Глава 14

– НАНА — Первый шлепок ремнём лёгкий, совсем не болезненный. Но неожиданный. Непроизвольно издаю удивлённый то ли вздох, то ли стон. Следующий шлепок оказывается более сильным и жалящим. Дёргаюсь вперёд, и спина прогибается сильнее, зад задран высоко. – Ай! – вскрикиваю всё ещё удивлёно. – Шшш… – звучит успокаивающий голос Таира и вдруг на мою попку ложится его рука. Нет, не шлепок. Он медленно гладит меня в местах ударов и говорит: – Прекрасно, Нана. Красивое зрелище. Кожа розовеет, чуть припухает… И я ахаю в голос, когда он убирает руку и на меня обрушивается новый удар ремнём. Шлепок. Ещё один, затем другой и целый град ударов. И каждый новый сильнее и болезненней предыдущего. Я пытаюсь увернуться, хнычу, чтобы прекратил, но Таир приказывает резким тоном: – Нет, Нана. Учись принимать наказание. Я утыкаюсь лицом в стол и подвываю. Порка становится быстрой и болезненной. Кожа горит огнём, будто к ней прижали раскалённую сковороду. И когда мне уже кажется, что не будет ни конца, ни края, как Таир прекращает. Его руки осторожно касаются моей пылающей задницы. А после я чувствую на себе его горячие губы. Он целует мою кожу, которую только что нещадно истерзал. Лёгкие, словно пёрышки поцелуи вдруг сменяются другой лаской, Таир вводит в меня два пальца – осторожно, медленно и начинает ласкать меня, легонько шлёпая по клитору. На место боли приходит невероятное томление. Живот скручивает тугим узлом, и я ощущаю, как моя плоть становится мокрой, жаждущей большего. С губ срывается стон наслаждения. Он сжимает пальцами мой клитор. Я вскрикиваю и тут же издаю протяжный, хриплый стон. – Бог мой… Таир… – выдыхаю я, когда его пальцы творят со мной нечто невероятное. – Я не Бог, Нана, но сделаю так, что ты будешь кричать, – раздаётся его хриплый низкий голос. Я уже сама подмахиваю ему и насаживаюсь на его пальцы в желании получить большее. Мне давно пора расстаться с девственностью и кажется, время действительно пришло. – Вот так, Нана… – хрипит он, размазывая мои соки по моей же плоти, и чуть похлопывает меня, заставляя вздрагивать от острого удовольствия. Таир опускается на колени и припадает к моей плоти ртом, языком. Он быстро доводит меня до исступления. Мои пальцы с силой цепляются за край стола. Мне хочется видеть Таира, хочется быть в другой позе… Мои ноги давно меня не держат и если бы не мужчина, то уже растеклась бы лужей у его ног. Таир собственнически лижет мою щелку, словно перед ним самое вкуснейшее лакомство. Я ещё пытаюсь как-то сдерживать себя, но сдаюсь на волю страсти и похоти, сама раздвигаю ноги ещё шире и, громко в голос стону, всхлипываю и выдыхаю его имя… – Таи-и-ир… Он отрывается от меня и поднимает меня, отрывает от стола, к которому я едва ли не приросла. Берёт на руки и укладывает на кровать. Его глаза пылают зелёным огнём страсти. Я вижу, как сильно натянуты его брюки в области паха. Он желает меня, жаждет, но сдерживает свои порывы. Теперь я лежу на спине. Таир склоняется надо мной и вновь ласкает меня… вводит язык внутрь. Вцепляюсь пальцами в его волосы и вскрикиваю, приподнимаю бёдра. Он надавливает, заставляя меня оставаться на месте. Мужчина своими горячими губами, зубами и языком терзает меня, вылизывает, покусывает. Я уже не сдерживаюсь, стону громко, хнычу, мотаю головой из стороны в сторону, молю его о большем… Только Таир может дать мне освобождение. – Пожалуйста… Таир… – выдыхаю хрипло. – Да, Нана… – Мне так жарко… Почти больно… Пожалуйста… – Что, пожалуйста, Нана? – словно дьявол искуситель спрашивает Таир. – Возьми меня… Прошу… – Возьму, – обещает он. – Но не сегодня. Я издаю стон разочарования и думаю, что он решил оставить меня вот так, неудовлетворённую, но ошибаюсь. Таир вновь ласкает меня. Горячими пальцами он умело заставляет моё тело подчиняться ему. Он словно музыкант настраивает моё тело под себя, и оно податливо слушается