15 глава

Костя обнимает за плечи и под взгляды охраны увлекает меня к своей машине. Смущенная его появлением и проявленным вниманием, я прячу свое покрасневшее лицо в цветах. Краем глаза замечаю на крыльце знакомого незнакомца. Захотелось провалиться сквозь землю. И еще я вдруг понимаю, что мне хочется оправдаться. За что? Не знаю.

Костя захлопывает дверь, неторопливо обходит машину спереди и садится за руль. Я смотрю на мужчину, который спускается по ступенькам и направляется к своему внедорожнику. Когда мы проезжаем мимо него, ощущаю на себе пристальный взгляд. Приподнимаю подбородок и смотрю перед собой. Я его не бывшая подружка и не жена, мне перед ним не за что извиняться и тем более оправдываться. Но черт… Черт...  

— Как прошла командировка? Все друг перед другом похвастались достижениями? — чтобы сбавить градус внутреннего напряжения, интересуюсь у Кости его делами. 

Он благодарно мне улыбается.  

Когда-то я считала, что мужчина должен быть во главе отношений, быть лидером, всегда нести за себя и за близких ответственность. Более того, мне казалось, что будет правильнее, если партнер возьмет на себя обязанность содержать свою семью, а моя главная задача быть послушной, примерной и всегда в хорошем настроении. 

В моей жизни не случился мужчина с большой буквы. Жизнь заставила взять на себя все вопросы и проблемы, научила рассчитывать на себя при поддержке близких. И когда вдруг на горизонте нарисовался Костя, точнее, Константин Германович, я очень долго смотрела на него как на хорошего друга. Но однажды… Однажды мне захотелось почувствовать себя слабой. Позволить кому-то позаботиться не только обо мне, но и о моем ребенке. Так плавно дружеские отношения переросли в более близкие, но было одно «но». Я не позволяла себе настолько влюбиться, чтобы мужчина вошел не только в мою жизнь, но и в жизнь моего ребенка. Костя терпеливо ждал момента, когда бастион сдастся, то есть я сдамся и соглашусь на его предложение быть вместе всегда, официально зарегистрировавшись. Бастион не сдается, держит оборону.

— Мы много спорили, пытались доказать, чья точка зрения правдивее всех.

— Ты, конечно, этот спор выиграл, — утвердительно подвожу итог.

Костя умеет убеждать коллег в своей правоте, и чаще всего его точка зрения оказывается правильной, полезной и востребованной. Не зря из простого рядового врача он вырос до доктора медицинских наук. Работа в роддоме не мешала ему писать диссертацию и защитить ее. 

А еще у него есть собственная квартира в новом доме, машина бизнес-класса, сберегательный счет, прибавить ко всему этому привлекательную внешность, чувство юмора и не конфликтность — не мужчина, а мечта. Мечта, которая сбылась у меня. 

В порыве приступа нежности перегибаюсь через подлокотник и целую его в щечку, чем вызываю удивление. Он не успевает пожурить и строго отчитать, не любит, когда его отвлекают за рулем, я признаюсь:

— Я безумно по тебе соскучилась. 

— Правда? Я тоже соскучился. Привез тебе небольшой подарок. 

— Какой? 

— А ты выйдешь за меня замуж? 

— Опять двадцать пять. Я подумаю. 

— Ты уже два года думаешь, а ведь я с первого свидания зову тебя замуж.

— Кость... — недовольно поджимаю губы, всем видом показывая, что мне не нравится разговор.  

— Ладно-ладно, закрываю тему на засов и молчу, — примирительно мне улыбается. — Едем ужинать, и там получишь подарок. 

— Твоя идея мне безумно нравится. 

Мне нравится не то, что он везет меня в ресторан и будет что-то дарить, мне нравится то, что Костя понимает, когда следует продолжить разговор, а когда вовремя поставить паузу и не давить. Да, ему сложно со мной, я это осознаю, но ничего с собой поделать не могу. Что-то мешает сказать заветное «да». Ксюша называет меня дурой, причитает, то такой классный мужик, как рыбка золотая, уплывет из рук. По ее мнению, нечего быть морской владычицей, царевной тоже неплохо. Неплохо, только вот Костя как раз и предлагает быть мне владычицей. 

