Глава 23

Саня

Я двигался в плотном потоке машин в сторону дома, проклиная московские пробки и заново привыкая к правостороннему движению. С того момента, как Юля сбежала, казалось уже прошла вечность. С поникшей головой обратился я к тому, кто снарядил меня в Лондон полгода назад. Андрей Георгиевич Казаков, действующий полковник ФСБ, по-отечески любил меня и помнил ещё моего отца, своего друга, который геройски погиб. Бравого военного из меня не вышло, и как показала практика, разведчика тоже. Чтобы быть рядом с Юлей, я подписал все бумаги, что мне предложили, но не выполнил никаких обязательств. Эдвард держал меня на расстоянии, да я и занимался более приятными вещами. Но, возвращаясь в дела минувших дней, мой отъезд в Англию не состоялся бы без рекомендаций Андрей Георгиевича. Теперь же я вернулся к нему с повинной и единственным желанием спасти честь и жизнь любимой женщины. Благо мои интересы совпадали с интересами структур, где служил знакомый полковник. Они уже были в курсе, что сын Эдварда подорвался в Кабардино-Балкарии не просто так. Готовилась срочная операция, и меня согласились подключить к теме, прежде чем закрыть «за неисполнение».

Батарея на Юлином телефоне разрядилась окончательно. Отшвырнув его в сторону, я начал глазами выискивать любой магазин, где можно было бы приобрести подзарядку. Я держал Юлин мобильник рядом, на случай если объявится Роберт. «Думает ли она хоть немного обо мне», – крутилась мысль в голове.

В Москве как двигаться, так и выскочить из потока машин, порой проблематично. На своей старенькой «бэхе» я начал медленно выруливать к тротуару. Из динамика диджей передавал приветы по «шпионской», как мы между собой называли волну для связи.  Я не знал, насколько Юля поверила в ее существование, но все-таки с надеждой ждал от любимой женщины вестей. В то, что она знала наизусть мой номер, верилось с трудом. Я припарковался и протянул руку, чтобы выключить радио. Уже должна была начаться песня, как вдруг последнее приветствие, словно клинком разрезало воздух: «Малышу от прекрасной леди, ради которой он однажды переплыл Неву. Жду тебя в районе Голубых озер пострелять уток».

Меня прошиб холодный пот. Кратко, емко и по делу. Недаром ее разведка вербовала.

– Где же ты, родная моя, Голубые озера нашла? – я прогнал нахлынувшие воспоминания о холодной невской воде, хорошенькой девчонке, верившей мне безоглядно, и о вкусе её губ.  Карта из бардачка легла на руль, и я, отыскав Голубые озера в тех краях, где подорвались мои друзья, вооружился карандашом и принялся рассчитывать координаты.

– Андрей Георгиевич, Юля объявилась…

* * *

Филатов

Сергей скрутил стодолларовую купюру и снял кокаиновую дорожку с зеркала. Он чувствовал себя властелином мира в часы действия порошка и уже не мог отказаться от этого состояния. Глубокие депрессии, постоянное чувство страха быть пойманным и жажда мести стали его спутниками в то время, когда он не принимал дозу. Словив драйв, Сергей спустился в машину и решил доехать до клиники, где лежал мистер Фаррелл. Юля, кинув трубку на произвол судьбы, лишила Сергея возможности прослушивать разговоры ненавистной семейки. Ему больших трудов стоило засунуть своего человека в свадебный салон, где тот вытащил мобильник счастливой невесты во время очередной примерки и установил прослушку. Сергей утром пытался подослать информатора в палату Эдварда, но некий Ленц никого не подпускал к своему патрону, словно верный пёс, охраняя его от внешнего мира. Настроив шпионскую волну, скорее ради развлечения, Сергей подпевал шлягерам и слушал приветы, комментируя чуть ли не каждое слово. «Малышу от прекрасной леди, ради которой он однажды переплыл Неву. Жду тебя в районе Голубых озер пострелять уток», – вклинился в размышления Филатова голос ведущего.

– Вот почему меня никакая «лебледь» не ждёт, а? – Сергей затянулся сигаретным дымом, – И где вообще эти «лебледи» водятся?..

Он ударил по тормозам. Ехавший сзади форд еле-еле избежал столкновения, и его водитель, поливая Филатова проклятьями, умчался дальше.

– Леди с берегов Невы? Убью стерва! – взвыл Сергей, и, выскочив из машины, начал молотить кулаком по капоту. Наконец, он выдохся, вернулся за руль и позвонил Эдику, который теперь всегда оставался за старшего в его отсутствие.

* * *

Джулия

Я не на шутку испугалась, но не «лишения невинности», а того, что мы с Эдиком сейчас рухнем с лестницы. То, что он уже не выйдет из спальни, не оставляло сомнений. Ради спасения любимого львенка, я готова перегрызть горло, если других способов не останется. Я взглянула на выпирающий кадык Эдика и сглотнула. Парень толкнул ногой дверь и внёс меня в небольшую светлую комнату, обставленную по-солдатски просто, но с просторной кроватью. Мой блокнот остался внизу, что осложнило наше общение. Эдик бережно положил меня на постель и прилег рядом. На его губах играла странная улыбка.

