Глава 13

– НАНА — Так до конца не могу понять мотивы Таира. Я ему нужна в качестве инкубатора или секс игрушки? К чему все эти процедуры красоты и обучение тому сокровенному, что совершается исключительно за закрытыми дверями? Естественно на мои вопросы никто не отвечает. Лишь делают такой вид, будто я спрашиваю сущую глупость. Время идёт, Таира нет. За это время благодаря уходу я выгляжу как кинозвезда. Честное слово, такой красивой и холёной никогда не была. К слову сказать, меня даже несколько раз выводили наружу. Возили под конвоем и постоянным присмотром к стоматологу. Приказ Таира, как сказала Эсме. Перед беременностью нужно привести в порядок все зубы и полость рта, чтобы не было кариеса и прочих неприятных сюрпризов. Помимо стоматолога меня везут и на осмотр к другим докторам. Меня вновь осматривают со всех сторон и берут анализы. И как итог моё здоровье всё-таки соответствует эталонам принца. Смешно, правда? Но скорее грустно. Новый год скоро. Осталось каких-то десять дней. Волшебное время, а я вновь ощущаю подавленное состояние. И никакого чуда в моей жизни нет. Лишь сплошное неизбежное стремительное течение, против которого я бессильна. Остаётся плыть по нему и выжидать. Я так и не оставляю мысль о побеге. Нужно просто набраться терпения и поймать тот самый момент… Когда я уже не жду Таира и в тайне надеюсь, что он передумал обо мне, как он нарисовывается, не сотрёшь. Эту случается поздним вечером. Я сижу в кресле боком к двери и читаю на арабском мудрые цитаты. В этот момент в спальню без стука входит. И что у персонала за идиотская привычка не стучаться? Я сначала решаю, что это кто-то из слуг и небрежно произношу: – Благодарю, но я ничего не желаю. Шаги приближаются. Отрываюсь от книги и перевожу недовольный взгляд на вошедшего и замираю, приоткрыв рот. С моих губ так и не слетают раздражённые слова. – Вы? – выдыхаю, наконец, потрясённо. Таир усмехается одними уголками губ, глядя на удивлённую меня, и с угрозой в голосе спрашивает: – Нана, ты ждала кого-то другого? Хлопаю глазами, закусываю нижнюю губу и закрываю книгу. Оставляю её в кресле, поднимаюсь и произношу: – Простите. Конечно, нет. Я просто… Вас долго не было… Я подумала, что это кто-то из персонала. Таир стоит напротив меня и качает головой. На секунду мой взгляд сканирует мужчину – он в дорогих брюках цвета стали и белой рубашке. Без пиджака. Несколько верхних пуговиц его рубашки расстёгнуты, серый галстук ослаблен. Рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные, перевитые венами руки мужчины. Он убрал их в карманы брюк. Воздух спальни наполняет приятный аромат его парфюма. Его взгляд тёмно-зелёных глаз тоже изучает меня. Внимательно так, придирчиво, будто он пытается увидеть во мне изъяны. Под этим пристальным взглядом Таира чувствую себя неуютно. – Сними это, – приказывает вдруг он. Именно приказывает. Не просит. Я складываю руки на груди, словно пытаюсь защититься, закрыться. На мне длинный шёлковый халат жемчужного оттенка, а под ним короткая сорочка. На этом всё. Я собиралась дочитать одну-две страницы книги и лечь спать. Облизываю губы, не в силах придумать причину, по которой не буду раздеваться. Мне не хочется этого делать. Не сегодня. Не сейчас. – Я… – начинаю я и осекаюсь, когда вижу, как его глаза опасно темнеют, а лицо становится злым. Его тяжёлый взгляд не предвещает ничего хорошего. Сглатываю и опускаю руки. Берусь за кончик шёлкового пояса и тяну его, развязывая. Затем медленно веду плечами, как меня учили на занятиях восточным