Глава 35

Джулия

Через час раздался телефонный звонок, но я не спешила брать трубку.

– Он ведь придёт сюда сейчас, – усмехнулся Эдвард.

– Надеюсь, что нет, – зевнула я, прикрыв рот. – Львенок слишком пьян.

– Ты обещала ему вернуться или останешься?

– Останусь.

– Правильно. Он трезвый резвый, а сейчас не знаешь, чего от него ожидать, – вновь закипел Эдвард. —Утром устрою ему…

– Пойдём спать, уже поздно, – я погладила его по руке, – Спасибо тебе за прекрасный вечер и не менее замечательное его завершение.

– Был рад составить компанию, – Эдвард встал, обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

У нашей со львенком комнаты мы расстались. Горела бра на стене, и горничная мне уже постелила. Так хотелось спать, что я могла лечь и уснуть не раздеваясь. Сняв с себя платье и белье, я прошествовала в ванную и замерла на пороге от неожиданности, не успев включить свет. Повсюду трепетали огоньки чайных свечей. Роберт в моей купальной голубой шапке с розочками спал в ванной, укутанный облачками ароматной пены. Я подкралась, собираясь обрызгать его водой. Сильная рука схватила меня за запястье.

– Попалась, беглянка, – глаза Роберта отражали пламя свечей.  – Почему не брала трубку?

Коньячный дух еще не выветрился, но я бы сказала, что мой муж скорее трезв, чем пьян.

– Что за спектакль? – вырвавшись из цепких рук, я замоталась в полотенце. – Ты же пару часов назад был пьян, как подмастерье в ярмарочный день!

Я стянула с него дурацкую шапку и отшвырнула в сторону.

– Детка, не сердись. Ты же знаешь, что я никогда не напиваюсь. Просто решил позлить тебя немного за твою выходку днем.

– А Саня? Он только недавно поправился, – моя интуиция подсказывала, что дело совсем не в этом. – ему вообще алкоголь нельзя.

– Он отчаянно пытался напиться так, чтобы остаться ночевать, но Колин повез его домой к жене. А вот ты почему не брала трубку?

– Ни за что не поверю, что ты снова ревнуешь меня к отцу? – я села на край ванной и вгляделась в лицо мужа.

– Я и не ревную. Просто ты так поспешно упорхнула к нему, что я остаток вечера терялся в догадках, как он будет тебя утешать.

– И до чего ты дошел в своих размышлениях?

– Скажи, он уже переспал с тобой? – губы Роберта расплылись в улыбке, но их уголки подрагивали.

– А должен? – пощечину влепить было не с руки, а хотелось.

– Ну вы хотя бы целовались?

– То есть если однажды наш сын женится, для тебя нормально будет переспать с его женой? – я вспомнила старую русскую пословицу: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».

– Для меня теперь есть только одна женщина.

– А если этой женщины не станет?

– Не станет и меня, Джу, ты же знаешь.

– Классно. Ты романтик, а я, значит, полигамная самка?

– Ты капризная королева, моя дорогая, – рассмеялся Роберт. – И хочешь, чтобы все твои вассалы были всегда возле тебя.

– Возможно, но спать я буду только с одним. Заруби это на своем распрекрасном носу, – я встала, чтобы уйти, но в спину мне прилетел снова вопрос:

– Так почему ты не брала трубку?

Вздох облегчения вырвался из моей груди, и я обернулась:

– Значит, все-таки банальная ревность.

– Да, ревность, – Роберт уткнулся лицом в колени. – Все мои слова о лояльности к вашим отношениям с отцом – пустая бравада. Я еле сдерживался последние полчаса, чтобы не ворваться к вам в библиотеку. Вот, даже ванну с какими-то успокаивающими присадками себе сделал.

– Но у нас с Эдвардом нет отношений, которые могли бы оскорбить всех нас. Мы беседовали об импрессионистах и любовались их картинами. Посмотри на меня, – я стянула с себя полотенце и выпятила живот. – Я ношу твоего ребенка, а ты обвиняешь меня в смертных грехах.

– Прости, родная, – прошептал Роберт и протянул ко мне руки. – Иди сюда.

Я шагнула в ванную и опустилась перед ним на колени.

– А теперь скажи: зачем ты устроил эту попойку?

– Я подозревал, что Саня причастен к взрыву, – вздохнул Роберт и взлохматил свои волосы. – Сдал меня, чтобы забрать тебя. Хотел развязать ему язык.

– Развязал?

– Нет.

– И?

– И пусть катится ко всем чертям. Он помешан на тебе, а это опасно. Я был бы рад, вернись он в Россию.

– Его там шлепнут.

– Если надо, то его и здесь шлепнут.

– Роберт!

– Да?

– Я люблю тебя и не хочу больше ни о чем другом сегодня говорить.

Сильные руки обняли меня, и все дела мирские растворились в жарком поцелуе.

* * *

Джулия

С Саней мы встретились совершенно случайно весной в небольшом магазинчике в отделе подгузников. К счастью, Ралли ждал меня на улице.

