Глава 29

Джулия

Машина, в сопровождении двух уазиков с мигалками, въехала на поляну перед ветстанцией.

– Отец! – выглянул Роберт в окно.

Мы с ним поспешили на улицу. Эдвард вышел из черной «волги» и раскинул руки в стороны. Доля секунды, и он заключил нас в объятья.

– Никуда, – шептал Фаррелл-старший, целуя, то меня, то Роберта, – ни за что …  без моего одобрения… не пущу…

Я плакала, не стесняясь слёз, и тёрлась об Эдварда щекой, словно котёнок.

Послышались голоса и на поляну с поднятыми руками вышел Саня.

– Это ваш? – парень в куртке и штанах милитари держал его на мушке.

– Наш, – улыбнулся Роберт.

Мы с Эдвардом, похоже, испытывали одинаковые чувства к появлению Громова и кисло улыбнулись.

– А где твоя братва? – усмехнулась я.

– Отправил обратно за ненадобностью, – Громов обменялся с Фарреллами рукопожатиями и повернулся ко мне. – Привет, русалка с берегов Невы, держи свой телефон.

– За телефон спасибо.

* * *

Роберт

До отлета в Москву мы поселились в двухкомнатном «люксе» гостиницы «Россия» в центре Нальчика. Базилио себя чувствовал совсем плохо, и его здоровьем занялись ветеринары местного зоопарка. Спасенные нами девушки дали показания в полиции и отправились по своим городам: в Воронеж и Ростов. Михалыч остался в заповедных краях Голубых озер и был щедро премирован моим отцом, несмотря на возражения.

Когда впервые за долгое время мы остались наедине с Джу, то сразу отправились в ванную комнату. Чистенькая, выложенная синим кафелем, она казалась раем после вонючего сарая. В этот раз не было ни лепестков роз, ни свечей. Джу долго отмывала меня. Она с трудом сдерживала слёзы, рассматривая кровоподтеки на моем теле и намыливала уже мне в третий раз голову, плечи, грудь. Я отобрал у нее мочалку, поставил на ноги и смыл с нас пену струей душа.

– Пойдем в постель, любимая, – выбравшись из ванной, я наскоро вытерся, завернул возлюбленную в белое махровое полотенце, подхватил на руки и перенёс в спальню со светлыми стенами и просторной двуспальной кроватью. Жарко примкнув к губам Джу, я толкнулся языком в ее рот. Зеленые глаза любимой пожирали меня в свете ночных фонарей, а зрачки расширились от возбуждения. Щеки ее раскраснелись, а пальцы запутались в моих мокрых волосах. Я тоже пылал, горел и изнывал от желания, тиская ее грудь. Проложив дорожку из поцелуев, я втянул в себя по очереди ее отвердевшие соски, с ареолами нежными, как пенка на капучино.

Джу застонала и прижала мою голову к своей груди так сильно, словно испугалась, что я исчезну.

– Люблю тебя, львенок, ты жизнь моя, желание и беда, – ее жаркий шепот врывался в сознание и заводил еще больше.

Я впился губами в ее плоть и, дыша возбуждением возлюбленной, наслаждаясь стонами, испил сочившийся сок до дна. Рык вырвался из моей груди, когда я пробуравил членом пульсирующую дырочку. Наши тела переплелись и устремились навстречу друг другу. Я наслаждался, как в первый раз, сходил с ума от ощущений, что всегда дарила мне Джу.

– Люблю тебя, – стонал я, вжимая ее бедра в себя, и предвестие наслаждения бархатной волной прокатилось по члену.

– Люблю тебя, – вторила мне Джу, забравшись на меня. Она запрокинула голову и, дрожа всем телом от захватившего оргазма, слилась с моим и повалилась сверху.

Я отдышался и лег набок, любуясь возлюбленной. Рука невольно вновь потянулась к ее груди. Мне показалось, что на лице Джу промелькнула боль.

