Глава 3

«…Непроглядная метель, одинокая постель

Сны играют душами, непослушными…»

©«Джанго» — «Метель»

Москва, июль 2010

Была глубокая ночь, когда Леша, устав бороться со сном, выключил ноутбук. Интернет помогал восполнить пробелы, ему жизненно необходимо было знать о Нике все! И он не был разочарован. Такого количества информации о ней, он не готов был переварить. И если проанализировать все статьи о ней, то вырисовывалась любопытная ситуация. Во-первых, отслеживая даты публикаций, можно было отследить закономерность всплесков, а во-вторых, издания противоречили друг другу. Но его кроме эпизодов ее личной жизни, крайне волновал вопрос, где у нее слабое место? Кажется, он даже узнал, как зовут «слабое место». И злился еще больше на себя.

И кто на самом деле Ника Савельева? И в самой меньшей степени, она была библиотекарем, он поймал себя на мысли, что уже думал об этом несоответствии, когда наблюдал за ней из окна своей кухни. Ника Савельева — рыжая библиотекарша, на временном заключении.

Одного вечера явно не достаточно для осмысления, надо собрать слишком замысловатый пазл, не поддающийся логике. Он чувствовал, как кишки ему сворачивает в тугой узел, от осознания того, что еще несколько часов назад он был так близко к ней, как только может быть окрыленный внезапным чувством мужчина, и в мгновение ока все потерял, против своей воли. Потерял не только шанс изменить жизнь, быть с ней, потерял надежду исправить. Чьи-то глупые домыслы развернули ситуацию с точностью наоборот.

Она оскорбила ту крохотную частицу света, что возникла в нем, зародилась так внезапно. Он был честен с ней, хотел защитить, помочь, он готов был стать для нее на всем, есть из ее рук отраву, броситься в омут, исполнить самые нелепые желания. Боже, каким глупцом он себя чувствовал, и сейчас он жаждал мести, за тот нож в сердце, что получил от нее.

Ника, о которой он думал, в данный момент тревожно ворочалась во сне, обнимая любимого шестилетнего племянника Максима. К ней опять вернулся страх оставаться одной ночью, ей нужно было чувствовать непосредственное человеческое тепло рядом. Она уже несколько раз просыпалась, нащупывала в темноте Максимушку, и опять закрывала заплаканные глаза.

* * *

— Ника, о боже, что случилось? — мысленно Алексей вернулся в тот момент, когда появилась ее сестра Мария Ивановна, заведующая этой районной библиотеки и интеллектуальная подруга Кольки, все в одном лице.

— Маша… — она узнала родной голос сестры, реальность происходящего постепенно стала возвращаться к Нике. — Маша, ее кажется, убили…

— Ника, мне Коля позвонил, потом еще девочки. — растерянно сообщила, ничего не понимающая Маша. Звонки на мобильный телефон, заставшие ее по дороге домой, заставил немедленно вернуться на работу. — Почему вы здесь сидите? Тебе надо переодеться. Пойдемте в библиотеку… — засуетилась она.

— Ника, я… — Алексей помог подняться девушке, но не отпускал, поддерживая, боясь, что ноги могут ее не удержать. Ника, какое у нее необычное красивое имя, ему хотелось повторять и повторять его. И он растерялся, не зная, что сейчас ей сказать в этот самый момент. На самом деле, он столько всего хотел выразить. — Ника…

— Ты ведь пойдешь со мной? — перебила его Ника, умоляюще посмотрев, взяла за руку, категорически не желая с ним расставаться. Ее опять как-то странно ослепило, она пошатнулась и быстро отвернулась в сторону. Она испугалась, что сейчас он уйдет, и исчезнет вместе с ним это удивительное чувство защищенности. Где потом его искать?

— Надеюсь, в этот раз через дверь? — и тут же выругал себя мысленно за неудачную попытку пошутить. Что происходит? Что сейчас было? Откуда эта всыпка? Когда предполагаемый источник этих необъяснимых явлений, уже уехал в карете скорой помощи. Он смутно подозревал, но не хотел об этом даже думать.

Они представляли собой странную процессию, сопровождаемые многочисленными взглядами. Впереди, почти бежала Маша, на ходу, перерывая свою сумку в поисках мобильного телефона. Сзади шел полуголый Леша, поддерживая Нику. Маша, наконец, нашла телефон, стала тут же щелкать кнопками, набирая номер, обернулась, успокоившись, что сестру ведет этот странный незнакомый полуголый мужчина. Кто он, недоумевала Маша? Что тут произошло? Но понимала, что надо проявить терпение, на все вопросы она обязательно получит ответы, только чуть позже.

— Тони, это я, все вопросы потом. Возьми ключи от квартиры Ники, принеси ей что-нибудь переодеться. — быстро заговорила она в трубку, давая указания мужу. — Да, на работу принеси. У нас тут что-то ужасное случилось. Нет, я еще не знаю. Тони, только быстро. У меня вторая линия. Все, я тебя жду. — она переключилась на другого абонента. — Да, Коля, я на месте. Ты скоро приедешь? Черт, эти пробки… Нет, еще не в курсе. Да, тут все приехали, и милиция и скорая. Не знаю я… Где искать его? Позвони лучше другу сам. Скажи, я в библиотеке буду. Пусть меня найдет. Да, жду тебя.

На пороге библиотеки их странную процессию уже встречали.

— Маша, у нас уже менты хранение осматривают. Мы не могли их не пустить. — зашептала самая молоденькая сотрудница Верочка, заглядывая за плечо начальницы. Нику, которая находилась в шоке, поддерживал полуголый мужчина. Они с Ольгой Наумовной, еще одной сотрудницей библиотеки, были свидетелями этого ужаса, как Ника металась, пытаясь открыть окно.

