Глава 4

Утро началось с очередного звонка. Не от Влада, как можно было подумать, а от Леры. – Кать, ты слышала? – Лера, я ещё даже не проснулась, – пробормотала я, натягивая на себя плед. – У нас проблемы. – Её голос звучал взволнованно. – Клиент недоволен отчётом. – Какой клиент? – «ИнтеграТех». Ты же помнишь, это тот проект, который Влад поручил тебе. Я резко села. – Что значит «недоволен»? – Они требуют пересмотра всех данных. Влад уже в курсе. Сердце замерло на секунду, потом заколотилось быстрее. – Хорошо, я разберусь. – Ты уверена? – Уверена. Я сбросила плед и пошла в душ. Даже теплая вода не могла смыть накатывающее чувство тревоги. Влад наверняка уже рвёт и мечет. А я… Я должна доказать, что всё под контролем. Когда я вошла в офис, атмосфера была напряжённой. Коллеги бросали на меня взгляды, полные сочувствия и любопытства. У кабинета Влада уже стояла Марина, его секретарь. – Катерина Андреевна, – она посмотрела на меня с плохо скрываемым злорадством. – Владислав Сергеевич ждёт вас. – Конечно, ждёт, – пробормотала я, проходя мимо неё. Я открыла дверь и вошла. Влад стоял у окна, сжимая в руках телефон. Его взгляд, когда он повернулся ко мне, был ледяным. – Катя, – начал он, даже не поприветствовав. – Ты понимаешь, что происходит? – Лера сказала, что клиент недоволен отчётом. – «Недоволен» – это мягко сказано, – он бросил телефон на стол. – Они готовы разорвать контракт. – Что? – у меня перехватило дыхание. – Я сказал то, что сказал. Они считают, что данные неверны. Я пыталась понять, в чём могла быть ошибка. – Я пересматривала отчёт несколько раз. Там всё верно. – У клиента другое мнение. Его голос был низким, угрожающим. – Я разберусь. – У тебя есть один день, – Влад обошёл стол и подошёл ближе. Его глаза впились в мои. – Если ты провалишь этот проект, ты вылетаешь. Я выдержала его взгляд. – Хорошо. Я провела весь день, проверяя данные, связываясь с клиентом, исправляя незначительные ошибки. Голова болела, глаза жгло от напряжения, но я не собиралась сдаваться. Когда день подходил к концу, я поняла, что времени мало. Клиент назначил финальную встречу на утро следующего дня. Утром я пришла в офис раньше всех. В голове крутились мысли о предстоящей встрече. Я уже готовилась к худшему, но надеялась, что смогу отстоять проект. Влад вошёл в переговорную, когда я завершала презентацию. – Вы готовы? – его голос был резким. – Да, – ответила я, стараясь не показывать своего волнения. Клиент сидел напротив, скрестив руки на груди. Его лицо было холодным, взгляд – оценивающим. – Мы внесли все изменения, которые вы просили, – начала я. Я прошла по всем пунктам, объясняя каждую деталь. В конце я подняла взгляд на клиента, ожидая его реакции. Он медленно кивнул. – Это лучше. Моё сердце сжалось, но я не выдала эмоций. – Однако… – продолжил он. – Мы всё равно сомневаемся. Я почувствовала, как Влад напрягся рядом. – Это обычное дело, – сказал он, прерывая клиента. – Мы понимаем, что вы хотите полной прозрачности. Но я гарантирую, что наша команда сделала всё идеально. Я бросила на него удивлённый взгляд. Он только что… встал на мою сторону? Клиент вздохнул. – Ладно. Мы даём вам шанс. Когда они ушли, я повернулась к Владу. – Ты только что защитил меня? – Не обольщайся, – он посмотрел на меня холодно. – Я защищал компанию. – Конечно, – усмехнулась я. – Спасибо, что напомнил. Я ушла, чувствуя за спиной его взгляд. Но внутри меня впервые за долгое время было что-то, похожее на лёгкость. *** Утро началось неожиданно. Влад позвонил в самый разгар моего утреннего ритуала – попытки заставить себя выпить чай с лимоном. – Катя, ты дома? – его голос звучал спокойно, но что-то в интонации заставило меня напрячься. – Да. А что? – Я заеду. – Влад, у меня работа. – Это займёт немного времени, – сказал он твёрдо и отключился. Я уставилась на экран телефона, ощущая, как нарастает раздражение. Что он задумал? Он приехал через полчаса. Как