Глава 30

Джулия

Вторая ночь после прилёта в Лондон незаметно перетекла в утро. Мы вернулись в свой дом в Фаррелл-Холл и отсыпались после пережитых приключений, переплетясь телами, словно ветви диковинного дерева. Эдвард настаивал на приезде Роберта в клинику для обследования, но мой муж категорически отказался, сказав, что любовь – лучшее для него лекарство. К пяти часам дня мы выбрались в гостиную, чтобы выпить по чашке чая.  На столе, накрытой белой накрахмаленной скатертью, дымился пирог с тыквой, яблоками и корицей и стояли розетки с брусничным вареньем.

– Как же хорошо дома, – Роберт сделал глоток ароматного напитка и закрыл от удовольствия глаза.

Львенок вновь превратился в идеальный продукт цивилизации. Правильные черты лица, умный лоб, скулы, упрямые, но такие манящие губы, глаза в которых хочется раствориться, словно в тёплом синем небе. Как же я его обожаю! Осанка, посадка головы, движения, а длинные тонкие пальцы… они словно существуют отдельной жизнью. Мне всегда нравилось наблюдать за руками Роба. Играл ли он на рояле, печатал ли за компьютером свои книги или просто держал бокал, это было так изящно, легко и непринуждённо, что дух захватывало.

– Обязательно всякий раз впрягаться в подобные аферы, чтобы это понять? – я доела пирог, радуясь, что организм его благодушно принял, в отличие от завтрака. – Мы чуть не похоронили Эдварда. Меня и тебя чуть не убили. Самурай ранен, Саня в коме.

За окном пронизывающий октябрьский ветер трепал облетевшие деревья. Где-то там за серой пеленой дождя, Саня лежал в палате реанимации. И попал он туда из-за меня. Так все хорошо складывалось, но судьба решила все по-своему. И теперь не могла я дать умереть Сане без покаяния. Слишком тяжек оказался его грех. В России Громов бы не выжил. Я понимала, что должна поехать к нему в клинику, чтобы просто хотя бы посидеть рядом, подержать его за руку.

– Ты меня слышишь? – Роберт коснулся моего запястья.

– Прости, задумалась.

Мы пересели на диван и закутались в синий шерстяной плед.

– Тебе не стоило так рисковать, Джу, – Роберт коснулся губами моей щеки. – Когда ты наконец поймешь, что отец контролирует каждый твой шаг? В России ты была бы под полным прикрытием, если бы поехала ни к Громову, а в гостиницу. Почему ты всегда все делаешь по-своему? Тебя спасло только чудо, и оно же привело тебя ко мне. Я благодарю Провиденье, но с большим удовольствием отшлёпал бы тебя за подобные художества. Ты не спланировала ничего, действовала, полагаясь на русский авось. Удивляюсь, как отец отпустил тебя одну в Россию, хотя ты мастер верёвки из него вить. Ты вообще потеряла страх, понимаешь, что с тобой могло случиться?

– Если бы Эдвард не играл со мной в кошки-мышки, было бы проще. Если бы ты делился со мной своими проблемами, ничего этого не произошло бы. В чём-то ты прав, конечно, но иначе я не могла поступить. У меня свое видение проблемы, у тебя свое. Пора объединяться. Ты, мой английский супермен, можно подумать спланировал все идеально, – пошла я в атаку. – Что сделано, то сделано. Что же касается страхов, любимый, то позволь припомнить тебе Солнечную бухту, в которую ты затащил меня не так давно. Удивительно, что я не поседела.

Мы рассмеялись, вспомнив приключение на дне океана. Заядлый ныряльщик, Роберт очень надеялся, что я разделю с ним его увлечение. Как и во всём, муж оказался интересным, хоть и требовательным, учителем. Мне пришлось вызубрить учебник по дайвингу от корки до корки, но это было пустяком, по сравнению с подводными тренировками. Роберт до блеска отшлифовывал все опасные ситуации, с которыми мог столкнуться дайвер. Параллельно с теорией и практикой, мы просто путешествовали по дну океана вокруг маленьких островов, исследуя тайны рифов. Для меня открылся новый мир, полный величия и покоя.