– Что с тобой? – тихо спросил я. – Тебе неприятно?

– Что ты, любимый, – испуганно прошептала Джу. – Просто нервы, усталость.

– Тебя никто… не обидел? – с тревогой я вглядывался в любимые черты.

– Нет, нет, продолжай, прошу тебя, – Джу повернулась ко мне и доверчиво положила руку на плечо. —Согрей меня, я так долго была одна.

Я закрыл глаза и с наслаждением стал целовать её, и вскоре уже не ориентировался ни в пространстве, ни во времени. И снова вдох, выдох, словно и не было расставания. Она вновь трепетала от ласк и содрогалась от счастья, когда я проникал в неё. Когда я совершенно обессилел, она прижала меня к себе и разрыдалась. Я приподнялся на локтях и начал покрывать её лицо поцелуями, ощущая горечь разлуки и сладость встречи, смешавшиеся в слезах любимой женщины.

– Никогда, слышишь, никогда больше не оставляй меня одну, – простонала она, царапая мне спину.

– Верь мне. Мы всегда будем вместе, – шептал я в ответ, пытаясь осознать, сколько боли причинило ей за это время мое исчезновение. – Небеса, до чего же ты хороша.

Нам удалось поспать совсем немного. Проснулись мы одновременно от стука в дверь. Я взглянул на часы, показывающие девять утра.

– Сколько времени? Мы все проспали? – Джу испуганно смотрела на дверь, явно соображая, где находится.

– Мы, любимая, как всегда, – улыбнулся я жене. – То ли время не подвластно нам, то ли мы неподвластны времени. Скорее последнее.

– Львенок, – слезы покатились по ее щекам. – Хочу домой.

– Роберт, открой! – послышался голос отца.

Я слизнул слезы с ее щек, встал с кровати и, закрепив на бёдрах полотенце, открыл дверь. Джу завернулась в одеяло и села на постели. Ее щеки залились румянцем.

– Доктор, – Роберт почтительно поклонился отцу, – ваш приход как нельзя, кстати. Вроде как пора радоваться, а моя жена плачет.

* * *

Джулия

Эдвард протянул сыну пакет с одеждой, так как то, что было на Роберте после пребывания на острове, пришло в полную негодность.

– Оставь нас, пожалуйста, с тобой я поговорю позже, – попросил он его, открывая свой походный чемодан и извлекая тонометр, – В пакете также и моя бритва, приведи себя в вид, подобающий джентльмену.

Подождав, пока Роберт скроется в ванной, он придвинул к кровати стул и сел, изучающе глядя на меня.

– Как я счастлив, видеть тебя, дорогая. Я думал, свихнусь от горя, когда ты исчезла в Москве. Но скажи мне на милость, как ты смогла найти Роберта? – голос Эдварда дрожал, – Только благодаря тебе он остался жив. Это из разряда чудес.

– Я знала, что это дело рук моего жениха. Он родом из этих мест, а потому других вариантов я больше не рассматривала. Я приехала в Нальчик ловить на живца. Целый день болталась по городу, сняла гостиницу. А вечером, в парке аттракционов, меня опознала цыганка. Она-то и отправила меня в Голубые озера. Правда, она же, похоже, меня и сдала потом. Без чудес не обошлось. С Базилио мы познакомились во время моей случайной остановки. Ему нужна была помощь, и так я вышла на Михалыча. А уже утром туда пожаловал помощник Филатова.

– Ну а перевернуть остров для тебя труда не составило, – Эдвард надел мне манжету на руку и измерил давление. – Иван Михайлович поведал мне про твой маскарад. Как чувствуешь? Это нужно додуматься, прыгнуть со второго этажа! Так, давление в порядке…

– Я нормально себя чувствую, Эдвард. Твоя помощь, в этот раз скорее нужна не мне, а Робу. Он весь в ссадинах и кровоподтёках. Просто сядь рядом со мной, мне так тебя не хватало, – проговорила я на одном дыхании, стянула с себя манжету и подвинулась.

