Глава 22

Прикусываю губу, наблюдая, как малышка в кроватке жалобно кряхтит. Желание подойти и взять ее на руки очень сильное, но я себя сдерживаю, так как понимаю, что это будет первый шаг к невозврату: я не смогу потом просто так оставить Алису. В свете последних событий – появление Миланы – не исключаю такого варианта, что Тимур сегодня придет и скажет, что бывшая жена вновь заняла свое место в его жизни. Это логично и, наверное, правильно, у них родилась дочь. Алиса затихает, я с беспокойством встаю с кровати и подхожу к ней. Она причмокивает губами, похоже, хочет кушать. Утром врач при плановом осмотре напомнила мне, что малышку нужно прикладывать к груди, чтобы появилось молоко, пока ей вполне достаточно молозива. Анна Андреевна не в курсе истинного положения вещей, она считает, что я родила себе дочку, а Тимур мне гражданский муж и отец девочки. Конечно, я не стала никого разубеждать и объяснять, что все не так. Все же я не выдерживаю и беру малышку на руки, прижимаю к себе, возвращаюсь к койке. Через секунду крошка присасывается к груди и активно работает язычком, доставляя мне некоторый дискомфорт. Робко, осторожно, воровато глажу по темным волосикам, в очередной раз поражаясь ее схожести с Тимуром. Не вижу в ней никаких черт Миланы. Голубые глаза могут вскоре поменяться. Слышу, как открывается дверь в палату, и заходит медсестра с каким-то подносом. Я удивленно приподнимаю брови, наблюдая, как молодая девушка подходит к столику и что-то начинает приготавливать. Вспоминаю о том, что Тимур говорил об установлении отцовства после родов. У малышки берут мазок изо рта, но моему удивлению нет предела, когда и у меня берут материал для анализа. – Простите, а зачем у меня взяли мазок? – Осторожно кладу спящую Алису обратно в кроватку для новорожденных. – Тимур Ринатович попросил, – лаконично отвечает мне медсестра, оставляя меня с множеством вопросов. Почему-то в голову именно в эту минуту лезут мысли о Милане. Неужели эта молодая женщина могла опуститься до того, что вместо своей яйцеклетки предоставила чужую. Например, мою – при полном согласии Светланы Владимировны. От этого предположения покрываюсь холодным потом, бросаю на малышку испуганный взгляд. Пристально ее рассматриваю, пытаясь увидеть свои черты, и мне кажется, что я их вижу. Бред! Сама себя накрутила. От дурных мыслей сейчас лучше всего мне поможет сон. С таким решением я действительно очень быстро засыпаю. Организм требует отдыха для восстановления. Алиса – настоящий подарок для молодых родителей. Я против воли сравниваю ее с Тамарой. Моя дочурка с самого момента зачатия доставляла мне много хлопот, дочка Тимура – сладость. Она много спит, по часам требует свою еду и не плачет без причины. Одергиваю себя каждый раз, когда рука тянется к темноволосой макушке, чтобы еще раз погладитб по головке, ощутить мягкость темных волосиков. Мне нравится вдыхать ее сладкий запах, который свойственен только младенцам. Они пахнут присыпкой, молоком и чем-то неповторимым. Сахарная малышка. Так и хочется ее трогать и целовать. Улыбнувшись своим мыслям, беру в руки мобильный телефон. Переписываюсь с Ниной. Сестра Тимура присматривает за Тамарой. Дочери нравится жить с Марианной и Булатом, она весело проводит с ними время и обо мне не очень беспокоится. Нина сегодня выпросила у меня фотографию Алисы. Мне не хватило духу отказать сестре Тимура, оправдываю себя тем, что все же малышка ей не чужая. Приятно было услышать поздравления от остальных родственников, даже от Дины Абрамовны. Мама Тимура не скрывала свою радость от рождения внучки, благодарила меня. Пару раз я порывалась перебить ее и сказать, что никаким боком не причастна к Алисе, но сразу же вспоминала легенду Тимура о нашем совместном прошлом. Что касается самого Тимура, он еще не звонил и не приезжал. То, что приедет, уверена на сто процентов, то, что не позвонил, – досадно. Придумываю ему оправдания. Вдруг