Но пощекотать нервы Роберт тоже умел. Мне навсегда запомнилась первая встреча с акулой. Мы исследовали на дне неизвестную рыбину, когда Роберт взял меня за руку и показал знаками: «опасно» и «замри». Я проследила за его взглядом и чуть не рванула от ужаса в аварийное всплытие, но муж крепко держал меня за плечи.  Тёмной серой тенью высоко над ними проплыла в нескольких метрах акула. Грозная, словно военный корабль, хищница медленно проследовала мимо, не обратив никакого внимания на двух человечков, замерших в объятьях друг друга. Когда я почувствовала, что опасность миновала, то позволила восхищению ворваться в мое сердце. Столько внутренней силы исходило от этой морской разбойницы, не боящейся ничего и никого. Когда статная дама скрылась из виду, мы вернулись на яхту. Я, трясущимися руками сняла с себя акваланг и грузы, проследовала к бару и, налив «Хеннеси», выпила залпом полстакана. Сзади раздался задорный смех. Я повернулась к мужу, который наблюдал за мной, облокотившись на стойку.

– Правда, классное местечко? – невинным голосом осведомился он, успев снять гидрокостюм и завернуться в сухое полотенце, – Ты просто умница.

– Убью тебя, – я бросилась на него, и мы повалились на ковёр.

Роберт стягивал с меня мокрый облегающий наряд, попутно уклоняясь от хлёстких пощёчин, которыми я награждала его. Победа осталась за ним.

Наши воспоминания прервал звонок Эдварда. Роберт неохотно взял трубку, возведя взгляд к потолку.

– Живы?

– Живы!

– Буду у вас через час.

Роберт вздохнул и взглянул в мои глаза.

– Я хотел бы поговорить с тобой по поводу Сани.

– Что именно тебя интересует? – напряглась я.

Роберт замялся, и пальцем очертил контур моих губ.

– Между вами что-то было?

– С чего ты взял?

В глазах Роберта застыла боль:

– Расскажи мне всё, пожалуйста. Хочу знать правду, какая бы она ни была.

– Какую правду ты хочешь услышать? – с горечью в голосе воскликнула я, – То, что Саня любит меня?

– Нет. Про любовь его мне неинтересно. Скорее про чувства, что ты испытываешь к нему.

– Испытывают трактор. До недавнего времени я считала Громова другом.

– И что произошло? Он точно не насиловал тебя?

– Для этого ему потребовалось бы меня убить.

Под страхом смертной казни я не призналась бы мужу в содеянном Громовым. Достаточно того, что это знание отравило мою жизнь.

– Саня в последнее время вел себя так, будто вы спите с ним. И мне показалось, что он каким-то образом…

– Ты думай, что говоришь! —я села на диване, выбравшись из объятий Роберта. – Да, когда ты пропал, он чуть не перешел черту! Но был послан ко всем чертям! И я выгнала его из дома. Ты хочешь заставить меня вновь всё пережить?

– Нет.

– Тогда чего же ты хочешь?

– Я не знаю, – Роберт дотянулся до меня, обнял, нежно поцеловал в макушку и тихо добавил: – Чтобы с тобой не случилось, это моя вина. Помнишь, я говорил тебе перед отъездом про фотографии?..

– Просто поверь, что между нами ничего не было. Хорошо?

– Да.

– Саня сполна искупил свою вину?

– Да, – выдавил из себя Роберт.

– Ты больше не оставишь меня одну?

– Да, – Роберт ещё крепче прижал меня к себе, – Рядом с тобой отныне я хочу видеть только себя, в любом качестве. Я сам стану твоим телохранителем и не доверю это больше никому.  Закончим этот разговор.

– Не я его начала.

Внизу раздался звонок, и мы встали, чтобы встретить отца в несколько растрепанных чувствах.

– Я пришёл вам сказать, друзья мои, – серьёзно заявил Эдвард с порога, – Что сажаю вас под домашний арест. До того момента, пока на свет не появится мой внук или внучка.

Он прошёл в гостиную и удобно расположился в кресле.

– Мне стоило больших трудов вытащить вас из этой истории, – мистер Фаррелл перевёл взгляд на меня: —Принеси мне ваши паспорта.

Я вышла из комнаты и вернулась с маленьким ящичком. Поставив его на столик около Эдварда, я протянула ему ключ. Он открыл миниатюрный сейф, вытащил документы и уже хотел закрыть его, когда заметил бордовый краешек моего фальшивого паспорта. Меня бросило в жар. Как я могла сунуть его сюда? Эдвард взял книжечку в руки.

