Глава 21

Эдик вошел в дом, и внизу послышался рык Базилио. Надеюсь, каша немного подкрепила его силы. Помощь его будет весьма кстати. На цыпочках я вышла на лестницу и прислушалась.

– Док, здорово!

– Здравствуй, мил-человек!

– Собирайся, дело срочное! Кота любимого хозяйского собака подрала, головы полетят, если не спасем его.

– Хорошо, жди в машине!

– А кто это рычит у тебя? Уж не пантера ли объявилась?

Базилио настойчиво скреб лапой по двери. Такое шило в мешке не утаишь, прав Михалыч!

– Базилио прибился, твоя правда!

– Вот подарок-то! Поможешь перевезти его на остров, заработаешь на «жигули»!

– Да я…

– Никаких «я»! Пять минут на сборы.

Послышались удаляющиеся шаги, я положила в сумку необходимые вещи, остальное спрятала в шкафу и бегом спустилась по лестнице.

Навстречу мне из кабинета вышел Иван Михайлович, озабоченно вытирая лоб, с походным чемоданом в руках.

– Господи милостивый, уже черная, как цыганча! Куда несёшься, будто тебя ошпарили? – он с тревогой взглянул на меня. – Спрячься лучше. Базилио хотят забрать, но я скажу, что подлечу его сначала.

– Похоже, я приехала по адресу, – я схватила врача за плечи, – Мне с тобой позарез надо на остров. Скажи этому парню, что я племянница дрессировщицы. Немая. Приехала на могилу к тетке, да решила остаться здесь пока. Помогаю при клинике. Базилио ведь только меня признает. Не будет ничего плохого, если я возьму его с собой.

– Катя…

– Меня зовут Юля, Джулия Фаррелл. Эти люди убили или похитили моего мужа. Помоги мне! Я в долгу не останусь!

– Да не в долгах дело, – Иван Михайлович схватился за сердце. – Дочка, убьют они нас, чуть что не так пойдет. Ты не подумай, я человек неробкого десятка…

Я умоляюще взглянула на него.

– Ладно, Катя… То есть Юля. Банкуй! А почему немая-то?

– Женщина, Михалыч, может изменить внешность, но не голос, – Я расцеловала врача в обе щеки, выудила из кармана его халата очки и водрузила себе на нос.

– Если с этим парнем номер пройдёт, то при встрече с его хозяином не прокатит. Потянем еще пару минут?

– Потянем, – вздохнул врач, отобрал у меня очки и сел на пошарпанный табурет у кабинета. —Спаси и сохрани нас небо.

В клинику вбежал Эдик

– Сдохнет животина… – он запнулся на полуслове и уставился на меня. – А это еще кто?

– Помощница моя, племянница дрессировщицы, – соврал Иван Михайлович, не моргнув.

Эдик причмокнул губами, подошел ко мне вплотную и, прищурившись, взял за подбородок.

– Мы раньше не встречались? Собирайся, с нами поедешь!

«Совсем обнаглел», – мелькнула у меня мысль. Я схватила Эдика за запястье, опустила руку и погрозила пальцем. Затем перечеркнула иксообразно воздух, и глазами указала на кабинет.

– Она что, ненормальная? – подозрительно спросил Эдик у врача.

Михалыч бросил быстрый взгляд на меня.

– Если только чуть-чуть, – ответил Иван Михайлович, – Немая она и просит на минутку отпустить её в кабинет. Нужно взять ещё бинтов, мы как раз об этом говорили, когда вы вошли.

Я восторженно взглянула на доктора, ему бы сейчас поверил и Станиславский.

– Минуту на всё! – рявкнул Эдик и пошёл к выходу. – Док, а ты давай в машину.

– Идем уже, – врач перекрестился.

В моей голове начался полный сумбур. Сумка и мокасины дорогого бренда будут смотреться слишком вызывающе, и что с этим делать? Филатов, да и Эдик разбираются в вещах и обязательно заметят. С другой стороны, я… кто же я? Предположим, цирковой ветеринарный врач, раньше гастролировала. Нормальная легенда. Я вбежала в кабинет и сунулась в шкафчик с лекарствами. Нужный мне флакон я обнаружила в самом низу. Изучив этикетку, я довольно улыбнулась и пошла за Базилио. Он на мягких лапах подошёл ко мне и ткнулся носом в колени. Кастрюля стояла пустая, зверь по достоинству оценил угощение.

– Мне нужна твоя помощь, старина, – я погладила Базилио по холке и надела на него ошейник с поводком. – Поедем вместе в гости.

