Глава 28

– НАНА — Беременность протекает хорошо, не считая моего эмоционального состояния. Тревога за Таира не покидает меня ни на минуту. С того рокового дня, как меня судя привезли, прошёл месяц. Таир так и не вернулся. Одно хорошо, меня стали выгуливать. Да-да, именно выгуливать, как домашнюю глупую зверушку, которую если отпустить с поводка, броситься, сломя голову, под колёса машины. За мной ходит охрана. Приставили ко мне и служанку Ису, которая на любые мои вопросы отмалчивается. Лишь выполняет мои просьбы, или правильнее сказать, приказы в духе «подай, принеси, отнеси, позови». Женщины шейха со мной больше не пересекаются. Иногда вижу их гуляющими во дворе особняка, но всегда нас выгуливают в разное время. Вижу и других женщин, но не знаю, кто они, жёны, наложницы, служанки или гостьи. Саяру больше не вижу. И принцев, братье Таира тоже так ни разу и не увидела. Как и Халита и Аджана. И шейх ни разу не показывается мне на глаза. Даже не представляю, как он выглядит, этот суровый правитель мира пустынь. Но оно и понятно, почему его не вижу. По дому я не брожу, меня запирают в спальне. Окна мои выходят не на парадную сторону, а на заднюю часть дома. Там в основном гуляют женщины. Детей, кстати, я ни разу не видела, что странно. Может, они живут в другом месте? А однажды, когда я гуляю по идеальному парку, ко мне вдруг приближается женщина. И ей даже позволяют ко мне подойти, и никто её не останавливает и меня никто срочно не уводит, как это бывает, когда члены семьи шейха решают выйти на воздух в неурочное время. Она останавливается напротив меня и внимательно меня оглядывает. Я смотрю на неё ровно, спокойно и жду, когда она первая заговорит. Кто она? Супруга шейха? Или ещё одна воздыхательница Таира? Второе вряд ли. Слишком взрослая она. На вид ей лет пятьдесят или пятьдесят пять. Но может и больше. Хотя выглядит она роскошно. – Здравствуй, – произносит она грудным, но тёплым голосом. – Ты меня не знаешь. Моё имя Дария. Когда-то меня звали Даша, теперь я Дария. – Кто вы? – спрашиваю её. – Мать того, кто отвечает здесь за безопасность, – говорит она с гордостью. – Мой сын, приближённый к семье эмира. Пожимаю плечами. Ничего интересного. Она решила лично узнать, кто тут каждый день бродит в одиночестве? Только для чего? – Поздравляю вас, – произношу сухо. Она смеётся и вдруг берёт меня под локоток и говорит: – Идём на террасу, там тень и я попросила слуг принести лёгкие закуски. Хочу с тобой побеседовать. Нана, правильно говорю? – Всё верно, – вздыхаю я. И чего ей от меня нужно? Секретов принца я не знаю. Беременность у меня заказная. По сути, у меня ничего нет. Но я чисто из любопытства и от того, что скоро начну сходить с ума от скуки следую за ней. Расположившись на террасе, Дария некоторое время говорит о пустыне, лошадях, погоде, людях и прочем-прочем-прочем. Она ведёт неспешную беседу и говорит одна. Я лишь невнимательно её слушаю. Но когда устаю от её пустословия, спрашиваю прямо: – Дария, что вам от меня нужно? – Наконец-то, – смеётся она. – Я уж думала ты и дальше будешь выносить мою болтовню. Но у тебя много терпения, что похвально. И вот она становится серьёзной, взгляд утрачивает прежнюю весёлость и Дария говорит: – Когда сын сказал, что принц Таир вернулся и привёз с собой русскую, я удивилась. А потом заинтересовалась. Ведь не пойми кого не селят в главном особняке шейха. А потом узнала о твоей беременности, и всё стало понятно. – Что вам понятно? – вздыхаю я. Она кладёт руки на мои руки, сжимает их и произносит: – Я прожила насыщенную жизнь, Нана. И очень страшную. И когда слышу о своих соотечественницах, стараюсь узнать их истории, узнать, как они. – У меня всё прекрасно, – говорю ей и натянуто улыбаюсь. Она кивает со словами: – Твой взгляд говорит о другом, Нана. Ты здесь погибаешь. И я прекрасно тебя понимаю. Как никто другой. Не знаю, как ты