Верочка, которую некоторые в коллективе считали безвольно податливой и немногословной, за короткий период времени переосмыслила для себя базовые стереотипы и суждения о себе и окружающих. Во-первых, она оказалась свидетелем таких трагических событий. Во-вторых, она не позволила себе трусливо сбежать из хранения и стояла за спиной у Ники, где ее могла задеть случайная пуля, если бы тот бандит выстрелил. В третьих, именно она подала Нике ключи, открывающие решетки на окнах. В четвертых, некоторые бывают отважны только на словах, а когда ситуация требует принятия экстренных решений, тут же сбегают. И Ника, за спиной которой злословили, не стесняя себя в выражениях, сегодня доказала, что заслуживает восхищения и уважения.

- Пойдем, Вер, посмотрим. — Маша обернулась к сестре, стоящей в вестибюле, находясь под надежной защитой. Полуголый мужчина не отпускал Нику не на секунду. А в Маше проснулся начальник, который должен контролировать и вникать во все проблемы, нести за все ответственность. А тут такое происшествие, требующее от нее стойкости духа, умения быстро реагировать. — Ник, я на минутку и сейчас вернусь.

* * *

Леша чувствовал, как нарастает головная боль, готовая потом растерзать его, вывернуть наизнанку. Кошмарные головные боли он стал испытывать после боевого ранения, которое получил во время службы в армии, исполняя долг перед Родиной на территории мятежной Чечни, в первой военной компании. Эта наступающая боль была не ко времени, и только алкоголь в невероятных количествах притуплял это состояние. Не мог же он позволить себе, полечиться сейчас таким способом, когда рядом была понравившиеся ему девушка с необычным именем Ника.

Пока он шел, поддерживая рыжее напуганное и прекрасное создание, несколько раз поблагодарил судьбу, что она не Машенька, тайная пассия его друга. Он не хотел бы, бороться с товарищем за внимание понравившейся девушки, а то, что такая бы борьба состоялась, в которой можно было и друга потерять, Леша не сомневался. Какие разные предпочтения были у Кольки, Леша хорошо знал его жену Лерку, высокую, больше на полголовы мужа, худющую блондинку. А Маша оказалась невысокой, склонной к полноте шатенкой. Жена и любовница, как небо и земля. Может именно в этой несхожести типажей была скрыта истина мужских предпочтений? Хотя, сколько себя Леша помнил, его всегда привлекали огненные девчонки со смешными веснушками.

Именно такая девушка сейчас стояла рядом с ним в вестибюле библиотеки. Ника не выпускала ни на секунду его руки, и хорошо, что Машу увела ее сотрудница, оставив их наедине. Он судорожно подбирал в голове особенные слова, для нее. Несмотря на ее запуганность, она была такая бесшабашно отчаянная, не побоялась кинуться помогать раненой девушке. Ника даже не подозревала, какую бурю эмоций всколыхнула в нем, став в один миг чем-то очень важным в жизни.

Рядом с ней он испытывал удивительное чувство обретения себя.

Он стоял почти вплотную к ней, зажав в своих руках ее ладони, и смотрел мимо ее лица. Найди в себе мужество, посмотри ей в глаза, уговаривал он себя, доверься тому, чего не миновать.

Ника уже несколько секунд отчаянно искала его взгляд, он был рядом, держал ее дрожащие руки в своих, но был странно отрешен. Почему он молчит? Но на самом деле неловкости от их молчания она не ощущала, ей было так спокойно и хорошо, как недавно в его объятиях. Она понимала, что произошло страшное событие, невинную девушку чуть не убили, и теперь оставалась только одна надежда на врачей. А сама Ника обязательно посодействует этой девушке всем, чем сможет.

Но сейчас она больше всего боялась потерять его надежную защиту. Ей нужны были немедленные доказательства, что она не ошиблась в своем выборе, и только его глаза могли сказать правду. Почему он старательно избегает ее взгляда?

— Ника, прости, что не успел во время… — он наконец нарушил молчание, поднял руку, хотел прикоснуться к ее лицу, но рука замерла на полпути, не осмелилась. — Все должно быть по-другому…

- Ты мой герой! — нежно и искренне улыбнулась она, не сводя с него восхищенного взгляда.

Леша чуть не задохнулся от ее слов: «Ты мой герой!», и посмотрел ей прямо в глаза, может там ответ на вопрос, мучавший его. Омут ее необыкновенно блестящих зеленых глаз затягивал в бездну, снова эта яркая вспышка, но он даже не моргнул, не в силах оторвать вгляд. Мир стал расширяться, словно волнами, вокруг все завертелось, промелькнули видения, которые он не успел осмыслить. Пришла ясность осознания сверхъественности происходящего. Вот, он стоит рядом с ней в вестибюле библиотеки, после нападения с огнестрельным оружием, и рядом, тут же словно открывается новая вселенная, наполненная только ей одной. Было только желание провести так вечность.

Ника не понимала, что происходит, почему и откуда эта вспышки света, такая яркая, затягивающая в спираль реальность. И какие у него темные, завораживающие глаза, в которых хочется утонуть. Конечно, до этого она не могла не заметить, какое у него красивое, атлетично сложенное тело, и он был достаточно высок для нее. Для Ники однозначно было важным, чтобы мужчина был выше ее. Это были выращенные внутренние комплексы, кто-то разве задумывался, как ей живется с гренадерским ростом в метр восемьдесят два сантиметра, отпугивающее и одновременно привлекающее большинство мужчин.

