Глава 27

Я сидел с прямой спиной, в окружении жухлой травы и наблюдал, как неохотно светлеет небо.

По моим ощущениям, шёл уже шестой час, и единственное, чего я хотел — спать.

Первые два часа было страшно, что не хватит энергии, следующие два часа — что нагрянут песьеголовые, а сейчас… Сейчас на все было плевать.

Умом я понимал, что раз помощь до сих пор не пришла, значит Зубоскал до заставы не добрался, но верить в это отказывался.

Время от времени меня посещали мысли перестать подпитывать парней и пойти на заставу самому, но я их тут же отгонял.

Ощущения призрачного перепутья не было, но я и так знал, что от сделанного выбора будет зависеть вся моя будущая жизнь.

Изредка в сознание приходил то один, то другой воин, и все, как один, осознав, в какой ситуации мы оказались, требовали прекратить тратить на них силу и спасти товарищей.

И эти слова разрывали мне сердце.

Я всю жизнь гордился тем, что старался помогать каждому живому существу, попавшему в беду, но пожертвовать своей жизнью…

Такие мысли меня никогда не посещали.

Сейчас же, умирающие воины с непривычной мне легкостью отдавали свои жизни за жизни друзей.

Для меня это было непонятно и даже дико, самым ярким чувством была… зависть.

Я завидовал каждому из них, ведь их окружали люди, готовые пожертвовать собственной жизнью, чтобы спасти даже не друга, а всего лишь боевого товарища.

Хотя, что значит «всего лишь»?

Парадоксально, но именно этот чертов рейд помог мне понять, что такое боевое братство и чему нас все-таки учат в кадетском корпусе…

«В Некросе вместо боевого братства культивировалась абсолютная лояльность Ковену, — за все шесть часов это была единственная ремарка Денебери. — Лояльность и бесстрашие перед лицом смерти. Второе привить удалось, первое — нет. Традиции корпуса некромантов оказались сильнее придумок шаманов».

Мне было не до сравнения корпуса некромантов и кадетского корпуса, но слова насчет отношения к смерти врезались в память.

Я крутил их и так, и эдак, и вынужден был признать, что некромант абсолютно прав.

Раньше я до чертиков боялся смерти, а после смерти родителей и вовсе начал бороться с любым её проявлением, но сейчас…

Сейчас мне было всё равно.

В голове крутилось стихотворение Блока «Ночь, улица, фонарь, аптека», а перед глазами появился таймер, отсчитывающий оставшееся время.

Данные в нем постоянно менялись, и это поначалу меня сильно беспокоило, но в какой-то из моментов я понял, в чем дело, и тут же успокоился.

Изначально моих сил, с учетом всех оставшихся зелий и утреннего курсового пузырька, должно было хватить на два часа.

Но как только энергия достигала критической отметки, а источник начинал голодно урчать, волшебным образом случался приток сил.

И только когда перед внутренним взором мелькнул богато разукрашенный гладиус, до меня дошло, что происходит.

Не знаю, каким образом, но стоило энергии источника подойти к концу, я выпивал энергию из разбросанных по округе артефактов и зелий песьеголовых.

Их было не так уж много, но мне пока что хватало.

А ещё до меня дошло, каким образом ушёл мистик.

Он не просто собрал всю скопившуюся на поле боя некроэнергию, он вдобавок каким-то образом выпил жизни умирающих псов.

В тот момент мне было не до этого, но сейчас я точно помнил, что до вспышки изумрудного света, округа была наполнена стонами и лаем раненых и умирающих песьеголовых.

А после вспышки, будто ножом обрезало.

И даже несмотря на то, что Денебери не подтвердил и не опроверг мои догадки, я чувствовал, что я прав.

К тому же, сейчас я, по сути, занимался точно тем же, без зазрения совести вытягивая энергию вокруг себя.

Из артефактов псов, из зелий и даже из самого леса.

Если бы кто-то сейчас посмотрел на нас со стороны, то увидел бы мага, сидящего в центре безжизненного островка смерти.

Увы, но к концу шестого часа я выяснил свой предел.

Тридцать метров. Дальше, как я ни старался, тянуть энергию не получалось.

И когда я уже всерьез выбирал, кого из воинов выпить, чтобы удержать жизни остальных, из-за дерева сверкнула ярчайшая вспышка.

Это оказалось настолько неожиданно, что я лишь чудом не разорвал раскинутые вокруг Нити Жизни.

