похолодела, сообразив, что совсем забыла про календарик, который пообещала ему вести. Последние месячные у меня были в десятых числах мая.

– У меня задержка, – пролепетала я и провалилась в темноту.

* * *

Роберт

– Джулия была беременна, а ты…– мрачно констатировал отец.

– Что? – Внутри меня все оборвалось. Из-за меня погиб наш ребенок! Из-за меня и этой… Кровь ударила в голову.

Я выскочил из машины и рванул к полицейскому участку. Вбежав туда, я заметался по опустевшим коридорам.

– Где эта тварь? Где? – заорал я на опешившего полицейского.

Сзади хлопнула дверь. Саня схватил меня в охапку и оттащил от стойки дежурного. Я вырвался из стального обруча рук приятеля и врезал ему в печень:

– А ты куда смотрел, твою мать?

От следующего удара в голову Саня увернулся и прокричал мне в лицо:

– В больницу! Срочно! Мистер Фаррелл сказал!

Эти слова меня отрезвили. Как в задницу ужаленный, я бросился к машине и сел за руль. Саня молча плюхнулся на пассажирское кресло.

Я дал газу и взглянул в зеркало. Отец держал на коленях Джу и зыркал на меня волком. Моя девочка была в полусознании. Ее голова покоилась на плече Эдварда, а зеленые глаза неподвижно смотрели в одну точку.

Я чуть не снес ворота в клинику отца, но охранник, зная машину Джу, вовремя нажал на кнопку. Я лихо просочился в щель не до конца раскрывшихся кованых щитов. У приемного покоя уже маячили санитары с носилками. Выписав крутой разворот, я втиснулся между входом и не успевшей отъехать желто-зеленой машиной скорой помощи. В три прыжка я оказался около задней двери "бэхи" и распахнул дверь. Рослый парень в белом халате заглянул в салон и всадил Джу в предплечье укол. Вместе с Эдвардом они вытащили ее наружу.  Санитары покатили носилки к входу. Я бросился вслед за ней, но Эдвард окликнул меня. Я притормозил и, выругавшись, вернулся к отцу, нервно оглядываясь на стеклянные двери приемного покоя.

– Я засажу твою любовницу и ее подруг в тюрьму, – сквозь зубы процедил Эдвард. – А ты мудак, каких стоит еще поискать!

Прямым ударом в челюсть он отбросил меня в стенку машины. Впервые я был благодарен ему за то, что он размазал меня, как асфальтовый каток. Пусть бы убил! Жить не хотелось! Я не смог уберечь свою жену и нашего не рожденного малыша.

– Поезжай домой и привези Джулии чистую одежду. Я бы тебя и на порог не пустил, но ей нужен только ты. Ночь проведете в клинике, утром оба ко мне домой! – Эдвард развернулся и скрылся в дверях приемного покоя.