Эдварда не нужно было уговаривать и вскоре, забыв про причину своего прихода, он сидел, прислонившись к спинке кровати, а я, положив голову ему на плечо, и, закрыв глаза, рассказывала всё, что произошло с нами на острове. Он держал мою руку и, словно горячим потоком, в меня возвращалась жизнь. Когда Роберт вышел из ванны, подошёл и лег на живот, обняв наши колени. Я замолчала и положила руку на плечо мужа. Он сел и уставился на отца. Мистер Фаррелл открыл глаза и встретился взглядом с сыном. И как всегда, слова были не нужны. Я с улыбкой наблюдала их молчаливый диалог.

– Я люблю её, – читалось в глазах Эдварда.

– Я знаю, – блестел в ответ лукавый взгляд сына, – Но всё-таки, она моя жена.

– Мужчины, не ссорьтесь, – прошептала я, и Фарреллы рассмеялись.

– Мы же молчим, – Роберт подмигнул отцу.

– Когда нам нужны были слова? – Я подогнула под себя ноги, – Угадайте самое моё большое желание?

– Сесть в самолет! – хором проговорили Фарреллы.

– И это правильно, – улыбнулась я.

– Нам скоро ехать в аэропорт, но сначала вам придется дать показания. Это скорее формальность. Все, что нужно я уже оформил, – Эдвард взглянул на время и добавил: – небольшой инструктаж…

Фаррелл-старший дал нам четкие инструкции, как и что отвечать, и поднялся с кровати.

– Я буду ждать вас в ресторане на этом этаже. Пятнадцать минут на сборы.

– Есть, сэр! – вытянулся Роберт по струнке, – Прибудем вовремя.

Эдвард коснулся губами моей руки, сжав её чуть сильнее, чем обычно и встал рядом с сыном.

– Отец, сколько седины прибавилось в твоих волосах из-за меня? – с грустью в голосе отметил Роберт.

– Мы все остались живы и это главное, – Эдвард похлопал сына по плечу. – Надеюсь, из этого урока, ты, наконец, извлечёшь пользу.

Ещё раз, взглянув на меня, он потеплел взглядом и вышел из номера.

– Львенок, я не хочу никого видеть посторонних, не хочу никуда идти, – пожаловалась я, когда муж подошёл и протянул мне руку, чтобы помочь встать, – Если бы ты знал, как я устала. Несколько суток практически без сна и без тебя. Неизвестность, погоня.  Это выше моих сил. Я не думала, что такая слабая.

Роберт сел на постель и, взяв за запястья, некоторое время молча изучал мои черты лица.

– Ну что ты молчишь? – горько усмехнулась я, проведя рукой по его разбитой скуле.

– Любимая, – он поймал мои пальцы и прижал к своей щеке, – Твоё желание для меня закон, готов вынести тебя отсюда в чемодане. Про твою слабость – отдельный разговор. Вопрос в другом, скажи, какого лешего тебя понесло в Россию?

Мои щёки запылали огнём.

– А что я должна была делать? – взбеленилась я, вскочила с кровати и бросилась к сумке. – Сидеть и вышивать кошечек на подушке или записаться на курсы к психотерапевту.

Я расшвыривала вещи из сумки в разные стороны, отыскивая чтобы надеть. Роберт с улыбкой наблюдал за мной. Я, путаясь в белье, чулках, продолжала возмущаться.

– Он, бросает беременную жену, вписывается в непонятную авантюру, взрывается где-то на краю света, – блажила я, втискиваясь в узкое чёрное платье, – А я сиди.

Буквально впрыгнув в туфли на высоких каблуках, я схватила расчёску и, причесавшись, швырнула её в сумку.

– Нет, любимый! – доставая тушь, продолжала я, – До тех пор, пока ты сам не сядешь в кресле у камина…

Я на минуту замолкла, чтобы накрасить ресницы, чуть приоткрыв рот, как делают все женщины мира.

