Глава 10

Когда Тимур сообщил, что на выходные мы едем к его родителям, первым желанием было попросить его остановить машину. Я на главную женскую роль в спектакле, о котором не подозревала, не подписывалась. Не понимаю, зачем Тимуру обманывать своих родителей. Согласна, сложно объяснить в двух словах, как получилось, что я беременна неродным ребенком, но возможно. – Я могу вам заплатить за то, чтобы вы мне подыграли. Мне бы обидеться, но я понимаю, что не на что. Тимур просто напоминает мне о том, что я предоставляю ему услугу суррогатной матери. Теперь он просит об услуге изобразить из себя его невесту. Сложного ничего нет. Смотреть на этого мужчину с восторгом не составит труда. Он симпатичный, на него оглядываются женщины и молодые девушки. Мужчина видный. У него прекрасное воспитание, которым не все товарищи противоположного пола могут похвастаться. Мурашки от его прикосновений… Это моя проблема. Тимур щедрый. Взять момент, когда он без лишних вопросов, без попытки выяснить, зачем и почему, перевел мне деньги, когда я обратилась к нему с просьбой. И будь я понаглее, попыталась бы потребовать выплатить досрочно положенную мне сумму за рождение ребенка, чтобы закрыть долг перед Ником. Еще Тимур заботливый. То, как он осторожно перенес Тамару из вагона на перрон, заставило мое материнское сердце сжаться. Когда я увидела в машине автокресло для дочери, мне хотелось расплакаться и крепко обнять этого человека за его внимание к мелочам. Достоинств хватает. Теперь: какие у него недостатки? Вот тут я надолго задумываюсь. Не считая лжи по поводу моей беременности родителям, я за Тимуром ничего криминального не замечаю. Он не курит, запаха табака от него не чувствую. Может, сильно пьет? Сомневаюсь, что пьющий человек смог бы руководить большой компанией. Бизнес, по моему скромному мнению, не любит слабаков, а алкоголь в несметном количестве употребляют те, кто слаб характером и духом. Тимур не производит впечатления слабого духом человека. – Ты предлагаешь мне сыграть беременную любовницу? – тихо спрашиваю, наблюдая, как за окном постепенно исчезают многоэтажки. Он не сразу отвечает, а когда я слышу голос, поворачиваю в его сторону голову. – Пока да, а дальше будет видно. – То есть? – Сердце екает, я заставляю себе не выдумывать бог весть чего. – Я не знаю, Карин. – Смотрит на меня спокойным взглядом, от которого у меня почему-то возникают мурашки и волнение в груди. – Давай вместе импровизировать. – Думаешь, у нас получится? – Я уверен. Мы умеем с тобой договариваться, спокойно обсуждать важные вопросы, не опускаясь до громких споров и ненужных криков. Я вообще не люблю, когда женщины скандалят, у меня сразу начинает болеть голова. – Очаровательная улыбка и шутливый тон вызывают такую же реакцию: желание пошутить в ответ. – Обещаю тебе частые головные боли. – Пусть меня минует эта участь. Ты перешла на «ты», и меня это радует. – Ты мне просто выбора не оставил, как-никак мы теперь с тобой серьезно связаны. – Провожу ладонью по животу от груди до пупка. Малышка неожиданно легонько толкается. – Ой! – Что случилось? – Тимур сразу серьезнеет, сначала смотрит на меня, потом в зеркало на Тамару, которая задремала в дороге. – Все в порядке, просто малышка легонько пнула меня. С утра ее было не слышно и не видно. – Да? – Машина останавливается перед светофором, Тимур с какой-то тоской смотрит на мой живот. Мне почему-то кажется, что ему тоже хочется ощутить, как пинается его дочка – Давай свою руку. – Что? – Сразу не понимает, что я от него хочу, но когда доходит смысл просьбы, мотает головой: – Это лишнее. – Не бойся. Хватаю его ладонь и прикладываю ее к тому месту, где ранее почувствовала шевеление. Несколько секунд ничего не происходит, и Тимур начинает выдергивать руку, как