Глава 4

Маша, оставившая Лешу с Никой, вернулась в кабинет, где уже шла бурная дискуссия. Тони помогал просматривать видеонаблюдение. Камеры в библиотеке были направлены на окна и входы-выходы, но качество записи было отвратительное, лиц различить было невозможно, только суетящиеся фигурки людей. Но картина происшествия очень хорошо просматривалась. Особенно впечатляла Ника, мечущаяся в окне, это сколько надо было проявить мужества, чтобы вступить в перепалку с вооруженными отморозками.

— Марь Ивановна, как нам скопировать эту запись? — спросил один из сотрудников милиции.

— Теперь только в понедельник, приедут техники, снимут запись.

— У вас, кстати, разрывался мобильный телефон. — опер указал на ее рабочий стол, где опять стал подпрыгивать телефон.

— Да! — Маша схватила трубку, не успев даже посмотреть, кто звонил.

— Маша, почему не отвечаешь? — услышала она на том конце знакомый голос друга Николая. — И почему он не отвечает? У него вообще телефон недоступен. Где его черти носит?

— Объясни, как найти твоего друга. Их тут столько, — зашептала Маша, выходя из кабинета. — одни сидят у меня, организовали штаб, другие ходят вокруг, всех опрашивают.

— Спроси Морозова Алексея Егоровича, майора. Он должен быть там…

— Морозов? — воскликнула Маша, не дав ему договорить, но понизила голос, увидев, что привлекла внимание мужчин из кабинета, которые притихли. — Мороз, да? Леха? — уже тише и отходя дальше.

— Да, а что так бурно? Где он, позови этого негодяя.

— Сейчас, подожди… — Маша, пройдя по маленькому проходному коридорчику, вышла в арт-кофе, где у них обычно проходили мероприятия с чаепитием, и тут же отпрянула. Картина, представшая взору, настолько поразила, что она почти бегом вернулась на исходную позицию, и прикрыла тихо дверь, ведущие в служебные помещения. — Не могу… — прошептала она.

Какие шустрые, время даром не теряли. Стоят, обнимаются, целуются, воркуют, как голубки. Не зря ей не понравился этот полуголый Леха, она тут же вспомнила рассказы о нем, Коля часто цитировал его циничные высказывания, рассказывал о бесконечной череде похождений, истеричной бывшей жене, неуправляемом сыне-подростке. И вот это сомнительное счастье сейчас соблазняло ее сестру. А та резко поглупела, и ведет себя, как влюбленная школьница, встретившая на извилистой дорожке фальшивого супегероя с сомнительной биографией.

— Почему не можешь? Куда он делся?

— Он соблазняет Нику поцелуями. — выпалила Маша, тут же пожалев о сказанном.

— Что он делает? — Коля там, кажется, подпрыгнул. — Вы, что там все рехнулись? Как соблазняет Нику?

— Приезжай и сам разбирайся. Ты скоро?

— Черт, я уже в Москве, через минут двадцать буду. Я же почти до дачи доехал.

— Маш, — вбежала в зал Верочка, округлила глаза и демонстративно громко заявила. — там Павел Аркадьевич приехал, немедленно требует Нику.

За годы работы Маша и Вера научились понимать друг друга с полувзгляда. Вера знала, когда надо предупреждать фарс-мажорные обстоятельства, требующие иногда немедленной реакции. Она догадывалась, что Ника не зря уединилась с майором. И потом Ольга Наумовна успела выразить недовольство, что Ника ведет себя легкомысленно и не скрывает явной заинтересованности малознакомым мужчиной. И Павла сейчас могла сдержать только Маша.

— Коль, Пикассо приехал, пойду оборону держать. — и Маша отключила телефон.

За Верочкой тут же появился так называемый, Павел Аркадьевич. Маша тяжко вздохнула, только его сейчас не хватало, откуда он вообще свалился на их голову? Зачем Ника согласилась на этот глупый уговор, изображать, что встречается с Павликом? Помимо того, чтобы подразнить папеньку, она надеялась получить солидные дивиденды. Фальшивый ухажер был похож на пестрого павлина, разноцветные выкрашенные волосы, означавшие модную стильную прическу, всегда что-то дизайнерски рваное из одежды дикой расцветки, и визгливый манерный голос. И сейчас впереди самого Павла, летел запах его приторного парфюма, Маша спрашивала себя, а обходится ли он одним флаконом для единовременного опрыскивания?