обычно, идеальный. В тёмном пальто, с уверенным взглядом и тем привычным видом человека, который знает, что контролирует всё и всех. – Доброе утро, – сказал он, оглядев меня с ног до головы. Я не выглядела идеально – простой свитер, волосы в хвосте, минимум макияжа. Но, похоже, это его не интересовало. – Что ты хочешь? – Поехали, – бросил он, не оставляя мне выбора. – Влад, я серьёзно… – Доверься мне, Катя. И я подчинилась. Мы ехали молча. Влад был сосредоточен на дороге, а я боролась с желанием задать хоть один вопрос. Когда машина остановилась, я увидела перед собой старое серое здание, которое, казалось, давно забылось городом. – Что это? – Выйди. Влад открыл дверь и жестом пригласил меня следовать за ним. Внутри всё было другим: чисто, светло, уютно. – Это центр для будущих мам, – сказал он, остановившись в середине коридора. – Зачем ты мне это показываешь? – Здесь помогают женщинам, которые остались без поддержки, – он обернулся ко мне. – Иногда это необходимо. – Влад… – Это место существует благодаря моему участию. Я замерла. – Ты это организовал? – Не совсем. Но я вложился. – Почему? Он смотрел на меня так пристально, что мне стало не по себе. – Потому что я знаю, каково это – быть одному, – сказал он наконец. Эти слова застали меня врасплох. – Влад… – Тебе не нужно справляться одной, Катя. Даже если ты думаешь иначе. Обратно мы ехали молча. Я не знала, как реагировать. Влад, которого я знала, был человеком, живущим ради контроля. А этот Влад… он был другим. Я не знала, что с этим делать. *** День начался так, как обычно, но я никак не могла сосредоточиться. С того момента, как Влад показал мне тот центр, я не могла выбросить его из головы. Его слова: «Ты не должна справляться одна». Его взгляд, в котором я заметила что-то, чего раньше не видела. Может, он и правда хотел помочь? Может, он и правда… заботится? Я не знала, что думать. Но одно я понимала точно: я должна была поговорить с ним. Сказать всё, что накопилось за эти месяцы. И вот, в разгар рабочего дня, я набралась смелости и направилась к его кабинету. Когда я подошла, дверь была чуть приоткрыта. Изнутри доносился женский смех – звонкий, весёлый, тот самый, который ты ненавидишь на инстинктивном уровне, даже не зная почему. Я замерла на пороге. – Влад, ты слишком напряжён, – произнесла девушка с мягким, чуть игривым голосом. – Напряжён? – его голос был низким, ленивым, с той самой улыбкой, от которой когда-то подгибались мои колени. – Ты всегда знаешь, как это исправить. – Конечно, знаю, – прошептала она. Я сделала шаг вперёд, толкнув дверь чуть шире. И замерла. Он стоял, привалившись к столу, его руки обнимали тонкую девушку с короткими светлыми волосами. Она прижималась к нему, её пальцы скользили по его плечам, а он склонился к её лицу, его губы накрыли её в долгом, медленном поцелуе. Мир вокруг будто остановился. У меня перехватило дыхание. Это шутка. Это какой-то кошмар. – Извините, – мой голос был еле слышен, но этого хватило, чтобы они оба замерли. Влад отстранился первым. Его глаза расширились, когда он увидел меня. – Катя… – Не надо, – перебила я, вскинув руку. – Не смей ничего говорить. – Это не то, что ты думаешь, – Влад сделал шаг ко мне. – Правда? – я засмеялась, но смех вышел странным, хриплым. – А что это тогда, Влад? Просвяти меня. Он не ответил. Его молчание было хуже слов. – Я должна была догадаться, – продолжила я, чувствуя, как злость поднимается внутри. – Ты такой. Всегда был таким. – Катя, я… – Хватит, – я шагнула назад, чувствуя, как дрожат ноги. – Мне не нужны твои объяснения. Я развернулась и ушла, стараясь не бежать. Я не помню, как дошла до своего стола. Всё вокруг стало размытым. В голове крутились его руки, её волосы, их поцелуй. Зачем я вообще думала, что он мог измениться? Слёзы жгли глаза, но я не позволила им пролиться. Я глубоко вдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшей волной эмоций. Всё