Глава 27

* * *

- Матвей Викторович, вы же понимаете, как это важно, - уговаривала я уже целых полчаса водителя отвезти меня к деду Руслана. Но этот мужчина упёрся и не хотел слышать ни один мой довод.

- Тамара Юрьевна, вы уж меня простите, но без разрешения Руслана Германовича, я не могу отвезти вас куда-то дальше этих ворот, - произнёс он с каменным лицом. – А вы мне не дозволяете звонить и спрашивать одобрения.

- Матвей, - начала злиться я. – Руслана здесь нет, а пока его нет, то я за него, понимаешь? Если ты не отвезёшь меня, то я возьму такси или сама сяду за руль, но всё равно уеду. 

- Но… - испугался водитель. – Руслан Германович взял с меня слово, Тамара Юрьевна. Тем более, после того случая с нападением…

- Всё будет хорошо, - успокоила я его. – С теми людьми Руслан решил абсолютно все разногласия. А увидится с его дедом мне необходимо как дышать воздухом. Нутром чувствую, что мне нужно съездить туда.

- Это за сто километров от города, - нахмурился Матвей. – И потом ещё обратно…

- И что? Сто - это не тысяча же километров.

- Если Руслан Германович узнает… - побледнел Матвей. – А он непременно узнает, то меня уволит и…

- Если уволит, то я назначу тебя своим личным водителем с тем же жалованием, - обрезала я его сомнения. – По рукам?

- Не знаю… - замялся он.

- Матвей, возможно, Руслан тебе ещё спасибо скажет в будущем, - произнесла я и сложила ладони в молитвенном жесте. – Отвези меня. Пожалуйста.

Матвей покачал головой и со стоном произнёс:

- Как с вами сложно, Тамара Юрьевна. Руслан Германович мне голову оторвёт за то, что я не послушал его!

Вдруг в кабинет вошла Валентина и строго сказала:

- Да хватит тебе уже мямлить! Садись за руль и вези нашу хозяйку, куда она тебе говорит!

Я удивлённо на неё взглянула. Она что, подслушивала за дверью?

Валентина, словно прочла мои мысли и сказала:

- Простите, Тамара Юрьевна, проходила мимо и услышала ваш разговор.

Ага, за плотно закрытой дверью. Но я лишь ей улыбнулась, потому что Матвей под гнётом двух женщин сдался.

- Хорошо. Но если Руслан Германович будет сердиться и наказывать меня одного, то я ему сдам вас обеих.

- Ой, напугал, - хохотнула Валентина. – Смотри, в штаны от страха не наложи.

Я улыбнулась и произнесла:

- Спасибо.                                              

- Когда поедем? – поинтересовался Матвей голосом несчастного.

- Прямо сейчас, - сказала ему и протянула листок с точным адресом, который переписала с конверта. – Но по пути заедем в цветочный магазин и кондитерскую.

Кстати, насчёт письма от деда Руслана. Там действительно было приглашение – простой лист бумаги, вырванный из тетради в клетку и острым почерком на нём, было выведено несколько строк:

«Руслан, приглашаю тебя на свой восемьдесят восьмой день рождения. Очень жду тебя и скучаю.

Дед Фёдор».                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    

* * *

На краю небольшого городка стоял старый, полуразвалившийся и покосившийся от времени деревянный дом. Я глядела на этот дом и видела табличку с нужным мне адресом.

Вокруг уже давно выросли богатые коттеджи, с ухоженными дворами и припаркованными рядом сияющими на солнце автомобилями. И только этот дом выбивался из общей массы и словно служил укором окружающему богатству.  

- Тамара Юрьевна, я пойду с вами, - сказал уверенно Матвей. – Мало ли что или кто там внутри. Собака злая или свихнувшийся дед с топором.

Да, Матвей был прав. Я совершенно не знала родственников Руслана и, судя по его рассказам, отец и дед были те ещё садюги. И мало ли какая у него психика сейчас.

Матвей шёл впереди меня и нёс цветы, а я торт.

Он постучал в калитку несколько раз и крикнул:

- Эй, хозяин! Принимай гостей!

Ответом была тишина.

- Дома есть кто?

Никто не спешил открывать. А вдруг с ним что-то случилось?

- Постучи и позови ещё раз, - попросила я Матвея. – Он уже старый и может просто не слышать.