Если быть до конца честной, она с трудом выносила весь это креатив и взлет дизайнерской моды, манеры поведения, стиля жизни в такой концентрации. Павел находился в бесконечном творческом поиске, расширял сознание, не без помощи наркотиков, в попытке «узреть суть себя». То писал идиотские картины, то создавал музыкальную группу, пел и сам же снимал концептуальные клипы, понятные только ограниченному контингенту единомышленников. Богатенький мальчик-мажор, славно и с удовольствием тратил папенькины денежки, заработанные незаконным путем в лихие 90-е. И Машины симпатии неохотно возвращались к супергерою в пагонах, тот хоть по сравнению с этим креативным чудом, на реального мужика был похож.

— Привет, Павлик! — она намеренно и громко назвала его так, зная, что ему не нравится, но обстоятельства требовали отвлекать Павла и тянуть время. — Каким ветром перемен тебя занесло?

— Машенька, здравствуй милая. — сладко пропел Паша, целуя воздух вокруг ее щеки. И немного поморщился, как его раздражала эта заумная толстуха, стерегущая сестру, запылившиеся библиотечная дуэнья. Он не мог простить и забыть, как она отказала выставлять его гениальные картины, объясняя, что их простые читатели не поймут его творчества. И зачем ее учреждение вообще существует, ходить в библиотеку, это так старомодно. Но преодолев себя, улыбнулся этой зануде. — И где прячется моя сладкая киска?

— Твоя киска сейчас очень-очень занята, чай заваривает. — ответила Маша, окутанная облаком его парфюма, от которого уже стало подташнивать. Еще эти «сладкие киски» на полном серьезе, Павлику срочно требуется сделать мозговую перезагрузку.

— Позови ее, в чем проблема? Я за Никой, мы договорились пару часов назад на тусняк ехать. Ну, знаешь, там выставка, презентация одного известного художника. Хотя, ты вряд ли в курсе. — махнул он рукой на ее дремучесть, что кроме пыльных книжек она могла знать.

— Павлик, у меня библиотека полна милиции, у нас ЧП случилось…

— А что случилось? Где она? — в поисках Ники стал продвигаться в строну кухни.

— Ника, к тебе Павлик приехал! — громко позвала Маша, и пятилась спиной, преграждая ему путь, не давала шагу ступить.

— Маша, я спрашиваю, где Ника? — взвизгнул он, проталкивая ее усердно в сторону кухни, ему перестала нравиться эта инсценировка, Маша переигрывала и что-то скрывала. — И не стой у меня на пути!

То, что он увидел пару секунд спустя, его совсем расстроило. Ника наедине с мужланом, неизвестно чем тут занимались, оба взъерошенные и суетливые, ищут по шкафчикам, чашки достают. Хотя, мужик, был хорош, это нельзя не отметить, прямо на картинку просился, белая, плотно прилегающая футболка не скрывала тренированное тело, и эта попка в обтягивающих джинсах, блеск просто. Но Паша постарался подавить в себе восхищение, скорее всего этот тип являлся соперником, коварно уводящим Нику.

— Зая моя, это кто? — он кивнул в строну незнакомого мужика. — Что здесь происходит?

Леша некоторое время стоял спиной к ворвавшимся, нужно время, чтобы не заметили его естественного мужского возбуждения. Не демонстрировать же всем, чем они тут с Никой были заняты.

— Да, кто это? — не растерялся Леша. Что за тип этот Павлик, рвущийся так к его девушке? Одного мимолетного взгляда было достаточно для определения его ориентации, на это его внутренняя чуйка работала отменно. Он с трудом подавил в себе желание двинуть ему в челюсть за долгий оценивающий взгляд.

— Паш, без представлений. — предупреждающе посмотрела на него Ника, встав между двумя мужчинами. Павлик оказался на полголовы ниже нее. — Это Алексей, он майор из милиции. А это Павел, он художник и режиссер. — представила она их друг другу.

- Может ты чего-то упустила, сладкая моя? Я ее жених. — это специально для Алексея, даже грудь колесом выпятил.

— Жених? — Леша поперхнулся от такой новости, и с изумлением перевел взгляд на Нику. Тут, что все слепые? Жених был явно фальшивым, или Ника не в курсе, что Павлик предпочитал мальчиков? Павлик был смешон, демонстрируя силу, Леше было достаточно легкого щелчка, чтобы завалить его. Но он был в некотором замешательстве, чувствуя себя немного обманутым, почему не предупредила, что находится в непонятных отношениях с этим чудом.