кончено. Это была ошибка. Он был ошибкой. Я погладила живот, ощущая под пальцами лёгкую округлость. – Мы справимся, малыш, – прошептала я, глядя в окно. – Мы справимся без него. Но внутри всё ещё была боль. Та, которая накрывала, когда понимаешь, что кто-то, кому ты хотела довериться, снова тебя предал. И теперь я знала: Я больше никогда не позволю ему причинить мне боль. *** Дверь закрылась за мной с оглушительным грохотом, оставив офис, людей и, главное, Влада далеко позади. Я шла быстро, почти бежала, не разбирая дороги. Мое сердце колотилось так, словно я только что пробежала марафон. Он целовал её. Его руки были на ней. Каждая мысль об этом поцелуе пронзала меня, как раскалённый нож. Я ненавидела себя за то, что мне было больно. Ненавидела его за то, что он посмел. Я отключила телефон. Наплевала на всё. На работу, на документы, на всё, что оставила на столе. Когда я дошла до квартиры, ноги подкашивались, а в груди всё горело. Я сняла обувь, накинула любимый банный халат и пошла в ванную. Горячая вода всегда помогала мне забыться. Поток воды бил по коже, обжигая её, но этого было недостаточно, чтобы заглушить мысли. Они всё равно крутились в моей голове, заставляя снова и снова видеть ту картину. Как он мог? После всего… как он мог? Я вышла из душа, закутавшись в халат, и направилась в гостиную, когда раздался стук в дверь. Стук, а потом звонок. Я застыла. – Катя, открой, – раздался знакомый голос. Влад. – Уходи, – бросила я громко, но шагнула ближе. – Катя, открой дверь, – его голос стал жёстче. – Я не уйду, пока ты не откроешь. – Тогда стой здесь всю ночь! – Катя, чёрт возьми! Его голос звучал глухо, и я поняла, что он ударил по двери. Сердце заколотилось быстрее. Я резко распахнула дверь, готовая наговорить ему всего, что накопилось. – Ты что… Но не успела. Он ввалился внутрь, захлопнул дверь ногой, схватил меня за плечи и впился в мои губы с такой силой, что у меня перехватило дыхание. – Влад, хватит! – я вырвалась, но он снова схватил меня, притянув ближе. – Ты сводишь меня с ума, Катя, – его голос был хриплым, низким, почти звериным. – Это не объясняет, почему ты целовал её, – я ударила его кулаками в грудь. – Это была ошибка, – он схватил мои запястья и поднял их над моей головой. Его взгляд был жёстким, а дыхание тяжёлым. – Ты думаешь, мне нужна она? Думаешь, я хочу кого-то, кроме тебя? – Влад, отпусти меня! – я металась, но его хватка была железной. – Нет, – прошептал он, наклоняясь к моему уху. – Я больше не отпущу тебя. Я снова пыталась вырваться, но его губы прижались к моим с такой настойчивостью, что я не смогла сопротивляться. Его вкус, его сила, его натиск – всё это сбивало меня с толку, разрушало стены, которые я так упорно строила. – Ты ненавидишь меня, да? – он прошептал, скользнув губами по моей шее. – Ненавижу, – ответила я, задыхаясь, но мои слова звучали слишком слабо. – Но ты хочешь меня. Его руки сорвали с меня халат, оставив меня полностью обнажённой перед ним. Я дрожала. Не от холода, а от жара, который разгорался внутри. – Влад… Но он не дал мне договорить. Его губы снова накрыли мои, а руки скользнули по спине, прижимая меня к себе. Его движения были жёсткими, требовательными, и я не могла бороться. Я сдалась. Сдалась полностью, позволяя ему взять всё, что он хотел. Он поднял меня, усадил на ближайшую поверхность, его руки скользили по моим бёдрам, а губы оставляли огненные следы на моей коже. – Ты сводишь меня с ума, – повторил он, вжимаясь в меня. – С самого первого дня. Я не отвечала. Моё тело само двигалось ему навстречу. Его прикосновения были грубыми, но в них было что-то невыносимо чувственное. Он знал каждую мою слабость, знал, как заставить меня забыть обо всём. – Ты моя, Катя, – прошептал он, когда его тело вторглось в моё. Я вскрикнула, но это был не протест. Боль и удовольствие слились воедино, и я больше не могла понять, что из них сильнее. Он двигался жёстко, решительно, как