оказалась с принцем Таиром, какая у вас была история знакомства, но раз он привёз тебя сюда, значит, ты ему дорога. А быть может, и нет. Моя улыбка сползает, и я опускаю взгляд. Я уже ничего не знаю, ничему не верю. Просто плыву по течению. – Свободная северная девочка оказалась в мире песка и солнца. Пленницей. Знаю, о чём говорю. Ты – пленница. Закованная в золотую клетку красивая заморская птичка, жизнь которой угаснет быстро, ведь она привыкла жить на воле. Она сама распоряжалась своей судьбой, но оказалась в западне. Я длинно вздыхаю, забираю у Дарии свои руки и холодно спрашиваю: – Для чего вы всё это говорите? Она некоторое время молчит, разливает прохладный напиток по бокалам и пригубляет его, а потом произносит, глядя мне в глаза: – Нана, дело в том, что мужчины в этой стране верят, что все они высшие существа. Естественно, у них и поведение такое же. Авторитет наших мужчин не имеет границ. Отец ли это, брат ли, муж, дядя, махрамы. Поверь, любой из них, кто взял тебя под свою опеку есть власть и закон, а женщина здесь не может иметь статуса независимой. И любой из них вправе казнить и миловать, и эта женщина и её дети будут жить, если только он этого пожелает. Запомни, Нана, здесь в каждой семье, мужчина – высшая власть. – Звучит печально, – говорю прохладным тоном. – Но к чему этот разговор? Она хмыкает, смотрит на меня и продолжает: – Мальчиков рождается гораздо меньше, чем девочек. Мальчик – это дар, высшее благо и благословение мужчины. А девочки не имеют ценности. Рождение девочки в семье равносильно тому, что Аллах не благоволит мужчине. Чем больше у него мальчиков, тем его больше уважают. Чем больше девочек, то и дел с ним особо вести не хотят. Мы для них лишь вещь. Мы, имущество, Нана. Имущество, которое может приносить им удовольствие. Никто не рассказывает наши истории. Наши судьбы скрыты под паранджой тайны. В её глазах мимолётно появляется застарелая боль, но тут же исчезает. Быть может, мне просто показалось. – Статистика ведётся только в отношении мужского пола. Рождение и смерть женщины не фиксируются. Незачем. Знаешь, по сути, мы для этого мира вообще не существуем. Никто не знает о нас. Не видит нас. Меня, тебя и других просто нет. Особенно, если ты наложница, рабыня. Я качаю головой. – Но мужья уважают своих жён. Принц говорил, что отец любил его мать, уважал её, боготворил. Не было никаких грубостей, вольностей. Она смеётся, и смех её полон яду и ехидства, а потом произносит: – Если ты родишь сына, то получишь почёт и уважение. И любовь. Ведь ты возвысила тем самым мужчину. Но поверь, не всем так везёт. Особенно не везёт не мусульманкам. Если с нашими женщинами мужчины обращаются как с вещью, как с рабынями, то любые женщины, которые не мусульманки сразу относят к категории «Проститутка самая обыкновенная». Они считают, что если женщина не исповедует ислам, любая женщина, Нана, значит, она продажная. – Это бред… – фыркаю я. – Это истина, Нана. Я давно здесь живу. Знаешь, я ведь твоя землячка. Киваю и говорю: – Да, вы сказали, что вас звали Дарья. – Я сирота, Нана, но всегда стремилась вырваться из паутины нищеты. Поступила в университет, училась, у меня были успехи… Однажды я познакомилась с парнем. Он был араб. Не стану рассказывать всю историю. Просто случился один страшный и роковой для меня день и меня похитили, вывезли из страны и продали! Но благодаря своей внешности я не попала в притон, а получила работу в богатом доме. Так я думала сначала. И как же я радовалась. Глупая. Думала, что смогу уговорить этих людей отпустить меня, вернуть на родину. Когда меня привели в порядок, ко мне пришла женщина и заявила, что меня купили для оказания сексуальных услуг, и я должна обсуживать её сыновей. По очереди. Каждый день. Они уже выросли и вступили в ту пору, когда нужно жениться, создавать свои семьи, но пока они не нашли невест, то им нужно сбрасывать