Усиленный Щит Мертвых вспыхнул сам собой, сжирая оставшиеся крохи энергии, но не спас от прилетевшего в следующий миг удара чудовищной силы.

Последнее, о чем я подумал, проваливаясь в темное ничто, было: «Неужели свои?»

* * *

Интерлюдия. Мир песьеголовых. Личный шатёр старшего легата Ахраниса

— Гортан Некрос! Старший легат Ахранис готов принять тебя.

У Гортана было время подумать о сокрушительном провале, и мистик использовал эти несколько часов по максимуму.

Первым делом он вышел на связь со всеми своими знакомыми, кто был ему должен.

Деньги или услугу — неважно.

Времени на продумывание разговора у мистика не было, поэтому его предложение оказалось неизменным для всех.

Он просил сотню рабов за то, что упомянет в присутствии Ахраниса о своем должнике, тем самым давая шанс получить место в намечающемся походе старшего легата.

Цена была специально завышена, и Гортан даже не надеялся, что кто-то согласится её заплатить

Ему нужно было лишь одно — создать ажиотаж.

Ведь даже если на прием к старшему легату заявятся хотя бы трое-четверо псов, о походе непременно поползут слухи.

План был одновременно прост и гениален, и Гортан намеревался реализовать его чуть позже, но сейчас вопрос встал ребром.

Или у него получится убедить старшего легата в своей полезности, или его казнят.

Поэтому, идя на прием к Ахранису — чтобы добиться переноса в конец очереди, ему пришлось отдать почти все свои сбережения жадному распорядителю Жаргызу! — Гортан нервничал.

Ахранис наверняка заинтригован, почему десятки знатных и родовитых псоглавцев ломанулись к нему с просьбой взять их в поход.

Но в то же самое время, старший легат будет разъярен, узнав о гибели целой манипулы лесных принцѝпов.

Эти воины были набраны из бывших охотников и использовались только тогда, когда нужно было действовать в лесу.

В боевом опыте они напрочь проигрывали обычным легионерам, но из-за их знания леса, принцѝпов старались беречь.

К тому же, там служили отпрыски родов, приближенных к Ковену, но это для Гортана был скорее плюс, чем минус — у Ахраниса были натянутые отношения с шаманами.

Оставалось одно — каким-то образом убедить старшего легата выслушать его версию.

Гортан благодарно улыбнулся алчному Жаргызу, не забыв про себя пожелать толстому псу подавиться костью, и, нацепив на лицо маску скорби, вбежал в шатер.

— Повелитель, беда!

— Да ты что? — глаза старшего легата сверкнули яростью. — Четвертовать…

Но мистик, не дав воину договорить, повалился на колени.

— В наших рядах предатель, повелитель!

— Что? — Ахранис тут же нахмурился. — Ты отдаешь себе отчет в своих словах, Гортан?

— Как мистик, во второй раз вернувшийся без армии… целиком и полностью, мой господин!

— Хм, — Ахранис думал, что провалившийся Гортан начнет умолять его о пощаде, но ошибся.

Слишком необычно держался этот выскочка. Слишком… уверенно. К тому же отлично чувствовал грань дозволенного.

К примеру сейчас, вместо того, чтобы вывалить груду никчёмной информации, как это сделал бы любой псоглавец на его месте, он терпеливо ждал разрешения говорить.

По уму, за потерю целой манипулы следовало бы снять с него кожу и четвертовать, но Ахранис решил выслушать историю мистика.

— У тебя минута, — великодушно разрешил старший легат.

— Денебери, — немедленно отозвался Гортан. — Александро Семнадцатый Денебери.

— Что? — взревел Ахранис. — Один из лучших некромантов Некроса?! Да ты в своем уме?!

— Это была его аура, — со всей убежденностью, на которою он был способен, произнес Гортан. — На нас напала сотня сильнейших воинов заставы с дюжиной магов, и мы почти победили, но вмешательство некроманта переломило ход боя!

Мистик ни под какими пытками бы не признался, что его манипулу вырезали два десятка воинов при поддержке двух магов и одного сопляка, только прикоснувшегося к Искусству.

Он хорошо помнил то чувство отчаяния и безысходности, когда жизни принцѝпов гасли одна за другой!

Впрочем, это не помешало ему собрать все артефакты и ценности, оставленные в шатре деканами принцѝпов.

В тот момент он как никогда был близок к тому, чтобы плюнуть на свою безопасность и поднять павших воинов!