будто пытался доказать что-то и себе, и мне. Мир исчез. Остались только мы. Я слышала его дыхание, чувствовала его руки, его губы на своей шее, плечах, губах. И в какой-то момент я поняла: я потеряла контроль. Полностью. Влад Я до сих пор помню тот момент, когда она произнесла эти слова. «Я беременна.» Казалось, весь мир остановился. Я слышал их, но в то же время будто ничего не понимал. Эти два слова эхом звучали в моей голове, вытесняя всё остальное. Беременность. Моя первая мысль была не о радости или волнении, как, наверное, должно быть у нормального человека. Нет. Моей первой мыслью был страх. Чёртов, всепоглощающий страх. Я не хотел этого. Никогда. Семья. Ребёнок. Обязанности. Эти слова всегда казались мне чужими, не для меня. Я построил свою жизнь так, чтобы не быть ни от кого зависимым. Я привык всё держать под контролем. Ситуации, людей, отношения. А тут… Эта новость выбила меня из колеи. Я хотел разозлиться на неё. Хотел винить её за то, что она поставила меня перед фактом, что приняла решение за нас обоих. Но злился я на себя. Потому что я не знал, что делать. Я помню, как смотрел на неё, когда она стояла напротив меня. Спокойная, уверенная. Какого чёрта она была такой спокойной? Я пытался говорить грубо. Хотел сломать её. Хотел, чтобы она увидела, что это ошибка. Чтобы она передумала. Но Катя не дрогнула. Она смотрела на меня с такой уверенностью, что я не мог этого вынести. Она не сделала аборт. Она не отказалась от ребёнка. Она решила бороться. И каждый день после этого я смотрел на неё и пытался понять, как она это делает. Она продолжала работать, общаться с коллегами, жить своей жизнью, будто ничего не произошло. Но я знал, что произошло. Я видел, как её пальцы иногда неосознанно касались живота. Видел, как её взгляд менялся, когда кто-то говорил о детях. И это злило меня. Потому что она начинала мне нравиться ещё больше. Я не хотел ребёнка. Не хотел всего этого. Семья всегда ассоциировалась у меня с разрушением. Я помню, как отец кричал на мать. Как бросал в неё бутылки. Как её лицо каждый раз становилось всё более безжизненным. Я клялся, что никогда не буду таким. Но сейчас я чувствовал, что всё идёт к тому же самому. Этот ребёнок разрушит всё. Разрушит её, разрушит меня. Но при этом я видел, как она становится сильнее. Видел, как она улыбается, думая о будущем. И это заставляло меня сомневаться. Я не хотел этого ребёнка. Но я хотел её. Я пытался забыть о ней. Делал вид, что ничего не изменилось. Работал допоздна, избегал встреч, даже звонил старым знакомым, которые всегда могли отвлечь меня. Но всё это было бесполезно. Катя была везде. Я думал о ней, даже когда не хотел. Её голос, её упрямство, её взгляд. Она была как заноза, которую невозможно вытащить. Каждый раз, когда я видел её в офисе, я чувствовал себя идиотом. Она злила меня. Она восхищала меня. Она доводила меня до точки, когда я уже не понимал, кто я. Я пытался убедить себя, что она всего лишь проблема, которую нужно решить. Но вместо этого она стала той, о ком я не мог перестать думать. И чем больше я пытался вычеркнуть её из своей жизни, тем сильнее она в неё проникала. Этот ребёнок… Он был связующим звеном. И это пугало меня до чёртиков. Я больше не знал, что делать. Я не должен был ехать к ней. Её голос по телефону был слабым, хриплым. В нём не было ни намёка на ту силу, к которой я привык. Я слушал её и чувствовал, как что-то тяжёлое оседает внутри. Болезнь. Она сказала, что это просто грипп. Но я знал, что это не просто. Я пытался уговорить себя, что это не моё дело. Она справится. Она всегда справлялась. Катя была сильнее, чем казалась на первый взгляд. Но её слабость была непривычной. И я ненавидел её за это. Весь день я пытался сосредоточиться на работе, но вместо таблиц и контрактов перед глазами стояло её лицо. Оно казалось бледным, измождённым, хотя я даже не видел её. Я представлял, как она лежит на диване, укрытая