Мы вышли на улицу и направились к джипу. Базилио немного отлежался и пришел в себя, а потому двигался уже более грациозно. У Эдика округлились глаза, когда он увидел нашу необычную пару «в чёрном».

Он вышел из машины и открыл багажник, затем слегка шаркнув ногой, сделал приглашающий жест. Базилио издал грозный рык, но я погладила его по спине и сделала Эдику знак зайти за машину. Он смерил меня масленым взглядом и вернулся на водительское место. Я, чуть не ляпнув: «ап», жестом указал Базилио место. С третьего раза мы договорились.

Я плюхнулась на заднее сидение рядом с врачом, достала блокнот и ручку и написала: «Сколько нам ехать?»

Иван Михайлович: «Десять километров по лесной дороге, потом либо на катере, либо посуху, если закончили строительство моста, до острова. Этот парень вспоминает, где видел тебя раньше. Будь осторожна».

«Спасибо. Я напишу номер телефона, сможешь позвонить по нему?»

«Что же ты из клиники не позвонила сама, ворона?»

«Научена горьким опытом. Телефоны моих близких могут прослушиваться».

«Пиши, позвоню».

Лесная дорога оказалась богатой на колдобины и ямы, так что водителю было не до нас.

Номера телефонов Эдварда и Роберта я знала наизусть. Выучила после летнего происшествия. Написав контакты Фаррелла-старшего, я задумалась над тем, что неплохо бы подстраховаться, заручившись поддержкой Громова. Заглянув в ежедневник, я написала волну радиостанции, названную Саней, и следующее сообщение в стол заказов: «Малышу от прекрасной леди, ради которой он однажды переплыл Неву. Жду тебя в районе Голубых озер пострелять уток».

Иван Михайлович прочитал записку, тяжело вздохнул и спрятал за пазуху. Я порвала нашу переписку на мелкие кусочки, достала маникюрные ножницы и занялась изготовлением потайного отделения в сумке, чуть не распоров себе руку на очередном ухабе.  Врач написал мне тем временем свой телефон и дальше ехал, задумчиво уставившись в окно.

Мы выехали из леса к озеру, посреди которого раскинулся остров. На нем за каменной стеной высился дом из красного кирпича. Острой стрелой в остров вонзался длинный мост на сваях.

– Впечатляет, – присвистнув, сказал врач. – Современная конструкция.

– Разводной, – не оборачиваясь, прокомментировал Эдик.

«Тоска по Питеру Сережу обуяла? За год такое наворотил. Надолго, видно, обосновался, – усмехнулась я про себя, – Ничего, дружок, я тебе устрою вырванные годы».  Машина быстро пролетела расстояние от берега до моста и въехала в автоматически раскрывшиеся ворота.

Толком двор я рассмотреть не успела. Будка охраны на въезде, да особняк среди деревьев. Светловолосая девушка с короткой стрижкой выбежала навстречу подъехавшей машине.

– Быстро за мной, – скомандовал Эдик, вылезая из-за руля.

– Эдик, мне нужно… – девушка схватила его за рукав.

– Отвали, Ольга!

В доме нас встретили два коренастых темноволосых парня.

– Ну как он? – коротко спросил Эдик.

– Жив, курилка, – проворчал один, со шрамом на правой щеке. – Чуть дышит, правда.

Нас привели в небольшую гостиную, и у меня сердце сжалось от жалости. Кот лежал на столе, накрытым одеялом. Животинке, и правда, досталось. Врач быстро раскрыл свой чемодан, обработал руки спиртовым тампоном и начал раскладывать лекарства и инструменты. А я, оглядевшись, увидела глазок камеры на стене и заняла позицию к ней спиной.

– Док, – Эдик, поморщившись, посмотрел на окровавленное тельце кота, сглотнул и хлопнул Ивана Михайловича по плечу, – Если понадоблюсь, я в холле.

Тот, не поворачиваясь, махнул рукой и занялся бедолагой.

– Здесь стоит камера, нужно быть осторожными, – прошептала я, подавая Ивану Михайловичу требуемые инструменты. – Я хочу остаться здесь. Коту ведь потребуется наблюдение, уколы. Порекомендуй им меня.

– Не боишься? – утирая лоб рукавом халата, также тихо спросил доктор и, выпрямившись, взглянул на меня, – Этот парень на тебя глаз положил, да и для других  ты лакомый кусочек. Это ж натуральное разбойничье гнездо.