– Беременность тебе к лицу.

Я вздрогнула, услышав знакомый до боли голос за спиной. Оглянувшись, я оказалась лицом к лицу с Саней.

– Что ты здесь делаешь? Ралли может увидеть нас…

– И тебе «здравствуй»! – усмехнулся Саня. – Я здесь делаю то же, что и ты. Покупаю своему ребенку памперсы.

– Как я счастлива, что ты выжил, – мне хотелось обнять его, и он понял это. – Чтобы не случилось, ты мне очень дорог.

Саня облизнул губы и выдохнул.

– Мне потребовалось почти умереть, чтобы ты это поняла. Я вернулся, чтобы снова быть с тобой… – он взглянул на мой круглый живот и сглотнул.

– Как Стелла? – быстро сменила я тему. – Роберт говорит, у вас родилась девочка?

– Девочка, – лицо Сани на мгновение просветлело. – Моя будущая жена назвала ее Эмили… Когда тебе рожать?

– В мае… Так вы женитесь?

– Придется. Но там много сложностей при оформлении.

– Настрой у тебя так себе.

– А ты рассчитывала, так просто от меня избавиться?

– Ты женишься только потому, что хочешь остаться здесь? Стелла родила тебе дочь, выхаживала после ранения. Глупо не ответить на любовь любовью.

– Так почему же ты мне не ответила?

– Громов!

– Я готов ждать тебя сколько угодно и исполнить любую твою прихоть. Но заставить меня любить кого-то ты не вправе. Позволь мне решать, кому жить вот здесь, – Саня хлопнул себя кулаком по груди и, поморщившись, отвернулся.

Я взяла его за плечо, и, увидев шрам на затылке, другой рукой коснулась его бугристой поверхности.

– Не трогай меня.

– Это моя прихоть. Терпи.

– Если ты достала меня с того света, чтобы тут же бросить, – уже более мирно произнес Саня, – То ты зря потратила силы и время.

– Ты сам не знаешь, что говоришь.

– Ты должна уехать со мной, – обернулся он и сжал мои плечи.

– Убери руки, синяки останутся, – отпрянула я.

Голубые глаза Сани потемнели

– Почти полгода я слушал, как ты стонешь под другим мужиком, но все равно люблю тебя…

– Я люблю Роберта, он мой муж и это случившийся факт.

– Ты любишь меня.

Я покачала головой.

– Юля! Мне нечего предложить тебе кроме моей любви. У меня нет замка, шикарной квартиры в Лондоне, я не миллионер, но поверь, со мной ты будешь очень счастлива. Ты просто оказалась в таких условиях, от которых сложно отказаться. Я буду беречь тебя, ты никогда не пожалеешь о своём выборе. Наш дом там, в России…

– Я бы выбрала Роба, даже не будь у него квартиры, – я схватилась за виски. – Ой, что-то мне нехорошо.

Саня подхватил меня под локти, дотащил до отдела игрушек и усадил на розовый пуф.

– Детка, что с тобой? Скажи, что надо, я все сделаю, – он опустился рядом на колени, – какой же я болван, ты в положении, а я…

– Мы ведь можем просто дружить? – слабым голосом спросила я, чуть приоткрыв глаза.

– Да, моя прекрасная леди, – Саня поднялся и добавил. – Но только до тех пор, пока ты не родишь.

– А после? – сбросила я с себя болезненный вид и тоже встала.

– Опять разыграла меня.

Моя улыбка его добила.

– Да пошла ты! – он подхватил с полки пачку памперсов и пошел к кассе.

Я поспешила к выходу. На самом деле, было совсем не до смеха. Меня потряхивало от нашего странного разговора, а ребенок начал пинать под ребра от души. Как был прав Эдвард, оградив меня от Громова. Нам нельзя больше встречаться.

Ралли открыл передо мной дверь машины. Я села и разревелась, не знаю почему.

* * *

Роберт

– Роберт!

От окрика Джу я подпрыгнул на кровати и взглянул на часы.

– Принцесса, шесть утра…

– Вставай! Началось, кажется.

– Что началось? – протер я глаза спросонок.

– Землетрясение в Зимбабве! – голос Джу дрожал.  – Роды, конечно! Звони срочно Эдварду! Скажи, что я стою в луже, он поймет.

Я вскочил с постели, схватился за телефон, отбросил его и подбежал к жене. Под босыми пятками зачавкал мокрый ворс ковра. Джу стояла в растерянности, держалась за живот, и я схватил ее за плечи.

– Детка, ты только не нервничай, – у меня самого дрогнул голос.

– Я боюсь, львенок! – она прильнула ко мне и заглянула в глаза. – Я хочу, чтобы ты был сегодня со мной.

Я опешил. Не то чтобы я был в восторге от этой затеи, но ее хрупкое доверие, пробудившееся ко мне в этот момент, дорогого стоило. Пустяк, что по спине потек липкий пот, будто воды отошли у меня.