одеялом, одна в своей квартире. И меня это сводило с ума. Она не попросила меня приехать. Она вообще никогда ни о чём не просила. Но именно это и было причиной, почему я не мог сидеть спокойно. Я знал, что не должен ехать. Это выходило за рамки всего, что я позволял себе. Но я всё равно сел в машину. Когда она открыла дверь, я почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Она выглядела… сломанной. Бледное лицо, потухшие глаза, усталое, тяжёлое движение, когда она опиралась на косяк двери. Я с трудом удержался от того, чтобы не схватить её за руку, не притянуть к себе. Но я не мог. Между нами был ребёнок. Ребёнок, который напоминал мне обо всём, чего я боялся. Этот ребёнок был не просто преградой. Он был символом моей неспособности жить иначе. Я смотрел на Катю и думал, что в ней было всё, что я ненавидел и восхищал одновременно. Она шла вперёд, даже когда мир рушился. Но этот её упрямый дух иногда толкал её к тому, чего она не могла вынести. Я хотел ей помочь, но это означало бы признать, что она важна для меня. Признать, что я неравнодушен. Я не мог этого позволить. Но когда я смотрел на неё, как она с трудом двигается, я понимал, что никуда не уйду. Я вызвал врача, но даже его слова не успокоили меня. Они только подчеркнули то, чего я боялся. Она была хрупкой. Она носила моего ребёнка. И это делало её уязвимой. Я не знал, что делать с этим осознанием. После ухода врача я остался. Сидел рядом, смотрел на неё. Я хотел коснуться её. Погладить по волосам, утешить, сказать, что всё будет хорошо. Но я снова не мог. Эта невидимая граница между нами становилась всё шире. Катя не была той, кто просил помощи. Она всегда делала всё сама. Но именно это её упрямство, этот постоянный вызов миру и мне, заставляли меня оставаться. Каждый раз, когда я смотрел на неё, я чувствовал себя ближе к краю. Краю, с которого я мог упасть. И всё же я не уходил. Я знал, что это неправильно. Знал, что она справится сама. Но часть меня – та, которую я старался похоронить, – хотела остаться. Потому что я больше не был уверен, что смогу уйти. *** Когда я впервые увидел это здание, оно было в ужасном состоянии. Заброшенное, с выбитыми окнами и облезшей краской. Проходя мимо, я даже не обратил на него внимания. Тогда я и представить не мог, что однажды вложу в него деньги. И уж точно не думал, что буду ассоциировать это место с чем-то важным. Но теперь это был центр для женщин, которые оказались в трудной жизненной ситуации. Те, кто были вынуждены бороться в одиночку. Каждая женщина, которая приходила сюда, напоминала мне о том, что я потерял. О маме. Я был ребёнком, когда всё это произошло, но этот день остался в моей памяти навсегда. Моя мать всегда была сильной. Слишком сильной для того, чтобы жить с таким человеком, как мой отец. Он ломал её годами – его грубость, равнодушие, постоянное пьянство. Она терпела это ради меня, ради нас. Когда она сказала, что ждёт ребёнка, я помню, как в её глазах появился свет. Это был редкий момент счастья в нашей семье. Она надеялась, что всё изменится. Что с рождением ребёнка мой отец изменится. Но этого не случилось. Беременность протекала тяжело. Ей было плохо, но она улыбалась мне, когда думала, что я смотрю. Она говорила, что всё будет хорошо. А я верил ей. Но в тот день… Я помню, как она лежала на диване, сжимая живот. Её лицо было бледным, губы пересохшими. Она пыталась улыбнуться мне, но улыбка выглядела болезненной. Она говорила, что всё нормально. Что ей просто нужно отдохнуть. Но ночью она уже не могла говорить. Я помню скорую. Помню врачей. Помню крики отца, его ругань, его полное бессилие. И потом тишину. Она умерла в больнице. Я помню, как мне сказали, что они пытались спасти ребёнка, но было слишком поздно. Девочка, моя сестра, так и не родилась. И вместе с ней умерла мама. Эта потеря разрушила всё, что у нас было. Мой отец окончательно скатился в своё дно, а я понял, что