И почему мир словно наполнен им одним? Необыкновенное состояние полета в бездну, рядом с ним, совсем не пугало. С ним можно хоть на край света, где-то далеко мелькнуло в подсознании. Отдает ли она себе отчет, что такое у нее впервые в жизни, может именно так рождается то великое чувство, с первого взгляда. Это видимо взаимное притяжение, необъяснимая химия соединяющая мужчину и женщину. Ей хотелось опять в его объятия, ощутить силу крепких надежных рук. Она инстинктивно прижалась к нему, уничтожая то крохотное расстояние, что было между ними.

* * *

- Ника здесь. — послышался где-то рядом Машин голос. — Но прежде, чем вы станете ее допрашивать, ее надо привести в порядок. — категорично, не принимая возражений, заявила она идущему следом за ней мужчине в милицейской форме.

— Мария Ивановна, мы ее не совсем допрашивать будем, она главный свидетель, нужно составлять протокол, задать вопросы. — словно оправдывался ее собеседник.

— Ника! — Маша застыла, увидев удивительную картину, застывшие, не отрывающие друг от друга взгляда просто мужчина и женщина. Что это происходит с ее сестрой? Когда ее подменили, реальную земную, с непростым, вздорным характером, заменив на восторженно влюбленную девочку, смотрящую в рот неожиданно обретенному герою своих девичьих грез? А как же любовь всей жизни, Юрочка? С новым фальшивым бойфрендом Павликом было ясно с самого начала, союз на определенных условиях, которые надо исполнить. И вдруг этот незнакомец… Кто Он такой?

- Леха! Мороз! — изумленно воскликнул Машин спутник в форме, совершенно сбитый с толку. Они разделились с операми, вызванными на происшествие, и он сразу пошел в библиотеку, изучить обстановку. Что же делает майор Алексей Морозов в таком неслужебном виде?

«Леха», услышала Ника, вдруг понимая, что даже не знала, как зовут этого мужчину, к которому она стоит прижавшись всем телом. Ей очень понравилось его имя: Леха, Леша, Алексей, Алеша… Сколько возможных производных можно составить из его имени.

— Привет. — кивнул Леша, узнавая приятеля из местного отделения милиции. Каких усилий стоило оторваться от нее…

— Ника, пойдем, надо привести тебя в порядок. — взяла на себя инициативу Маша, понимая, что они так еще долго будут стоять, любуюсь друг другом. — Этот товарищ из нашей доблестной милиции хочет тебя допросить.

— Ты ведь не уйдешь, правда? Леша, ты ведь будешь здесь? — Ника умоляюще на него смотрела, крепко сжала руку, первый раз назвав по имени.

— Я обещаю, Ника. — сейчас он был готов пообещать ей все на свете. Мир, состоящий из нее одной, был так прекрасен, и он понимал, что вряд ли сможет уже отказаться от него. Неужели она этого не понимает?

— Не обмани меня… — Ника бросила него прощальный взгляд, и все-таки позволила себя увести сестре вглубь библиотеки.

— Я буду здесь! — просиял он, даже шутливо отдал честь.

* * *

— Сестричка, ты потрясла меня до глубины души! — зашептала Маша, как только они скрылись в глубине библиотеки. — Ты подрываешь мои жизненные устои!

— Я сама не понимаю. — выдохнула Ника. — Это как волшебство.

— Что это было?!? Кто Он? — допытывалась Маша, они спустились в подвал, где была возможность привести Нику в порядок, отмыть и переодеть.

— Он необыкновенный, правда? — Ника искала подтверждения у сестры. — Он, как супергерой, да, Мань?

— Да, Человек-паук и Темный рыцарь в одном флаконе. Без страха и упрека, и стреляет с левой коленки. — не удержалась Маша. — Он очень странный.

— Как ты думаешь, я ему понравилась или он просто жалел меня?

— Ты серьезно? — если бы не вся эта ситуация, то Маша уже бы пришла к выводу, что Ника немного повредилась умом, помимо версии с инопланетной подменой. — Он на тебя так смотрел, так смотрел… Он тебя не жалел, а желал.

— А ты заметила, какие у него мускулы, стальные руки. Божественное тело, его хочется трогать…

— Трудно не заметить, когда мужик в одних штанах разгуливает. — хмыкнула Маша. Конечно, Алексей был идеально сложен, хотя черты лица ей показались резковатыми. И когда Ника стала западать на угольных брюнетов с темными глазами? Она, любившая всю жизнь худосочного блондина двухметрового роста, сейчас удивляла Машу, какие удивительные контрасты.

— Он не испугался, понимаешь? И мне с ним совсем не страшно было.

— Знаешь, пугливые мужчины, это как-то не очень. На кого тогда полагаться в жизни? — Маша была рада поддержать беседу про новое внезапное увлечение Ники, не желая сейчас ее возвращать к раненой девушке и бандитам, сотрудники библиотеки уже вкратце ввели ее в курс дела.

— И когда, он смотрел мне в глаза, я словно плыла в облаках, понимаешь? Как в твоих любимых книжках!

— Я давно не плавала, но понимаю. — с грустью ответила Маша, любуясь мечтательным лицом сестры.

— Твой Тони такой приземленный. — пожалела сестру Ника. — Хотя раньше был романтиком, и как за тобой красиво ухаживал.

— Проза жизни. Это был известный с древних времен пиар-ход. Мой муж теперь виртуальный, ты сама знаешь. — это был необратимый процесс, происходящий с ее мужем-компьютерщиком. — Кстати, Тони, сейчас, принесет тебе переодеться. А ты раздевайся, будем мыться, Верка там теплую воду готовит.

— Ты папе позвонила? — вдруг спросила Ника.

— Конечно, пока ты миловалась со своим супергероем, я звонила дяде, только он не доступен. Но дозвонилась до его главного телохранителя, Валерия. Он уже на всех порах мчится сюда. А Юрка не доступен.