– Конечно, как ты скажешь, – я потерся об нее носом и, отпустив, схватился за телефон. – Отец, у Джу отошли воды.

– Дивно! – Эдвард пил чай, судя по бряцанью фарфора, – Комната для родов давно готова. Сейчас вызову акушерку. Передай Джулии, что до истинного веселья еще далеко. Спокойно собирайтесь и приезжайте.

К полудню у Джу начались сильные схватки. Ее крики разрывали мне сердце. Я хотел бы забрать ее боль, но мог лишь держать за руку. Бледный лоб возлюбленной покрылся испариной, а из глаз текли слезы.

– Отец, помоги! Ну ведь можно как-то обезболить! – взмолился я, не в силах больше выдерживать эту пытку.

– Она должна родить сама, – Эдвард переживал не меньше меня, но был непреклонен. – Никаких анестезий.

– Ваша жена в прошлом спортсменка? – спросила акушерка у Роберта.

– В некотором роде, – пробормотал я.

– У неё очень узкие бедра и сильные мышцы, – заявила она. – Таким всегда тяжело.

Вновь и вновь, трясущимися руками я обнимал Джу со спины, шептал ей слова любви, когда она отдыхала, и задыхался от бессилия, когда шли потуги. Временами могучий русский язык сотрясал английское поместье. Последний час я балансировал на грани обморока, и отец сунул мне ватку с нашатырем. Когда между ног возлюбленной показалась голова нашего малыша, я чуть не поседел. Дальше все происходило как в полусне. Крик сына ворвался в мое сознание и вернул к жизни. Маленький человечек лежал в моих ладонях, и не было в это миг счастливее человека на земле, чем я.

Вскоре умытый малыш лег на живот моей обессиленной возлюбленной и сделал первый глоток в своей жизни.

– Спасибо, любимая! – я покрывал руку любимой поцелуями. – Ты счастье мое.

– Львенок, никогда больше! – прошептала она, все еще тяжело дыша.

– В этом году точно нет, – улыбнулся я. – А дальше договоримся!

Я пресек ее возражения поцелуем.

Акушерка забрала ребенка, а Эдвард, утер лоб влажным полотенцем и подошел к Джу.

– Дорогая, – отец взял ее другую руку, коснулся губами и выдохнул. – Поздравляю. Я не был на родах Роберта и не думал, что так тяжело выносить муки дорогого тебе человека. Но ты умница! Большая умница. Подарила нам такое чудо.

– Тебе спасибо, – слабо улыбнулась ему Джу и повернулась ко мне. – И тебе! Напомни, пожалуйста, как мы назовем чудо? После всех ваших семейных распрей я совсем запуталась.

– Николас Кристофер Винсент Фаррелл, – губы мои, похоже, навсегда растянулись в блаженной улыбке, —Винсент – в честь основателя нашего рода, Кристофер – в честь моего деда по отцовской линии, Николас – в честь Николая, прадеда по материнской линии.  Да будет так.

– Колян нормально, – негромко рассмеялась она.

Акушерка вручила мне запеленатого сына, и я вынес его к истомившимся за дверью дамам. С поклоном я вручил бабушке Анне правнука, и она расплакалась. Джейн и Элен, толкаясь, защебетали:

– Давай я подержу…

– Нет, я первая…

– У него глаза, как у Эдварда!

– При чем тут Эдвард, как у Роберта!

– Какая разница! У них одинаковые глаза!

Я не выдержал, рассмеялся и обнял их:

– Спорщицы вы мои любимые!

– Роб, поздравляю! – Элен отвлеклась от разглядывания младенца и торжественно расцеловала меня в обе щеки.

– Мальчик мой! Присоединяюсь, – в глазах Джейн блестели слезы.

* * *

Роберт

В эту ночь я долго не спал. Все не мог наглядеться на свою любимую и на нашего малыша, который мирно посапывал рядом с нами. Да, я был счастлив до этого, но рождение сына   подарило мне новое, доселе неведомое чувство отцовства. Наверное, впервые я понял, сколько заложено в этом слове. Теперь я ответственен за нас троих. Вот здесь, прямо под боком, сосредоточилось все, что есть у меня ценного. Я долго мотался по свету в поисках смысла жизни, а, оказывается, все становится так просто, когда в твою жизнь входит истинная любовь. Ник почмокал губами во сне, и Джу сразу открыла глаза. Она нежно погладила сына, который продолжал безмятежно спать, и наши взгляды встретились.

– Люблю тебя, моя родная.

В следующее мгновение я уже целовал её чуть припухшие губы, шею, грудь и не было в этот миг людей ближе и счастливее на свете. Преисполненный неведомой доселе столь трепетной нежностью, я ласкал её опустевший живот и шептал, словно в бреду, слова любви. Рассвет мы встретили в объятьях друг друга, только крик проснувшегося и проголодавшегося Николаса Кристофера Винсента Фаррелла смог вернуть нас с неба на землю. Джу кормила малыша, а я с обожанием смотрел на них.