безумно занят на работе, полный аврал, некогда присесть и перевести дыхание, не то что кому-то звонить по личному делу. Правда, коварная мысль о Милане, подобно змее, исподтишка шипит и угрожающе наступает. С горечью признаюсь самой себе, что жутко боюсь услышать от Тимура отказ от меня. Пусть на словах я сама говорила ему и себе, что нам не следует привязываться друг к другу. На деле – мои предупреждения так и остались просто предупреждениями, я прочно подсела на Тимура, на Алису, на всю их семью. Кажется, это своего рода наркотик, с которого не так просто будет слезть. Меня отвлекает от мыслей цокот каблуков. Поднимаю голову, вижу, как в палату с лучезарной улыбкой на губах вплывает Милана. Цепенею. Меньше всего рассчитывала ее увидеть. Настроение падает до нулевой отметки. – Привет! Словно лучшая подружка, подходит ко мне, чмокает воздух возле моей щеки и сразу же поворачивается к люльке, в которой посапывает Алиса. На мгновение кажется, что Милана тут же кинется к ребенку, но нет, она издалека смотрит на малышку, желания подойти не проявляет. – Впервые вижу таких маленьких детей в реальности, – одаривает меня растерянно-удивленным взглядом, присаживается на стул возле кровати. – Не страшно брать на руки такую крошку? Или ты не прикасаешься к ней? – Так как ни Тимур, ни ты ее сразу от меня не забрали, я ухаживаю за ней, – прохладным тоном указываю Милане на нарушение договора. Там был пункт по поводу того, что после родов у меня заберут ребенка. – Ты же понимаешь, Карина, что ситуация вышла из-под контроля. Я не думала, что Тимур разведется со мной, пришлось изменить немного планы, но сейчас все наладилось. – Да? – скептически приподнимаю бровь, не веря словам Миланы. – Рада, что у вас с Тимуром все наладилось, – лицемерю, скрывая изо всех сил, как мне тяжело даются эти слова. Не рада я воссоединению семьи. Это звучит ужасно, но это та правда, от которой мне самой сейчас тошно. – Есть, конечно, моменты, которые мы с Тимуром еще не обговорили, но думаю, что все действительно наладится. Теперь у нас дочь, ей нужна семья, мама и папа, – Милана вновь смотрит на Алису, а мне хочется встать и закрыть малышку собой. Все внутри противится тому, что Милана имеет право называть Алису своей дочкой. Мне сложно назвать этого человека матерью. Какая она мать? Формальная. Если бы она действительно так сильно хотела ребенка, то не исчезла бы в неизвестном направлении и сейчас не сидела бы в сторонке, подальше от малышки. Я бы на ее месте с первой секунды схватила крошку на руки и никогда бы не выпускала. Милана даже не думает подходить ближе и посмотреть на личико дочки. Будто ей совсем неинтересно, на кого она похожа, какие у нее глазки, губки, носик. – Я рада за вас. – Я тоже, но у меня просьба. – Милана резко перестает улыбаться и излучать благодушие. Черты лица заостряются, губы сжимаются в тонкую линию, а в глазах появляются льдинки. – Держись подальше от Тимура. Запомни раз и навсегда: он мой. Уверена, что пока ты жила за его счет, в его квартире, вообразила себе бог весть что. – Ничего подобного! – вспыхиваю от гнева и от прозорливости Миланы. – Мне не нужны чужие мужья! – чеканю каждое слово, радуясь тому, что не поддалась на уговоры Тимура выйти за него замуж. Сейчас было бы больно и неловко. – Это радует. – Милана преображается, вновь мило и ласково улыбается, превращаясь в ангела с небесно-голубыми глазами. – Ты не представляешь, как я переживала, что ты могла поддаться очарованию Тимура. Чего лукавить, воображала себе, что вы влюбились друг в друга. К счастью, – в голубых глазах появляется мечтательность, – Тимур по-прежнему любит только меня. – Значит, ваш развод был ошибкой. Пытаюсь проглотить ком в горле, прогнать слезы, наворачивающиеся на глаза. Хотя если заплачу, могу свалить на гормоны. Оправдание так себе, но лучше, чем признаться Милане в том, что ее предупреждение запоздало. Я люблю ее бывшего мужа. Но