— Юрка уехал с этим шутом гороховым, не тревожь его. — с некоторой обидой произнесла Ника, что в тот момент, когда был жизненно необходим, Юрка вдруг оказался не рядом. — Зачем папу пугать? И не говори лучше при Валерьяныче, что он телохранитель, это же оскорбление для начальника службы безопасности.

— Знаю я, хотя какая разница, как его должность называется? Ника, ты собиралась дядю Колю держать в неведении? Чтоб он мне голову оторвал?

— Твоя высокоинтеллектуальная голова при любых раскладах в полной безопасности, папаша говорит, что в ней вся твоя сила. Он тебя очень уважает и любит, ты сама знаешь. Не доверил бы он тебе меня перевоспитывать.

— Это еще надо разобраться, кто кого у нас перевоспитывает…

Большой библиотечный подвал был задуман, как многофункциональное помещение: после ремонта здесь планировалось разместить не только ретрофонд и многотомники советских писателей полувековой давности, но и выставочную галерею, и тренажерный зал для сотрудников всей системы, состоящей из четырнадцати районных филиалов. Именно поэтому в подвале оборудовали душевую, совмещенную с санузлом, и если кабинкой туалетной комнаты пользовались, то душевая уже давно использовалась, как кладовая, где уборщица за шторкой прятала моющие средства.

Пока Маша готовила душевую, Верочка грела на кухне воду в чайнике. Даже в такую жару бесчеловечно было отмывать Нику холодной водой из-под крана. Вместе с помощницей Верочкой они отмыли Нику, одели в рабочий красный халат, и усадили на старый маленький диванчик в хранении, оставшийся в наследство от детского кружка. В таком виде Ника категорически не хотела подниматься наверх, как она появится перед всеми в халате, что скажет ее Леша, а может он предпочтет просто снять его?

Она замечталась рядом с заботливой и охающей Верочкой, оставшейся с ней для поддержки морального духа. Но в этой ситуации успокоение требовалось больше Верочке, чем умиротворенной Нике, жаждущей встретить своего героя вновь.

* * *

Леша, оставив все вопросы на потом, ринулся быстро домой, смыть с себя налипшую кровь и переодеться. Его вид очень напугал соседку Алевтину, которая выглянула из кухни.

— Ты, что кого-то убил? — выпалила она. Куда он так внезапно исчез, и вдруг явился весь грязный, с пятнами крови. От соседа можно было ожидать чего угодно, он такой ненадежный человек, алкоголик, не уважающий чести мундира, который носил. — Отвечай!

Он махнул рукой, не удостоив ее ответа, закрылся в ванной. Никогда он так быстро не мылся, даже вытираться не было времени, просто обмотавшись полотенцем вокруг бедер, он выскочил из ванной.

— Ой! — пискнула в коридоре Зиночка, дочка Алевтины, столкнувшись с полуголым Лешей. Первый раз в жизни, она видела его прикрытым одним полотенцем, и тут же залилась смущенным румянцем.

— Извини, Зин. — он обошел ее, и закрылся в комнате, совершенно не замечая восхищенный взгляд маленькой соседки. Он подозревал, и не без оснований, что пухленькая школьница Зиночка засматривается на него. Несмышленое юное создание, он бы себе никогда такого не позволил. И он очень сочувствовал Зиночке, обреченной по жизни иметь такую сумасшедшую мамашу.

— Бесстыдник, ты чего мою дочь пугаешь? — закричала ему в след Алевтина, наблюдавшая эту картину. — Зиночка, он не приставал к тебе?

— Мам, ну ты чего? — еще больше покраснела Зина, мечтавшая только о том, чтоб сейчас мамы не было дома, и возможно тогда бы ее обожаемый Леша позволил бы себе пристать, хоть чуть-чуть.

— Распутникам закон не писан! Все менты негодяи и взяточники, вся наша страна коррумпирована! — громко вещала свои истины Алевтина, став прямо под дверью соседа. Хотя на самом деле, ей хотелось не ругаться с ним, а сорвать узкое полотенце, обнажить его восхитительное мужское тело.

— Мама! — воскликнула Зина. Боже, как неудобно перед Лешей, мама такую ерунду говорит. — Он же услышит. — ее расстраивали такие сложные отношения мамы с обожаемым соседом.

— Зина, помолчи, ты ничего не понимаешь в жизни, и в мужчинах тоже. Они тебя охмурят, и бросят с ребеночком. — Алевтина намекала на факты его личной жизни. И собственный горький семейный опыт не давал усомниться в своих выводах по поводу мужчин.

— Зиночка, твоя мама в чем-то права, только не в такой интерпретации. — из комнаты вышел уже одетый Леша, прекрасно слышавший диалог мамаши с дочкой.

— Леш, что случилось? — спросила его Зина, стараясь отвлечь соседа от маминых провокаций.

— Во дворе нападение было. — отвечал он на ходу, направляюсь в кухню, жадно глотнул холодной воды из под крана. С Зиной он мог нормально разговаривать, и именно ее удостоил ответом, Алевтину же демонстративно игнорировал.

Ему некогда было ввязываться с ней в распри, когда его ждала самая прекрасная девушка на свете. Мысль о ней подгоняла его скорее вернуться в библиотеку, еще раз увидеть, дотронуться, посмотреть ей в глаза. Испытает ли он опять это чувство опьянения от полета? Ни о чем другом он сейчас больше не мог думать.

* * *

— Все в кабинете у Марь Ивановны. — вежливо ответила на Лешин вопрос, где все попрятались, молоденькая библиотекарша. — Пойдемте, провожу вас.

Леша еще раз удивился тому факту, что в библиотеке работают не одни бабульки. Прямо молодежный цветник хорошеньких библиотекарш. В каком интеллектуальном инкубаторе их разводят?

