Глава 21

– НАНА — Когда мы возвращаемся в отель, Халит выходит из машины и открывает мне дверь. Подаёт мне руку, помогая выйти. – Господин ждёт в лобби-баре, – говорит он и ведёт к Таиру. В самом отеле он снимает с меня пальто, забирает из моих рук сумочку и произносит: – Он должен увидеть вас. Оценить. Я вздрагиваю и напрягаюсь. Халит немного раздражённо смотрит на меня. – Ясно-ясно. Если принцу что-то не понравится, он оставит меня, – произношу взволнованно. – Его женщина должна выглядеть безупречно, – говорит Халит. Моё пальто и сумочка у него в руках. Я подрагивающими пальцами разглаживаю ткань алого платья, хотя никаких складок и морщин на ткани нет. Оно великолепно. Хорошо, что на руках длинные выше локтей перчатки, а то точно ладошки сейчас стали бы влажными. Остались бы пятна на платье. Нервничаю страшно. Вдруг Таир скажет, что всё ужасно? Или наоборот, слишком хорошо? Коленки становятся как желе. Не знаю, как я ещё передвигаю ноги. Сердце грохочет, заглушая все звуки. В ушах слышу этот гул. Весь мир сужается до одного человека. Взглядом впиваюсь в широкую спину. Мне не нужно гадать, тот ли это мужчина, или я ошиблась. Это ОН. Таир. Замираю в двадцати шагах от него. Принц вполоборота стоит у барной стойки. Ждёт меня, крутит в руках стакан с водой. Не пьёт. Даже не пригубит. Задумчиво смотрит на прозрачную жидкость, и я вижу по сжатым губам и хмуро сдвинутым бровям, что его одолевают тяжёлые мысли. Я забываю, как дышать. Отчего-то сейчас ко мне приходят странные мысли. Они становятся для меня откровением. Будто я была слепа и внезапно прозреваю. Вдруг понимаю, что Таиру очень непросто. И пусть меня сейчас закидают камнями, назовут дурой или ещё что-то гадкое скажут, но я знаю, что права. Все женщины рисуют в мечтах, такого как он – принца. Он молод, брутален, богат, высокий, красивый. И от него заранее ждут даров – машины, квартиры, бриллианты, поездки на Мальдивы и неважно, сколько крови он пролил, сколько жизней загубил. Не интересует, как много ему приходится работать, постоянно отбиваться от нападок врагов, держать руку на пульсе и всё время, каждую секунду жить в ожидании подлого удара в спину. От него никто не ждёт сантиментов. Он всегда должен быть на коне. Всегда серьёзный и готовый к любым невзгодам. Ему нельзя слёзы проливать, нельзя говорить про тоску и печаль. И я сейчас вдруг отчётливо понимаю, что он живёт в настоящем Аду. Каждого он расценивает как врага. Никому не верит. А если и есть верные люди, то и они всегда под прицелом его врагов. Да, он богат, успешен и женщины смотрят на него с жадностью, готовы исполнить любую его прихоть. Им хочется стать частью его золотой жизни. Но разве кого-то из них не волнует, а что у него с душой? Сколько на ней ран и сколько из них болят и кровоточат? Уверена, если бы кого-то это волновало, он не был бы один. А может Таир из тех мужчин, которые по-настоящему верные? И пусть он из другого мира, он ведь может полюбить только одну… Он давно насладился красивыми женскими телами, сладкими речами, а ведь каждому мужчине хочется ему найти ту, которая проберётся под кожу, займёт все мысли и станет всем миром. Таиру мало лица, красоты и ума. Он купил меня, потому что не верит в истинную искренность, не верит в любовь. Но вчера что-то между нами случилось. Появилась крохотная и тонкая нить. Длинно вздыхаю, и меня покидает страх. Покидают сомнения и неуверенность. На губах расцветает улыбка, и я совершенно лёгкой походкой приближаюсь к мужчине. Мои каблучки весело стучат, и когда остаётся шагов десять, он оборачивается. В своём идеальном смокинге он выглядит восхитительно. Он украсит своим присутствием сегодняшний вечер, а я буду ему достойной парой. – Привет, – произношу