14 глава

Спустя четыре года

— Черт, Света, мы опаздываем!

Поспешно достаю из холодильника заранее приготовленный ланч для дочери, запихиваю его в бокс.  Смотрю на часы, недовольно шиплю, понимая, что позавтракать не успею. Придется на работе перекусывать.

Когда с боксом в руках выскакиваю из кухни в прихожую, моя умница-дочь не спеша зашнуровывает кроссовки. Я приседаю рядом пуфиком, на котором она сидит, и запихиваю ланч-бокс в рюкзак. Порыв помочь побыстрее завязать шнурки давлю на корню. Света не любит, когда ей мешают и лезут под руку.

— Тебя заберет тетя Ксюша, и ты у нее на выходные остаешься.

— Отличный план. Мы давно с ней не развлекались.

Дочка вскидывает на меня карие глаза и очаровательно улыбается. Каждый раз, когда я вижу ее улыбку, на меня нападает секундный ступор. Мне все мерещится совершенно другой человек. Удивительно, что спустя столько времени я по-прежнему его помню. Трясу головой, прогоняя наваждение, заправляю темные волосики за ухо у дочери.

Красавица. Темноволосая, кареглазая, со смуглой кожей — полная противоположность мне. Иногда люди сомневаются в нашем родстве. Если бы четыре года назад лично не лежала в роддоме, сама бы усомнилась. Правда, кое-кто из года в год постоянно вздыхает и говорит, как малышка похожа на папу, прямо по копирку. Из года в год слушая сестру, я ни разу так и спросила имени биологического отца Светы. Хотя любопытно.  

— Я ее предупредила, чтобы сидели дома. Никаких парков, аттракционов, магазинов и игровых комнат. Вы можете хоть раз никуда не ходить и не тратить деньги?

— Мам, ты сама в это веришь? — малышка усмехается. Иногда мне кажется, что ей не четыре года, а десять. Умна и рассудительна явно не в меня, Ксюша говорит, что в нее. В это можно поверить.  

— И все же я настаиваю, наша квартира медленно превращается в склад игрушек, одежды и прочей ерунды.

— Я постараюсь тетю уговорить посидеть дома, — внезапно соглашается Света, вставая с пуфика. — Мы же опаздываем, мам.

— Да-да.

Встаю, одергиваю юбку-карандаш, поправляю пиджак, смотрю на себя в зеркало и остаюсь довольна своим видом. Сейчас я совершенно на себя не похожа на ту, которой была четыре года назад. Взять хотя бы то, что мои волосы стали длиннее и светлее. Спортивный стиль сменился на классический. Взгляд стал уверенным и прямым. Я еще не стала той, которой смотрят вслед, свернув шею, но не заметить меня невозможно. Всему свое время. Работа над собой и над своей самооценкой не прекращается ни на минуту.

— Мам! — выдергивает меня из задумчивости требовательный голос дочери.

Я вздрагиваю, хватаю с комода ключи от квартиры и от машины, спешу на выход. Закрываю дверь, Света в это время вызывает лифт. Мы входим в кабину, улыбаюсь малышке, когда наши глаза встречаются. Наши руки соприкасаются, пальцы переплетаются. Я сжимаю ладошку дочери, чувствуя, как меня затапливает безграничная любовь к этой девочке. 

Моя космическая, невероятная малышка. Мой стимул двигаться вперед. Мой пинок под зад, заставивший однажды рискнуть и поменять свою жизнь в корне.

Когда-то мы ходили в обычный государственный сад. Потом Ксюша внушила мне, что частный, работающий по разным методикам, с глубоким изучением английского языка, лучше. Заботиться о развитии ребенка нужно с малых лет. Сначала сестра оплачивала сад, потом я сама стала платить. Благосостояние нашей семьи с выходом на работу улучшалось с каждым месяцем.

— Я люблю тебя, мам, — Света обнимает меня за шею, целует в щечку. Я в ответ ее целую, все еще не в силах выпустить дочь из своих объятий. — Мам, ты еще больше опоздаешь!

— Я люблю тебя.