— Привет, Лех. — приветствовали его опера, сгруппировавшись возле монитора. — Представляешь, у них даже видеонаблюдение ведется, только никак с техникой разобраться не можем.

— Надеюсь, это поможет… — без особого энтузиазма ответил Леша.

Он перед приходом в библиотеку успел перекинуться с ребятами на улице несколькими словами, и был в курсе всех новостей. Перехват машины ничего не дал, квартиру, местный рассадник проблем быстро нашли, но она оказалась пустой. Не запертая дверь и оставленный беспорядок не оставлял сомнений, что ее срочно покинули. Хозяина помогли установить соседи, местный алкоголик ее сдавал, переехав к одному из собутыльников. Заработанные деньги тут же пропивались. Собственника квартиры нашли в соседнем доме, отсыпающего после бурного возлияния накануне, но растолкать и что-либо выяснить, не представлялось возможным. Жильцы подъезда жаловались на горе-соседа и проблемную квартиру, из которой устроили бордель и наркопритон, но путались в показаниях, кто и как давно снимал эту квартиру.

Даже двух преступников, которых видел весь двор, очевидцы описывали по-разному. Единственное, все сошлись во мнении, что эти парни не местные, и никто из них не снимал квартиры.

— Черт, как работает эта техника? — один из оперов нажимал в подряд все кнопки на пульте управления.

— Товарищи милиционеры, не нервничайте, сейчас придет мой муж, он разбирается. — уговаривала их Маша. Несколько сотрудников милиции бестолково мучили пульт видеонаблюдения, и она переживала за сохранность оборудования, ведь сломать могут, за что вышестоящее руководство не похвалит. — Ой, не надо туда нажимать! Это же тревожная кнопка! — Маша кинулась из кабинета, проклиная нетерпеливых товарищей в погонах. — Вера! Вера, срочно позвони на пульт охраны, отмени вызов.

— Товарищ директор, а вы что не пользуетесь камерами? — не удержался от ехидного вопроса один из милиционеров, когда Маша вернулась.

— У нас такое ЧП первый раз. Нет, бывало разное, особенно, с нашей ненадежной охраной… Но такое пережить, мои девочки в глубоком шоке. — странно было слышать от молодого директора про девочек, она сама была еще, как девочка, и серьезно не воспринималась, хотя изо всех сил старалась казаться солидной.

— Где Она? — обратился Леша к Марь Ивановне. Он еле сдерживал себя от нетерпения, скорее бы увидеть Нику, тут пока пусть разбираются без него, как работают камеры и тревожные кнопки.

— Она пока не принимает. Она в порядок себя приводит. — какой нетерпеливый юноша, про себя отметила Маша, удивившись, что этот Леха так быстро вернулся, уже чистый и переодетый.

— Милая, что с Никой случилось? — спросил с порога кабинета мужчина. — Что вообще случилось?

— Тони, что так долго? — кинулась к нему заведующая Маша.

Леша обернулся посмотреть на вошедшего, видимо мужа. Вот каков Колин соперник. Ростом он был чуть ниже самого Леши, но явно намного выше Кольки, худощав, в очках, придавших ему вид интеллектуала. А какой еще муж может быть у директора библиотеки? Такой же умник. Видимо, эта Машенька любила исключительно умников, с бесконечными словесными излияниями. У Леши персона Марь Ивановны совсем не вызывала симпатии.

Колян совсем съехал с катушек, не переставая быть женатым на своей драгоценной Лерочке, но уже порядком достал восхищенными рассказами про библиотекаршу Машеньку, с примерами бесконечных цитат, то она так сказала, то они это обсуждали. А вот она сама, ее муж, и скоро явится любовник из органов. А обманутый муж Тони в курсе интрижек жены? Хотя узнай об этом жена Лерка, оторвала бы Коляну все его мужские достоинства, сомнений не было. Хотя Лешу не особо заботил этот вопрос, пусть сами разбираются.

— Паяльник, это ты? — воскликнул один из оперов, кинулся пожимать ему руку. Тони по кличке Паяльник, был самым лучшим мастером по ремонту компьютеров, и весь район у него регулярно обслуживался. Волшебные руки ремонтника творили чудеса с техникой. И он всегда так забавно рассказывал про свою жену-начальницу, но только сейчас все стало на свои места. Потом перевел взгляд на Машу, которая забрав пакет, смотрела, что он принес из вещей. — Ты, что тот муж, которого мы так ждем?

— Привет. — он заодно пожал руку всем мужикам, находящимся в кабинете жены. — А что меня все так ждут?

— Антон, что ты принес? — кинулась на него рассерженная жена, тряся перед носом у него чем-то розовым. — Это же пижама! Где твои глаза были?

— Маш, ты же сама попросила принести что-нибудь из вещей? Я ничего, в вашем женском, не мыслю, чего с чем носят… — оправдывался Тони, понимая, что жена очень сердита, раз называет его полным именем — Антон, что делала только во время ссор.

— Антон, ты, что пижаму отличить от другой одежды не можешь? Как она будет ходить в ней? Почему ты нижнее белье не взял? — уже шепотом спросила она, но все услышали, и понимающе хмыкнули, что крайне не понравилось Леше, теперь все будут в курсе, что под одеждой у Ники ничего не надето. Что эти двое, не стесняясь, устроили разборки при всех?

— Про трусы и лифчик, ты ничего не говорила. — пожал плечами Тони.

— Ты меня не устаешь удивлять! — Маша выскочила из кабинета, потом тут же вернулась и уже спокойно добавила. — Помоги товарищам из милиции разобраться с видеонаблюдением.

Леша пошел следом за Машей, но она остановилась перед лестницей, спускающейся в подвал, обернувшись к нему, попросила.