— А майор имеет что-то против? — он обвел взглядом всех присутствующих. Менты имели тяжелую ауру и плохо пахли, аморально. Разве его утонченная Ника этого не чувствует? От Маши такого тонкого понимания он не ждал. А брутальный мент просился на обложку журнала.

— Алексей Егорович, вам Николай дозвониться не может. — решила вмешаться Маша, разрядить обстановку, а то сейчас самцы подерутся. — У вас телефон не доступен.

— Да? — Леша достал телефон из заднего кармана, не понимая, зачем такой официоз в обращении. Мобильник действительно оказался отключенным, он всегда забывал во время подзарядить.

— Машенька, товарищи нервничают, в ожидании обещанного чая с конфетками. — сообщил жене, появившийся Тони.

* * *

Пока накрывали стол и разливали чай, кофе, Ника бурно объяснялась с Пашей, который никак не хотел понимать, что планы на вечер изменились. Леша, покачав головой с недоумением, деликатно удалился.

— Что ты мне голову морочишь? Почему не можешь поехать? Я на тебя приглашение уже заказал.

— Паш, прекрати, я не могу сейчас с тобой ехать. Не до этого.

— А до чего тебе? До этого качка? Ты завела любовника? Ты понимаешь, что творишь?

— Пашенька, давай потом все обсудим. — Ника понимала, что объяснений не избежать, ни с тем, ни с другим. И что, с Пашей надо разрывать договорные отношения, когда в ее жизни появился майор.

— Ты! — взвизгнул он. — Ты уже какой раз подводишь меня! — он развернулся, и гордо задрав голову, удалился. — Я тебя брошу, зачем мне неверная невеста! — крикнул он на прощание. Это было уже для всех.

Ника убедившись, что Паша уехал, пошла искать Лешу, надо срочно объясниться, пока он не надумал лишнего. Он стоял на крыльце, выйдя с остальными на перекур.

— Ваш жених уехал обиженный. — сообщил ей кто-то, и они дружно заржали. — Чуть бабушку не сбил на своей шикарной тачке, а то пришлось бы еще одно дело заводить.

Один Леша стоял хмурый. Он только вышел на крыльцо, как тут же вылетел пулей из библиотеки фальшивый жених, остановился, заметив Лешу.

— Я ее брошу, зачем мне неверная невеста! — Паша повторил это специально для майора, бросив на соперника полный ненависти и одновременно восхищения, взгляд. Майор же не удостоил его ответом, наверное, трусит.

Ребята, стоявшие на крыльце, стали изощрятся в остроумии на эту тему, а Леша чувствовал себя дураком. На крыльце появилась Ника, и опера торжественно сообщив ей новость, стали расходится, оставив их одних.

— Леш, извини, что так получилось. — весь вид, просящий понимания.

— Ник, что это цирк был, с павлином в главной роли? — не удержался он от едкого замечания.

— Понимаешь, он меня попросил, это для репутации. Паша, он немного другой ориентации. — она потихоньку приближалась к нему.

— Ты думаешь, я слепой? Зачем это тебе? — ее передвижения не остались не замеченными, и он инстинктивно тоже стал тянуться к ней.

— Наши отцы знакомы, дела бизнеса.

— И твой отец этот театр абсурда одобрил?

— Нет. — хихикнула она. — Он был в бешенстве, но сам виноват. Не надо было санкций применять.

— Что? Каких санкций? — Леша получая больше информации, понимать стал меньше.

— Сначала, познакомься с папой, потом остальное расскажу. Я думаю, он будет рад, увидеть тебя, офицера с ранениями. Именно такого он мне всегда желал.

— Какая интриганка! — засмеялся Леша, не то, что бы он боялся знакомиться с папой, но Ника его явно подбодрила. — Иди ко мне. — он притянул ее к себе, прижался грудью к спине, обвил руками талию.

— Леш, у нас там камера. — кивнула довольная Ника, и откинув голову, переплела с ним пальцы рук.