– Не бойся за меня, – улыбнулась я, склоняясь над котом, – Только скажи Эдику, что я баба-Яга в седьмом колене, мол, со мной аккуратно нужно, как с хрустальной вазой на канате.

– Ой, мать, – вздохнул Иван Михайлович, – Втравила ты меня, да деваться некуда. Я напишу, что нужно делать, это действительно необходимо. А там уже выкручивайся, как знаешь. Хитрости и фантазии тебе не занимать, а если попадёшься…

– Я уже подумала об этом, – перебила я его, – Ты ведь можешь уехать куда-нибудь, пока эта история не закончится? Главное, чтобы наша война тебя стороной обошла. Я оплачу любое путешествие. Хочешь в Лондон?

Он рассмеялся и подмигнул ей.

– Английских зверушек лечить?

– Не вопрос, – пообещала я, – правда, у нас, пока, только лошади и пара собак. Правда, теперь ещё Базилио… в общем, работа будет.

– Да я пошутил, – махнул он рукой и, раздвинув веки, заглянул коту в глаз. – Я за принцип, где родился, там и сгодился.  Чему быть, тому не миновать. Будет жить мохнатый.

Иван Михайлович послушал сердце животному, достал блокнот с ручкой и бегло записал рекомендации.

– Моя миссия закончена, – он протянул мне листок. – Иглу ему в лапе оставлю. Капельницу сможешь поставить. Одна справишься?

– Думаю, да, – я беглым взглядом пробежала по написанному. – Ничего сложного.

– Ну и отлично. Если что, звони, – он забрал листок и добавил свой номер телефона, собрал чемодан, приоткрыл дверь и крикнул  – Молодой человек!  Всё готово.

Эдик вошёл и с интересом взглянул на перебинтованного кота.

– Будет жить? – с ноткой недоверия спросил он.

– Должен! – подтвердил врач, но с ним останется пока моя помощница, первые сутки ему нужно наблюдение и дополнительные процедуры.

– Мы будем только рады, – обаятельно улыбнулся Эдик, – Красивой женщине всегда найдётся место.

– Вот и отлично, – Иван Михайлович направился к выходу, – Я полагаю, вы отвезёте меня обратно. Екатерина, забери своего Базилио.

Я последовала за ними, вслушиваясь в их разговор. Узнав про мои потомственные чары, Эдик с подозрением оглянулся. Я тут же закрыла глаза и начала бормотать какую-то абракадабру, растопырив пальцы в разные стороны.

– Твою ж мать! – охнул он, – Вы меня заинтриговали, док.

Когда Эдик с Михалычем уехали, парень со шрамом выглянул из-за дверей особняка, опасливо покосился на Базилио и предложил ненавязчиво:

– Вашего котика, может, в вольер посадим?

Я сузила глаза и пошла в сторону дома, придерживая пантеру за поводок. Парня как ветром сдуло. Я вернулась в комнату, где остался лежать мой безмолвный пациент. Базилио подергал в его сторону носом, чихнул и забрался на обтянутый синим велюром диван. Похоже, Базилио, как и его почившая хозяйка, пребывал в преклонном возрасте. В его потертой временем и обстоятельствами шкуре просвечивали белые шерстинки. Да еще досталось ему за дни скитаний. Только этим я могла обосновать его спартанское спокойствие. А то, что он выбрал меня в компаньоны, я ничем объяснить не могла.

Я уселась рядом с Базилио в кресло и задумалась. Мне хотелось верить, что Роберт где-то здесь. Вряд ли мне разрешат разгуливать везде, где вздумается. Значит, нужна веская причина для обследования дома и острова. На мгновение меня кольнула совесть, что ради освобождения любимого моего львенка я, не моргнув, готова положить из автомата всех, кто встанет на пути. Но только на мгновение. Да и автомата у меня нет.

Пора разобраться с наблюдателями. Я развернула в кармане жевательную резинку, незаметно сунула ее в рот и, встав, поводила руками над спящим котом. Затем я наступила на стул, в доли секунды запрыгнула на стол, шагнула на тумбу и, оказавшись прямо напротив камеры, дунула на неё и залепила, хорошо прожеванным сарспарилловым шариком.

Я достала блокнот и отодрала обложки, которые могли выдать его западное происхождение. разорвала их и, сложив в тарелку, сожгла. Мысли не укладывались в единый ряд. В висках пульсировало со страшной силой, я вытянула руки вперёд и отметила, что пальцы дрожат как у забулдыги со стажем. Спокойно! Филатов, скорее всего, до сих пор рыщет по Нальчику и пасет меня в гостинице «Меридиан». Там я зарегистрировалась под настоящим именем перед походом в парк аттракционов.