Приезжаем в мой любимый итальянский ресторан. Столик заказан, поэтому мы не стоим в ожидании, нас сразу провожают в зал. Вышколенные официанты оказываются рядом и протягивают меню, в сторонке ждут, когда мы сделаем заказ. Так как я жутко голодная, то беру много чего, чем вызываю смех у Кости. Он журит меня, спрашивает, не лопну ли я от обжорства. Уверяю его, что все вместится и даже место останется. 

Когда нас оставляют, Костя кладет небольшую коробочку на середину стола. Я вопросительно на него смотрю. Надеюсь, там не кольцо, потому что часто отказывать не есть хорошо. Я так громко облегченно вздыхаю, обнаружив там подвеску на цепочке, что Костя приглушенно смеется. Но я все же успеваю заметить тень в его глазах. Наверное, мне стоит у Ксюши взять номер телефона ее психолога и тоже поработать над своими блоками, чтобы осчастливить не только себя, но и этого замечательного человека.

Мы заканчиваем с основными блюдами, я допиваю уже не первый бокал вина, чувствую, что основательно захмелела. Придется моему рыцарю тащить меня на своей спине, если я не остановлюсь сейчас. Не останавливаюсь, потому что совершенно не протестую против очередного наполнения. Костя в этот момент отключается, иначе бы не позволил официанту наполнить бокал. Он-то знает мою норму, свыше трех бокалов мне нельзя, я становлюсь настоящей Императрицей.

Поспешно осушаю бокал, это становится моей роковой ошибкой. Меня моментально ведет. Я начинаю широко улыбаться и смотреть по сторонам. И все же понимаю, что нужно прийти себя, нужно выйти на улицу, охладить разгоряченное лицо и мозг. По оставленным вещам Костя догадается, что я не сбежала. 

Умудряюсь без происшествий дойти до выхода. Никого не сбиваю на своем пути, посуду не бью. Лишь на ступеньках ресторана координация меня подводит, я оступаюсь. Ищу руками за что схватиться, чтобы не упасть, как меня удерживают за талию. 

Какой же Костя догадливый! 

С улыбкой оборачиваюсь и застываю подобно изваянию. Кого угодно в этот момент готова была увидеть, но не его. Не человека с прошлого, который вновь врывается в мою жизнь подобно урагану, сметая все на своем пути. Карие глаза сквозь нависшую челку искрятся весельем. У меня кружится голова. Не от выпитого вина, а от непозволительной близости того, кого не забывала. Ни на минуту. 

— Мы с тобой встречаемся при довольно странных обстоятельства. Не правда ли? 

— Да, — тихо соглашаясь, вспоминая все наши встречи. Их немного, но они яркие и запоминающие.

Этот миг превращается в вечность. Перестают существовать другие люди, проходящие мимо нас. Есть только мы: он и я. Перестают существовать другие запахи. Есть только его персональный запах и знакомые нотки забытого парфюма из прошлого. Перестают существовать звуки, возникающие то там, то сям. Есть только его дыхание. Его сердцебиение. Я его чувствую. А еще глаза. Глаза, которые засасывают все глубже и глубже. Похоже, в этот раз вынырнуть мне будет сложнее. 

Я прихожу в себя, моментально трезвея.

— Отпусти меня, — цежу, упираясь ладонями ему в грудь. Меня, конечно, никто не слушает. Он не изменился. Все такой же самоуверенный говнюк. 

— Я говорю тебе, отпусти меня! — повторяю свое требование чуть громче, чем нужно.   

— Почему у меня такое чувство, что мы знакомы и довольно-таки близко? 

Выгибает темную бровь, вопросительно на меня смотрит.  Ждет ответа. От меня ждет ответа, черт побрал. Захотелось рассмеяться ему в лицо и посоветовать порыться в своих воспоминаниях этак пятилетней давности. Может быть, его память не совсем отформатирована и найдет один яркий эпизод, связанный со мной. 

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? — в этот раз мне удается вырваться на свободу. Да, в его руках я чувствую себя пойманной птицей, загнанным в ловушку зверем. 

— Наверное, это риторический вопрос. Бывает так, что совершенно незнакомый человек кажется тебе очень знакомым. Я постоянно ловлю себя на мысли, что твое лицо где-то видел. 