– Екатерина Громова? – Эдвард побледнел и грозно взглянул на меня.

– Этому паспорту уже много лет. Благодаря ему мне не раз удавалось избегать неприятностей, – я смотрела на Эдварда глазами полными слез. – В этот раз я им воспользовалась только при оформлении неофициальной доверенности на машину. Я опасалась представляться своим именем, думала, меня ищут не только люди Филатова, боялась всех и вся.

Эдвард покачал головой, разорвал документ, подошел к камину и бросил обрывки в огонь.

– О чем еще я не знаю, дорогая? Фальшивые деньги, наркотики, оружие? Доставай все, – Фаррелл-старший сложил руки на груди и исподлобья уставился на меня.

Роберт поспешил скрыться из комнаты, предоставив мне управляться с отцовским гневом.

– Эдвард, – Я опустилась на колени перед ним, – прости мою самодеятельность. Неужели ты больше не любишь меня? Я не переживу, если ты перестанешь мне доверять.

Эдвард тут же сменил гнев на милость, опустился ко мне на ковёр и прижал к себе.

– Глупая моя девочка, – прошептал он мне на ухо. – Я люблю тебя… я так люблю тебя. Вы с Робертом все, что есть у меня. Никогда не говори так.

– Прости меня, – всхлипывала я у него на плече, а Эдвард перебирал пряди моих волос.

Я поняла, что прощена, положила голову Фарреллу-старшему на колени и молча наблюдала за отблесками огня.

* * *

Роберт

Я даже не ожидал застать отца в таком умиротворенном состоянии. Я хотел присоединиться к семейной идиллии, как вдруг услышал дрогнувший голос Джу.

– Как там Саня? Я очень беспокоюсь за него, – она старалась говорить спокойно, но я, как никто, умел чувствовать любую нотку в её настроении. Притормозив у дверей и закусив губу, я решил дослушать до конца. Ведь вроде только все проговорили про Громова.

– Он очень плох, в себя так и не приходил, – произнёс отец.

– Я схожу с ума от чувства вины, – перешла Джу на шёпот, и мне пришлось напрячь слух, – Помоги мне! Эдвард, я готова разорваться на части, совсем запуталась. Знаю, что я нужна сейчас Сане, для того чтобы он выжил, и не знаю, как объяснить это Роберту.

– Если бы ты ничего не испытывала к Сане, то не мучилась бы таким вопросом. Просто, поехала бы к нему, – с горечью произнёс Эдвард. – Но это не так, даже если ты и боишься себе в этом признаться.

– Вы сговорились, что ли? – Джу резко села, увидела меня и щеки ее вспыхнули. Эдвард, проследил за её взглядом, молча поднялся и подошёл к каминной полке, где стоял графин с коньяком.  Ну, конечно, он не бросит даму сердца одну на поле боя.  Как всегда, с нами троими случалось, цепная реакция уже пошла. Я ещё ничего не предпринял, Джу уже знала, что сейчас я скажу, а Эдвард держал в рукаве козырь.

– Вот ты и сказал то, что я боялся произнести вслух, – я взъерошил волосы. Больше всего мне хотелось бы никогда не начинать заново этот разговор, но это произошло. Я смотрел на Джу, хотел услышать ещё раз «нет», но понимал, что это будет неправдой. Я всеми фибрами души ощущал, что сердце любимой принадлежит только мне, но где-то в глубине него, она умудряется сберечь частичку огня для Громова, и молчу уже про ее Волка. Но тот хотя бы уже в стране вечной охоты!

– Вы достали оба! – упрямо произнесла Джу и топнула ногой.

– Мне больно оттого, что ты лжёшь сейчас и мне, и себе, – я проклинал себя за то, что моего ревнивого дракона понесло. – Я видел, как ты смотрела на Громова в аэропорту, как ты прятала от него глаза в гостинице.

Джу смотрела на меня, возмущённо хватая всей грудью воздух, хотя я ожидал как минимум пощечины.

– О чём ты? – повернулся отец ко мне и налил себе солидную порцию коньяка.