никогда не смогу простить его. Он был рядом, но никогда не был настоящим отцом. Он мог спасти её. Если бы был внимательным, если бы заботился, если бы хотя бы раз в жизни сделал что-то для неё. Но он не сделал. И я поклялся, что никогда не буду таким. Когда я услышал о проекте центра для женщин, я сначала не хотел связываться с этим. Я сказал себе, что это не моё дело. Но потом я вспомнил её лицо. Тот свет в глазах, который появился, когда она сказала, что беременна. Ту надежду, которая согревала её, несмотря на всё, что с ней происходило. И я понял, что хочу помочь. Помочь тем, кто оказался в таком же положении, как она. Тем, кто борется, кто не сдаётся. Центр стал для меня способом загладить вину. Я знал, что не мог спасти свою мать. Не мог изменить то, что произошло. Но я мог сделать что-то, чтобы другие женщины не прошли через то, через что прошла она. Каждый раз, когда я приезжаю туда, я вижу эти лица. Лица женщин, которые получили второй шанс. И я думаю о ней. Я думаю о том, что она могла бы жить, если бы кто-то дал ей этот шанс. И эта мысль заставляет меня продолжать. Продолжать помогать. Потому что больше всего на свете я боюсь, что когда-нибудь снова увижу глаза, наполненные болью и надеждой, и не смогу ничего сделать. Я помогаю им ради неё. Ради памяти о том, что она была. Ради того света, который она когда-то подарила мне, даже когда всё вокруг рушилось. И, возможно, ради того, чтобы наконец простить самого себя. Я не планировал предлагать Кате посетить это место. Когда она снова появилась в офисе после болезни, выглядела не лучше. Слабая, но гордая. Снова держалась так, будто справляется со всем сама, будто всё под контролем. И я не выдержал. Она не должна была быть такой. Катя была сильной женщиной, и именно это всегда привлекало меня и одновременно злило. Её сила, её уверенность, её желание идти вперёд, несмотря ни на что. Но эта её сила иногда переходила в упрямство, которое становилось для неё опасным. Она не умеет просить о помощи. Она никогда не скажет, что ей плохо. Никогда не покажет, что ей трудно. Именно поэтому я предложил ей поехать туда. Когда я предложил ей сесть в машину, её глаза сузились. – Куда? – спросила она, её голос звучал устало, но с привычной долей колкости. – Просто сядь, – бросил я в ответ. Я не хотел объяснять. Не знал, как объяснить. Для меня это место всегда было чем-то личным. Местом, о котором я не говорил ни с кем. Оно существовало, потому что я захотел этого. Потому что я хотел исправить то, что не мог исправить в прошлом. Но с Катей всё было иначе. Я видел, как она сжимает зубы, как продолжает работать, как будто у неё впереди ещё много сил. Но я знал, что это ложь. Я знал, что она устала. Она не хотела показывать слабость. И именно поэтому я решил, что она должна увидеть это место. Не для того, чтобы почувствовать себя одной из тех женщин, которые приходят туда за помощью. А для того, чтобы она поняла: не нужно справляться одной. Мы ехали молча. Я чувствовал её напряжение. Она не задавала вопросов, но я видел, как она пытается догадаться, что происходит. Когда мы остановились у центра, она вышла из машины и замерла. – Что это? – спросила она, оглядываясь на скромное здание. – Центр для женщин, – ответил я коротко. Я не знал, как объяснить это. Не знал, как сказать, что это место стало для меня способом бороться с собственными демонами. Катя смотрела на здание, потом на меня. – Почему ты мне это показываешь? Её вопрос был простым, но я не мог найти на него ответа. Я смотрел на неё и думал о том, что она никогда не просит о помощи. Что всегда держит всё в себе. – Ты сказала, что справишься сама, – наконец сказал я. – Но я знаю, как это тяжело. Она не ответила, только отвернулась, смотря на вход в здание. Я не знал, о чем она думает в этот момент. Когда мы вошли, я чувствовал её напряжение. Я видел, как её глаза скользят по комнатам, по женщинам, которые сидели