Я смотрю на него, сравниваю его с тогдашним и сегодняшним. Изменения все же есть. Он по-прежнему красивый и притягательный, но ушел из глаз юношеский задор. Сейчас он хоть и смотрит с толикой веселья, но это совершенно не то, что было при первой нашей встрече. Длинные ресницы все так же вызывают зависть. 

Черты лица ожесточились. Я на интуитивном уровне понимаю, что он стал довольно требовательным к окружающим, не щадит никого, в том числе и себя. Это касается и работы, и личной жизни. 

Тут же опускаю взгляд на его руки. Ищу обручальное кольцо. Вспоминаю встречу в кафе, где я стал невольной свидетельницей того, как ему сообщили о ребенке. Ирония судьбы. Я ведь тоже носила под сердцем его ребенка. Его дочь. И моя Света имеет полное право на внимание своего отца, как и тот малыш от другой женщины. 

Злюсь. Я каждый раз злюсь, когда начинаю думать об ее отце, который сейчас стоит передо мной и ни хрена ничего не помнит. А ведь он-то знает, что где-то в этом мире есть его частичка. 

— Может быть, и виделись, случайно. Всякое бывает, — расплывчато отвечаю.

Я еще не знаю, как мне вести себя с ним: делать вид, что ничего между нами никогда не было, или намекнуть о том, что нас не просто связывает шапочное знакомство, что между нами была чудесная ночь с чудесными последствиями. 

— Возможно, — его задумчивый взгляд блуждает по моему лицу.

 Я, как наивная дурочка, жду, что вот-вот он сейчас все вспомнит. Конечно, ничего подобного не происходит. Более того, появляется Костя. Он на миг застывает, оценивает обстановку, подходит ко мне. Окидывает меня тревожным взглядом с ног до головы, переводит свое внимание на моего невольного спасителя. 

— Все хорошо? — буднично спрашивает, но чувствуется в каждой букве напряженность.

— Я вышла воздухом подышать.

— Надышалась? 

— Ага.

— Тогда пойдем внутрь, — Костя увлекает меня к входу, я заставляю себя не оглядываться, хотя хочется. Не оглядываюсь, но чувствую затылком устремленный взгляд, который заставляет кожу покрыться мурашками.  

— Ты его знаешь? — неожиданно меня спрашивает Костя, когда мы садимся за стол.

— Кого? 

Не сразу понимаю, о ком он говорит, но тут же доходит, когда вижу его мрачный взгляд. Прикусываю губу. Врать не хочу, юлить тоже, но и правду сказать мне не хватает смелости. Костя не был бы таким замечательным, если бы оставался обычным мужчиной, ревнующим к каждому столбу. Он усмехается, берет бокал с водой и делает глоток. 

— Я так понимаю, этот человек тебе знаком. Не убеждай меня об обратном, — тут же предупреждает меня, когда я открываю рот. Приходится закрыть его и промолчать, потому что, по сути, Костя все правильно понял. 

— Судя по тому, как ты на него смотрела…

— Как я на него смотрела? — перебиваю, хмурюсь. Мне почему-то казалось, что все свои эмоции держала под контролем. 

— Как на мужчину, с которым тебя связывает нечто большее, чем просто шапочное знакомство, — Костя смотрит в упор, пригвождая меня взглядом. — Это отец Светы? 

Опускаю глаза, терзаю свою нижнюю губу. Что сказать? Ничего. Поэтому я киваю, стыдясь смотреть на мужчину напротив. 

Мне стыдно, хоть и понимаю, что ни в чем я нигде не виновата. Костя знает, что детей находят не в капусте. Знает, что родила я по собственному желанию, никому не навязывая своего ребенка. Так почему мне сейчас кажется, что он меня осуждает? И за что? 

— Я ревную, Кать, — тихо признается Костя после небольшой паузы. — Я не знаю, какие между вами были чувства, какие были отношения, но так, как ты на него сейчас смотрела, ты никогда не смотрела на меня. 

— Не говори чепухи, — запальчиво перебиваю. — Я не знаю, что ты там увидел, но мне совершенно плевать на того мужчину. 