– …Я тоже не успокоюсь. Кстати, почему уже второй раз подряд я несусь за тобой? Пора и мне устроить тебе вырванные годы. А? – я мазнула блеском по губам и повернулась к нему.

– А почему ты всегда красишь ресницы, приоткрыв рот? – решил добавить поленьев в огонь хитрец, на всякий случай вставая с постели и отступая.

– Я не знаю, что с тобой сделаю, – крикнула я, бросаясь к нему.

– Оп, оп, оп, – смеясь, уворачивался он от моих нападок. – Где же тот слабый цветочек, который минут пять назад пытался остаться жить в этой забытой всеми глуши? Скажи мне, это не ты заминировала остров, не оставив от него камня на камне? Сколько мужчин ты свела с ума, пока шла ко мне?

Одна оплеуха достигла своей цели. Роберт перекинул меня через плечо и закружил по комнате.

– Неблагодарный ревнивец, – проворчала я, понимая, что поддалась на чистой воды провокацию.

– Ты была восхитительна, любимая, – промурлыкал он, поставив меня на ноги. – Правда, я чуть не поседел, когда нащупал твои руки в яме. Мы обязательно ещё поговорим об этом. А теперь пойдём, осталось совсем немного, и мы будем дома. И, кстати, спасибо за то, что ты спасла меня.

* * *

Саня

Вместе с мистером Фарреллом и Ленцем, мы привели Самурая в гостинице в нормальный вид. Затем врачи осмотрели его, сделали необходимые уколы, наложили гипс и успокоили, относительно будущего. Предстоящая операция должна была поставить Дмитрия на ноги. Врачи удалились, и мы остались вдвоём.

Я решился рассказать всё, что произошло за это время между мной и Юлей. Дмитрий сочувственно выслушал меня и многозначительно постучал кулаком по лбу.

– Как ты посмел влезть в чужую постель? Усыпить женщину и трахать ее бесчувственную – это уже патология! Совсем ты, Громов, ум из-за бабы потерял. Юлька Роберта любит, брат, – хмурился Самурай, – Возвращайся домой и не мешай им жить. Ты неправ сейчас. Я твой друг и не буду кривить душой. Роберт зубами готов был грызть землю, лишь бы выбраться на свободу, чтобы вернуться к ней. А она… она, Саня, убьёт за него на хрен. Не ей! Филатову очень повезло, что он с ней не встретился в этот раз.

Самурай был ещё очень слаб и вскоре уснул. Мне за ночь какие только мысли не приходили в голову. Самая шальная – похитить Юлю и увезти подальше от всех. Но что потом? Окончательно превратиться в преступника? Держать ее взаперти? Она с её упрямым характером и патологической страстью к Роберту скорее застрелится, чем променяет его на меня. Как она растравила мне душу, пока мы оставались вдвоём! Однажды прикоснувшись к запретному плоду, я больше не хотел отступать. Дойдя до таких размышлений, я засунул голову под холодную воду и немного пришёл в себя. На что мне рассчитывать? Это ведь я отказался ради неё от всего, а не она ради меня. «Возможно, и Роберт, и Дмитрий правы, я не должен быть её телохранителем, – размышлял я, вытирая голову полотенцем, – Но как тогда я смогу оставаться рядом с ней? Да, с подводной лодки никуда не деться. Мне необходимо вернуться в Лондон! Здесь меня арестуют к тому же за неисполнение. Нужно как-то успеть поговорить с Юлей».

Я несколько раз выходил в коридор, добредал до дверей соседнего номера, из-за которой доносились знакомые стоны. Возвращался в душ и передергивал под струями теплой воды, представляя, как друг пялит мою любимую на смятой постели. Я тосковал от невозможности перебороть ситуацию. Хотел просто взглянуть на Юлю. Но увидеть любимую мне удалось лишь утром.

Мы встретились в ресторане. Я направился к молодым Фарреллам, поздороваться.