там, разговаривали, смеялись. Они были разными. Молодые, постарше. Кто-то с маленькими детьми, кто-то в ожидании. Катя молчала. Я чувствовал, что её это задевает. Когда мы вернулись в машину, она спросила: – Зачем ты это делаешь? И тогда я понял, что она говорит не о поездке, а о центре. Я не хотел отвечать. – Это просто бизнес, – соврал я. Она посмотрела на меня так, будто поняла, что это ложь. Когда я привёз её обратно, я остался в машине и наблюдал, как она идёт к двери подъезда. Она казалась другой. Более тихой, более задумчивой. Я надеялся, что она поняла, что я хотел ей сказать, даже если сам не смог этого выразить. Я хотел, чтобы она знала: не нужно справляться одной. Но, глядя на её спину, я знал, что она воспримет это как ещё один вызов. И это злило меня. Злило, потому что я снова сделал для неё что-то, чего не хотел признавать. Злило, потому что с каждым разом она становилась для меня важнее, чем я мог себе позволить. *** Я хотел забыть её. С каждой встречей, с каждым взглядом, с каждым её словом она словно оставляла след внутри меня, который я никак не мог стереть. Катя была во всём – в моих мыслях, в рабочих задачах, в бессонных ночах. Она носила ребёнка, которого я никогда не хотел. Она жила по своим правилам, ломая мои. Она делала вид, что всё под контролем, но я знал, что внутри она борется. И именно эта борьба, это её проклятое упрямство делали её для меня невыносимо притягательной. Я ненавидел её за это. И поэтому я решил, что должен вычеркнуть её из своей жизни. Наташа. Она была лёгким выбором. Классической историей без обязательств. Я знал её давно. Она была красивой, умной, из тех женщин, которые знали, как вести себя с мужчинами, не требуя ничего взамен. Я позвонил ей, зная, что она согласится. – Приезжай ко мне в офис, – сказал я. – Всё как раньше, да? – её голос был мягким, с лёгкой усмешкой. Я усмехнулся в ответ, хотя внутри всё было не так легко, как я пытался изобразить. Когда она вошла в мой кабинет, я ощутил знакомое чувство. Она выглядела идеально: высокие каблуки, узкая юбка, яркие губы. Она была именно такой, какой я её запомнил. Она подошла ближе, склонив голову набок, и улыбнулась. – Ты выглядишь напряжённым, Влад, – сказала она, усаживаясь на край стола. Я молча смотрел на неё, надеясь, что смогу почувствовать хоть что-то. – Что-то не так? – её пальцы легко скользнули по моему плечу. Я знал, что она ждёт от меня реакции. Она всегда знала, как сделать так, чтобы я хотел её. Но в этот момент я чувствовал только пустоту. – Ты не изменился, – продолжила она. Я встал, и облокотившись на стол, наблюдал, как она наклоняется ко мне, её губы становились ближе. Она потянулась, и я позволил ей коснуться моих губ. Но вместо привычного жара я ощутил лишь холод. Этот поцелуй был механическим. Я закрыл глаза, но вместо её лица передо мной снова появилась Катя. Её глаза, когда она стояла напротив меня, гордо держа спину, несмотря на все мои грубости. Её голос, когда она говорила, что справится, даже когда я пытался сломать её уверенность. Катя всегда была такой. Её невозможно было игнорировать. Я отстранился от Наташи. – Что случилось? – её голос прозвучал удивлённо. – Ничего, – соврал я, вставая из-за стола. Но на самом деле всё было не так. Я хотел почувствовать что-то. Хотел доказать себе, что Катя для меня ничего не значит. Но этот поцелуй только подтвердил обратное. Она значила всё. Когда дверь распахнулась и на пороге появилась Катя, моё сердце замерло. Её лицо было лишено эмоций, но я знал, что это лишь маска. Она видела нас. – Извините, – сказала она тихо, но её голос звучал так, будто она только что получила удар. Она развернулась и ушла, не дав мне ничего сказать. Наташа что-то спросила, но я её уже не слушал. Я думал только о Кате. О том, как она посмотрела на меня. Этот взгляд был хуже, чем любой её упрёк. Она подумала, что я выбрал Наташу. Но это была ложь. Я ударил кулаком по