все это время противилась чувствам, потому что червячок сомнений точил изнутри. Видимо, не зря. – Досадная ошибка, но вскоре я вновь окажусь законной супругой. Ладно, побегу. Сегодня у меня день красоты. Тимур недавно позвонил, пригласил на ужин. Уверена, попросит вернуться к нему. – Девушка элегантно встает со стула, поправляет юбку. – Ах, кстати, я вот чего подумала: ты не хочешь стать няней для Алисы? Я думаю, что к малышке ты прикипела душой. Деньгами не обижу. – Я… – Не отказывайся сразу, подумай, – Милана некрасиво меня перебивает, выразительно смотрит на золотые часы на своем тонком запястье. – Ой, уже опаздываю. Ответишь потом. Пока. Несколько секунд пытаюсь осмыслить, что произошло в палате. Цель визита Миланы – предупредить меня по поводу Тимура. Это к гадалке не ходи. Ее совершенно не заинтересовала дочка. Любящая мать говорила бы только о малышке, Милана говорила о себе и о бывшем муже. И это странное предложение быть няней… Прикусываю губу. Что если… Что если Милана договорилась со Светланой Владимировной по поводу оплодотворения не своей яйцеклетки? Эта мысль сводит меня с ума, заставляет схватиться за сердце и задержать дыхание. Врач на мой вопрос по поводу ДНК не ответит, нет смысла даже пытаться узнать информацию. Единственный человек, который может дать мне ответ на вопрос, мать я или нет – Тимур. Мне остается дождаться его прихода. Когда в палату зашел Тимур, я готова была тут же кинуться навстречу и сразу же задать терзающие мою душу вопросы. Вместо этого поправляю на себе халат, приглаживаю волосы, облизываю губы и только после этого смотрю ему в глаза. Счастливым он не выглядит. Совсем не похож на человека, к которому вернулась любимая жена. Тимур явно чем-то раздражен. Увидев меня, выдавливает из себя подобие приветливой улыбки. Я улыбаюсь в ответ, но все мое внимание приковывается к бумагам, свернутым в трубку, которые он держит в руке. – Как дела? – В отличие от Миланы, Тимур сразу направляется к дочери, замирает перед пластмассовой люлькой. Его лицо расслабляется, появляется умиротворенное выражение. – Все хорошо. – Он кивает мне в ответ, не отрывая взгляда от малышки. Тянет руку к щечке, но не дотрагивается. Поспешно одергивает себя, оглядывается и тут же направляется в сторону раковины, чтобы помыть руки. Прикусываю губу, сдерживая глупую улыбку. Тимур – неповторим. Я никогда не видела мужчин, которые бы думали о ком-то еще, кроме себя и своих интересов. Очень приятно в этом плане ошибиться. Оказываюсь рядом с ним, готовая кинуться в любую минуту на помощь, подсказать, как взять ребенка на руки. Когда Тимур смотрит на меня вопросительно-просящим взглядом, подхожу к нему. Воровато вдыхаю запах его парфюма и словно невзначай прикасаюсь к его руке. – Маленькие дети после рождения не могут еще самостоятельно держать голову, поэтому нужно ее придерживать. – Под пристальным взглядом темных глаз беру Алису из люльки. Малышка морщится, но не просыпается. Аккуратно передаю ее Тимуру. – Правильно? – спрашивает, как только дочка оказывается в его руках. – У меня руки трясутся! – с волнением замечает, прижимая Алису к груди. Я ободряюще ему улыбаюсь, делая шаг назад. Тимур медленно направляется в сторону окна, не замечая никого вокруг, кроме своей принцессы. – Она такая беззащитная, – его голос звучит тихо, едва понимаю, что он говорит. – Крошка маленькая. Я не имею представления, как будет складываться наша жизнь, но сделаю все возможное, что в моих силах для счастливого совместного будущего. – Тебе поможет Милана, – иронично подсказываю, кто еще примет участие в планировании новой реальности. Тимур вскидывает голову, прищуривается. Благодушие на лице сменяется отрешенностью. – Приходила? – он резюмирует, а не спрашивает. Усмехается и опускает теплый взгляд на дочку, поглаживает большим пальцем щечку. – Ко мне тоже сегодня утром заявилась. Сжимаю руки в кулаки, прямо смотрю на Тимура, не