танцам и сбрасываю халат. Шёлк падает к моим ногам. Остаюсь в одной лишь сорочке на тонких бретелях. Берусь за подол, как Таир вдруг низким голосом останавливает меня: – Нет. Я замираю, не понимая его. Мужчина приближается ко мне и произносит тягучим шёпотом, от которого у меня мурашки по коже: – Я сам. Подними руки, Нана. Подчиняюсь его воле. Таир медленно снимает с меня сорочку, и я остаюсь перед ним совершенно обнажённой. Снова. * * *Мою голову покидают все уроки по соблазнению и ублажению мужчины. Глядя на Таира не могу удержаться и закрываю грудь руками. – Опусти руки, – требует он. Мне бы снова подчиниться, но внутри зреет протест. Ничего не могу с собой поделать. Чувствую, что неправильно это. – Простите, – произношу на удивление уверенно и твёрдо. – Я сейчас не в настроении. Сама удивлена, но мой голос ни разу не дрогнул. Заставляю посмотреть в лицо Таиру. Его рот твёрдо сжат, глаза сверкают. Чего в них больше – гнева, ярости или… удивления? – Ты не в настроении? – переспрашивает он, удивлённый моим отказом продолжать этот цирк. Киваю и говорю как можно мягче: – Я вас ждала, Таир… Вас много дней не было. А сегодня… Не знаю, но вы… вы злой пришли, усталый… И если вы хотите, чтобы между нами сегодня лучилась близость… кхм, я уверена, что это не очень хорошая мысль. Я не настроена. Вы сердитесь и напряжены. А ведь нужно романтичное или лиричное настроение. Нужна атмосфера… а ещё желание. Определённо, я сошла с ума. Он сейчас взбесится и возьмёт меня силой? Ох, не хотелось бы, чтобы мой первый раз был «кривым» и болезненным. Таир вдруг запрокидывает голову и начинает смеяться. Зло так смеётся. И страшно. Я рывком поднимаю с пола халат и делаю шаг назад. Надеть халат не получается. Руки дрожат, я путаюсь и не могу найти, где рукава, а где верх и низ. Чёртов шёлк. В итоге просто прикрываюсь им и смотрю на злющего мужчину. Не ожидаю от него ничего хорошего. Может, нужно было дать ему, что хочет и всё? Зачем я вообще рот открыла? Вряд ли принцу нужна всякая там романтичная или лиричная философия и мораль от куклы. Таир прекращает смеяться. Смотрит на меня. Взгляд мрачный, тяжёлый. Он тревогой разливается по телу, и я начинаю дрожать. Нервы натягиваются, по спине ползёт премерзкий холодок, будто кто-то сосулькой проводит по позвоночнику. Частит пульс. Сердце лихорадочно бьётся, мечтая вырваться из моей груди. Мы так и стоим, смотрим друг на друга и молчим. Я не могу найти в себе силы, чтобы сказать ещё что-то. Чревато. И вот, Таир вдруг подходит к моей брошенной сорочке, поднимает её с пола и пальцами гладит шёлк, при этом глядит на меня. А я как завороженная смотрю на его руки. Ох, не поверите, но что-то особенное есть в его руках, длинных пальцах, и я не могу заставить себя не смотреть на них. То, как его руки, пальцы напрягаются, расслабляются, завораживает меня. Боже мой, что если Таир из тех людей, у которых нестабильная психика? Которые на первый взгляд кажутся адекватными, спокойными, но на деле они легко, точнее, молниеносно переходят от спокойствия в ярость. У таких людей нет золотой середины. Лишь крайности. Гулко сглатываю и с опаской говорю: – Вы простите мне мою дерзость, Таир… Я не хотела вас оскорбить или обидеть. – Обидеть? Оскорбить? – усмехается он низким, вибрирующим тоном. Скручивает в жгут мою сорочку с силой её сжимает и вдруг швыряет её себе за спину. Подходит ко мне и берёт за плечи. Довольно грубо и сильно сжимает меня руками. Он всматривается в моё лицо и произносит с лёгкой толикой презрения: – Нана, глупая