с радостной улыбкой. Таир застывает истуканом. Он быстро окидывает меня взглядом, а после он смотрит мне в глаза. Я знаю, что он сейчас видит – я действительно рада ему. И улыбка моя не притворная. – Нана… – тихий вздох с его губ. И мне хватает его взгляда и этой интонации. Протягиваю ему руку и говорю: – Приглашаю вас, принц Таир, на смертельно опасный благотворительный вечер. Готовы составить мне компанию? Он, кажется, немного обескуражен. Я сама немного от себя в шоке. Откуда только взялась эта смелость и эта лёгкость? – Что ж, Нана, похоже, с тобой я могу смело прогуляться хоть в Рай, хоть в Ад, – произносит он и берёт мою руку в свою, целует пальчики, затянутые в перчатку, потом притягивает к себе. Руки владеет мне на бёдра и шепчет мне на ухо: – Ты сегодня слишком прекрасна. Тебя постараются похитить у меня. Будут предлагать бросить мир к твоим ногам… – Не волнуйся, Таир, – говорю с улыбкой, но смотрю серьёзно в его тёмно-зелёные глаза, – я твоя женщина. Неважно, кто и что предложит. – Да. Неважно. Я всё равно предложу больше, – говорит он тоже на полном серьёзе. Потом достаёт из кармана полукруглую бархатную коробочку размером чуть больше его ладони и у меня замирает сердце. Забываю, как дышать. Глаза у меня становятся большими и круглыми. Таир видит моё удивление, усмехается и произносит: – Это не то, о чём ты подумала. Это всего лишь колье. Дурной тон явиться на бал без баснословно дорогого украшения. И если ты не в курсе, то кольцо прячут в квадратную коробку, а не в такую. – Я… э-э-э… в курсе. Ага, – произношу озадачено. Он открывает коробочку и у меня снова перехватывает дыхание. Невероятное, элегантное ожерелье, украшенное округлыми прозрачными, как слеза бриллиантами. Я поворачиваюсь к нему спиной, и Таир надевает, застёгивает на мне украшение. – Можно узнать, насколько баснословно оно дорогое? Таир проводит кончиками пальцев по моему затылку и на ухо говорит: – Не такое оно и баснословно дорогое. Всего три миллиона фунтов. – Ты прав… Мелочь какая-то… – издаю нервный смешок. Таир берёт меня за руку, кладёт на свой локоть и ведёт за собой. Халит на выходе из отеля протягивает моё пальто и сумочку. Таир сам помогает надеть мне пальто. * * *Мы паркуемся возле старинного здания, последними в цепочке из одинаковых чёрных роскошных автомобилей. Таир выходит из машины первым, и лично, отступив от дверцы, подаёт мне руку. Приятно, когда с тобой обходятся как с принцессой. Как бы ни привыкнуть. Мы направляемся к лестнице. Она выглядит по-королевски – нечасто подобное своими глазами увидишь. Белая каменная лестница, а на ней алая ковровая дорожка. Я словно на кинофестиваль вручения Оскара попала, а не на благотворительную вечеринку. Правда, сей лестничный шедевр лично мною был, резко возненавидим. Кто придумал, что женщина, затянутая в узкое длинное платье должна карабкаться по этому чудовищу? Тут же ступеней не меньше сотни! И вдоль всей лестницы с обеих сторон стоят репортёры, фотографы. Охранники их теснят. За нами, кстати, тоже следует охрана. Возглавляет амбалов грозный Халит Аль-Рави. Со всех сторон яркие слепящие вспышки, раздаются миллионы вопросов, кто-то выкрикивает имя принца. На моём лице играет мягкая полуулыбка. Никто не узнает, что мои зубы стиснуты от страха и напряжения. Неуверенность в себе возвращается, но ненадолго. Таир несильно сжимает мои пальцы и склоняется к моему уху и произносит: – Расслабься, Нана. Я с тобой. И мы с лёгкостью преодолеваем препятствие в виде лестницы, забитой репортёрами и фотографами. Правда, если со мной Таир, то всё прекрасно. Охрана получает из рук принца приглашения и открывает перед нами двери. Слегка кланяется. Внутри уже собрались гости. Мужчины в смокингах, кто-то