моргаю. Он аккуратно возвращает Алису в люльку, подходит ко мне. Поднимает руку и ласково прикасается к моей щеке, серьезно разглядывая мое лицо. – Она думает, что может запросто все вернуть на круги своя. Надеется, что я сделаю вид, что никакого развода не было. Рассчитывает, что я забуду про ее побег с любовником, да ещё и с украденными у меня деньгами, – Тимур тяжело вздыхает. Убрав руку от меня, отворачивается, замирает перед люлькой с Алисой. – Проблема в том, что меня тянет к ней на уровне физиологии. И Милана знает об этом, всячески это использует в своих целях. – Ничего криминального нет в том, что ты по-прежнему испытываешь чувства к Милане и желаешь ее как женщину. Это нормально, Тимур, – ровным голосом озвучиваю его невысказанные вслух мысли, будто передо мной проблемный пациент, а я дипломированный психолог. Пусть внутренне мне сейчас больно от правды, переживу. Все нервы перекручиваются в сложный узел, но я не позволю Тимуру запутаться в трех соснах своих чувств. – Уверена, что спустя время ты простишь ей измену, которая, возможно, вовсе и не измена. У вас уникальный шанс перевернуть страницы прошлого и начать писать новое будущее вместе. Вас теперь трое, вы полноценная семья, где нет «ты и я», есть только «мы». – Мужественно смотрю в глаза, которые мне снятся все последние дни, улыбаюсь, скрывая за улыбкой свою драму, свою любовь к этому невероятному мужчине, который по логике жанра не мой. Чужой. Тимур смотрит на меня холодным взглядом. Пока я пытаюсь до него достучаться, заставить проникнуться моими словами, от него волнами исходит холодность и даже враждебность, причина которая мне непонятна. Как только я закрываю рот, он от меня отворачивается. – Ты в корне не права, Карина. – Вся его поза говорит о напряжении и сосредоточенности. – Мои чувства совсем не то, что нужно для семьи. Я испытываю к Милане первобытные, животные инстинкты. Мне просто хочется взять ее и использовать, а потом уйти. Возможно, во мне говорит задетое самолюбие, может, на уровне подсознания я хочу ей таким образом отомстить, но ни о каком будущем речи не идет. Дочь я воспитаю сам. – Но она мать… – К моему огромному сожалению. – Тимур подходит к столу, на котором лежат бумаги. – Я рассчитывал, что она использовала другую яйцеклетку, в связи с тем, что у нее удалена матка. Но тест на ДНК показал, что Алиса моя и ее дочь. Разочарование заставляет меня отвернуться. Вот и ответ на мой вопрос. Моя бредовая мысль, что я являюсь мамой Алисы, не подтвердилась. Обидно, горько на душе, при этом я головой понимаю, что все логично. Правда, по щекам все же скатывается пара слезинок, которые я поспешно смахиваю. – Анна Андреевна сказала, что в ситуации Миланы по поводу яйцеклетки – все сложно. Это не тот момент, когда о ребенке можно заговорить в любой момент. Милана осознанно готовилась. – Что это значит? – Я чувствую за спиной присутствие Тимура. Когда его ладони оказываются на моих плечах, вздрагиваю. От его тепла становится тепло и мне, хотя секундой ранее мне казалось, что я покрываюсь ледяной коркой. – Наше знакомство – чистая случайность, все остальное – продуманный план. Я еще до конца сам в своей голове не уложил это открытие. – Неожиданно Тимур разворачивает меня к себе и обхватывает мое лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза. Он ничего не говорит, склоняется ко мне и осторожно прижимается губами к губам. Первый порыв – вырваться и указать ему его место. Напомнить про Милану и физическое влечение к ней, но его губы настолько мягкие и сладкие, что я против воли отвечаю на поцелуй. Обнимаю за шею и льну всем телом к Тимуру. Теряю остатки разума. – Ты мне нужна, Карин, – шепчет Тимур, обжигая своим дыханием. – Вы мне нужны. Ты, Тамара и Алиса – моя семья. Я хочу, чтобы вы были со мной. – Да… – ответ вылетает из меня быстрее, чем я осмысливаю его, но не жалею. Когда двое тянутся друг к другу, сопротивляться бесполезно.