Чмокаю в нос и отпускаю дочь. Провожаю ее взглядом, пока она бежит от меня к воспитательнице. Когда убеждаюсь, что Света под присмотром, почти бегом несусь к машине. У меня пятнадцать минут, чтобы успеть на работу и не опоздать. Приказали не опаздывать под страхом лишиться премии. Как назло, по дороге собираю светофоры, пропускаю пешеходов, попадаю в пробку. Сегодня явно время ретроградного Меркурия. Слишком сильно я встревожена и напряжена, поэтому когда на приличной скорости влетаю на парковку, чуть не сбиваю мужчину на своем пути.

— Простите, пожалуйста! — бормочу себе по нос, извиняющее улыбаясь.

Мужчина отходит в сторону, я замечаю свободное место и втискиваюсь между внедорожниками. Хватаю сумку, пакет с папками, которые брала домой, чтобы поработать, спешно вылетаю из машины. Если бы сейчас на мне были кроссовки, побежала со всех ног, но узкая юбка и высокие кабуки не для бега.

Парни из охраны пропускают меня без предоставления пропуска, знают в лицо. Я с ужасом вижу, как створки лифта начинают закрываться, поэтому кричу:

— Подождите, пожалуйста!

Успеваю влететь в кабину, вскидываю глаза и забываю поблагодарить. Это тот самый мужчина, которого я чуть не сбила и... Пока меня с интересом разглядывают, я сравниваю лицо мужчины с тем, кого во воле судьбы никогда не забывала.

Он или не он? Или просто похож?  

Мне бы опустить глаза, но не в силах даже отвести взгляд в сторону. И чем дольше я тупо пялюсь на мужчину, тем серьезнее становится его лицо. Интерес в карих глазах сменяется задумчивостью.

— Вам на какой этаж? — интересуется мужчина, я прихожу в себя и опускаю глаза. Чувствую, как жар приливает к щекам. Идиотка! Может быть, просто очень похож, а я пялюсь на него.

— Шестнадцатый.

— Мне тоже.

Я стою ближе к дверкам, но при этом каждой клеточкой ощущаю, как меня пристально разглядывают. Медленно, задерживаясь то там, то сям. Взгляд обжигает. Точно так же, как и пять лет назад. И чем дольше мужчина на меня смотрит, тем отчетливее я понимаю, что это тот самый парень, с которым я провела одну ночь. Но сомнения тоже при мне. Может, это так играет со мной воображение?

Сглатываю. Столкнуться сейчас с прошлым равносильно тому, как оказаться на обрыве, едва балансируя на краю. Я не готова. У меня все хорошо, я не готова что-то менять. Да я просто не хочу, чтобы кто-то еще вторгался в нашу жизнь, разрушал привычный уклад.  

И все же медленно поворачиваю голову вбок, затем сама немного разворачиваюсь. Смотрю на черные волосы. Они уложены волосок к волоску. Сейчас челка не нависает над глазами. Глаза карие, но из-за расширенных зрачков черные, устремлены на меня. Губы расслаблены. Не усмехается, не улыбается. Я никак не пойму, обозналась или узнала. Надеюсь на первое.  

Лифт останавливается, двери раздвигаются, а мы все еще стоим друг напротив друга. Мужчина прищуривается, а потом улыбается так, что у меня подгибаются ноги и не остается никаких сомнений: это он.

Что мне делать?

— Катя, вот ты где! Бегом в конференц-зал, — слышу недовольный голос своей начальницы.

Она хватает меня за локоть и буквально вытаскивает из кабины лифта. Сама бы я не вышла. Ноги ватные, голова не соображает. Мужчина выходит следом, продолжая головокружительно мне улыбаться.

Боже, годы идут, а улыбка у него все та же, по-прежнему сбивает с толку. Я оглядываюсь на него, не сопротивляясь Ольге Петровне. Он стоит в коридоре, смотрит мне вслед. Усмехается и идет в противоположную сторону. В отличие от меня, ни разу оглянувшись.

— Ольга Петровна, прошу извинить за опоздание. Больше так не буду, — как школьница оправдываюсь перед начальницей. Рада, что постепенно ко мне возвращается самоконтроль.

— И почему я закрываю глаза на твои опоздания?

— Наверное, потому что я хороший сотрудник.

— Не без этого, — Ольга Петровна улыбается, совсем не выглядит на грозную начальницу. Она сама мама двойняшек и прекрасно понимает, что с детьми нереально все четко спланировать. И тут я решаюсь спросить ее о том, о чем никогда не спрашивала Ксюшу.