хозяина. Меня потряхивает, пальчики на ногах поджимаются от силы наслаждения. Это грань боли и дикого экстаза. Таир быстро ласкает мой клитор одной рукой, другой поочерёдно сжимает мои груди. Он сам часто и тяжело дышит. – Давай, Нана, кончи для меня, девочка, – хрипит он, словно сам вот-вот кончит. Я уже не стону, а рычу, дергаюсь и подаюсь его руке на встречу. Горю и плавлюсь, моё тело пылает, горло саднит от криков и дыхания не хватает. Я встречаюсь взглядом с Таиром… О-о-ох, там столько всего, что меня пронизывает, простреливает разрядом на все триста восемьдесят вольт. Я выгибаюсь и сминаю пальцами покрывало. Голова назад, рот раскрыт в беззвучном крике. Это что-то невероятное, ненормальное, дикое, порочное, но такое ошеломительное и прекрасное. Но это ещё не всё. Слышу шорох одежды, судорожные вздохи. Медленно моргаю, фокусирую взгляд на Таире. Он рваными движениями срывает с себя брюки, плавки, носки. Рвёт на себе рубашку. Пуговицы и запонки разлетаются в разные стороны, слышен негромкий звяк от их встречи с полом. – Я сейчас кончу, – рычит он. – Возьми мой член в ротик, Нана. Пока, чему ты научилась. Он просит хрипло, взгляд его тёмно-зелёных глаз становится совсем чёрным, он смотрит на меня с голодом, одновременно, будто с мольбой, жаждой и отчаянием. Таир стоит у подножия кровати, и я опускаюсь с кровати, сажусь перед ним на колени, подложив под ноги подушку. Я в шоке от полученного оргазма и хочу доставить Таиру не меньшее наслаждение. Беру в руки горячий твёрдый член и обнимаю его губами. Медленно двигаюсь вниз – глубоко, как училась на игрушках. Таир стонет от удовольствия, берёт мою голову в свои руки, направляет меня. – О-о-о-о… – стонет он в голос. Приговаривает: – Хорошая девочка… Я открываю рот, как можно шире. Головка у принца огромная, да и сам член здоровый и длинный. Но практика помогла мне привыкнуть и научиться делать минет. Я всасываю его член, заглатываю, сосу, издавая характерные звуки. Отчего-то мужчинам нравится слышать, как женщина со смаком сосёт им член. Облизываю уздечку, головку, не забываю и про яички. Ласкаю его член, как первоклассная шлюха. Умудряюсь заглотить его до основания, и Таир с силой намотав мои волосы на кулак, вдруг издаёт звериный рёв: – Нана! Как же охуенно! Черты его лица искажаются, будто ему больно. Потом он откидывает голову назад и утробно рычит. Сухожилия на шее, руках натягиваются, мышцы напрягаются. Всё его тело на миг замирает, а после его каменный член у меня во рту начинает извержение. Я покорно глотаю его сперму, но её так много, что она течёт по моему подбородку. Тело Таира сильной вздрагивает, он ещё толкается мне в горло и кончает, кончает… Я всё сосала и глотала. Его вкус, запах на мне, во мне, со мной… Теперь на лице Таира отчётливо видно наслаждение. Он получил не меньший экстаз, чем я. Он вытаскивает мой член из моего рта, гладит меня по волосам и с удивленной радостью говорит: – Хорошо. Очень хорошо… Я не знаю, что сказать, голова у меня пустая, чуть кружится, но зато ощущаю какое-то нереальное блаженство. Вот это да. * * *После того как я приняла душ и выхожу, окутанная облаком пара, Таир всё ещё здесь. Надо же, не ушёл. И стол накрыт лёгким поздним ужином. Он сидит в своём излюбленном кресле и указывает мне рукой на кресло напротив. Покорно опускаюсь и смотрю на мужчину. Чувствую, как в теле разливается напряжение. Мне кажется, он что-то задумал. Он пододвигает в мою сторону креманку с воздушным муссом и говорит: – Попробуй, это вкусно. Рыбный мусс. Смотрю на предложенное Таиром блюдо, и у меня возникает ассоциация со спермой. Вот честно, словно он мне снова предлагает «полакомиться» чистым белком. Но я делаю вид, что всё отлично. Беру приборы и начинаю медленно ковыряться в блюде. Таир же уплетает своё за обе щёки. Правда, делает он это изящно, культурно, со всем своим восточным достоинством. Потом отставляет