Глава 16

Когда я увидел, как Вика начала терять сознание, время словно замедлилось. Я едва успел её подхватить, почувствовав, как её тело обмякло в моих руках. Паника охватила меня, сжимая грудь ледяными пальцами страха. Всё, что было до этого – мои слова, угрозы, обвинения – мгновенно потеряло смысл. В голове звучала одна мысль – только бы она была в порядке. Я вынес её из кабинета как будто в бреду, почти не осознавая, что делаю. В коридоре сотрудники замерли, шокированные происходящим. У всех на лицах были растерянность и ужас. Они ахали, переглядывались, но никто не двигался, не осмеливался сказать хоть слово. – Машину! – рявкнул я, срываясь на крик. – Сейчас же подайте машину! В этот момент ко мне подбежала Настя, подружка Виктории из кадров. Её глаза были полны ужаса, но она не дрогнула. – Я еду с вами, – твёрдо сказала она, бросив быстрый взгляд на безжизненное тело Виктории. Я кивнул, вжимая её в себя ещё крепче, будто от этого зависела её жизнь. Мы бегом спустились вниз, где уже ждала машина. Я осторожно усадил Викторию на заднее сиденье, сам сел рядом, не выпуская её из рук. Настя села тут же, продолжая нервно смотреть то на меня, то на Вику. – Держись, девочка… – прошептал я, проводя дрожащей рукой по её волосам. В горле встал ком, и я едва мог выдавить из себя слова. – Прости меня. Я дурак, полнейший дурак… Я не должен был так с тобой. Держись, пожалуйста… Я не знал, слышит ли она меня, понимает ли, но я не мог остановиться. Мне нужно было говорить, нужно было излить хотя бы часть этого кошмара, который разрывал меня изнутри. – Ты должна держаться… Пожалуйста, прости меня… Водитель несся по улицам города, не снижая скорости, и я был благодарен ему за то, что он понимал ситуацию и не задавал лишних вопросов. Настя тихо сидела рядом, не вмешиваясь в мой монолог, просто держала руку Вики и гладила, будто это могло помочь. Когда мы, наконец, добрались до больницы, я выскочил из машины, подхватив Викторию на руки, и бросился внутрь. Там нас встретила дежурная медсестра, которая, казалось, даже не поняла, кто мы такие. Она начала что-то бормотать про документы и процедуру оформления, заставляя меня ждать. – Вы что, с ума сошли? – взорвался я, чувствуя, как ярость захлестывает меня. – Вы видите её состояние? Немедленно найдите врача! Если сейчас же ей не окажут помощь, я вас всех засужу, в этой больнице не останется ни одного работника, поняли меня?! Моя злость как лавина накрыла весь холл. Люди начали суетиться, подгоняемые моими угрозами. Я не сдерживал себя, вбивая в их головы, что последствия будут серьёзными, если Виктории не помогут немедленно. Слышать их бормотания про правила и процедуры было невыносимо. Только когда я поднял все свои связи, больница начала двигаться быстрее. Медперсонал метался как муравьи, внезапно осознав, с кем имеют дело. Через несколько минут, которые показались вечностью, из лифта вышел главный врач. Он узнал меня сразу и поспешил кланяться, предлагая всевозможную помощь. Но я не хотел его лебезений, мне нужно было лишь одно – чтобы Виктория и наш ребёнок были в безопасности. – Если что-то случится с ними, – угрожающе сказал я, сверля его взглядом, – Вам не несдобровать. Я сделаю всё, чтобы здесь не осталось камня на камне. Он побледнел и уверил меня, что его лучшие специалисты уже работают, чтобы спасти Викторию и ребёнка. В этот момент я впервые за весь день почувствовал, что на грани срыва. Я не знал, сколько ещё смогу выдержать это напряжение. Вскоре к больнице подъехал Мирон. Я заметил его сразу, как только он вошёл в приёмное отделение, и его обеспокоенное лицо чуть смягчило моё состояние. Он бросился ко мне, не скрывая тревоги. – Олег, что случилось? – спросил он, глядя на меня с испугом в глазах. Я только покачал головой, не в силах ответить. В этот момент из операционной вышел врач, и я резко выпрямился, ожидая его вердикта. – С ней всё будет хорошо, – сказал врач, явно уставший, но всё же старающийся оставаться спокойным. – Мы стабилизировали состояние, угроза выкидыша миновала. Но ей нужно несколько дней побыть под нашим наблюдением. Я почувствовал, как напряжение постепенно отпускает меня, но тут же пришло другое ощущение – острейшая вина. Что я наделал? Мирон сделал шаг ко мне, глядя прямо в глаза. – Олег, я должен тебе кое-что сказать, – начал он тихо. – Мне звонил твой адвокат. Семён сказал, что провёл расследование и выяснил… выяснил, что Виктория не занимается проституцией. В том заведении, где ты якобы видел Викторию, танцует её двоюродная сестра, Сюзанна. Они очень похожи внешне, отсюда и путаница… Я не поверил своим ушам. Мирон говорил дальше, но его слова сливались в единый гул. Я чувствовал, как мир вокруг меня рушится. Всё, что я сказал Виктории, все обвинения, угрозы… Всё это было ошибкой. Я схватился за голову и тупо расхаживал по коридору больницы, осознавая масштаб того, что я натворил. – Чёрт, чёрт, чёрт! – потеряв контроль, ударил кулаком стену несколько раз. Как мне теперь жить с этим? Как вымолить у неё прощение? Я опустился на пол, в ушах звенело и не было ни одной мысли, как теперь вымолить прощение и как вообще смотреть Вике в глаза.