— Подождите здесь, пожалуйста. Ей надо переодеться. — у Маши этот тип не вызывал ни капли доверия.

— Хорошо. — процедил сквозь зубы Леша.

Теперь Ника коротала время с Ольгой Наумовной, которая отвлекала ее рассуждениями о поворотах судьбы, и что люди не застрахованы в этой жизни от трагедий, и не надо все так близко принимать к сердцу. Она за время работы привыкла к пространным речам Ольги Наумовны, у которой слова резко расходились с реальными делами. Даже некоторые высказываемые идеи и выводы противоречили друг другу. И потом Ольга Наумовна, отработавшая почти десять лет в этой библиотеке, считала себя хранительницей традиций, и иногда даже истиной в последней инстанции, часто позволяла себе демонстрировать дурное настроение, и указывать остальным на допущенные ошибки. Ника честно признавалась себе в глубокой антипатии к этой даме, и часто задавала Машке вопрос, как она терпит этот мозговой террор столько лет?

— Тебя уже нетерпеливо дожидаются. — сообщила ей Маша, и протянула ей пижаму. — Больше ничего нет.

— Это же пижама! — воскликнула Ника. — Как я ее надену?

— Маш, я пошла наверх. — сказала Ольга Наумовна, поднявшись наверх, она увидела, ожидающего у лестницы незнакомца, что кинулся помогать Нике во время этого кошмара. Вообще, тут приехало столько ментов, и они ходили туда-сюда, как у себя дома.

Ее женское чутье подсказывало, что за визитом молодого человека кроется что-то большее. Какой же сегодня страшно утомительный день, у нее были планы уйти пораньше с работы, как только за Машей закроется дверь, но ее задержала с разговорами постоянная читательница. А потом началось… И зачем эта несносная Ника везде должна сунуть свой любопытный нос? Зачем ей нужно было кидаться на преступников, провоцировать их? И Ольга Наумовна лишний раз только убеждалась, что у этой Ники не все в порядке с головой. Ей-то это было понятно с самого начала, как только эту рыженькую сестричку взяли на работу по блату. Ведь сначала они скрывали с Машей, что двоюродные сестры, но все тайное рано или поздно становится явным. Поведение Ники на работе оставляло желать лучшего, никакого уважения к старшим, к заведенным традициям, и она постоянно провоцировала разные конфронтации, и Ольга Наумовна давно бы поставила ее на место, если бы случайно не открылась шокирующая правда происхождения Ники и причина ее появления в библиотеке…

* * *

— Я не выйду в этом! — возмутилась Ника, но тут же переключилась на мысли о Леше. — А Он все время меня ждет?

— Твой супергерой уже чистенький и переодетый, бьет от нетерпения копытом.

— Маш, ну что мне делать? — растерянная Ника, переодетая в розовую пижаму, обратно села на диван.

Маша села ни диван рядом, и вдруг порывисто обняла сестру, погладила по еще мокрым волосам. Какой же кошмар пришлось пережить Нике, и как она держится, молодец, потому что сама Маша была на грани истерики. Родная библиотека полная милиционеров, нападение под окнами, раненая девушка, сбежавшее преступники, испуганные сотрудники и читатели. Ника, которая чудом не пострадала, ведь эти отморозки могли выстрелить. И как ее сестра кинулась спасать незнакомую девушку. Маше вдруг открылась новая, незнакомая сторона ее сестрички, способной на такие отчаянно смелые поступки.

— Мань, перестань. — услышала Ника всхлипы. — Кто кого утешать должен?

— Прости меня. — Маша украдкой смахивала нахлынувшие слезы.

— Марь Ивановна, вас требуют. — послышался сверху Верочкин голос.

— Иди, я пока посижу, подготовлюсь морально расхаживать в спальном варианте. Ну, не в халате же ходить, правда? — уговаривала себя Ника.

Маша поднялась, где облокотившись о перила, стоял Леша, всем своим видом выражая недовольство.

— Уговорите ее подняться наверх. — кивнула она в сторону подвала. — Ник, заварите потом для всех чаю! — дала она задание, понимая, что этим двоим, надо время разобраться. Это выбор сестры, и даже если он не вызывал симпатий лично у нее, придется принять его, лишь бы Нику не покинула безмятежность.

* * *

Леша подождал, пока скроется Маша, и тут же кубарем скатился с лестницы. Она, уже переодетая, сидела на диванчике, и нервно выкручивала руки. Господи, он уже так соскучился по ней!

— Ника. — он остановился в нескольких шагах от нее.

— Леша, скажи, как мне в этом выйти? — она встала с дивана, и он чуть не задохнулся, пижама слишком откровенно облегала ее тело, коротенькая маечка, обтягивающая красивую грудь, и шортики, чуть выше колен, демонстрировали длинные стройные ноги.

— Ты прекрасно выглядишь в этой пижамке. — прохрипел он. Будь его воля, он бы не выпустил ее в таком виде, все мужики начнут на нее бессовестно пялится. Всем не запретишь любоваться ее женской красотой, которая, как он теперь надеялся, будет только для него.

— Все уже в курсе, что у меня бестолковый зять? Только Тони мог из всей моей одежды выбрать имеено пижаму. Хорошо, хоть ночнушку не принес. — она залюбовалась, как же он хорош, переодетый в белую облегающую футболку, плотно сидящие голубые джинсы.

— Зять? — не понял он. — Этот Паяльник твой зять?

— Да, Маня моя сестра, двоюродная.

— Вы такие разные. Я думал, она твоя директриса.

- Маня — директор, я сама удивляюсь иногда.