вдруг замирает. Я улыбаюсь, прикусив от удовольствия губу. На меня устремляются изумленные глаза, в которых смешивается восторг и что-то такое, чему я не могу подобрать определение. Звук клаксонов позади заставляет Тимура убрать руку и тронуть машину с места. А малышка не на шутку разошлась, переворачивается, тянет мне бока в разные стороны. Я поглаживаю правый бок, нащупываю пятку, а может быть, это попка. – Это больно? – Нет. Иногда доставляет дискомфорт, но не более. Чуть позже станет меньше шевелиться. – Для меня это за гранью фантастики! – Его удивление меня смешит, но я стараюсь этого не показывать. – Вот мы и приехали! Машина стоит перед воротами, Тимур с телефона делает вызов, ворота тут же открываются. Я с любопытством смотрю по сторонам. Закрытая территория, скорее всего, по всему периметру камеры и в подъезде тоже. Замечаю детскую площадку, есть место для прогулок с Тамарой. Первый этаж жилого комплекса – это магазины, салоны, студии и даже детский центр. Удобно, можно даже не выходить за пределы территории. – Как говорится, добро пожаловать на новое место, – Тимур поворачивается ко мне, заглушив машину. – Тамара спит. Будем ждать, когда проснется, или разбудим? Почему у меня возникает ощущение, что мы семья, которая воссоединилась после долгой разлуки? Но мы не семья. Это я просто хочу, чтобы возле меня был вот такой заботливый мужчина, думающий не только о себе, но и о тех, кто рядом. – Давай немного посидим, – прошу Тимура, так как волнуюсь и боюсь выйти из машины. Почему-то кажется, что, открыв дверь машины, я открою дверь чему-то новому и неизвестному. А неизвестное меня всегда до дрожи в коленках пугает. Молчать с Тимуром комфортно. Обычно молчание собеседника я расцениваю как проявление скуки. С этим человеком такой мысли не возникает. Тимур тянется к телефону, который лежит в специальном кармашке для всякой мелочи, задумчиво тыкает пальцем на экран. Я воровато разглядываю его, впервые находясь так близко и в замкнутом пространстве. Я говорила, что он симпатичный? Кто любит Восток и брутальных мужчин с черной бородой, тот не обратит на него внимание. У него густые волосы, черные, как вороново крыло. Я представляю, как запущу пальцы в его шевелюру, ощущая каждый волосок. Эти мысли до хорошего меня не доведут. Сердце екает. Приходится заставлять себя думать о чем-то другом, а не о том, как я прижимаюсь к груди Тимура и дышу ему в губы. Губы… Кажется, мысль попробовать их на вкус становится навязчивой. Вздрагиваю, когда замечаю, как Тимур обхватывает свой подбородок и большой палец прижимает к нижней губе. Это выглядит так… так интимно. – Что-то не так? – От его вопроса я напрягаюсь и не дышу. Совсем не ожидала, что Тимур заметит, как я за ним наблюдаю. Старалась осторожно. Он поднимает на меня глаза. – Ты очень внимательно меня разглядывала, – его губы трогает едва заметная улыбка, а в карих глазах вспыхивают огоньки. Мне кажется, он догадывается, о чем я только что думала. Какое-то время смотрим друг на друга, и возникает ощущение, что мы одни на целом свете. Я забываю о дочери, не чувствую себя плохой мамой, забываю о том, что в положении и скоро появится еще одна малышка. Сейчас я просто женщина, и в глазах мужчины напротив вижу тот самый огонь, который зажигает изнутри меня саму. Незаметно для нас самих мы оказываемся слишком близко друг к другу. Настолько близко, что я замечаю, какие у Тимура густые и длинные ресницы. Вижу мелкие морщинки в уголках глаз. Он слегка щурится, и это выглядит очень мило. Я чувствую его замешательство и борьбу с самим собой. То, что Тимур испытывает схожие с моими чувства, воодушевляет и придает смелости, но не настолько, чтобы прижаться своими губами к его губам. Прошлые отношения с Назаром оставили после себя