в военных мундирах, а дамы всех возрастов в вечерних платьях и бриллиантовых украшениях. Оркестр гремит на хорах, шампанское уже льётся рекой… В холле у нас забирают верхнюю одежду. Мы входим в зал размером приблизительно с футбольное поле. В зале имеется хор с оркестром. Сцена для проведения аукционов и выступлений. Огромный бар. Танцпол в самом центре зала. По периметру стоят круглые столы, каждый на четыре персоны. Всё выглядит безупречно, роскошно, но без показного блеска и вычурности. Казалось, будто всё светится белым с золотом. Прозрачный белый и оттенки золотого. Белый матовый и сусальное золото. Кристальный белый и сверкающее золото. И так далее… Пышные белые букеты пионов гордо стоят в стеклянных молочно белых вазах с золотыми небрежными узорами, будто кто-то испачкал стекло. Мимолётная, едва заметная небрежность смотрится великолепно. Букеты идеальной высоты, чтобы не мешать разговору и без проблем наблюдать за сценой или танцполом. Белые светодиодные свечи в молочно-белых подсвечниках светили и заливали стол мягким, ненавязчивым, тёплым белым светом. Посуда просто шик. Белая. Приборы – золото. Накрахмаленные белые скатерти, вокруг столов стулья обтянуты белыми чехлами с пышными бантами на спинках. Я оглядываюсь, смотрю по сторонам, наверх. Лепнина и росписи меня очаровывают. Старинные массивные люстры с настоящим горным хрусталём – произведения искусства. Я смотрю и не могу насмотреться. Хочется впитать каждую мелочь, запомнить, запечатлить в памяти всю эту красоту, созданную поистине гениями. Как повезло тем, кто каждый день живёт, или работает в подобной красоте, прикасается к этому искусству, истории. – Таир, как же здесь красиво, – не могу не поделиться впечатлениями. Я сдерживаю себя, чтобы уж совсем не выглядеть деревенщиной, но эмоции всё равно рвутся наружу. Принц издаёт лёгкий смешок, притягивает меня к себе ближе, обнимает за талию и никак не комментирует мои слова. Он останавливается у одного из столов и замирает. Напрягается весь. Я чувствую, как его тело становится буквально каменным. Рука, обнимающая меня из тёплой превращается в обжигающее пламя. Не успеваю спросить у него, в чём дело, как вижу приближающуюся к нам пару. Мужчина в смокинге, а женщина в платье глубокого цвета индиго. Эта женщина с большой буквы. Она настолько красива, что я испытываю укол зависти. Её фигура – нечто порочно-прекрасное, текучее, женственное. То, как она двигается, выделяет её из всех присутствующих гостей. Мужчины оборачиваются ей в след. Женщины тоже, только смотрят с завистью и ненавистью. Её походка плавная, но хищная. Так двигаются кошки. Ярко алые губы полные, сочные и созданы для греха. Глаза с томной поволокой пленяют и я уверена, что не одно сердце она разбила. Тут нет сомнений. Дизайнерское платье явно заказано специально для этого вечера сидит на ней как вторая кожа, подчёркивает каждую линию её фигуры и все достоинства как на ладони. Само совершенство, а не женщина. При взгляде на неё даже у меня замирает сердце. Потрясающе эффектная, она привлекала внимание каждого и без сомнения все были впечатлены редкой восточной красотой этой богини. – Ахсана, Сайлас… – первым произносит Таир на арабском. – Какая неожиданная встреча. Тон Таира полон насмешки и презрения. Вот значит, кто это. Третий по старшенству брат Таира. Принц кахарский Сайлас ибн Мухаммед Аль Хамад. Я внимательно присматриваюсь к мужчине. Определённо он хорош собой и статен. Но вот взгляд… Если у Таира взгляд всегда, либо холодно сдержанный и резкий как острие бритвы, либо полон неудержимой страсти, но горделив, то у принца Сайласа взгляд нехороший. Бегающий, болезненно горящий, влажный. Белки глаз имеют желтоватый оттенок, а это много