– Роберт, Юля, – я протянул руку к другу, но сегодня он пожал ее вскользь. Любимая женщина же просто кивнула, не поднимая глаз.

Как телохранитель, я понимал, что в очередной раз облажался. Юля ускользнула из-под моего контроля. После того, что эта негодная девчонка вытворила, другой человек на месте Роберта уволил бы такого охранника не задумываясь. Но ведь мы друзья. Вряд ли Юля рассказала мужу о случившемся. Но подвести к мысли об увольнении могла.

За столом я оказался напротив Юли, неслучайно заняв удобную позицию. Мистер Фаррелл хохмил за завтраком, Патрик вяло ковырял вилкой то, что называлось здесь беконом, и исподлобья поглядывал на Юлю и Роберта. Они были разгорячены, бурной ночкой и отвечали на шутки Эдварда. Веселье Роберта, однако, оказалось притворным. Я заметил, как он наблюдает за мной и Юлей. Ему явно не нравилось, как я пытался поймать взгляд его жены, когда она, напротив, всячески избегала смотреть на меня. Неужели Роберт почувствовал, что между нами произошло нечто.

– Саня, – обратился Фаррелл-младший ко мне, – Мы с Юлей возвращаемся в Лондон. Я полагаю, наше присутствие в России уже необязательно. Моей жене необходим полный покой. Ты можешь оставаться здесь. Билет тебе взяли до Москвы.

– Я… – обескураженно начал я, не веря в такой резкий поворот событий.

– Но ты ведь не оставишь Самурая одного? –  Роберт обнял жену за плечи. – А потом, приедешь в Лондон – поговорим. Договор я расторгаю за ненадобностью. Мы обсуждали такую возможность.

Мистер Фаррелл удивлённо приподнял брови и кинул быстрый взгляд на детей.

– Разумно.

* * *

Джулия

Мы приехали в аэропорт после утомительной процедуры дачи показаний. Громов искал повода переговорить со мной, но я всячески избегала задушевных бесед. Не знаю, что толкнуло Роберта на отказ Сане, но я была безмерно благодарна за это мужу. Конечно, в Лондоне осталась несчастная девушка, которую Громов умудрился обрюхатить, но пусть уже с этим разбирается сам.

Бледный как полотно, бывший телохранитель шёл рядом со мной, по привычке всматриваясь во всё, что могло представлять для меня опасность. Роберт держал меня за руку и перечитывал на ходу копию протокола. Нервы у меня за последнюю неделю напряглись до предела, и я стала различать уже мельчайшие звуки: скрип шагов, чужие голоса, звук кофейного автомата. Но все превратилось в немое кино, когда из-за колонны навстречу нам, шагнул среднего роста мужчина в сером плаще, берете и тёмных очках. Он поднял руку с полиэтиленовым пакетом в мою сторону, и в долю секунды, Громов закрыл меня своим телом. Саня рухнул около моих ног, и я услышала, как треснула его голова о кафель.

– Убью, тварь, – в следующий момент, Самурай врезался на своей инвалидной коляске в убийцу, а Роберт повалил его, выхватив пакет. Краем глаза я увидела пистолет с глушителем и услышала милицейский свисток.

– Эдвард! Сделай же что-нибудь! – я опустилась на колени, дрожащими руками приподняв голову Сани. Его по-детски ясные голубые глаза с трудом сфокусировались на мне. Его жизнь с каждой каплей крови, сочившейся через пульсирующую рану в голове и обжигая мои пальцы, покидала тело.

– Не умирай, миленький, не умирай, прошу тебя, – словно в бреду бормотала я. – Я здесь, я рядом, я…  только не умирай.

Роберт сел рядом со мной и взглянул на отца. Эдвард, закусив губу, рванул рубашку на груди Громова.

– Я люблю тебя, Юля, – прохрипел Саня, – Всю жизнь любил. Ты прости меня за…

Он закашлялся. Роберт наклонился, чтобы положить другу куртку под голову. Саня перевёл взгляд на него.