сексуальное напряжение. «Здорово», правда? Меня буквально охватили ужас и отчаяние. Но ей было всё равно, когда я кинулась ей в ноги и молила не поступать так со мной. Молила помочь вернуться домой… Я совсем не ожидала откровений. И не нахожу слов, чтобы выразить сочувствие этой женщине. Но я смотрю на неё в удивлении и всё равно не понимаю, зачем она всё это мне рассказывает? Она меня не знает. Я её не знаю. А она продолжает: – Но перед тем как отдать меня сыновьям, меня вовсю опробовал их отец. Это был не мужчина, Нана. Это был просто зверь. Монстр. Ненасытный, грубый, жестокий. Ему было плевать на мою боль, на слёзы и мольбы. Он просто приказывал слугам привести меня к нему, и когда я оказывалась перед ним, брал и трахал. Урод. Я сглатываю вязкую слюну и ёрзаю в кресле. Мне неуютно от её рассказа и непонимания, к чему мне знать её историю. – Почему вы не убежали? – мой голос чуть дрогнул. Она горько смеётся. – Шутишь? Я пыталась бесконечное количество раз! Я даже убить этого монстра хотела. Увы, не вышло. Более того, я просила слуг связаться с посольством, рассказать обо мне. – И? Она вдруг прикрывает глаза и длинно вздыхает, а потом говорит: – Знаешь, оказывается, почти все страны не желают портить отношения с арабским миром. Лучше пусть арабы растерзают похищенных белых женщин, чем они утратят взаимовыгодное сотрудничество. Поверь, я сделала всё, что могла. И когда отчаялась, узнала, что беременна. Срок был очень маленький, Нана. И тогда… Тогда я решила, что изменю свою жизнь. Раз никто не желает меня спасти, помочь мне, то я сама это сделаю. Восстану из пепла и стану как птица Феникс. И все, кто меня губил, причинял мне боль, падут от моей руки. Не зная, что сказать, я смотрю на неё и спустя, наверное, вечность, спрашиваю шёпотом: – Как же вы добились своего положения? Теперь мне становится интересно. Дария холодно улыбается и рассказывает: – План родился мгновенно. Впрочем, выход всегда был на поверхности, но я не замечала его. Меня спасла моя красота, беременность, жажда жить, но самое главное – это гордыня здешних мужчин. Я пришла к своему хозяину и, опустив взгляд, попросила у него прощения. Я удивлённо поднимаю брови. – Просила его простить за то, что была непочтительна с ним, что не ведала, какой он великий. Я пела ему дифирамбы и молила о прощении, говорила, что раскаиваюсь, и что всё поняла. Что осознала абсолютно всё, что хочу принять его веру и увидеть мир его глазами. Что не желаю больше быть неверной. Она делает ещё глоток и с улыбкой продолжает: – Ах, Нана, он поверил каждому моему слову. Знаешь, из меня вышла бы великолепная актриса. – И что же дальше? Она победно улыбается: – Я родилась заново. Едва стала мусульманкой, порадовала мужчину новостью, что беременна от него. Меня поселили в отдельный дом. Маленький, но с личной прислугой. И ещё большая радость для него стала, когда узнали, что я жду сына. Он взял меня младшей пятой женой. Но поверь, не этого я желала. Первая главная жена родила ему троих сыновей, остальные родили девочек. И я родила сына. Но тот факт, что я младшая позволял им надо мной измываться. По сути, я была для них служанкой, для всех его жён. И тогда я сделала то, о чём мечтала много лет. – Что же это? – В тот день был большой праздник. А женщины всегда празднуют отдельно от мужчин. Я намеренно оставила своего сына в своём домике со служанкой, отговорившись, что он немного болеет. Я устроила страшный пожар. Выходы и входы были перекрыты, окна с решётками. Идеальная западня. Я тоже там была, но переждала пожар в тайной коморке в подвале особняка. Когда прибыла помощь, я незаметно выбралась и получила небольшие ожоги, к счастью, не смертельные. Зато, все мои врагини, все их дети погибли. Все. Кроме меня. Муж был убит горем, но зато я ликовала. Я была теперь единственной его женой и мой сын стал его единственным наследником. Я