— Пусть кино смотрят и завидуют, что у меня девчонка самая лучшая. — Леша не мог спокойно находиться рядом с ней, хотелось ее трогать, целовать, взъерошить рыжую копну волос, остаться без свидетелей и камер. Он обещал не торопить события, и сдержит свое слово. Он понимал, что после этого происшествия ей нужна надежная охрана, и он собирался ее защищать. Уже сегодня ночью она согласилась поехать с ним, и всю дорогу они могут разговаривать, узнавая друг друга лучше. И она все время будет под присмотром. Подтверждение его лучших намерений начало выпирать, что Ника не могла не почувствовать его возбуждения.

— Держи себя в руках. — и тут же развернулась к нему, он чмокнул ее в нос. На большее не решился, боясь потерять контроль.

— Ника, папа звонит. — на крыльцо выбежала Маша с трубкой телефона, сделала вид, что ничего не происходит, хотя не знала, как отогнать милиционеров, прилипших к монитору видеонаблюдения. Те бурно комментировали происходящее примирение на крыльце, сожалея, что нет звука.

— Иди. — прошептал Леша. — Мне нужно пару минут на перекур. — запечатлел легкий поцелуй на ее губах, совершенно не стесняясь Марь Ивановны.

Знакомство с одной родственницей уже состоялось, и он открыто заявлял свои права на рыжее создание, предназначенное только для него. В этом не было сомнений, он мог сколько угодно отрицать свою сущность, но те знаки и сигналы, что были понятны только ему, происходили с ним наяву. Она тоже что-то испытывает, но понимает ли? Или принимает за неконтролируемое внезапное влечение?

Он обязательно потом ей расскажет, что мучает его всю жизнь, что живет на грани помешательства, но сейчас это только бы напугало ее. Тем более принимать свою внутреннюю сущность он не собирался, отчаянно борясь за нормальность. Но его удивляло другое, такие, как он, были одиночками с короткой жизненной линией. Только приняв предназначение, они раскрывались и расставались вскоре с жизнью, на них велась охота на уничтожение. Но может, произошла ошибка в их родовом проклятии? То, что происходило у них с Никой, не вписывалось ни в одну известную систему.

Он не был Посвященным, которым предназначалась встреча с Данами, типа «избранницами Бога». Бабушки уже нет, которая помогала бы ему бороться за нормальное жизненное существование. А спрашивать у той, что знала все ответы, он не собирался, порвав все родственные связи.

* * *

— Папа, я живая, не кричи ты так. — успокаивала отца Ника, возвращаясь в библиотеку.

— Ты зачем влезла в это? — Николай Николаевич чуть сума не сошел, когда до него дозвонился с такой новостью начальник службы безопасности Валера. Он, бросив все дела, был уже на половине пути. — Доча, ты мозг потеряла совсем?

— Пап, все мозги при распределении Маньке достались.

— Это хорошо, что шутишь. Я уже всем позвонил, лучшие следаки возьмутся за это дело.

— Пап, лучше помоги девочке, которую чуть не убили. Чтоб лучшие больницы, лекарства. Ее надо спасти.

— Хорошо, сейчас распоряжусь. И жди меня.

* * *

— Ник, тебя хотят опросить для протокола. Сейчас девчонок наших опросят, и мы их домой отпустим. Слушай, я случайно слышала, им уже сверху позвонили. — Маша повела сестру в свой кабинет, где расположился мини-штаб. Некоторые опера расположились в читальном зале, опрашивая свидетелей с улицы, которых по одному вызывали.

— Вероника Николаевна! — почтительно воскликнул опер, что недавно насмехался. Те несколько милиционеров, что остались в кабинете, сидели с вытянутыми лицами, переваривая только что спущенную информацию, понимая, чем им грозит расследование этого дела, проклиная тот момент, когда на них спустили этот вызов. А они еще они до этого так откровенно пялились на ее наряд, бурно обсуждая женские прелести. Да им глаза за это вырвут. — Можно у вас кое-что узнать, пока без протокола?

— Да, конечно. — ответила она, присаживаясь за стол для совещаний.

Тут же вошел Леша, не понимая смены позиций, почему все так странно переглядываются, но присел рядом с Никой, положив руки на стол. Она потянулась к нему, и доверила ему свои дрожащие ладони. И начала рассказывать, как все началось. Как она перебирала книги на подоконнике, потом услышала шум и крики, идущие из подъезда, но ничего не увидела, окно с решетками не давало полного обзора.