столу, чувствуя, как внутри всё горит. Я хотел забыть её. Хотел доказать себе, что она для меня никто. Но я только подтвердил то, что не хотел признавать. Катя была единственной, кто действительно имел значение. Единственной, от кого я не мог избавиться. Единственной, кого я больше не мог терять. Влад Я ехал к ней быстрее, чем когда-либо. Катя. Её имя звучало в моей голове, её лицо стояло перед глазами. Она ушла, даже не выслушав. И я не мог этого допустить. Два месяца. Два месяца полного отчуждения. Я пытался жить, как обычно, пытался справляться с её отсутствием, но каждый раз терпел неудачу. Она была во всём – в моих мыслях, в каждом пустом дне. Я пытался убедить себя, что мне безразлично, но это была ложь. Эта женщина проникла в мою кровь, в мой разум, в моё сердце. И я больше не мог этого отрицать. Когда я добрался до её двери, я стучал так сильно, что, казалось, соседям должно быть слышно на другом конце дома. – Катя! Открой! Никакого ответа. Я стучал ещё громче. – Я знаю, что ты там! Молчание. Я уже хотел сорвать эту чёртову дверь, когда услышал её шаги. Медленные, тяжёлые. Она открыла дверь, глядя на меня с раздражением и усталостью. – Что ты здесь делаешь? – её голос был резким, но я слышал, как он дрогнул. Я не стал отвечать. Я схватил её за плечи, притянул к себе и впился в её губы. Этот поцелуй был жадным, отчаянным, наполненным всем, что я чувствовал за последние два месяца. Она пыталась оттолкнуть меня, её ладони упирались в мою грудь, но я не отпускал. – Влад, ты… – начала она, но я снова накрыл её губы своими, не давая договорить. Я хотел почувствовать её. Каждое прикосновение, каждый вкус, каждый вдох. Она дрожала, но постепенно её сопротивление исчезло. Её руки больше не пытались оттолкнуть меня, а вместо этого обвили мою шею. Она сдалась. И я сдался тоже. Я закрыл за собой дверь и прижал её к стене. Мои руки скользнули по её телу, жадно изучая каждый изгиб, каждую линию. Я чувствовал тепло её кожи сквозь тонкую ткань, и это сводило меня с ума. – Ты сводишь меня с ума, Катя, – прошептал я, наклоняясь к её шее. Она задышала глубже, её пальцы впились в мои плечи. – Влад… Её голос был тихим, почти стонущим. Я чувствовал её запах, её тепло, её желание, которое она больше не пыталась скрыть. Моя рука коснулась её лица, нежно скользнула по щеке. – Два месяца, – сказал я, глядя ей в глаза. – Два месяца я не мог дышать без тебя. Её глаза блеснули, но она не ответила. Вместо этого её губы снова нашли мои, и этот поцелуй был другим. Он был мягче, глубже. Мои руки скользнули вниз, потянули за край её халата. Я стащил его с неё, бросив на пол, и мои пальцы коснулись её кожи. Она была тёплой, нежной, дрожащей. Я провёл ладонью по её талии, стараясь не задерживаться на округлости её живота. Этот живот напоминал мне о ребёнке, о том, что разделяло нас. Но сейчас я не хотел думать об этом. Я хотел думать только о ней. Я наклонился, прижимая губы к её шее, к плечам. Её дыхание стало глубже, её тело прижималось ко мне всё ближе. – Влад, – прошептала она, когда мои губы скользнули к её груди. Я поднял взгляд и встретился с её глазами. В них было что-то, чего я не видел раньше. Доверие. Я поднял её на руки, не отрываясь от её губ. Она была лёгкой, как перо, но её тепло обжигало меня. Я отнёс её в спальню, аккуратно уложил на постель. Её волосы разметались по подушке, её кожа светилась в полумраке комнаты. Я смотрел на неё, и моё сердце сжималось. Я знал, что никогда не смогу избавиться от неё. Она была моим адом и моим спасением. Я склонился над ней, покрывая её тело поцелуями, ощущая каждую дрожь, каждый стон. Я старался быть осторожным, но страсть захватывала меня, стирала все границы. Её пальцы скользили по моей спине, а её дыхание становилось всё быстрее. В этот момент не существовало ничего, кроме неё. Не было прошлого, не было страхов, не было барьеров. Была только Катя. И я знал, что больше не смогу её отпустить.