– Зачем так сильно красишься? – тихо спросил он. – Ты и так красивая.

Мне оставалось лишь пожимать плечами, улыбаться и надеяться, что пылкий влюбленный уснет. Такая себе надежда. Я с удивлением рассматривала парня, которого раньше практически не замечала. Женщины таких любят, чем-то он даже похож на Саню. Голубоглазый блондин со взглядом Бреда Питта и круглыми щеками с ямочками. Широкие плечи и крепкий костяк, заработанные в спортивном прошлом. К ним бонусом небольшой животик, приобретенный за тарелкой с бужениной и стопкой водки. Не было в Эдике лишь стержня, который делал мужчину истинным лидером. Эдвард и Эдик… Считай тезки, но на этом вся схожесть заканчивается. Меня сейчас поразила та бесхитростность и простота, с которой он охмурял меня.  Я даже почувствовала укол совести за то, что собиралась сделать. Ведь это может погубить парню жизнь. "Попробовать перетянуть его на свою сторону. Нет, слишком мало времени», – мелькнула у меня мысль, но в этот момент, Эдик видимо расценил молчание, как знак согласия и, навалившись на меня, запечатал мои губы крепким поцелуем. Я уперлась руками в его грудь, и он обнял меня и перекатил на себя.

– Так значит ты девственница и зовут тебя Катя? – его язык заплетался, но в глазах плясали бесенята.

Улыбка сползла с моего лица и стало тихо так, что еще немного и стало бы слышно, как ногти растут. Я оказалась на грани провала: «Сама себя голоса решила, мать, вот и выкручивайся». Рука скользнула в карман юбки. Легкое движение пальцами и колпачок полетел прочь.

– Плеву-то небось для Сереги нарастила? Вот только не пойму, почему передо мной ноги раздвинуть решила.

В театральной студии нас тренировали изображать эмоции на лице. Я применила весь свой актерский талант, чтобы перевоплотиться в изумление.

Эдик взял мои волосы в хвост и потянул назад, но шпильки и заколки выдержали.

Я сделала знак, что хочу что-то написать.

– Да не придуривайся ты.

Я помотала головой, и слезы навернулись на мои глаза. Преодолевая отвращение, я приникла к губам Эдика. Он снова подмял меня под себя, и руки его пустились гулять по моему телу, как медведь по Арктике. Неужели пронесло? Ласки становились все жарче, но в штанах у Эдика не прибывало. То ли перепил, то ли в юности стероидов пережрал. Поэтому я смело льнула к нему, стремясь обойтись на острове малой кровью.

– Ты, правда, Катя? – прошептал он.

Я посмотрела на него, как Змей на Еву, и кивнула.

– Погоди тогда, – Эдик перевернулся на спину и, поглаживая меня по спине, достал телефон и набрал номер: – Крош, нужно прочесать окрестности вокруг озер. Похоже, красавица наша где-то рядом. Прокатись с пацанами.

Он кинул телефон на тумбочку и повернулся ко мне.

– Фея моя ненаглядная, прости, обознался.

Я улыбнулась ему и обняла за шею. Он задрал мне джемпер с расстегнутым лифчиком и приник губами к соску. Зачмокал. Ему бы женщину хорошую, ласковый, как теленок. Я отняла парня от груди.

– Больно сделал или ты не хочешь спешить? – поднялся он на локтях надо мной. —Я слишком много выпил. Прости.

Я кивнула и натянула джемпер на место.

– Катя, ты, правда, останешься со мной? – совсем по-детски спросил он. – Кивни просто, да или нет.

Вот и что я должна была сделать? Протянув руку, я погладила Эдика по светлым волосам и пожала плечами.

– Значит, да, – прошептал он с улыбкой и потерся об меня носом. Так любил делать Роберт, и я с трудом сдержалась, чтобы не врезать Эдику лбом. Мой львенок ранен и беспомощен, лежит в сарае на полу, а я с его тюремщиком тут лобызаюсь. Но все шло к логической развязке, и я снова утвердительно кивнула. Эдик молча обнял меня и закрыл глаза. Его рука все еще поглаживала меня по спине, но в какой-то момент замерла. Я облегченно вздохнула, услышав громогласный храп. Выскользнув из цепких объятий, я подошла к окну.

Часы показывали восемь вечера, уже стемнело.  Я окинула взглядом местность, размышляя над дальнейшим планом действия. Эдик здорово меня задержал, и в любой момент может нагрянуть Сергей. От Нальчика до сюда на машине доехать раз плюнуть.

На тумбочке зазвонил телефон, и я схватила трубку. На дисплее высветилось: «Босс».