— Да, так и было. — вмешался Леша. И все с недоумением на него посмотрели. Смотря только на Нику, он пояснил. — Я живу в доме напротив, стоял, курил у окна, когда заметил тебя в окне, ты с горой книг пыталась управиться. Потом увидел парней с пушкой, и выбежал из дома, но не успел их догнать. На машину, в которую они сели, дал ориентировку.

Это все объясняло, почему он появился в одних джинсах. Ника только удивилась, почему раньше об этом не спросила. А от той интонации, с которой он персонально ей рассказывал, как заметил ее в окне, защемило сердце. Вроде все коротко и ясно, но он не постеснялся при всех озвучить, что обратил внимание на нее, еще до совершения преступления. Или только она его понимала, зная всю очередность событий? Ника была ему бесконечно благодарна, и легким пожатием руки дала это понять.

Маша с некоторым замешательством наблюдала со стороны за этим разговором. Ох, какие же мужики бывают бестолковые, сидят тупо переглядываются. И еще милиционеры, у которых должен быть ум острый, как лезвие бритвы. Сейчас видимо подъедут более смышленые, по звонку дяди Коли. Она, например, все правильно интерпретировала, майор во всеуслышание признавался, что Ника ему понравилась до того, как они встретились на месте преступления, когда он пялился на нее из окна своей квартиры. Наглый и уверенный в себе типчик совершенно очаровал ее сестру.

— Можно я на минутку выйду? Маш, ты мне нужна. — Ника попросила прервать допрос, и вытянула сестру в арт-кофе.

— Лех, посмотри пока камеры. — позвали его.

* * *

— Мань, ты слышала? Ты поняла, что он сказал? — Ника была перевозбуждена чрезвычайно. — Не смотри на меня так. Я влюбилась, понимаешь?

— Ты с катушек съехала, мать. Вы хоть можете себя прилично вести? Целуетесь, тискаетесь, пялитесь, как ненормальные. И часа не прошло, а у вас любовь уже. Очнись, Ника, тебе не пятнадцать лет.

— Я абсолютно счастлива, как никогда в жизни!

— Скорее бы твой папа приехал, навел порядок, в том числе, в твоей голове.

— Я уверенна, он папе понравится. Он герой, папа таких уважает.

— Спустись с небес, дуреха. — вздохнула Маша, безнадежно взмахнув рукой.

Ника спешила вернуться под крылышко своего героя. Она стояла за дверью кабинета, переводя дух, случайно подслушивая разговор двух оперов.

— Вот Морозу пруха, такую бабу подцепил. Слушай, она дура натуральная. Я думаю, он сегодня ее трахнет. Она прямо сейчас готова под него завалиться.

— Если папа позволит. — и оба понимающе хмыкнули. — Что нельзя было сразу сказать, что папашка олигарх Савельев? Вот засада.

— Ох, какие у нее сиськи классные, и жопа аппетитная. Леха вовремя подсуетился, охмурил наследницу, но он тот еще ходок, сам знаешь. Ему сейчас звездочки попрут.

— Мне, кажется, никто не знал про нее, пока сверху не позвонили. Откуда он мог узнать? Он от нее ни шаг не отходил, романтик. Ты хоть ожидал от него такого?

— Он в этом дворе живет, наверное, специально, караулил ее. Я бы тоже на нее поохотился. Ты видел тачку этого петушка-женишка? Я бы не отказался от такой. Всех дел то, дуру эту рыжую потрахать.

— Да она вроде ничего, не выпендривается, нормально себя ведет. Ты видел на записи, как она кинулась спасать девчонку?

- Брось ты, знаю я таких, избалованная богатенькая сучка. Только какого хрена она работает в библиотеке?

Ника онемела, не в силах пошевельнуться, ее, словно ушатом ледяной воды окатили. В словах этих ментов была доля правды. Неужели, именно все так выглядит в их глазах? Иногда, бывает полезно, посмотреть на себя со стороны. Где Леша и почему он позволяет им такое говорить? Или это правда, что он заранее знал, кто она такая? Конечно, он же уходил переодеться и все разузнал. Он просто последняя мразь, которую надо уничтожить. Более проницательная Маша оказалась права, пытаясь привести ее в чувство. Ника стала задыхаться от такого горького разочарования, «с небес на землю спустили», она всем существом прочувствовала, как больно падать от разочарования. На самом деле дура, распустила розовые сопли, размечталась, как девочка, принца облезлого встретила. Взаимного притяжения просто не было, а как он умело подыграл, «Оскара» заслужил. Сейчас они получат избалованную богатую сучку, как заказывали.