Плевать. Я искренне верю в это, потому что Костя самый лучший вариант того человека, который мне нужен. А тот мажор… Это воспоминание. 

— Хорошо, — соглашается Костя, примирительно мне улыбается. Когда он сжимает мою руку, я в ответ крепко сжимаю, стараясь показать ему, как сильно он мне дорог и нужен.  

Кажется, небольшое недопонимание урегулировано, поэтому ужин завершается на позитиве и с волнующим предвкушением. После ресторана мы решаем поехать к Косте домой. Выходя из зала, я внезапно ощущаю на себе чей-то взгляд, который оставляет ощущение покалывания. Я оглядываюсь через плечо, сразу же натыкаюсь на взгляд черных глаз. Мне насмешливо улыбаются и салютуют бокалом. Против воли вздрагиваю. Он все еще действует на меня, несмотря на то что буквально недавно я убеждала Костю, что нет никаких чувств. Я сама верила, что нет. А сейчас...Сейчас понимаю, что если вдруг мы вновь окажемся наедине друг с другом, где нам никто не помешает, я могу дать слабину. 

Он сидит за столом с мужчинами, рядом нет и намека на женское присутствие. Удовлетворенно хмыкаю, словно вижу бывшего и злорадствую по поводу того, что он до сих пор один.

Сержусь на себя. Отворачиваюсь и цепляюсь за руку Кости, чем вызываю у него удивление. Он обнимает меня за плечи, увлекает в сторону парковки к машинам. Когда мы отъезжаем, напряжение отпускает, и я расслабляюсь. Пружина внутри меня, сжатая до предела, медленно начинает растягиваться. Костю за рулем не отвлекаю, поэтому у меня есть время подумать о неожиданной встрече с прошлым, о том, что позабытые ощущения вмиг взбудоражили меня не на шутку. Меня пугает собственное состояние. Мне всегда казалось, что умею держать себя в руках, но сейчас эта уверенность медленно рассеивается. 

— О чем думаешь? — спрашивает Костя, когда машина сворачивает во двор жилого комплекса, в котором он живет.

— Ни о чем, — беззаботно улыбаюсь, но судя по тому, как он хмурится, мне не удается обмануть Костю. Он не пытается лезть ко мне с душераздирающими вопросами.

Выйдя из машины, почти сразу же берем друг друга за руки и переплетаем пальцы. Я опять, уже не знаю, который раз по счету, расслабляюсь. Костя для меня как скала, какие бы ни были погодные невзгоды, разрушения и катаклизмы, он неизменный, и не сдвигаемый, и нерушимый. Моя опора.

— Выпьешь? — спрашивает Костя, когда мы заходим в квартиру. 

Он сразу направляется к домашнему бару. Отрицательно мотаю головой. Свою норму я уже сделала. Присаживаюсь на диван и скромно складываю руки на коленях. Меня охватывает мандраж, словно я первый раз в гостях у мужчины, который нравится. 

Улыбаюсь, когда Костя смотрит на меня, тянусь к нему, когда он садится рядом со мной. Перед тем, как поцеловаться, смотрим друг другу в глаза, затем он прижимается губами к моим губам. Зажмуриваюсь.

 Я так отчаянно зажмуриваюсь, что становится больно глазам. Больно внутри. Воспоминания подобны вспышкам фееричного салюта: ярко, красиво и мощно. Всхлипываю от своей беспомощности. Сильнее прижимаюсь к Косте, надеясь, что его тепло, его запах, его нежность перебьет обжигающий жар другого, сшибающий напрочь другой запах и нетерпеливую, порывистую ласку другого. 

— Катя…

Костя отстраняется от меня, я мотаю головой и обхватываю руками его шею. Нет-нет, мне нельзя сейчас погружаться в воспоминания. Они меня безвозвратно засосут, погрузят в бездну, из которой никогда не выбраться.  

— Катя! — в голосе звучит осуждение. Я распахиваю глаза. — Не надо так делать. Я никогда не был и не планирую быть заменой кому-то. 