— Ольга Петровна, а вы знаете того мужчину, который был со мной в лифте?

— Нет, — начальница пожимает плечами. — Но на лицо смазлив. Понравился?

— Нет, я просто его чуть не сбила на парковке, хотела еще раз извиниться.

— Судя по его улыбке, он уже забыл о происшествие. Ладно, рабочий день начался, а мы тут языками чешем.

Рабочий день начался.

Четыре года назад, когда я сидела дома с месячной Светой, я уже понимала, что в кафе не вернусь. График работы совершенно не подходит для матери-одиночки. Как-то сразу догадалась, что лучше искать работу, которая связана с развитием социальный сетей. Фрилансер, на самый крайний случай можно было стать блогером. Я одолжила у сестры денег и прошла курсы развития социальных сетей, освоила таргер, получила по выбранным направлениями дипломы.

Свету взяли в ясли, и хотя мое материнское сердце разрывалось от выбора, я начала искать работу. Со страхом выдвигала свои требования, соглашаясь порой на сомнительные проекты, но методом проб и ошибок дошла до организации, в которой сейчас честно тружусь. Мне нравилась моя работа, возможности, которые она мне дала. Благодаря официальной зарплате сумела взять ипотеку, купить современную квартиру. Потом взяла в кредит машину, правда, при помощи сестры быстро его закрыла. Ксюша сказала, что лучше ей платить беспроцентный кредит, чем банку. На этом и решили, потому что взять деньги и не отдать мне не позволяла совесть.

Что касается личной жизни...

На рабочем столе завибрировал мой мобильный телефон. Увидев имя, я прикусываю губу, чтобы не расплыться в счастливой улыбке. Оглянувшись по сторонам, тихонько покидаю кабинет и в коридоре ищу закоулок.

— Алло, ты вернулся? — смотрю в окно, слушая дыхание на другом конце провода.

— Как ты догадалась? — теплые тонки обволакивают меня даже на расстоянии. — Мы сегодня увидимся?

— Конечно, я Свету пристроила к сестре. У нас с тобой свободное время до воскресенья.

— Раз Света у Ксюши, это означает, что на ближайшие торговые центры будет совершен набег хронических шопоголиков.

— Света мне честно пообещала воздержаться от магазинов.

— Ты сама в это веришь?

От его смеха у меня по всему телу мурашки. Боже, как бы дотерпеть до конца рабочего дня и прямиком направиться в объятия самого лучшего мужчины на свете. Только вот я чую незнакомый запах позади себя, и мысли внезапно сворачивают на опасную дорожку к прошлым воспоминаниям. Это запах незнаком и одновременно знаком. Он принадлежит тому мужчине, который был со мной в лифте. Тому, кто изменил мою жизнь.

— Пока, созвонимся позже, — резко сворачиваю разговор, зная, что на меня не обидятся. Ведь он понимает, что я на работе.

Нажав кнопку отбой, оборачиваюсь, сжимая в руке мобильник. Все именно так, как и подумалось: в двух шагах от меня, довольно близко, стоит знакомый незнакомец. Он, прислонившись плечом к стене, разглядывает меня как интересный экспонат. Я не тушуюсь, приподнимаю подбородок и выгибаю бровь. Лишь учащенное сердцебиение выдает меня с потрохами, но, к счастью, его слышу только я.

— Мы раньше с вами не виделись? — он тоже иронично приподнимает бровь, прищуривается.  

— Во сне? Или в прошлой жизни? — скрещиваю руки на груди.

— Хотелось бы в этой, — улыбается.

Вот как можно быть таким очаровательным? Я едва держусь, чтобы не улыбнуться в ответ, смущенно не опустить глаза. Именно он и только он умеет вывести меня из равновесия. Появляется подобно урагану, сносит все на своем пути и исчезает. Последствия меняют жизнь. Я не допущу, чтобы моя устоявшаяся жизнь вновь изменила курс.

— Извините, мну нужно идти работать.