Михалыч свяжется с Эдвардом, и тот здесь камня на камне не оставит в ближайшее время. Моя задача – найти Роберта. Для этого припудрим мозги ребяткам.

Я взяла листок и написала: «Принести зелёный чай и трех жаб срочно». Я приоткрыла дверь, у стены на корточках сидел парень со шрамом и играл в тетрис на телефоне. Положив листок поверх мобильника, я замерла над ним, скрестив руки на груди. Парень пробежал по листку взглядом, вскочил и уставился на меня округлившимися глазами. Моя внутренняя Баба-Яга осталась довольной произведенным эффектом, и я с достоинством захлопнула перед его носом дверь.

* * *

Роберт

Я то копал, то утрамбовывал землю, извлеченную из подкопа. К середине дня дело пошло живее, и яма углубилась на метр. Я подтащил к краю доски, чтобы в случае прихода «гостей», прикрыть ее.

– Если так пойдет, сегодня ночью свалим отсюда! – бормотал я, обкапывая крупный камень, попавшийся на пути.

Самурай сидел на шухере, прислонившись к дверям.

– Британец, тебе придётся бежать одному. Я стану для тебя тяжёлой обузой. У меня будто ноги отнимаются.

Я утер пот со лба и уставился на друга.

– Прекрати молоть чепуху. Мы уйдём отсюда вместе, чего бы нам это ни стоило. Не на плечах же я тебя потащу. Машину угоним, вертолет!

– А ты умеешь водить вертолет?

– Представь себе! – на самом деле силы мои были на исходе, и я с трудом представлял, как протащу мужчину весом в центнер через выкопанный лаз.  В яму спущу, но вот подниму ли?

– Понимать бы еще где мы.

– Выберемся, разберемся, – камень поддался, и я выкатил его по стенке наверх. – Чем гундосить, подумай, как сделать плечевой ремень, чтобы вытащить из ямы тебя!  Ты же боец, хватит киснуть.  Сколько времени ещё до полуночи?

– Время есть ещё, – приободрился Самурай, – Главное, чтобы бесы эти не нагрянули.

Он взялся за дело, а я добрался до ведра с водой и напился, как верблюд.

Совесть изъела меня, как шубу моль. Я с ума сходил от страха за Джу и жалел отца, понимая, что мое приключение сильно ударит по его и так подорванному здоровью. В лучшем случае жена с Эдвардом должны быть уже на месте аварии. Но где же я сам? Горы отпадают, тут влажная почва. Для города слишком тихо.  Я много раз прислушивался к звукам, которые раздавались с улицы. Сегодня слышал собачий лай и отчаянный крик кота. Скорее всего, это огороженная территория, принадлежащая Филатову или его сообщнику, раз здесь содержится целая свора собак. Так как находимся в недостроенном здании, есть надежда, что пройдя до конца через лаз, мы не упремся головами в бетонное покрытие.

Самой большой проблемой оставалось вытащить друга через лаз и не очутиться в эпицентре банды. Затем следовало разжиться машиной, картой местности и связью.

– О чём задумался? – прервал Дмитрий мои размышления.

– О том, как будем уходить отсюда, – я размял икры ног, стертыми ладонями. – Знаешь, что самое противное? Был бы враг достойный, а то вляпались в дерьмо! Никогда в жизни не встречал более злобного существа, чем Филатов. Но это же сумасшествие его и погубит, ибо не ведает он, что творит. Его напарник меня напрягает меньше, он холоден и расчетлив. С ним в случае чего можно договориться, там виден денежный расчёт, и он преобладает. Несмотря на то, что я виновен в смерти его брата.

– Разорви меня медведь, я убил бы его снова, так как большей гниды в жизни не встречал. Британец, шаги!

Я быстро накрыл яму досками, и мы с Дмитрием сели рядом у другой стены. Послышался скрежет замка, и к нам ввалились три человека, вооружённые автоматами и с фонарем. Мы инстинктивно закрылись руками от слепящего луча света, не в силах как следует разглядеть вошедших. Тот, что был с фонарём, внимательно присмотрелся, выругался, помянув какую-то ведьму и её родственников до седьмого колена, и выбежал наружу. Мы с Самураем облегчённо выдохнули и взглянули на прикрытый так вовремя лаз.