Матвей забарабанил по калитке с такой силой, что зазвенели заржавевшие металлические петли и наконец, мы услышали голос:

- Ну кто там ломится? Опять хотите денег предложить за мою землю? Не отдам вам ничего, сукины дети. Не отдам!

Послышался звук открываемой щеколды и старая дверь отворилась, являя нашим взорам усталого, измотанного жарой и жизнью старика. Он был одет в такое тряпьё, что даже бомжи бы побрезговали такую одежду на себя надевать. Но рваное тряпьё было чистым. От старика пахло свежескошенной травой и молоком. На его загорелом и морщинистом лице щурились потухшие карие глаза. Он стоял и смотрел на нас, чуть пошатываясь, но аккуратно держал в трясущихся руках чёрного как ночь котёнка. Это был одинокий старик, отверженный внуком, людьми, соседями и самой жизнью…

- Кто вы? – спросил он строго, глядя на объёмный букет цветов и яркую коробку с тортом.

Я вышла вперёд перед Матвеем, и тепло улыбнувшись, представилась:

- Меня зовут Тамара. Я жена вашего внука.

- Руслан здесь? – изменился в лице старик, осторожно прижимая к себе заегозившего котёнка, стараясь того не уронить.

- Нет… Руслан не приехал. Он не смог… - произнесла я в ответ, не зная как объяснить, что Руслан не желает приезжать сюда. Никогда. – Можно войти? Мы получили ваше приглашение, и Руслан сказал, что у вас сегодня день рождения…

- А он кто?                                              

- Это Матвей Викторович, - представила я водителя. – Он меня привёз к вам.

- Руслан женился… - будто зачарованно произнёс дед и, украдкой смахнув слезу, кивнул и позволил нам войти.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                        

* * *

Третья чашка чая за стареньким столом, выцветшие детские фотографии Руслана, его отца, его мамы… которая, как оказалось, не бросала своего ребёнка…  И слёзы, которые срывались и тонули в чашке с остывшим чаем…

- Почему вы ничего не рассказали Руслану? – спросила Фёдора Николаевича. – Он ведь до сих пор таит обиду на свою мать, на отца и на вас…

Он вздохнул так тяжело, словно груз прошлого могильной плитой придавливал его к земле, не позволяя распрямить уставшую спину.

- Я хотел, дочка… Хотел рассказать всё Руслану, но мой сын... Герман… он всегда был неуправляем. Сколько раз я вырывал из его рук то ремень, то нож и… - он утирал старыми узловатыми пальцами глаза, из которых лились слёзы и продолжал рассказ. - Мне никогда не отмыться от того греха, Тамара. Ведь я тоже наказывал Руслана. Тоже поднимал на него руку, на маленького мальчика… Мы хотели, чтобы он был сильным мужчиной…

Бить ребёнка и считать, что домашняя тирания и насилие сделают из него полноценного и счастливого человека? Боже… бедный, бедный мой Руслан.

Старик долго смотрел в окно, а потом молча встал со скрипучего стула и подлил молока котёнку.

- Вы помните, где могила мамы Руслана? – спросила я устало. Это было тяжело и даже больно. Целая трагедия произошла в этой семье, которая могла разрушить жизнь Руслана и только благодаря силе воли и его ангелам-хранителям, он стал тем, кем стал, а не опустился до наркомании и алкоголизма.

- Помню, дочка… Помню. Герман лежит рядом с ней. Он ведь любил Кристину. До безумия любил… В тот день, когда она решила уйти от него и забрать с собой сына, он не сдержался… А я всё видел… и не остановил его. Это моя самая главная вина. Я позволил прийти горю в нашу семью. – Он снова смахнул слёзы. – Он ударил её по лицу и… Кристина споткнулась о чемодан и упала… Упала неудачно. Как сейчас помню, вытирал её кровь с пола… А Руслану мы сказали, что она ушла…

- Вы могли написать ему письмо с признанием и рассказать всё на бумаге, - выдохнула я, чувствуя непередаваемые эмоции серой грусти и печали. – Герман умер давно, а тайна осталась. И я думаю, ради спокойствия мамы Руслана, и самого Руслана, он имел право знать правду. Ведь он столько лет не понимал, почему она бросила его. Да, вы виноваты, потому что отняли у ребёнка возможность любить свою мать, хоть и ушедшую в иной мир… лелеять тёплые воспоминания о ней. А вы лишили его этого права.

Старик покаянно опустил голову и заплакал навзрыд.