убеждение, что инициативу должен проявлять мужчина, а не девушка. Тимур смотрит сначала в глаза, потом опускает взгляд на мои губы. Сразу становится жарко и немного душно. Когда он еще немного сокращает расстояние между нами, я прикрываю глаза, настраиваясь на поцелуй. Пусть он будет невинным, робким, но это будет первый наш поцелуй. И главное то, что мы оба этого хотим. Я чувствую на своем лице его дыхание, мне кажется, что его тепло по воздуху передается мне. Считаю секунды и… – Мам, мы уже приехали? Сразу, как только слышу голос Тамары, меня словно окатывает холодной водой. Тимур дергается в сторону, я отклоняюсь назад, смотрим друг на друга испуганными глазами, словно мы услышали не голос ребенка, а окрик директора школы. Или голос моего грозного отца, хотя я не помню его совсем. – Да, малыш, мы приехали. Ждали, когда ты проснешься. – Прикладываю руку к груди, стараюсь унять бешено стучащее сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть. Черт! Как меня повело. Главное, чтобы это больше не повторилось. Близкие отношения между заказчиком и исполнителем никогда хорошим не заканчивались. Рано или поздно я и Тимур разойдемся в разные стороны. У него будет своя жизнь, у меня своя, нам нет смысла сейчас идти на поводу своего влечения. А то, что влечение есть, тут я даже готова поспорить на деньги. – Ну, девочки, готовы увидеть свое жилище? – Тимур смотрит веселым взглядом на Тамару в зеркале, на меня старается не коситься. – А у тебя большая квартира? Мы вместе будем жить? – Вопросы Тамары вгоняют меня в краску. Откуда у дочери такое любопытство? Неужели бабушка ей что-то рассказывала, пока я бегала в консультацию за карточкой по беременности. – Квартира большая на десятом этаже. Высоты не боишься? – Тимур оборачивается назад, я не вмешиваюсь в беседу. Без меня у них неплохо получается найти взаимопонимание. – Нет. Это сильно высоко? Выше деревьев? – Выше. И очень высоко. Можно будет птиц увидеть и другие дома через парк. – Правда? – Восторг дочери заставляет меня улыбнуться. Как же просто порадовать мою крошку. Ей не нужны никакие богатства, ей хочется обычного внимания. Совесть укоризненно напоминает мне, что я сама решила лишить ее отцовской любви. Уверена, Назар был бы неплохим отцом. Но мне не хочется, чтобы Тамара ждала его приезда и разочаровывалась, если он не приедет. Я помню, каково это, когда ты ждешь человека, а он не приходит к тебе. Потому что занят своими делами, своей жизнью. Поэтому не хочу, чтобы Тамара стала зависима от расписания другого человека. Пусть это и выглядит с моей стороны чистой воды эгоизмом. – Тогда пойдем и посмотрим с балкона на птиц. Тимур открывает дверь со своей стороны, Тамара пытается сама отстегнуть ремни в автокресле. И пока я со скоростью черепашки пытаюсь выползти из машины и помочь дочери, Тимур меня опережает. Мы на секунду сталкиваемся перед задней дверцей, между нами что-то вспыхивает, наверное, неудовлетворенное ожидание поцелуя. Опускаю голову, разглядываю его ботинки. Тимур открывает дверь и помогает Тамаре выбраться наружу. – Мама! Мама! Мама, смотри детская площадка! Можно я сейчас покачаюсь на качелях? Пожалуйста! – Дочка заглядывает мне в глаза, умилительно делает бровки домиком, так что невозможно сказать «нет». – Только недолго, – сдаюсь пот напором ее очарования. Тамара радостно взвизгивает и несется к площадке. Я виновато смотрю на Тимура. – Ей нравятся качели. – Как и всем детям. Мои племянники и племянница, независимо от возраста, тоже с удовольствием бегают по детской площадке. – Самообладанию Тимура можно позавидовать. Если я еще смущаюсь, когда наши взгляды пересекаются, краснею, то он делает вид, что ничего между нами не произошло. – Сколько им лет? – Наблюдаю, как из багажника появляется наш небольшой