Однако, здравый смысл победил, и он, ценой малой некросферы, открыл обратный портал.

У Гортана были хорошие учителя, и единственное, что по настоящему его заботило — были его жизнь, деньги и власть.

Что касается Денебери, то Гортан был с семидесятипроцентной вероятностью уверен, что некромант занял тело того недоноска и решил начать все заново.

В другом мире, где нет вездесущего Ковена и тупых легатов-псоглавцев.

— Да, это точно был Денебери, — уверенно повторил Гортан. — Но самое главное — мне удалось тяжело ранить Трибуна!

Мистик беззастенчиво присвоил себе достижение декана Грависа, который со своими лучшими воинами сумел ценой своей жизни тяжело ранить вражеского командира.

— Вот как… — задумчиво прорычал Ахранис, с нетерпением клацая зубами. — Бессменного хранителя заставы гладкокожих?

— Именно так, о повелитель! — Гортан не поленился отвесить ещё один поклон. — Более того, за эту неделю я успел встретиться… со своим осведомителем. И теперь у нас есть план их заставы! С точным количеством воинов и магов.

О том, что никакого осведомителя у него нет, мистик предпочел умолчать. Так же, как и о появившемся в его шатре человеке, который с легкостью миновал все патрули.

Какая разница, кто к кому пришел, если на руках у Гортана карта со всеми обозначениями и информацией, которая сможет, наконец-то, покачнуть чашу весов в пользу Некроса?

На несколько секунд в шатре воцарилось напряженное молчание.

Гортан обильно потел, размышляя про себя, не зря ли он сказал про осведомителя, и решится ли Ахранис поверить ему во второй раз.

Старший легат в это время разрывался между желанием казнить зарвавшегося мистика и многообещающей операцией вторжения, которая откроет ему дорогу в высшее общество Некроса или даже Некрополя.

К тому же, последние несколько часов было не продохнуть от посетителей, предлагающих золото, рабов и даже редкие артефакты за право поучаствовать в намечающемся походе.

Ахранис был не дурак, и прекрасно понимал, что причина распускаемых о походе слухах стоит перед ним.

Но, во-первых, принесенные дары с лихвой покрывали потерю никому не нужных лесных принцѝпов, которых Ахранис вручил Гортану под видом божественной благодати.

А во-вторых, у старшего легата уже имелся план, как сделать так, чтобы все лавры возможной победы достались ему, а все шишки одному зарвавшемуся мистику.

Нужно только проверить, так ли умен этот Гортан, как хочет себя подать.

— Скоро придет время задуматься о дальнейшем пути, — Ахранис испытующе посмотрел мистику в глаза. — И какой же путь выберет старший мистик Гортан Некрос? Ковен шаманов или Круг некромантов?

— Правильный, повелитель, — Гортан поклонился, скрывая довольную улыбку. — И я надеюсь, что вы, в своей безмерной мудрости, поможете мне с окончательным выбором.

— Готовь все, что нужно для открытия большого портала, — Ахранису понравился ответ стоящего перед ним человека. — Такого, чтобы смог пройти легион!

— Во время Пелены, повелитель? — Гортан едва устоял на ногах, услышав решение старшего легата.

Он лишь надеялся отвести от себя гнев, а тут… Целый легион! И ведь если все пройдет удачно, то он станет человеком Ахраниса!

А там уже без разницы, куда идти — в Корпус или Ковен.

— Во время Пелены, — подтвердил старший легат и щелкнул зубами. — Мы будем первыми, кто вгрызется в мягкое подбрюшье Порога!

* * *

Интерлюдия. Северная застава Цитадели. Комната совещаний.

— Ну и что мы будем делать? — протянул Корзин, исполняющий, согласно инструкции, обязанности командира заставы.

— Снимать штаны и бегать, — хмуро отозвался Вик, которому события последних дней не нравились от слова совсем.

— Первое предупреждение в нелояльности, — прищурившись бросил Корзин. — Мне напомнить, что будет после третьего?

— На память не жалуюсь, — мрачно отозвался Вик.

Будь его воля, он бросил бы Корзину вызов и выбил из него всю дурь, несмотря на его хваленую магию, с юридической точки зрения, маг был в своем праве.

К тому же, Аш и сам виноват.

Глава заставы, а сам до сих пор участвует в рейдах и вылазках, никак не понимая, что его место у карты, а не в первом ряду.