уничтожила их всех. И не смотри на меня с ужасом, Нана. Они сами создали этого монстра. Она вскидывает подбородок и добавляет: – За фасадом благопристойности творятся страшные вещи. О них никогда не говорят. Мир не знает всех этих ужасов. И мой тебе совет, девочка, сделать всё возможное и невозможное, чтобы стать главной и единственной женщиной в жизни принца. И родить ему не дочь, а сына. Мой сын работает на шейха, Нана. Он почитаемый человек, и самое главное, уважает меня, свою мать, ведь я воспитала его, а не эти шайтаны. – Зачем вы мне всё это рассказали? Не боитесь, что кто-то узнает? Даже у стен есть уши, – спрашиваю её, и меня охватывает страх. Эта женщина рассказала мне чудовищную, поистине уродливую историю своей судьбы. И что ей будет за это? А мне за моё молчание? Она заливисто смеётся. – Нана, моя история не тайна. Её все знают и считают, кхм… что я всё придумала. Ведь причина пожара была установлена. Закоротило проводку. Супруг, пусть он тысячу раз горит в адовом пламене, посчитал, что я немного… умом тронулась, когда пришла к нему и сказала, что сожалею, что не погибла в пожаре с другими его жёнами. Потом стала говорить, что желала быть для него единственной, и Аллах услышал меня и сотворил этот ужас с семьёй. Нана, я сама того не ведая, научилась виртуозно крутить мужчинами. Так что… И не нужно смотреть на меня столь осуждающе. Я сделала всё, чтобы выжить и всё, чтобы мой сын стал единственным наследником. Поверь, когда родишь, ты меня поймёшь. Для своего ребёнка ты мир обрушишь. А мать для своего дитя на всё готова пойти. А уши… Нас никто не услышит сейчас. В это время охранная система, видеокамеры и прослушки отключены. Всего на полчаса. Идёт обновление и перезапуск программы. А слуги стоят далеко. Я прикрываю глаза и думаю, что этой ночью мне будут сниться кошмары. – Вы потеряли душу, – произношу я. Он пожимает плечами. – Не потеряла, Нана. Я просто лишила себя сердца. Поверь, сердце – это огромная обуза. Нет, я ей не верю. Сердце и душа неотделимы. И ни душа, ни сердце не могут называться обузой. – И для чего вы мне всё это рассказали? – Чтобы ты поняла, счастливыми в арабских странах могут быть только мужчины, – говорит она резким, полным ненависти голосом. – И ещё… Я видела мать принца Таира. Шейх её действительно любил. И она любила. Но их счастье было недолгим. Её убили. Здесь не место свободной птице. – Я была бы рада вернуться домой, но… – пожимаю плечами. А потом и вовсе мои глаза наполняются слезами. – Принц Таир здесь не живёт, он редкий гость в этих местах. Тебя привёз сюда, что его ребёнок родился на родине и был законным наследником. Наберись терпения, Нана и запомни мою историю. Что ж, а теперь мне пора. Прощай. Она уходит, я смотрю ей в след и понимаю, что это была очень странная встреча и очень странный разговор. * * *– НАНА — Таир возвращается, когда я его не жду. Ночь вступает в свои права, и когда я укладываюсь спать, в мою спальню кто-то входит, совершенно бесцеремонно и без стука. Я каменею и в полумраке различаю лишь мужской силуэт. – Нана… – раздаётся знакомый до боли голос. – Это я… – Таир… – шепчут мои губы. Срываюсь с кровати и мчусь к нему. Попадаю в его объятия и прижимаюсь к мужчине так крепко и так сильно, что готова раствориться в нём, слиться с ним, лишь бы больше не отпускал, не исчезал и не оставлял меня здесь. Никогда. – Ради Аллаха, Нана. Прости… – хрипло бормочет он. – Я знал, что отец будет сердиться, что последует наказание, но не рассчитал силу его гнева. Не предугадал… Пришлось мне задержаться… Поднимаю на него взгляд и внимательно рассматриваю лицо. С первого взгляда вроде всё в порядке, но потом различаю отметины на лице от синяков. Уже почти всё сошло, но видно, что ему здорово досталось. – Ты в порядке? – Сейчас да… – вздыхает он. – Не спрашивай, что было… Я чувствую, что его тело сотрясает лёгкая дрожь. Смотрю