Самое сложное сейчас для меня — это пройти мимо него и не сбиться с шага. Смотрю вперед, надеюсь, что выгляжу уверенной в себе, прохожу мимо. Внезапно из ниоткуда появляется курьер с коробками. Он не замечает меня, а я понимаю, что сейчас врежусь в него. Все происходит в долю секунды. Меня обхватывают за талию и разворачивают, слегка потянув вперед. Я рефлекторно вскидываю руки, упираюсь ладонями в мужскую грудь, делая глубокий вдох. Парфюм и нотки знакомого запаха заполняют меня до краев. Я вновь, как при первой встрече, отмечаю, какие у него невероятные ресницы и глубокий взгляд. Эти губы... так близко и так далеко одновременно. Эти черты лица... До мурашек знакомы.

С болью в сердце замечаю, насколько моя дочка на него похожа. Не просто похожа, а очень похожа. Поставь их рядом, не усомнишься в родстве. Она копия своего отца. Папина дочка. Дочка, которая оказалась ему не нужна.

Эта мысль приводит меня в чувство и отрезвляет. На меня словно вылили ушат ледяной воды. Сразу же отстраняюсь, меня и не пытаются удерживать.

— Все в порядке? — от его заботливого тона меня передергивает. Я вежливо улыбаюсь.

— Все в порядке. Вы мне прямо спасли жизнь, — иронизирую.

— И все же вы мне кажетесь знакомой... — задумчиво блуждает взглядом по моему лицу.

Я усмехаюсь. Знакомой? Ну да, знакомая. Точнее, мимолетное виденье.

— Вы правильно сказали, я вам всего лишь кажусь знакомой. Вряд ли мы виделись раньше друг с другом. И еще раз извините, — в этот раз я благополучно ухожу, никто меня не сбивает с ног, не вынуждает кое-кого меня спасать.

Остаток рабочего дня я сижу как на иголках, вздрагивая от каждого телефонного звонка и открывающей двери. Все жду, что вот-вот сейчас зайдет этот мужчина из прошлого и потребует подробностей о дочери. Он ведь знает о ее существовании. Точнее, он знает, что кое-кто родил от него ребенка, а кого — это уже не так важно.

Если вспомнит, если действительно придет и спросит о дочери, что ему ответить? Как себя вести? Или сделать вид, что никакого ребенка нет и не было. Пусть думает, что сделала аборт. Но это неправильно, несправедливо. Я всегда старалась быть честно перед собой и своим окружением.

В своем время из-за этого принципа и не осталась с Сашей, хотя вполне хороший вариант был. Где сейчас мой бывший, не знаю. Наверное, вернулся в родной город под крылышко мамы, а та ему по своему вкусу уже нашла невесту.   

— Кать, тебя там кое-кто ждет! — сообщает коллега, зайдя в кабинет. Она подмигивает мне, а я не замечаю этого.

Вскидываю голову, панически соображая, как правильно выстроить разговор с отцом своей малышки. Нужно сначала просто поговорить, а потом как цивилизованные люди о чем-то договориться. О чем? Я вообще не представляю, как сообщу Свете о том, что на горизонте появился папа, которого не было рядом с ней. Отсиживаться нет смысла. Нужно храбро встретиться с проблемой. Оценить ее масштабы и потом только думать, как ее решить.

В коридоре никого не обнаруживаю. Значит, поджидает в вестибюле или на парковке. Он-то помнит, на какой машине я приехала. Спешу спуститься на первый этаж, попутно со всеми прощаясь. Ищу глазами мужской силуэт в костюме, но вместо этого нахожу возле крыльца черный седан и совершенно другого мужчину с букетом красных роз.

— Сюрприз!

Почему-то испытываю разочарование. Ядовитое разочарование, отравляющее изнутри по капельке. Губы привычно растягиваю в улыбке, подставляю щеку для поцелуя, вдохнув привычный аромат дорогого парфюма.  

— Соскучилась?

Мужчина заглядывает мне в глаза, а я, как изменщица, прячу свое лицо в цветах. Мне безумно стыдно смотреть сейчас на того, кто меня любит просто так, а я... а я тоже его люблю. Но не так сильно, как хотелось бы именно мне.

— Конечно, соскучилась. Глупые вопросы задаешь, Кость.

Костя смеется. Костя — этот тот самый Константин Германович, который четыре года назад признался мне, что у него при виде меня сердечко барахлит. Не соврал.