– Я ухожу, – с трудом проговорил он, – А ты остаёшься…

– Саня, нет, – сквозь слёзы голосила я, ощущая на себе вину за все, что случилось с этим человеком. —Молчи, ты не можешь вот так умереть, ты должен жить. Господи, не забирай его. Роберт, Эдвард, сделайте же что-нибудь, молю вас.

– Не оставляй её одну, – не слушая мои слова, продолжал Саня из последних сил, обращаясь к Роберту, и испарина проступила у него на лбу, – Ей нужна защита всегда. Люби её в два раза сильнее, чем ты любишь, вместо меня тоже…

Саня перевёл на меня взгляд и замер с лёгкой улыбкой на губах, которую я когда-то так любила.

– Джу, он умер, – слова Роберта прозвучали словно издалека.

– Нет, он должен жить, – закричала я, поворачиваясь к мистеру Фарреллу, вынувшему из чемодана дефибриллятор, —Давай, Эдвард, давай.

– Убери Джулию отсюда, – рявкнул на сына Фаррелл-старший и, взглянув на часы, повернулся к Ленцу. – У нас есть семь минут. Время пошло.

Разряд тока заставил содрогнуться тело, распростёртое на полу. Это последнее, что я видела. Роберт схватил меня в охапку и затолкал в ближайший кабинет.

– Я должна быть там, рядом с ним! Он спас меня! – замолотила я кулаками в дверь.

– Успокойтесь, пожалуйста, – послышался сзади меня женский голос.

– Сама успокойся! – я даже не сразу заметила, что девушка в форме сидела за столом у окна.

– Я сейчас вызову милицию! – возмутилась она.

– Простите, на нас только что было совершено покушение, – Роберт оттащил меня от двери и впихнул в кресло. – Джу, сиди ровно! Отец сделает все, что можно! Пока аэропорт не проверят, я не выпущу тебя отсюда.

Девушка с недовольным видом продефилировала мимо нас и выглянула в коридор:

– Ох, ничего себе! – она подбежала к телефону и набрала номер. После короткого разговора девушка села и завороженно уставилась на нас с Робертом.

Я размазывала слезы кулаками, а муж сидел около меня на корточках, обняв мои колени.

– Жив пока! – заглянул в кабинет Эдвард. – Но ничего гарантировать я не могу.

Я рванула прочь из кабинета и увидела, как Саню уносят. Солнечные лучи проникали сквозь стеклянный купол аэропорта, озаряя всё ярким тёплым светом.

– Благодарю тебя, Господи, – произнесла я одними губами. – Благодарю…

– Джулия, Саня должен остаться пока здесь, – начал Эдвард. – Его сейчас нельзя трогать.

– Мы не оставим его в Нальчике, он жизнь мне спас! Его здесь и похоронят.

Эдвард тяжело вздохнул и взглянул на сына:

– Меньше всего я хотел бы снова видеть этого человека в Лондоне.

– Он только что спас мне жизнь, – процедила я сквозь зубы и посмотрела исподлобья на Фаррелла-старшего. – И в Лондоне осталась мать его будущего ребенка.

– Час от часу не легче, – закатил Эдвард глаза к потолку и обратился к Ленцу, стоявшему за его спиной. – Если мы к утру не будем в Англии, следующим, кому потребуется врач, буду я.

– Отец, исполни просьбу Джу, – Роберт обнял меня за плечи.

– Эдвард, любимый, тебе столько пришлось вынести из-за нас, прости! – я замялась и добавила: – Но пообещай, что Саня поедет с нами, и ты позаботишься о нём.

– Ладно! Я обещаю, что он будет лежать в моей клинике, под присмотром лучших врачей, – Эдвард потрепал меня по щеке.

– Я люблю тебя, мой ангел, – я схватила его ладонь и прижала к своим губам.