Глава 6

Влад

Когда я вышел из квартиры, на улице стояла глубокая ночь. Город, казалось, дремал, погрузившись в тишину, нарушаемую только редкими проезжающими машинами. Я запустил руки в карманы куртки, чувствуя, как морозное дыхание января касается лица.

Персики.

Этот простой запрос Кати звучал так глупо, но в её голосе, полном отчаяния, было что-то такое, что я не мог проигнорировать.

Я злился на себя.

Не потому, что шёл за фруктами посреди ночи. А потому, что впервые за долгое время осознал, что ради неё готов на всё.

И это пугало.

Круглосуточный магазин встретил меня теплом и мягким светом. У дверей стоял охранник, устало смотрящий куда-то в пустоту. В зале было почти пусто – только пара человек выбирали что-то с полок.

Я быстро нашёл отдел с фруктами. Полки были заполнены яблоками, бананами, апельсинами… но персиков не было.

Проклятие.

Я нахмурился, обошёл отдел ещё раз, пока наконец не заметил их. Скромная корзинка в углу, едва заметная за другими фруктами.

Я подошёл, взял несколько штук и на секунду остановился, держа их в руках.

Они были мягкими, чуть липкими на ощупь, с тонким ароматом. Я представил, как Катя возьмёт один, как улыбнётся, когда почувствует вкус, и на душе стало чуть легче.

На кассе стоял молодой парень, кажется, не старше двадцати пяти. Он лениво сканировал товар предыдущего покупателя, зевая.

Когда подошла моя очередь, он взглянул на меня, затем на персики и усмехнулся.

– Жена послала? – спросил он, его голос был весёлым, но слегка издевательским.

Я не сразу нашёл, что ответить.

– У нас таких много за ночь, – продолжил он, не дожидаясь моего ответа. – Все с одним и тем же взглядом: “Жена захотела, а мне теперь бегай”.

Я молча достал кошелёк, но его слова застряли у меня в голове.

Жена?

Я не поправил его.

Я мог бы. Мог сказать, что это просто… Катя. Но вместо этого я вдруг осознал, что его ошибка не казалась мне смешной.

Я расплатился и забрал пакет, а его слова продолжали звучать в голове, пока я возвращался к машине.

Катя могла бы быть моей женой.

Эта мысль обрушилась на меня с такой силой, что я остановился посреди тротуара.

Она могла быть моей. Её улыбка, её смех, её ночные капризы – всё это могло принадлежать мне.

Но я всё испортил.

Я смотрел на её беременность как на проблему. Как на что-то, чего я должен был бояться. Я злился, что она решила оставить ребёнка, что не посоветовалась со мной.

Но теперь я понимал, что это был не её выбор, который меня бесил. Это был мой страх.

Страх, что я не смогу быть хорошим отцом. Что повторю ошибки своего отца, который разрушил всё, чего касался.

Я боялся ответственности. Боялся быть слабым, не справиться.

Но, глядя на эти персики в пакете, я вдруг понял, что бояться больше нечего.

Она уже выбрала.

Она выбрала ребёнка, выбрала жизнь. И я должен сделать то же самое.

Когда я вернулся домой, Катя сидела на кровати, обхватив живот руками. Её лицо всё ещё было уставшим, но в глазах появился лёгкий блеск, когда она увидела меня.

– Ты нашёл? – спросила она тихо.

Я достал из пакета персик и протянул ей.

– Конечно, – ответил я, глядя, как её лицо смягчается.

Катя взяла фрукт, укусила, и её губы дрогнули в лёгкой улыбке.

– Спасибо, Влад, – сказала она, глядя на меня с таким теплом, что я почувствовал, как что-то сжимается внутри.

Я присел рядом, протянул руку и коснулся её плеча.

– Катя, – начал я, чувствуя, что должен сказать ей что-то важное, но слова застряли в горле.

Она лишь тихо вздохнула, отложила фрукт и положила голову мне на плечо.

В ту ночь, впервые за долгое время, я почувствовал, что всё становится на свои места.

Катя

Я проснулась от того, что кто-то осторожно поправлял плед, которым я была укрыта. Открыв глаза, я увидела Влада. Он сидел рядом, держа в руках чашку кофе, и смотрел на меня так, как будто боялся, что одним неловким движением нарушит моё спокойствие.

– Утро, – сказал он, заметив, что я проснулась.

Я зевнула, потянулась, ощутив приятное тепло после ночи, проведённой вместе.

– Доброе, – ответила я, с трудом подавляя улыбку.

Влад выглядел расслабленным, но в его глазах всё равно была какая-то тень. Я заметила это ещё ночью, когда он вернулся с персиками, но решила не задавать лишних вопросов.

– Что ты так смотришь? – спросила я, когда он продолжал молча наблюдать за мной.

– Думаю, – ответил он, ставя чашку на стол.

– О чём?

Влад отвёл взгляд, но я видела, как он слегка нахмурился, словно внутри шла какая-то борьба.

– О многом.

Мы завтракали в тишине. Влад приготовил простые тосты, нарезал фрукты. Он старался быть заботливым, но его молчание стало слишком тяжёлым.

– Влад, – начала я, ставя чашку чая на стол. – Ты что-то хотел мне сказать?

Он поднял на меня глаза, и я увидела в них что-то, чего раньше не замечала. Грусть.

– Катя, – его голос был хриплым, чуть напряжённым. – Я должен рассказать тебе кое-что.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Слушаю.