– Саня снимал её раздетой. Я нашел его дневник с несколько странными записями и откровенными фотографиями перед самым отъездом! Я не обвиняю тебя Джу! Ты не знала об этом, но и молчать я больше не смогу. Ты больше не увидишься с Саней, никогда, слышишь. Никогда!

Я схватил Джу за руку и потащил её за собой через весь дом. Эдвард, следовал за нами, ожидая момента, чтобы вмешаться. Я достал ключ от комнаты Сани, из-за картины, висевшей рядом на стене. Отворив дверь, я слегка подтолкнул Джу, и она первой вошла в комнату своего телохранителя.

– Ты же не будешь рыться в его вещах? – жена подошла к тумбе, на которой стояли ее фотографии в разнокалиберных рамках. Джу взяла одну из них, где мы были запечатлены втроём, и нервно протёрла стекло рукавом джемпера.

– Ни в коем разе! Только передам тебе его дневник.

Я откинул подушку с кровати Громова и схватил увесистый блокнот в кожаном переплёте. В сердцах я швырнул его к ногам жены, и из середины вылетело несколько фотографий. Там были снимки, сделанные явно незаметно для модели, покрасневшей тут же, как маков цвет. В комнате повисло неловкое молчание. Эдвард пришел в себя первым. Он собрал фотографии, сунул в дневник, и отдал его Джу.

– Я долго молчал… – тихо начал он.

– Отец, я знаю…

– Роберт, – Эдвард метнул молниеносный взгляд в мою сторону, и я, смолкнув, подошел к окну. Уткнувшись лбом в холодное стекло, я молча сосчитал про себя до десяти.

– Ты много бед наделал своим отъездом. Но я хочу рассказать именно о том случае, благодаря которому ты готов обвинить Джулию в предательстве. Я стал невольным свидетелем одного щекотливого момента и поклялся себе никогда даже не вспоминать о нём. Но, коли уж сие всплыло, то я вынужден свидетельствовать.

Я чуть не выдавил стекло наружу. Эдвард захватил волосы Джу в хвост, слегка запрокинув её голову.

– Мне было очень плохо в тот вечер, – Эдвард выдыхал в лицо моей жене свой рассказ. – Я ненадолго вышел из операционной, когда раздался звонок. Звонок от тебя, Джулия.  Уже вскоре я понял, что случай играет со мною злую шутку. Я ничего не мог сказать, только в бессилии шевелил губами. Слышалось какое-то шуршание, видимо, телефон выпал из кармана пижамы, а потом я по звукам понял, что завязалась драка. Твой голос, Джулия, всё твоё существо, взывало к разуму нападавшего. Саня, которого я узнал сразу, не мог оторваться от тебя. Изголодавшийся тигр дорвался до пищи. Мне казалось, что я парю над вами, настолько ясна была для меня картина.

Я подскочил к Джу и выхватил ее из рук отца. Она застыла, безвольно опустив руки и выронив дневник.

Эдвард прошелся по комнате и продолжил:

– Не отталкивай меня, умоляю. Ты же знаешь, как я люблю тебя, – требовал Саня.

Я услышал звук снимаемого с предохранителя пистолета.

– Юлька, ты ведь не сделаешь это!

– Сделаю, Громов! Про могилку за конюшней я тебя уже предупреждала. Но ты не понял с первого раза. Стреляю я так же хорошо, как танцую. А теперь слезь с постели и отойди к дверям.

– Звонок оборвался. Так что Джулия вела себя безупречно, Роберт, – Эдвард направился к дверям, и уже у порога обернулся и добавил, – Я могу поклясться тебе в этом. Били Громова крепко за его проделки перед отъездом. Если бы он спал с Джулией, его прах уже развеяли бы над ла Маншем. Жду вас в гостиной.

– Джу, – я встряхнул жену, словно куклу, – Джу, прости.

– Мне нужно побыть одной, – она отстранилась от меня и устало присела на краешек кровати.

– Но… – я внезапно понял, что она меня сейчас даже не  слышит, находясь в своих воспоминаниях.

О, эта поганая ревность. Но отец. Ведь знал и молчал, хотя когда было рассказывать.

– Любимая, всё хорошо? Давай я тебя перенесу в спальню? Ты… ты даже не слышишь меня сейчас.

– Уйди, пожалуйста.

Я расстроено потрепал жену по волосам и вышел из комнаты.