Ника вернулась на кухню, налила себе в кружку воды из-под крана, залпом выпила, потом побрызгала водой лицо, стирая подступившие слезы. И вернулась обратно в кабинет. Леша сидел в Машином рабочем кресле, и внимательно смотрел в монитор, переговариваясь со стоящим рядом милиционером.

— Ты записал время, когда они вошли в подъезд? Надо просмотреть все записи, которые имеются. Возможно, они не впервые здесь. — голос четкий, ясный, привыкший отдавать распоряжения.

- Квартира съемная. Жильцы говорят, там частенько собирались компании, и они привыкли к шуму, поэтому и сегодня не обратили особого внимания.

— Господа, можно мне у вас Алексея Егоровича украсть, на два коротких слова? — прервал их ледяной голос, отчужденное, даже враждебное выражение лица.

— Ника, что случилось? — приподнялся Леша, не понимая такой перемены. Откуда это в ней? Где его милая ранимая девчоночка, которую он обнимал и целовал? Кто эта надменная дама?

Все замерли в ожидании, Ника не удостоила никого ни ответом, ни взглядом, просто развернулась и ушла. Леша встал, вынужденный идти за ней.

* * *

Она завела его в небольшой компьютерный зал, только он остался свободным. Остальные огромные помещения в библиотеке были заняты или являлись проходными. Она хотела разговора без свидетелей.

— Алексей Егорович, я думаю, нам надо забыть о недоразумениях, возникших между нами. — резко заявила она. — Мы просто забудем, что сегодня между нами было, так будет правильно.

— Ника, что это означает? — у Леши, кажется, отвисла челюсть от ее слов. Что она несет, какие недоразумения? — Я не понимаю тебя… — он был растерян.

— А чего понимать? Игра окончена, уважаемый майор, расслабьтесь, и вернитесь в свое истинное обличие.

— Какая игра? Ты меня разыгрываешь? Что за ерунда происходит? — он попытался приблизится к ней, посмотреть в глаза, но она остановила его жестом, старательно избегая взгляда.

— Алексей Егорович, считайте, что это очередной каприз богатенькой избалованной сучки.

— Ника, о чем ты? — Леша окончательно отказывался понимать это дурацкий разговор. — Это не ты?

— Конечно, это настоящая я. И потрудитесь не называть меня больше Никой, это для друзей, но вы не входите в эту категорию. Думаю, что Вероника Николаевна подойдет для нашего недолгого общения.

— Не смей со мной так разговаривать! — ответил он резко, чувствуя, как в нем нарастает настоящая буря, и ушедшая головная боль, возвращается с сокрушающей силой, вряд ли он сегодня сможет сесть за руль. — И потрудись объяснить, Ника, что ты там себе навыдумывала?! — он подошел к ней, не обращая внимания на протесты, встряхнул за плечи.

— Не смейте меня так называть! — она вырвалась и отпрыгнула от него в другой конец комнаты.

- Извольте, тогда уважаемая Вероника Николаевна, потрудитесь объяснить возникшие недоразумения?! — Леша сдался, чувствуя, что его накрывает волной негодования. Она, что сума сошла? Откуда в ней эта перемена?

— Алексей Егорович, вы даже не постеснялись за моей спиной, стоило мне выйти на минуту, обсуждать, что сегодня меня трахните, я дура, и что еще можно поиметь с богатенькой сучки.

— Что?!? Ты рехнулась совсем? — выкрикнул он, приходя в бешенство. — Зачем ты это придумываешь?

— Я слышала своими ушами! Ваши коллеги-подельники обсуждали это в ярких картинках.

— Я не участвовал в этом разговоре, который ты, якобы слышала. Я так не говорил, я даже так не думал.

— Какая теперь разница? — горько усмехнулась она. — Вы их не остановили, сидели рядом, там в кабинете.

— Ника, не было такого разговора, поверь мне! — он был в отчаянии, не в силах до нее достучаться.

— Был, Алексей Егорович, был. — утвердительно покачала она головой.

— Ника, послушай меня! — он так быстро передвигался, что она не успела моргнуть, как он стоял рядом. Обхватил ладонями ее лицо. — Посмотри мне в глаза! — настаивал он. — Извини, если обидел тебя. Я найду этих уродов, что трепались, отрежу им поганые языки.