Нана… Чтобы меня обидеть или оскорбить, этот человек, как минимум должен из себя хоть что-то представлять. А ты, девочка моя, всего лишь товар. Склоняется к моим губам и произносит шёпотом: – А разве на товар можно сердиться, обижаться? Разве товар может оскорбить? Чувствую, как моё лицо, шея, грудь начинают пылать, гореть. Я краснею от его слов. Они обидные, болезненные, но самое поганое – истинные. Он сильнее сжимает мои плечи, и я приоткрываю рот, выдыхаю от боли. – Я задал тебе вопрос. Отвечай. Снова сглатываю и мотаю головой, потом говорю едва слышно: – Нет. – Что «нет», Нана? – рычит он мне в лицо. Мне хочется закричать. Внутри меня всё сжимается от страха, унижения и обиды. Вскидываю на него полный негодования, обиды и при этом страха взгляд и произношу те слова, что он желает услышать: – На товар нет смысла сердиться, обижаться. Товар не может оскорбить. Мой голос звучит напыщенно, будто я с пафосом продекламировала прозу. Таир убирает с моих плеч руки, удовлетворённо усмехается и говорит: – Запомни своё место, Нана. Ты – товар. Я тебя купил. Ты – инкубатор. На этом всё. Мне бы язык прикусить, смолчать, но я сжимаю кулачки, вскидываю подбородок и резкие слова срываются с языка раньше, чем мой мозг успевает заорать: «Не-е-е-т! Молчи!» – Тогда я ничего не понимаю. Для чего все эти уроки по… сексу. Танцы? Из меня словно проститутку готовят. Ответьте, что вы ещё задумали в отношении меня? Или думаете сразу продать меня, когда родится ребёнок? По моим щекам стекает предательская слеза. Откуда только взялась? Я чувствую, как меня потряхивает. Адреналин проносится по венам, возбуждая каждую мою клетку. Дыхание моё учащается. Я во все глаза смотрю на мужчину и понимаю, что перешла черту. Дура! – Продать тебя после рождения ребёнка? – вдруг с живым интересом повторяет Таир мои слова. На его губах появляется злая усмешка, когда он наблюдает проступивший ужас на моём лице. – Интересная идея, Нана, – говорит он. – Не думал об этом, но теперь буду иметь в виду. – Нет! – вскрикиваю я в ужасе и хватаю Таира за ладонь. – Я просто хочу понять, что это всё значит! Мужчина выразительно смотрит на мою руку, и я тут же разжимаю пальцы. Принц подходит ко мне близко, наши тела соприкасаются и он рычит мне в лицо: – Нана, я действительно сегодня зол. Точнее, я в дикой ярости. И да, я устал. Всё, чего я хотел от тебя – просто забыться. Ощутить руками твоё мягкое тело. Я не думал сегодня трахать тебя! Он хватает меня за плечи, встряхивает и я роняю чёртов халат. Снова стою голая перед ним и дрожу от ужаса. – Но ты, маленькая дрянь, выбесила меня ещё больше. Теперь я жажду отыграться на тебе. Вся моя ярость достанется тебе одной. Ты довольна?! – Н-нет… – выдыхаю я, и мой голос звучит как тоненький и жалобный писк подыхающей мышки. * * *– А мне плевать на твоё мнение, – рычит он мне в лицо. Потом отстраняется, проводит рукой по лицу и тяжело вздыхает, словно пытается взять себя в руки. Поворачивается ко мне спиной. Я вижу, как сильно он напряжён. Спина, перевитая канатами мышц, так и требует расслабляющего массажа, нежных прикосновений. Да, за такой спиной как за танком… Что же я натворила? Ведь меня учили, нужно с мужчинами обращаться мудро. Не стоит показывать свой нрав, не стоит брыкаться. Лаской, нежностью можно добиться чего угодно. Смотрю, словно в замедленной съёмке, вот Таир опускает руки на пояс, расстёгивает ремень и медленно вытаскивает его. Я чувствую, что меня сейчас накроет паника. Понятия не имею, чего ожидать от принца. Вдруг