— Помнишь, твоя Маня-директор, дала нам задание заварить чай. Пойдем. — он протянул ей руку. Не спеши, уговаривал он себя, это теперь серьезно и надолго, веди себя как джентльмен. Она доверчиво вложила в протянутую руку свою ладонь. — Не бойся, я с тобой.

Маленькая кухня была справа от лестницы, прямо над подвалом. Леша не очень понимал предназначение всех помещений в библиотеке. Но в этом, где был спуск в подвал, вместо стеллажей с книгами, стояло несколько квадратных столов со стульями, на стенах висели художественно оформленные картины.

Пока Ника наливала воду в чайник, он стоял, облокотившись о косяк, и любовался видом со спины. Она была высокая и совсем не худая, с плавными женскими формами, что ему особо нравилось. Тощие девицы не радовали глаз. И еще она была рыженькая, и такая милая, такая смелая, и до боли родная, словно он тысячу лет уже знает ее.

— А у вас тут кофе имеется? — поинтересовался он. — Не всем чаек по вкусу.

— Кофе там и чашки поможешь достать заодно. — она показала на шкаф у себя над головой.

Леша подошел к ней почти вплотную, открыл дверцу кухонного шкафа, потянулся за чашками, прижавшись грудью к ее спине. Оба замерли от этого столкновения, она хотела тихонько вывернуться, но он не дал ей уйти, положив руки с обеих сторон на стол, преграждая путь для бегства. Ника стала медленно разворачиваться к нему лицом, он не отодвинулся даже на сантиметр, и они оказались прижатыми к друг другу грудью. Она подняла глаза и пронзила его взглядом, полным страсти и нежности. Какое выражение было у него, он не мог сказать, но с трудом контролировал себя.

Это случилось снова, долгий взгляд глаза в глаза, освещенный странной вспышкой. Мир сначала сузился до одних ее необыкновенных зеленых глаз, может она колдунья, что она с ним делает? Может она тоже особенная, из тех, кого он категорически отрицал?

Он на время забылся, пространство словно разрасталось до огромной вселенной, предназначенной только для них. Сердце так колотилось, отдаваясь в каждой клеточке, что ему казалось, что он больше не выдержит. Он с трудом перевел глаза на ее губы, как ему хотелось поцеловать, желание стало просто невыносимым. Одной рукой он обвил ее за талию, другой нежно коснулся щеки, погладив тыльной стороной ладони. Она не только не вырвалась из его крепких объятий, но обвила сама его руками, прижавшись еще ближе, если это было возможно, и потянулась, готовая принять его поцелуй. Их губы были в паре сантиметров друг от друга, но он не спешил, хотя все внутри стало разрываться от боли желания, первобытного желания обладать этой женщиной прямо сейчас.

- Мне, кажется, что у нас помрачение рассудка, от стресса… — она прошептала ему прямо в губы, понимая, почему он растягивает этот момент, ожидание поцелуя было таким волнующим. Она стала осознавать, что с людьми творит страсть. За всю свою жизнь, она впервые испытывала такое дикое желание обладать мужчиной, именно этим мужчиной. И он готов был дать ей все, что она хотела.

— У меня точно помрачение рассудка. От тебя… — выдохнул он ее в губы, и нежно прикоснулся первым легким поцелуем, словно пушинкой провел по губам. Господи, их сейчас разорвет пополам от такого накала захвативших чувств.

Поцелуй из нежного и легкого, превратился сразу в настойчивый, глубокий, полный страсти. Он полностью завладел ее губами, взяв инициативу на себя, раздвинул языком ее пухлые губы и проник внутрь, к сладкому источнику. Всей силой своего тела обрушился на нее. Стол был плохой поддержкой для нее, и он, почувствовав, что она заваливается назад, просто приподнял ее, тут же найдя опору в стене. И уже каждой клеточкой тела, прижался к ней, не оставив ни одного сантиметра свободного пространства между ними, что она чувствовала его мужское возбуждение, так красноречиво почти впечатанное в ее тело. Он просто захватил в плен ее своим телом и губами, и не собирался отпускать в ближайшее время. Она с удовольствием отдалась в этот мужской плен. За время, что они наслаждались первым поцелуем, чайник успел бы, наверное, несколько раз вскипятится.

— Прости, милая, я знаю, что сейчас не время… — он с трудом оторвался от долгого бесконечного поцелуя, перевести немного дух, но не выпуская из плена своих объятий. — Но ничего не могу сделать. Не могу не целовать тебя…

— Я никогда так не целовалась… — вдруг призналась она тихо, набирая в легкие воздух.

— Я тоже, как в первый раз в жизни. — признался в ответ, не глупо ли это звучало от двух взрослых людей, встретившихся час назад. — Я чуть не задохнулся…

— Леша, почему мне больно смотреть тебе в глаза? — она гладила его сзади по спине, ей хотелось задрать его футболку и чувствовать руками кожу, но она ждала теперь от него следующего шага. — У меня голова от тебя кружится.

— Не знаю, ты тоже чувствуешь это? Словно тебя в свет затягивает? — он целовал ее в шею, положив ей руку на грудь, как она идеально наполнила его ладонь, если она будет против, то оттолкнет, но Ника только шумно задышала. Он большим пальцем провел по напрягшемуся соску, ткань была тонкой, позволяла ощущать ее реакции.

— Да, я смотрю, и теряю рассудок, лечу куда-то. — она забралась руками под его футболку, совершенно забыв, где они находятся. Разве он не хочет ощутить ее кожей, каждой клеточкой тела, она готова была сейчас на все, совершенно забыв свои страхи. Потом вдруг остановилась, ощутив, что вся спина его в рубцах. — Что это?