— Нет! — она мотала головой, зажмурив глаза. Она панически боялась сейчас, зная, что стоит выполнить его просьбу, как она поплывет. Поверит опять, простит, будет послушной безвольной дурой. Борись, кричало все у нее внутри, разрываясь от боли.

— Просто посмотри мне в глаза, и пойми, что все было по-другому. Я не хотел тебя трахнуть, у меня язык не повернулся бы так сказать в отношении тебя. Я хотел тебя любить! Я ни минуты не считал тебя дурой. Я видел в тебе милую напуганную и такую смелую девочку, хотел защитить! Я потерял от тебя голову, я восхищался тобой! — почти кричал он, пытаясь пробиться сквозь стену отчуждения. Он так стремительно терял ее, совершенно не готовый к этому. Это было невыносимо. — Вот это правда! Но тебе не нужна настоящая правда, да? Ты придумала себе, черт знает чего. Все было по-настоящему, когда я тебя целовал…

— Я не верю ни единому слову! И не смейте меня трогать больше руками, никогда! Мне противно стоять рядом с вами, Алексей Егорович! — она не знала, откуда у нее взялось столько выдержки. Его отчаянная ярость разогревала ее. — Меня сейчас стошнит…

— Даже так, Вероника Николаевна? — он оттолкнул ее от себя, не желая больше унижаться. — Если вы, уважаемая Вероника Николаевна, просто хотели избавиться от меня, можно было придумать более изощренную игру. Или просто сказать, как есть. Я бы понял, правда, без всего этого бреда, что вы нагородили. Я не имею привычки навязывать свое общество дамам, которым противен.

— Вот и славно, сведем наше общение до минимума.

— Вероника Николаевна, вот это сложно, придется немного потерпеть мое присутствие. Мы с вами оказались главными свидетелями преступления. И я собираюсь вести это дело. Вы мне показания будете каждый день давать.

— Заблуждаетесь, вы не будете вести это дело. Я вас уволю.

— Это не вашей власти, уволить меня. — как-то нехорошо рассмеялся он. — Кстати, а причем была богатая избалованная сучка? Я упустил ход ваших мыслей, за полным отсутствием логики.

— Не притворяйтесь, что не в курсе. Мой отец очень влиятельный человек, именно по этой причине, вы решили меня поиметь. Вы давно это запланировали?! Но немного переиграли…

— Вероника Николаевна, я вас сегодня первый раз увидел. Курил на кухне, вон у того окна, был в дурном расположении духа, потом увидел вас… — он открыл жалюзи на окнах, показывая рукой, где находилась его квартира. — Впрочем, это уже не так важно. Придумаете версию более логичную или оригинальную. Теперь я просто уверен, что вы полная дура, уважаемая барышня.

— Я согласна, что полная дура. — совсем тихо прошептала она, поймав его взгляд. Она хотела в последний раз посмотреть ему в глаза, уже без этого волшебства, откуда ему взяться? — Леша, я просто поверила в тебя, что ты надежный и сильный. Господи, как ты меня разочаровал…

Но от их встретившихся взглядов, полыхнула молния, ослепительная, до боли в глазах. Ника не могла поверить в происходящее, за окном стояла жарища, дождя уже давно не было, откуда взяться молниям? Что это было? Почему ее сейчас затягивает в сильнейший водоворот, которому, нет сил сопротивляться?

Леша был в полном шоке, сначала от их идиотских разборок. Он давно не помнил такого унижения быть отвергнутым женщиной, к которой так непреодолимо влекло. Он не помнил, потому что такого не было. Даже к бывшей жене он не испытывал такого накала чувств, с первого взгляда сойти сума, быть таким нежным и открытым. И ему предательски всадили за это нож в спину, по самую рукоятку. И кто из них дурак? Конечно, он.

Он больше не хотел даже видеть ее, но она настойчиво искала теперь его взгляд. Он удивился такой настырности, что ее еще надо, поиздеваться напоследок? Но полыхнувшая между ними молния чуть не сбила с ног. Какого дьявола происходит? Тут явное вмешательство тех сил, которым он так старательно сопротивляется.

Неизвестно, чем мы закончилось это противостояние, если бы не возникший на пороге измученный московскими пробками Николай Земцов.

— Ребят, а что у вас происходит?