Костя отодвигается от меня, берет стакан с коричневой жидкостью и смотрит на нее не мигая. Он выглядит отстраненным и чужим, настолько чужим, что у меня появляется желание уйти домой. Однако, я никуда не ухожу, потому что если Костя сейчас от меня отдалился, то это сугубо мои проблемы. Я посмела прошлому вмешаться в настоящее. 

— Прости, — виновато опускаю глаза на свои руки. — Прости… 

— Не извиняйся, твоей вины нет. Ты же не виновата в том, что эмоции к человеку из прошлого не умерли, живы и заставляют тебя переживать. Да, я считаю, что Свете стоит познакомиться с отцом. 

— Нет! — протестую, сразу же приходя в себя после сентиментального провиса. — Он знал, что я беременна, ушел, сказав, что не будет принимать никакого участия ни в моей, ни в ее жизни. Так какого черта я должна их знакомить друг с другом?

— Ты сама хочешь их познакомиться.

— Ничего подобного. Я даже не хочу с ним еще раз встречаться. 

— Однако у судьбы по этому поводу свое мнение. За сегодня вы дважды встретились. Это ж тот же человек, что был и на крыльце, когда я приехал за тобой. 

— Это просто совпадение, не более того.   

— Ты сама в это веришь? — иронично приподнимает бровь. — Слишком много совпадений для такого короткого временного промежутка. 

— Верю или нет, я не планирую Свету с ним знакомить, — встаю с дивана. Настроение опущено ниже плинтуса. — Я поеду домой.

— Я отвезу. 

— Не нужно, вызову такси, — колеблюсь пару секунд, все же нагибаюсь к Косте и целую его в уголок губ, ласково заглядывая ему в глаза. — Ты мне дорог, не хочу тебя терять. 

— Так не теряй, — шепотом просит Костя, ласково дотрагиваясь до моей щеки. — Разберись со своим прошлым, чтобы оно не мешало нашему настоящему и будущему. 

— Хорошо. Обещаю все уладить, — примирительно улыбаюсь. 

Вызываю с приложения такси, машина находится сразу. Еще раз поцеловав Костю, который провожает меня до лифта, нажимаю кнопку первого этажа. Я еду не домой. Сейчас у меня жуткое желание поговорить с сестрой. Хочу задать ей несколько вопросов, которых я избегала задавать несколько лет.   

***

— Катя? — удивляется Ксюша, открыв мне дверь. Не спрашивает, почему я оказалась возле ее двери в столько поздний час. 

Пропускает в квартиру, уходит на кухню, пока спешно разуваюсь, бросаю сумку на банкетку и иду за ней следом. Она окидывает меня удивленным взглядом. Обычно я мчусь к дочери, несмотря на то, сколь мало времени мы провели в разлуке. 

— Что-то случилось? — в глазах мелькает беспокойство. — Ты поругалась с Костей? 

— Не совсем, — присаживаюсь за обеденный стол, пытаюсь унять волнение в груди. Как же, оказывается, сложно начать спрашивать о том, что долгое время избегала знать. 

— Ксюш, я должна тебя кое о чем спросить. 

— Чай или кофе?

— Ничего, — не представляю, как сейчас в себя что-то впихнуть. — Ничего не надо, просто сядь рядом. 

— Сделаю себе чай и потом отвечу на все твои вопросы. Надеюсь, они не из разряда «Что? где? когда?»

— Нет. Они будут касаться отца Светы.

Ксюша резко оборачивается ко мне, прищуривается. Некоторое время задумчиво молчит. 

— Кажется, тут нужно что покрепче, а не чай, — с этими словами она тянется к стеклянному шкафчику, где у нее красиво стоят различные бутылки. Что-то куплено в магазине, а что-то привезено из-за границы. 

За стол Ксюша садится с бокалом и открытой бутылкой вина. Наливает себе бордовый напиток и смотрит на через стекло. Если раньше ей все не терпелось мне сказать имя отца моей дочери, то сейчас она явно не настроена будоражить забытую тему.

— Ты его видела? — тихо спрашивает. 

— Да. Сначала на работе у себя, а потом в ресторане, куда повез меня Костя. Хотел устроить романтический вечер, а получилось…. 

— А получилось то, что ты сейчас сидишь на моей кухне и ворошишь прошлое. Значит, Данияр вернулся.

— Данияр? — переспрашиваю, пробуя на вкус это незнакомое мне имя.