Сейчас же командир вместе с воинами, выжившими после ночной рубки с псами, лежал в лазарете у Дана.

А на совещании присутствовали три мага, Вик и Герман.

Не было ни десятников, ни отвечающего за снабжение Васана, ни целителя Дана.

У Корзина был свой взгляд на секретность, что, по мнению Вика, было глупостью.

То, что среди них есть предатель — очевидно. Но терять из-за этого доверие всех офицеров — непозволительная роскошь.

— Итак, — Корзин, убедившись, что больше никто не хочет оспорить его право на кресло Аша, откашлялся. — Приступим. Вик, доклад.

Мастер копья хотел было сказать, что все и так в курсе происходящего, но, заметив внимательный взгляд мага, передумал.

Давать Корзину возможность вынести ему второе предупреждение он не хотел.

— Вчера ночью отряд под предводительством нашего командира выдвинулся в рейд. В четыре часа утра поступил сигнал о подозрительной активности за пределами заставы. В пять часов…

— От кого поступил сигнал? — Корзин не спускал с Вика внимательного взгляда.

— От нашего целителя, Дана, — невозмутимо ответил Вик. — так вот, в пять…

— Мне нужны подробности.

— По словам Дана, он почувствовал всплеск некроэнергии, о чем немедленно сообщил дежурному. Тот сообщил выше по инстанции и, согласно инструкции, отправил в лес разведку, которая и обнаружила Готингсона.

— И…

— И обезглавленного зомби, — неохотно добавил Вик. — Мы привели Готингсона в чувство и сначала не поверили услышанному.

— То есть про зомби — это правда?

— Да, — Вик с трудом удержался от того, чтобы сплюнуть. — Чертовщина какая-то. По словам Готингсона, кадет Денебери поднял песьеголового, чтобы тот доставил его до заставы. Но почти у самой заставы Готингсон странным образом уснул.

— Странным образом? — переспросил Корзин.

— Готингсон считает, что его усыпили, — поморщившись, ответил Вик.

— То есть кто-то сначала усыпил тяжелораненого воина, — подытожил Корзин, — а потом снес голову зомби, я правильно понимаю?

— Правильно, — неохотно согласился Вик.

— Мог ли Готингсон потерять сознание… сам?

— Мог, — скрипнул зубами Мастер копья.

Вик осознавал всю странность произошедшего, но был уверен в том, что кто-то действительно усыпил Готингсона.

Было бы проще добить тяжелораненого воина, но тогда бы его смерть почувствовали все маги и часть офицеров.

Поэтому неизвестный и сохранил Готингсону жизнь. А вот насчет зомби просчитался.

О том, что Дан сумеет почувствовать всплеск некроэнергии, не мог подумать даже Корзин.

Вот только Вик не горел желанием делиться своими мыслями и догадками. Все, что он хотел — самолично найти предателя, который снес голову зомби одним ударом.

— Ясно, — недовольно проворчал Корзин. — Что дальше?

— Привели Готингсона в чувство, срочно собрали спасательную экспедицию, прибыли к указанной на карте низине.

— И там… — Корзин в предвкушении аж подался вперёд.

— Обнаружили кадета Денебери, который поддерживал жизнь четырнадцати парней!

— Обнаружили где?

— В центре поляны, — вздохнул Вик, понимая, что хочет услышать Корзин. — Полностью высушенной.

— Какой был радиус поляны? — казалось, Корзина нисколько не волнует жизнь четырнадцати воинов и то, каких трудов стоило Дану и магам стабилизировать их состояние.

Не говоря уже о полностью вымотанном кадете Денебери.

— Тридцать метров, — скрипнул зубами Вик. — Уровень мастера Смерти.

— Что ж, коллеги… — временно исполняющий обязанности командира заставы обвел взглядом немногочисленных участников совещания. — Предлагаю вынести коллективное решение, касающееся кадета Александра Денебери.

Корзин выложил на стол мешочек с черными и белыми костяшками, которые использовались на заставе для анонимного голосования.

— Подойдите к вопросу ответственно, — маг внимательно посмотрел на Вика. — От этого решения зависит ни много ни мало …

Вик до последнего надеялся, что Корзин скажет «жизнь кадета», «жизнь нашего кадета»! Но вместо этого воин услышал бесцветное: «судьба заставы».

— Да-да, — холодно кивнул маг, высыпая кости из мешка. — От этого решения зависит судьба нашей заставы.