на него глазами, полными боли, словно затравленное животное. – Что теперь будет, Таир? – Теперь всё будет хорошо. Мы дождёмся рождения ребёнка и потом вернёмся домой. В Россию. – Так долго ждать… – вздыхаю я. – А если отец на тебя снова рассердится. Или твои братья будут как и Сайлас… Или ещё что-то произойдёт, я не удивлюсь уже ни чему. Он прикладывает палец к моим губам. – Нет, Нана. Больше никаких недоразумений и проблем. Я вспоминаю слова Дарии и решаюсь… – Таир, скажи, – произношу едва слышно, – если я попрошу тебя сделать меня своей женщиной на равных? Сделать меня… своей женой, что ты ответишь? Сначала он молчит. Очень долго молчит, а потом хриплым голосом говорит: – Скажи, что любишь меня. Скажи, Нана, что я не ошибся в тебе, твоём отношении. То как мы познакомились, будем считать дурным сном. Но с сегодняшнего дня всё станет по-другому. Только скажи. В его прикосновениях я ощущаю желание и глубокую почтительность. Люблю ли я его? Скорее да, чем нет. Но это очень страная любовь. Немного нервный смех срывается с моих губ, а после я касаюсь его совершенного лица и выдыхаю: – Я люблю тебя, принц Тир ибн Мухамед Аль Хамад. Сильные руки сжимают мои плечи, и тёмно-зелёные глаза смотрят мне в лицо, словно пытаются отыскать заветный ответ. – Выходи за меня замуж, Нана, – вдруг предлагает Таир. – Я буду любить тебя… Ты будешь моей единственной женой, Нана. Я всегда знал, что ещё не встретил ту, с которой готов разделить свою жизнь. Но я нашёл тебя. Разреши мне показать тебе, что такое настоящая любовь. Мне кажется, что я сплю. Даже щипаю себя за руку, чтобы проверить. Но ощущаю боль и удостоверяюсь, что это реальность. И всё правда. И его пламенная речь тоже настоящая. Я ещё не могу поверить, что счастье, наконец, улыбнулось мне. – Брак между нами возможен? – спрашиваю его, вспоминая слова Дарии, что она решилась стать мусульманкой. – Возможен. Реален, – говорит он с улыбкой. – Ты можешь оставаться в своей религии, Нана. Это закон Шариата. Мусульманин имеет право жениться на иудейке или христианке с сохранением религии жены с одним условием: ты должна дать безоговорочное согласие, что наши дети априори будут мусульманами. Точнее, это так и будет. Это правило женитьбы мусульманина, Нана. Оно распространяется только на иудейку и христианку, потому что они считаются людьми Книги. Я поднимаю на него сияющие глаза. – Я стану твоей женой, Таир. И я согласна… на всё. * * *Какая у принцев свадьба, спросите вы. Наверное, если бы он женился на принцессе, то была бы свадьба роскошная, баснословно дорогая, фантастически красивая. Но я не принцесса. Я не мусульманка. Свадьба проходит по местным меркам очень скромно. Настолько скромно, что даже отец Таира не соизволил присутствовать. По его мнению для Таира я неподходящая партия. Впрочем, мне всё равно, кто и что думает. И пусть гостей очень мало, и платье я выбрала простое, я всё равно ощущаю, как кулак страха разжимается, наконец, я могу стать счастливой. Когда последние гости, приглашённые на нашу странную свадьбу, покидают нас, мы остаёмся вдвоём. И живём мы не в особняке шейха, а в собственном доме, где нет наложниц, странных слуг, высокомерных евнухов. Вообще никого нет. Незримой тенью охраняет наш покой и безопасность верный друг и товарищ Таира – Халит. Для меня этот дом становится настоящим любимым оазисом. Восточная ночь украшает небо бриллиантами звёзд, похожих на россыпь таких же бриллиантов на моём кольце, которые окружают огромный камень в центре. Таир расстёгивает бесчисленные пуговицы на моём платье. Закончив, медленно убирает с плеч тяжёлые пряди волос и снимает все украшения. Наконец, я сбрасываю свадебный наряд и оказываюсь в сильных и надёжных руках теперь уже моего законного мужа. – Нана, моя маленькая и нежная жена, – страстно шепчет он мне на ухо. – Я буду любить тебя всю ночь, и мы не забудем этот день никогда…