Влад поднялся, прошёлся по комнате, будто не мог найти себе места.

– Знаешь, я не всегда был таким, – начал он, остановившись у окна. – Тем, кого ты видишь сейчас. Уверенным, сильным, готовым ко всему.

Он повернулся ко мне, и в его глазах был весь его страх.

– Я стал таким из-за прошлого. Из-за того, что я потерял.

– Потерял? – повторила я, не понимая, куда он клонит.

Он глубоко вздохнул, провёл рукой по волосам.

– Мою мать.

Я слушала, как он рассказывал.

О том, как его мать была беременна его сестрой. Как её беременность была сложной, и врачи предупреждали, что это может быть опасно.

О том, как его отец – равнодушный, грубый человек – никогда не проявлял к ней заботы.

– Он мог её спасти, Катя, – сказал Влад, его голос сорвался. – Но он этого не сделал.

Я видела, как он сжимает кулаки, стараясь держать себя в руках.

– Она терпела, пока не стало слишком поздно. Её увезли в больницу, но она умерла… и моя сестра тоже.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

– Влад… – начала я, но он покачал головой, заставляя меня замолчать.

– Я поклялся себе, что никогда не буду как он. Никогда не позволю себе привязаться настолько, чтобы потом потерять.

Его слова ударили в самое сердце.

– Вот почему, когда ты сказала мне, что беременна, я… Я испугался, Катя.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела не того Влада, которого знала раньше. Не холодного, не сильного, не безразличного.

Он был уязвимым. Настоящим.

– Я боялся, что не смогу справиться. Что повторю его ошибки. Я боялся, что потеряю тебя.

Я поднялась с дивана, подошла к нему, но не знала, что сказать.

– Ты… никогда не говорила мне, что тебе нужно, – продолжил он. – А я… я просто не знал, как быть.

– Влад, – прошептала я, обхватывая его лицо ладонями. – Ты не должен быть идеальным.

Его глаза блеснули, и я почувствовала, как он слегка расслабился под моими руками.

– Ты уже всё делаешь правильно.

Он закрыл глаза, прижался лбом к моему.

– Я люблю тебя, Катя, – тихо сказал он, и в его голосе не было сомнений.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри всё расправляется.

– Я тоже, Влад.

Мои слова будто сняли с него невидимую тяжесть. Его плечи расслабились, взгляд стал мягче. Но я знала, что это ещё не всё. Его признание было не просто словами. За ними скрывалась целая жизнь, полная потерь и боли, которые он не делил ни с кем.

Я сделала шаг ближе, обняла его, положив голову ему на грудь. Его руки обвили меня, и на какое-то мгновение мир замер.

– Я не думала, что ты когда-нибудь скажешь мне это, – прошептала я, не поднимая головы.

– Я сам не думал, – признался он.

Я почувствовала, как его рука скользнула по моим волосам, нежно, осторожно, как будто он боялся меня сломать.

Но я знала, что и у меня есть то, что я скрывала от него. Что-то, что тоже делало меня уязвимой.

– Ты говорил, что боишься повторить ошибки своего отца, – начала я, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. – А я всю жизнь боялась, что сама стану, как мои родители.

Его взгляд стал внимательным, настороженным.

– Катя…

– Мои родители – алкоголики, Влад, – сказала я быстро, пока не потеряла решимость. – Они никогда не были теми, на кого можно положиться. Я выросла в коммунальной квартире, слушая их пьяные ссоры, пытаясь спрятаться от их криков.

Он замер, его лицо стало напряжённым.

– Я рано поняла, что если хочу чего-то добиться, мне придётся всё делать самой. Никто не придёт, никто не спасёт.

Я опустила взгляд, чувствуя, как мои руки начинают дрожать.

– Поэтому я всё время борюсь, Влад. Потому что я знаю, что если остановлюсь хоть на секунду, всё разрушится.

Он аккуратно взял меня за руки, чтобы остановить мою дрожь.

– Это неправда, Катя, – сказал он твёрдо. – Ты не одна.

Его слова прозвучали так просто, но в них была вся сила, которую я всегда видела в нём.

– Ты знаешь, что я думала, когда узнала, что беременна? – продолжила я, глядя ему в глаза. – Я думала, что не справлюсь. Я даже… – я замялась, пытаясь подобрать слова. – Я думала об аборте.

Его глаза расширились, но он не прервал меня.

– Но я не смогла, Влад. Потому что, несмотря на всё, я поняла, что уже люблю этого ребёнка. Что он – мой шанс дать кому-то то, чего никогда не было у меня.

Мои слова дрожали, но я продолжала:

– Я боялась сказать тебе. Боялась, что ты отвергнешь меня, что я останусь одна.

Его руки крепче сжали мои.

– Катя, – его голос был низким, хриплым. – Я был дураком. Я испугался, и вместо того чтобы быть рядом, я убежал.

Он закрыл глаза, на мгновение опустив голову.

– Но я обещаю тебе. Я больше никогда так не поступлю.

Его слова вызвали во мне волну эмоций.

– Влад, – я взяла его лицо в ладони, заставив посмотреть на меня. – Мы оба боимся. Но, может быть, вместе мы сможем справиться?

Он наклонился ближе, его лоб прижался к моему.

– Мы справимся, Катя, – сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнений.

Я улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как внутри расправляются крылья.

В тот момент я поняла, что больше не одна.