креманку, глядит на меня, чуть склонив голову, и говорит вдруг: – Ты спрашивала, зачем я начал всему тебя обучать. Искусству танца, как доставить мне удовольствие, арабскому языку. Облизываю губы и кротко отвечаю: – Да. – Хорошо, я отвечу, Нана. Правда, меня коробит, что ты поняла всё по-другому. Я не готовлю тебя в шлюхи. Если ты познаешь истинное искусство танца, то ты не ветряная девушка. Да, многие едут на восток под предлогом, что заработают там танцами для богатых арабов. Он усмехается и с презрением говорит: – Поверь, Нана, если услышишь, что женщина ездила в ОАЭ как «танцовщица», то знай, что её всю командировку «танцевали» во все дырки. И танцевали с её же согласия. По факту, такие гурии сдают свои отверстия в аренду арабам. Ты должна понимать, что никаким искусством там и не пахнет. Пока я не совсем понимаю его. Точнее, в принципе не понимаю. Таир разливает по чашкам травяной чай. Один мне, другой себе. Делает глоток и продолжает: – Для тебя изучить танец востока – уникальная возможность. Вот где истинное искусство и самое главное – польза для женского здоровья. Raqs sharqi (Ракс шарки) воистину яркое зрелище, вызывающее эротическое чувство, возбуждающее нужное настроение. Мужчины ассоциируют женщину, исполняющую raqs sharqi с богиней. Он снова делает глоток чая, чуть подаётся ко мне и с искушающей улыбкой дьявола проникновенным голосом произносит: – Тебе не сказали, что учат тебя не просто танцу. Тебя учат управлять своими интимными мышцами, Нана. Ты обязана быть сильной каждой клеткой своего тела. Мой ребёнок должен быть абсолютно здоровым. «Пока я всё ещё девственница и не оставляю мысли о побеге», – думаю про себя. Таир продолжает рассуждать: – Каждая коренная женщина востока владеет этим искусством, Нана. У нас женщины целомудренны в обществе, но страстные с мужем. Когда мы прибудем в Кахар, ты окажешься среди женщин, Нана. Их будет много и каждая из них постарается задеть тебя, унизить. Они с рождения проводят дни в изучении Корана, обучении вышивке, и, конечно, танцам. Он умолк, позволяя мне осознать сказанное. Я, честно говоря, немного обалдела от информации. В таком ключе я и не думала. Но я удивлена. Так много слов от Таира сегодня слышу… – Нас связывает контракт, после рождения ребёнка ты станешь свободна, но пока этого не произошло, ты должна быть на высоте, Нана. Я не желаю, чтобы про женщину, родившую моего ребёнка, говорили, что она никчёмная неумеха. – Искусство оральных ласк я включил в твоё обучения ради собственного удовольствия, – добавляет он с улыбкой. – Решил совместить приятное с полезным. И к слову сказать, не жалею об этом. Ты молодец. Порадовала меня. Поджимаю губы и молчу. К еде и напиткам не притрагиваюсь. – Теперь ты поняла меня? – интересуется он. – Понимаешь, что никакой гурией тебя не делаю. Это уже будет от тебя зависеть, какое будущее ты себе выберешь после рождения малыша. А до тех пор, Нана, ты – моя. Покорная, милая, в постели раскованная, страстная. Всё ясно? – Кхм… Да, – выдавливаю из себя. Ёрзаю в кресле и осмеливаюсь обратиться к принцу: – Можно спросить? – Можно. Но ответа не гарантирую. Да уж. – Ладно… – киваю я и набравшись смелости, спрашиваю: – Скажите, вы наслаждаетесь тем, что контролируете меня? Вам нравится абьюз? Вам нравится унижать и причинять моральные страдания? Его взгляд становится опасным. Но я не могу не договорить. – И я сейчас обращаюсь к вам не как к принцу. Я обращаюсь к вашему духу, Таир. Мой дух и ваш дух в мирах неземных равны. Нет ни социальных статусов, богатств и прочих различий. Так вот, пусть ваш дух ответит мне, вам это всё нравится? Вы получаете удовольствие, унижая меня, называя своей вещью, ведь так? Он сжимает в руке чашку с травяным чаем с огромной силой и буквально раздавливает её. Осколки вонзаются в мужскую ладонь, горячий чай обжигает. Он стряхивает ладонью, сбрасывая всё на пол. Вжимаюсь