— Ранения, я был… — поколебавшись, все-таки ответил он. Сейчас ее это отпугнет, не все женщинам нравилась его иссеченная спина. Он замер в ожидании, ощущая ее замешательство, открыл рот, готовый рассказать, как получил эти шрамы, но она заставила его легким прикосновением губ ничего не говорить.

— Повернись спиной. — попросила она.

— Ника, не надо… — умоляюще попросил он, понимая, что она хочет посмотреть уродующие его спину шрамы. Но она не стала слушать, заставляя его развернуться. Наступал час истины, сейчас она придет в ужас, и он может потерять ее. Она подняла его футболку и долго рассматривала спину.

— Сволочи! — выпалила она изумленная. Как она до этого не заметила, ведь он был с голым тросом? Как он вообще оказался рядом с ней, там, где под окном стреляли в девушку. Вряд ли он демонстрирует всем желающим свою изуродованную спину. Она вдруг поняла, что корме имени, того, что он из милиции, и что их непреодолимо влечет к друг другу, ничего не знает. Какие сволочи и что с ним сделали? Она чувствовала, что к глазам подступают слезы. Ей вдруг захотелось ему рассказать, что восемь лет назад она тоже пережила кошмар, изуродовавший ей не только душу, но готов ли он услышать это сейчас?

Леша понимал, что сейчас ей жалко его, но жалости он хотел меньше всего. Что она чувствует, почему так долго рассматривает. Он стал нервничать, и хотел развернуться к ней обратно лицом, понять приговор по выражению ее лица, но она не дала. Потом он вдруг почувствовал легкие прикосновения пальцев, она провела по каждому шраму.

— Тебе сейчас уже не больно? — он только покачал головой. И замер, почувствовав, что теперь его спины касались ее губы. Ника целовала каждый шрам, ликование наполнило все тело, она принимает его с этим уродством.

— Ты меня сейчас сума сведешь… — он порывисто развернулся к ней, и заключил в кольцо своих крепких рук, она доверчиво положила ему голову на плечо. — Я тебе все-все расскажу, только потом, хорошо.

— Я тоже хочу тебе многое рассказать, но не знаю… — всхлипнула она, слезы хлынули из ее глаз.

— Я все приму, не сомневайся… Поедем со мной сегодня. — неожиданно попросил он, иссушая легкими поцелуями ее слезы с лица. — Мне нужно уезжать сегодня ночью.

— Поедем, только куда? — спросила она, просто так, готовая ехать куда угодно, куда бы, он не позвал. Оба понимали, что должно произойти с ними, оставшись, они наедине. — Только ты не будешь спешить, выслушаешь меня?

— Обещаю. Мы вообще не будем торопиться. — прошептал он, понимая, какое обещание она берет с него, но не зная, как долго сможет сдерживать себя. — У меня брат женится, в деревне. Завтра свадьба. Поедешь?

— Ты уже готов познакомить меня с родственниками и родителями? — удивилась она.

— Я готов на все ради тебя. — выпалил он торопливо. — У меня только мама, папа умер несколько лет назад.

— Извини. — она гладила его по волосам, он покрывал ее легкими поцелуями. До чего же им хорошо было сейчас.

— Мы с отцом не были близки. Он развелся с мамой, когда я еще в школу не пошел. Меня бабушка в основном воспитывала. Она умерла… — теперь в его голосе чувствовалась горечь потери.

— У меня оба родителя живы, но мама немного не в себе, а папа суров и строг. — ей тоже хотелось поделиться чем-то личным. — Не боишься знакомиться с моим отцом? Он сейчас примчится…

— Смотря, как ты меня представишь? — задал он волновавший его вопрос.

— А как бы ты меня своим представил? — она хотела этот ответ знать первой, от него.

— Как свою девушку, от которой без ума. — он закусил губу, ожидая ее вердикта. — А ты?

— Как своего парня, который свел меня сума. Подробности для родительской версии опустим?

Оба рассмеялись, не желая выпускать друг друга из объятий. Им так хорошо было сейчас, поцелуи, разговоры, возможность узнать друг друга ближе.

— Я чувствую себя юношей из выпускного класса, хотя мне уже тридцать шесть. Я был женат, сейчас в разводе, уже десять лет.

— Я чуть не вышла замуж, и мне тридцать два. — созналась она, но напряглась, в ожидании ответа, вдруг его расстроит, что ей уже перевалило за тридцать? — Скоро будет тридцать три.

— Да ладно? — удивился он. — Я даже рад, что не на целый десяток лет тебя старше, как думал. Больше двадцати пяти тебе не дашь. А почему ты работаешь в библиотеке?

— Ведь врешь! — подразнила она его. Хотя знала, что он прав, никто не угадывал ее возраст, давая намного моложе. — А почему ты работаешь в милиции?

— Долго рассказывать…

— В каком ты звании?

— Майор. Лучше расскажи, почему, такая молодая и красивая похоронила себя среди пыльных книг, а?

— Тоже долго рассказывать… И вообще напущу на тебя Машку, она тебе целую лекцию прочитает о современном облике библиотеки и библиотекарях.

— Может не надо, пощади меня. Я задобрю ее как-нибудь, я книжки читать люблю. Хотя тут первый раз.

— Поди, врешь опять?

— Не буду врать тебе никогда, с этого не начинают отношения…

Она хотела ответить, и задать еще множество вопросов, особенно про жену, есть ли дети, почему развелся, почему с отцом не сложились отношения? И столько нужно было рассказать о себе. Но послышался рядом громкий разговор, люди явно спорили, приближаясь к ним. Ника с Лешей только успели отпрянуть друг от друга, с огромным сожалением разомкнув объятия.

— Ника, к тебе Павлик приехал! — Маша почти кричала.

— Маша, я спрашиваю, где Ника? — услышала она знакомый голос. — И не стой у меня на пути!