- Руслан вернётся с командировки и я… я постараюсь его привезти сюда, - сказала ему тихо, сама уже чувствуя душевную боль и невыносимую жалость к этому старику, который наделал столько ошибок в жизни, что неизвестно как теперь ему их отработать и исправить. А его сын и отец Руслана… знаете, я не злая, но туда ему дорога!

- Я буду ждать…                                          

Вот так я и побывала в гостях у деда Руслана. Разбередила ему душу и оставила одного в слезах.

Я ехала назад, и мне было невозможно грустно и очень больно, словно я сама впитала в себя все пролитые слёзы старика и его отчаяние.

Время всегда всё расставляет по своим местам, заставляя плакать и рвать душу на куски, чтобы добраться до старых ноющих ран и освободиться от боли… Но ведь ни за что не вернуть былое, чтобы всё исправить.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                      

* * *

- Ты уверена в том, что Руслану нужно об этом знать? – спросила Люся, отправляя в рот второе шоколадное пирожное. – Может, не стоит? Мужчины они же такие… нежные и ранимые…

- Я разбередила ноющую рану его деду. Он страдает и мучается от своих мыслей. Ты бы его только видела, Люсь… Одинокий и никому не нужный. Живёт в дичайшей бедности. Дом уже лет сто не ремонтировался…

Вздохнула и отхлебнула своего чая.

- Руслан должен знать. И должен с ним повстречаться. Как бы там ни было в прошлом, но его дед сейчас раскаивается. Ему нужно прощение внука и ему необходимо рассказать правду о его матери и показать её могилу. Ох, то был тяжёлый разговор, Люсь…

- Ты вот жалеешь его, а ведь он бил ребёнка, Тома. Разве наши дедушки и бабушки, не должны быть, более нежными к своим внукам, чем сами родители?

- Всё так… но… мне кажется, у него было столько времени наедине с самим собой, что у него миллион раз произошла переоценка ценностей.

- Если ты так чувствуешь, то доводи до конца начатое, но будь готова к тому, что твоему Руслану не понравится твоя самодеятельность. И возможно, он не захочет ничего уже знать.

- Возможно, но я должна попробовать, - сказала уверенно.

- А про малышку, когда расскажешь? – затеяла больную тему подруга.

- Ой, Люся, не спрашивай сейчас. Всё жду подходящего момента.

- А он всё не настаёт, - закончила за меня Люся. – И никогда не настанет, Том.

- Знаю…                                                       

- Я тут ходила с Надеждой в клинику, и мы смотрели на малышку на УЗИ. Знаешь, если вдруг что-то у тебя не получится… ну-у-у… или Руслан будет категорически против второй дочки, то я оставлю её себе. Но если всё будет хорошо, то ты просто обязана сделать меня крёстной мамой, поняла?

- А я о других кандидатах и не думала, Люсь.

Люся благодарно улыбнулась.

Вам, наверное, кажется странным, что я так доверяю своей подруге. Но по-другому никак. Я доверяю ей, а она доверяет все свои секреты мне. Наша дружба живая. И как всё живое, она любит нежность и любит правду. Мы с подругой никогда не врём друг другу, потому что нам нет смысла это делать. Если кто-то из нас неправ, то мы не станем осуждать, а примем сторону друг друга. Люди глупы, когда легко отказываются от друзей. А ведь так нельзя.

У Руслана нет друзей, а быть может, будь у него хоть один настоящий друг, он смог бы давно отпустить своё прошлое…                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                 

* * *

Руслан вернулся через два дня, ранним-ранним утром, когда солнце ещё даже не думало показывать своё личико.

Я услышала шорох одежды и, приоткрыв один глаз, прошептала сонно:

- Ты вернулся…                                                  

Улыбнулась, когда мои губы накрыли прохладные губы мужа. Обняла его за шею и вдохнула уже такой знакомый и полюбившийся запах.

- Ты даже представить себе не можешь, как я по тебе соскучился, Тома… - произнёс он.

- Тогда скорее раздевайся и ныряй ко мне под бочок. Согрею тебя, мой странник и осыплю жаркими поцелуями.

- Насколько жаркими? – поинтересовался он, забравшись ко мне в постель и обняв меня нежно погладил живот.

- Настолько, что ты расплавишься от моей страсти и любви…

Прикосновение губ, сплетение тел – сладкая дрожь – предвкушение – радость – маленькая смерть и рождение… Прекрасная встреча после недолгой и такой долгой разлуки.

- Люблю тебя, Тамара…