в кресло. Кажется, я снова напортачила. Таир вытаскивает острые осколки из ладони и вытирает руку салфеткой, затем остервенело бросает её на стол. Другой салфеткой обматывает ладонь. Мужчина тяжёлым и острым взглядом смотрит на меня. Я гулко сглатываю и уже открываю рот, чтобы извиниться за очередную свою дерзость, как он вдруг говорит: – Это всё от скуки, Нана. Со стуком захлопываю рот. – Ты не поверишь, насколько безумно скучно и предсказуемо течёт жизнь у богатых людей. И тогда начинается поиск острых ощущений, чтобы наполнить жизнь хоть каким-то смыслом, разбавить тотальную скуку живыми эмоциями и острыми ощущениями. Лишь отменная встряска приносит удовольствие. Я хмурюсь. Таир начинает тихо и зло смеяться. Отсмеявшись, произносит: – Богатые привыкли получать всё что угодно, Нана. Брать, а не отдавать. И когда у тебя нет эмоций, когда ты устал от вседозволенности, то, что делает богач? Хлопаю глазами. Молчу. Таир склоняется ко мне и с улыбкой маньяка, да ещё зловещим тоном произносит: – Нужно просто взять то, чего у тебя нет. Отобрать. По доброй воле, либо силой. – Как это ужасно, – срывается с моих губ грустный шёпот. Подтягиваю к себе ноги и кладу подбородок на коленки. – Так и есть, – хмыкает он. – Всё моё окружение именно такое, Нана. Мои братья сытые, предсказуемые, избалованные, мышление у них как под копирку. Они скучны и неинтересны. Да, элита имеет одну болезнь на всех, она называется «скука смертная». И вся жизнь с самого рождения расписана по шаблону – окружение только звёздное, класс только VIP. Антураж всей жизни, как дом, одежда, украшения, тачки, девочки – всегда только эксклюзив. Если девочки, то не меньше, чем мисс мира или мисс вселенная. Топ модели, звёзды, молодые и сочные. Если молоко, то привезённое первым классом из Альп, свежее от коровы, которая наслаждается жизнью на альпийских лугах. И так проходит вся жизнь. У каждого отпрыска богача. Он умолкает и смотрит на меня в ожидании вопросов или комментариев. И я произношу: – Поэтому вы взяли меня? Чтобы разбавить свои скучные будни новыми эмоциями? Необычное развлечение, да? Девушка, попавшая в беду и ставшая вашей вещью… И как оно? Вы испытали нужные вам чувства и эмоции? Он смеётся и говорит: – Нана, я а ты язва. Потом он долго смотрит на меня и наконец, отвечает на мои вопросы: – Нет, Нана, я отличаюсь от них. Но… как уже говорил, болезнь элиты заразна. Едва я не заразился ею, но вовремя соскочил, сбежав на родину моей матери. Дело в том, что у всех богатых людей есть всё, кроме личности. Там нет никаких устремлений, реальных планов, которые желает личность. Там просто золотой стандарт. Эта жизнь красива лишь с обложки глянца. Изнутри она чудовищна. Снова недолго помолчав, он заговорил: – Ты для меня, Нана… Ты нужна мне как чистый, ничем и никем не замаранный сосуд для рождения ребёнка. Я с детства был бунтарём. По регламенту элиты я должен жениться на правильной женщине, заделать ей от шести до бесконечности детей. Быть покорным и послушным сыном для тирана отца, обязан молчать, когда старшие братья словесно вытирают об меня ноги. Я не дал им этого. У меня свой план – ни от кого не зависеть. – И вы хотите привезти меня в тот дом? Беременной? – ужасаюсь я. – Зачем? – Ребёнок должен родиться на моей земле, у меня дома. Это не обсуждается. – Хорошо, только… – Что «только»? – начинает он раздражаться. Я грустно улыбаюсь и произношу: – Вы называете то место домом, но… Дом не там где родился. Дом там, откуда ты стремишься сбежать. Таир резко поднимается с кресла. Сбрасывает с руки салфетку, она в его крови. Но он не замечает этих мелких царапин. Буравит меня тяжёлым взглядом и поизносит: – Послезавтра я лечу в Лондон. Ты летишь со мной. Вот это новость. Только есть одна проблемка. – Оу… Но у меня нет загранпаспорта и визы… И я… – Уже всё есть, – обрывает он меня. – Утром увидимся, Нана. Спокойной ночи.