говорит об его образе жизни. Губы его чувственные, но порочны. А черты лица, мимика изнеженно озлоблена. Этот мужчина мог бы другим быть, таким же горделивым как Таир, а я вижу человека, склонного к порокам и всевозможным слабостям – выпивка, наркотики, секс, возможно извращения. Нехороший человек. Его душа зловонна и уже гниёт. От такого следует держаться как можно дальше, потому как такие люди склонны к скоропалительным решениям, они нервные, несдержанные, злопамятные и бессердечные. От такого как Сайлас бессмысленно просить пощады. Не услышит. По моей спине пробегает холодок. Невольно вздрагиваю. Вцепляюсь в руку Таира, когда слышу голос его брата, полный скрытой угрозы: – Таи-и-и-ир-р… Он намеренно растягивает имя, подчёркивая, тем самым, как он ненавидит его. Как если бы тигр издал рычание перед смертельным прыжком. – Твоё счастье, что я обещал жене не портить её платье, а то с удовольствием прямо здесь выпустил тебе кишки. Столовым ножом. У меня пропадает дар речи. Вот так «любезности». И хоть я не идеально владею арабским, но поняла всё дословно. И не могла ошибиться. – Ты не надейся, что сегодня отсюда живым выйдешь. Насладись последними часами жизни, Таир. Обещаю, крови будет много. Твоей крови. А потом я отрежу твою голову и принесу её на золотом блюде своему отцу. Он делает жест рукой, проводит по горлу и хищно улыбается. Чёрные глаза сверкают истинным безумием. Я смотрю на принца Сайласа в немом ужасе. Он с радостью говорит об убийстве собственного брата! А его жена и бровью не ведёт. Она стоит с ним рядом, аки царица, скользит по мне взглядом и думает о чём-то своём. Коварная. На змею похожа. Перевожу взгляд на Таира, но он совершенно спокоен, будто ему принесли новость о завтрашней погоде. Всё очарование этим местом сходит на нет. – Сайлас, ты как всегда слишком много болтаешь, – произносит Таир с усмешкой. Останавливает официанта с поднос и бокалами шампанского. Берёт и подаёт один мне, другой протягивает супруге Сайласа, два других тоже берёт. Отдаёт брату и говорит: – Тогда предлагаю тост за драгоценное время жизни, – произносит он на английском. – Отличный тост, – усмехается Сайлас. Тоже переходит на английский. Мужчина опрокидывает в себя весь бокал. Ахсана едва пригубляет и с подозрением глядит на Таира. Таир тоже делает скупой глоток. А я вообще не пью. Если сейчас выпью, то обязательно поперхнусь. Потому что после угрозы принца Сайласа у меня ни питьё, ни вода в горло не пойдут. Мои руки дрожат, и моё волнение замечает братец Таира. – Кстати, очаровательная кошечка. Молодая, сочная… Когда ты отправишься к праотцам, я заберу её себе. Как трофей. И сам знаешь, что именно её ждёт. Он снова перешёл на арабский язык. Принц Сайлас не в курсе, что я владею этим языком. Его взгляд впивается в моё лицо и скользит вниз. Это очень грязный взгляд, липкий, мерзкий, пошлый, раздевающий. Сжимаю бокал в руке слишком сильно… Таир на грязные слова брата лишь бровь вздёргивает. Но никак не реагирует, словно его не волнует моё будущее, если его реально сегодня грохнут. А меня в тиски берёт и сжимает страх. Я хочу выплеснуть шампанское в лицо этому мерзавцу и титаническим усилием воли сдерживаю порыв. Но не могу не отреагировать хотя бы словами. – Таир, как было бы здорово, если бы твой невоспитанный брат украсил это мероприятие своим отсутствием. Я сказала на чистом арабском, чем сильно удивила принца и его супругу. Таир, кажется, тоже не ожидал от меня подобного пассажа. Ахсана в этот момент делала глоток шампанского и после моих слов давится и круглит на меня глаза. Я вижу в них неприкрытый ужас. Сайлас на миг замирает, не ожидавший от женщины вообще какой-то реакции. Запрокидывает голову и начинает в голос хохотать.