 Я каждую букву мысленно проговариваю, пытаясь понять, откликается мне имя или нет. Откликается. И кажется знакомым, хоть и слышу его первый раз.

— Данияр. Младший сын Бейлядинова.

— Того самого? — округляю изумленно глаза, шокировано откидываясь на спинку стула.

«Тот самый» — влиятельный человек, которого многие желают видеть во главе города. Ведь не каждый политик может похвастаться тем, что остается человеком, будучи наделенным безграничной властью и возможностями.

— Ага. Именно так. 

— А ты знаешь причину, почему его сын уехал пять лет назад? 

Мне хочется знать, действительно ли меня просто кинули или есть причина, по которой Данияр вынужден был уехать из страны. Еще на кончике языка вертится вопрос про жену с ребенком.

— Кто-то говорил, что отец отправил сына на перевоспитание, типа Данияр творил что хотел и как хотел. 

Я хмыкаю, вспоминая, как он оставил мне очень дорогое кольцо, которое его девушка не приняла.  Потом как он бесцеремонно ушел с пафосной вечеринки, прихватив меня с собой. Уверена, это малая и скромная часть его выкрутасов. Наверняка были и покруче финты, раз отец его разозлился и отправил в ссылку за границу. 

— Ты улыбаешься, — замечает Ксюша. Я краснею и опускаю глаза, словно сестра в курсе, какие мысли крутятся у меня в голове. 

— А ты не знаешь, у него семья есть? 

— А тебе зачем это знать? Неужели хочешь разрушить свою налаженную жизнь и его? — сестра прищуривается и нагибается ко мне. — Послушай моего совета: забудь Данияра, выходи замуж на Костю и живи счастливо. Поверь, так будет лучше для всех. 

— Но…

— Если ты сейчас скажешь, что Света имеет право знать своего отца, то просто заткнись. Данияр за все эти четыре года ни разу не поинтересовался, как ты и как его ребенок, хотя был в курсе. 

— Может у него были причины не интересоваться. Тем более он был в другой стране. 

— Не оправдывай его. Тот, кто хотел бы узнать, узнал бы. Взять, например, Костю. Вот кто настоящий мужчина и четко знает, чего хочет. Он не потерял тебя из виду, когда ты выписалась из роддома. Позвонил спустя неделю, потом названивал каждый день. Я до сих пор помню, когда Свете было три месяца, он пригласил тебя на свидание. Потом вместе с вами гулял, когда был не на дежурстве. До сих удивляюсь, как вы не съехались еще. 

— Просто это очень серьезный шаг. 

— Просто ты его не любишь так, как он любит тебя. Другой бы давно послал тебя на все четыре стороны, а он ждет. Хатико, блин.

Я прикусываю щеку изнутри. Замечание сестры имеет право быть, и оно правильное. Я действительно не так сильно погружена в Костю, как…. как в Данияра. Ему хватило всего лишь появиться передо мной, тут же превратил мою устоявшуюся жизнь в руины. Хотя нет, пока еще не в руины, земля под ногами трясется, но все привычное еще на месте. Надолго ли? Большой вопрос. Я напрочь обо всем забываю, стоит ему только посмотреть на меня своими чернющими глазами и улыбнуться. 

— Кать, лучше синица в руке, чем журавль в небе, — философски замечает Ксюша. 

Я не отвечаю. Одна часть меня полностью с ней солидарна, другая категорически протестует. Возможно, чтобы перестать сомневаться и колебаться, мне нужен всего лишь разговор с тем, из-за кого у меня все сейчас кувырком. 

— Ты не знаешь, почему Данияр приходил в офис, где я работаю? 

— Кать…

— Ты знаешь? 

Ксюша вздыхает и как-то неохотно кивает, недовольно добавляет: 

— По слухам, он проходил собеседование. Принципиально не хочет работать на отца. 

— Значит, может получиться так, что мы будем вместе работать, — задумчиво смотрю в окно. 

Это хорошо и одновременно не очень. Хорошо, что не придется напрягаться и искать контакты, чтобы с ним созвониться и договориться о встрече. Плохо — придется каждый день с ним встречаться, общаться. Смогу? Должна.