он в гневе совершенно неадекватен и покалечит меня? Вот же дура я. Какая дура! Нужно срочно исправлять ситуацию. – П-простите, – мямлю я. Потом встряхиваю головой и произношу тоном, полным раскаяния и нежности, как учили: – Таир… прости… Позволь мне загладить свою вину. Я научилась красиво танцевать. Показать? Он сначала молчит. Так и стоит спиной ко мне, гладит ремень и молчит. Меня пугает его молчание. – За что конкретно прощать, Нана? От голоса Таира пробегает мороз по коже. Я невольно вжимаю голову в плечи. Но тут же беру себя в руки и говорю чётко, по возможности бесстрашно, хотя коленки трясутся от страха: – За то, что встретила неподобающе. Что посмела дерзить. Я… растерялась немного. Таир медленно поворачивается. В руках он с силой сжимает кожаный ремень. Пряжка массивная, металлическая. Нервно сглатываю, но стараюсь думать позитивно. Он не сделает мне больно. Не сделает ведь? Взгляд мужчины всё ещё жёсткий. Словно хищник приближается ко мне. Я отступаю, и когда лопатки касаются стены, понимаю, что в ловушке. Таир ставит руки по сторонам от меня, склоняется к моему лицу и шепчет прямо в губы: – За своё неподобающее, непочтительное поведение, Нана, ты получишь наказание. Угроза в голосе меня пугает. Металлическая пряжка его ремня касается моей кожи. Она холодная, тяжёлая. Кожа покрывается мурашками. От Таира не укрывается моя реакция и на его губах появляется жестокая усмешка. – Ч-что… что вы сделаете? – шепчу я. Мои губы касаются его губ. Пальцами он берёт меня за подбородок, держит крепко и суровым тоном произносит: – Запомни, Нана простую истину. Все, кто принадлежит мне, никогда не смеют дерзить и отказывать мне. Никогда. Иначе будут последствия. Например, пойдут на корм червям. Или рыбам. Я предупреждаю тебя один раз, девочка. Второго шанса не будет, учти. По моему телу проходит дрожь ужаса. Он говорит серьёзно, и меня данный факт до чёртиков пугает. Сглатываю ставшую вдруг вязкой слюну и киваю, мол, да, я всё-всё поняла. – Не слышу ответа, Нана, – говорит он с усмешкой. – Да… Я поняла. Урок усвоен, – выдыхаю я. – Даю слово, подобного больше не повторится. Я буду послушной вашей воле, Таир. – Отлично, – говорит он с улыбкой и делает шаг от меня. Я делаю вздох облегчения. Обошлось… – А теперь ложись на стол, Нана. Я надеру тебе задницу. От его слов приоткрываю рот и смотрю на Таира во все глаза, словно пытаюсь осознать, что он только что сказал. Может, мне просто послышалось? – К-как это? – бормочу неуверенно. И снова вжимаюсь в стену. – Как? – усмехается мужчина и несильно ударяет ремнём по своей ладони. – Сейчас узнаешь. Я стою истуканом. Не двигаюсь и немигающим взглядом смотрю на Таира. Его глаза опасно сужаются и с угрозой в голосе он интересуется: – Ты решила нарушить своё же слово? Сглатываю и мотаю головой. Отлепляюсь от стены и направляюсь к столу. Ноги будто не мои, они подгибаются, словно из них вынули коленки. Кладу руки на стол и замираю. Таир подходит и медленно проводит горячими пальцами по позвоночнику, от поясницы и вверх, вызывая дрожь, мурашки и предвкушение. Невольно закусываю нижнюю губу и гулко сглатываю. Затем мужчина запускает пальцы в мои волосы, гладит их и вдруг наматывает на кулак, тянет на себя и шепчет на ухо: – Страшно, Нана? – Не знаю… – отвечаю как есть. И добавляю: – И да. И нет. – Хорошо, – говорит Таир и отпускает меня. Сжимает одну мою ягодицу, и хрипло произносит: – Ложись на стол грудью. Руки вытяни вперёд. Делаю, как он говорит. Моя задница теперь идеальная мишень для его ремня.