чемодан. Вещей я брала немного, самое необходимое. Не видела смысла тащить с собой одежду, пропахшую гарью. Денег на новый гардероб у меня нет, но пару обновок себе и Тамаре я в состоянии купить. – Самый младший Руслан, ему пять лет. Он сын моего брата Рустама. Марианне десять, Булату восемь – это дети моей сестры Нины. Сестра у нас самая старшая. – А ты, наверное, самый младший, – догадываюсь, расслабляюсь в процессе непринужденного разговора. Нечего себя накручивать из-за поцелуя, который так и не случился. – Угадала. Пойдем? – Тимур кивает в сторону дома, я ищу глазами Тамару. Дочка раскачивается на качелях все выше и выше. Есть у нее дурная привычка: раскачаться сильно, а потом спрыгнуть. Каждый раз я ее отчитываю за это, каждый раз она говорит, что больше так делать не будет, и тут же забывает свои слова. Сейчас у меня сердце заходится от страха, когда я вижу, до какой амплитуды она раскачалась. – Не думаю, что она будет прыгать, – тихо замечает Тимур, стоя позади меня. – Ты ее плохо знаешь, – почти шепотом отвечаю, стискивая руки в кулаки и молясь о том, чтобы Тамара все же не спрыгнула. Не успеваю моргнуть, как Тимур срывается с места и очень быстро оказывается возле качелей. Что-то говорит Тамаре, та его слушает и больше не пытается долететь на качелях до неба, как она мне раньше говорила. Я не сразу понимаю, что не дышу. Когда Тимур хватается за цепи и полностью останавливает качели, берет Тамару за руку, мои легкие от резкого поступления кислорода сжимаются. Страх, державший меня в тисках, отступает. – Я с тобой еще об этом поговорю, – чеканя каждое слово, выговариваю подошедшей Тамаре. – Ну, мам! – Ни слова! – Сердито сверкаю глазами. – Ты знаешь, что я тебе запрещаю так сильно раскачиваться! А ты все равно делаешь по-своему! – Не хочется кричать на дочь при Тимуре, но мои нервы за последнее время сильно расшатались. Оказывается, меня сейчас легко довести до срыва. – Карин! – Тимур подходит ко мне совсем близко, неожиданно обнимает за плечи, сразу же окутав своим запахом и теплом. Он успокаивающе гладит меня по спине, а я не знаю, как реагировать на проявление его ласки. – Все хорошо. Не нервничай. Подумай о малышке, а Тамара больше так без спроса делать не будет. Правда, Тамар? – Удерживая мои плечи одной рукой, он поворачивается к дочери. – Да! – торжественно обещает та, но по хитринкам в глазах я понимаю, что верить ей не стоит. – Вот и отлично, а теперь пойдемте домой! Тимур, к моему огромному сожалению, которого я не показываю, убирает руку. Он берет чемодан, Тамара вдруг подходит к нему с другой стороны и сжимает его ладонь. Опять иллюзия семьи. Вздыхаю. Если Тимур будет часто с нами бывать, дочурка может к нему привыкнуть, и ей будет сложно потом пережить расставание. Неторопливо доходим до второго подъезда, где нас встречает консьерж с серьезным видом. Он узнает Тимура, ничего у него не спрашивает по поводу нас. Крутить головой, как Тамара, рассматривая шикарный подъезд, я себе не позволяю. Из каждого угла тут все кричит о богатстве. Наверное, под ногами не просто плитка под мрамор, а самый настоящий мрамор. Лифт бесшумно распахивает створки, приветливо приглашает нас войти и за минуту доставляет на десятый этаж. Я даже не успеваю моргнуть. Когда мы выходим из лифта, Тимур достает из кармана брюк связку ключей, подходит к одной из трех дверей на этаже. Вставляет ключ в замок, дергает ручку и осторожно открывает уже открытую дверь. Судя по напряженной спине, он совсем не ожидал обнаружить квартиру открытой. Заходит первым, потом Тамара. Они разуваются. Я не спешу перешагивать через порог, но обращаю внимание на обувь около двери. Возле детских кед и темных ботинок стоят красные лодочки на шпильке. Похожие я видела при первой встрече на Милане.