Глава 24

К счастью, несмотря на все переживания, мне удавалось не переходить на молочные смеси в кормлении Ульяны. Однако, после очередного кормления малышки мой мир вновь пошатнулся, когда мне на телефон пришло сообщение от известного абонента...

«Я хочу тебя услышать. Хотя бы по телефону»

Тимур…

Хочет меня услышать? А счастливую жизнь он не хочет вернуть? Не хочет отмотать время назад и все изменить, интересно?..

Меня обуяла злость, и я тут же стерла это сообщение и запихнула телефон подальше. Больше сообщений не приходило... пока не наступил глубокий вечер.

«Согласен, много прошу»

«Много», - сухо отвечаю я.

«Мы ложимся спать...», - добавляю я позже.

Смотрю на циферблат - два часа ночи. Значит, в Польше сейчас была полночь, и он тоже не спал.

 «Я уже не надеялся на ответ...»

Молчу, заглядываясь в непроглядную тьму за окном. Все равно ведь напишет, а у меня нет причин отвечать ему по-доброму.

«Я позвоню?»

«Я хочу тебя слышать?», - остро отвечаю вопросом на вопрос.

Со вздохом я откладываю телефон в другую часть подоконника, словно это поможет избавиться мне от настойчивости моего собеседника. Бросаю взгляд на дочку, которая в коем-то веке придерживается графика и сладко спит этой ночью. Хотя, признаться, только в последнее время она что-то стала буянить, раньше была более спокойной… Я не хотела думать, что негативная обстановка в доме так влияла на малышку, не хотела верить в это, но отрицать это было глупо. Даже крохотные – они, дети все чувствуют. Все. Поэтому задерживаться больше было нельзя.

«Ты была сейчас с ним?..», - вопрос с подвохом. Двусмысленный вопрос.

«Ты действительно много себе позволяешь. Может, тебе еще и позы сказать?», - грубо, но это сообщение ограничивает рамки его вседозволенности.

Более Тимур к этой теме не возвращался.

Не выдерживаю и задаю вопрос, который мучает меня еще с того самого дня. Когда к нам приехал Тимур и ворвался в нашу спальню...

«Почему Андрей так долго купается?», - в моем смс чувствуется усталость.

«Отмывается от своих грехов, моя девочка»

Вспыхиваю от злости, поэтому гневно строчу:

«Твоя девочка идет спать, а вот Вика вполне могла бы недолго поговорить!»

«Вика, я не хотел. Вика, давай поговорим!..»

Медленно длилось его молчание. Чернов не должен больше писать, если пройдет пять минут, однако, они не успевают истечь…

«Я понял, это красный. Но ты сама задала мне этот вопрос, а я тебе всего лишь ответил»

Но больше я не отвечаю, удаляю переписку и ставлю «Не беспокоить», а Тимур более не пишет. Он не пишет больше одного сообщения в пять минут, это что-то вроде конспирации, о которой мы негласно договорились.

А через несколько дней в дом стучится курьер - в его руках белая коробка, а мужчина просит расписаться, не отвечая ни на какие мои вопросы. Только попросил предъявить паспорт, потому что поручено доставить именно адресату.

Я в недоумении раскрываю коробку и нахожу в нем смарт-браслет известной модели.

Осторожно раскрываю записку: «Чтобы ты всегда смогла прочитать мое сообщение. Даже когда укладываешь дочку спать».

Укладываю все обратно, а на сообщения Тимура даже не отвечаю. Если еще утром я планировала исполнить его просьбу и ответить на звонок, то теперь он от меня ничего не добьется.

«Я хочу тебя услышать. Это мое последнее желание», - пишет Тимур.

«Решил подкупить меня своим подарком? Кажется, сегодня мой черный список пополнится еще одним номером», - печатаю в гневе, удаляю переписку и вновь ставлю «Не беспокоить», потому что Андрей вернулся с работы. Записку, прилагаемую к подарку, я порвала на мелкие части, а сам подарок спрятала как можно дальше.

Но проходит время, и вот очередной ночью после душа я сижу на подоконнике, все также смотря на заснеженные леса чуть поодаль от нашей территории. Ульяна, уже накормленная и окутанная заботой, беззаботно спала в своей кроватке, и я уличила несколько минут для...

«Звони», - стучу по клавишам.

Если он спит, значит, не судьба.

Но он не спит.

Телефон вибрирует при входящем звонке, а внутри меня все обрывается.

Прошло ровно два года с тех пор, когда он уехал. И сейчас он просит поговорить. Боже, к чему это все приведет?

- Доброй ночи…

Голос с хрипотцой, вспышки, воспоминания, кухонный стол и спальня, наша с Андреем спальня, приезд Тимура… все вернулось к началу, все мое нутро, и я ненадолго перестала дышать. Не так больно, как оно было раньше, сейчас все притупилось и замутнило, однако…

Едва ко мне возвращается возможность говорить, я прохладно шепчу в ответ:

- И тебе.

- В Москве третий час ночи…

Хочу конкретики, а не бессмысленных разговоров.

- О чем ты хотел поговорить?

- Он не обижает тебя?

Не сдерживаюсь от колкости, за что после корю себя:

- Не обижает меня в каком смысле? В таком же, как это делал ты?

- Вика… - выдыхает в трубку, словно ему безумно жаль.

- Ты прости, но я не для этого трубку взяла. Не для того, чтобы жаловаться на что-то, понимаешь?

Из-за активной жестикуляции что-то случайно задеваю, и с подоконника на пол падает маленькая подушка, коих здесь было около десяти. Ставлю телефон на другой край подоконника, опускаюсь ниже и достаю подушку с пола, обхватывая ее руками, затем устремляю взгляд в телефон и окаменеваю.

Там с экрана на меня смотрит Тимур.

А я смотрю на него и по выражению его глаз понимаю, что он тоже видит меня.

- Что ты сделал? – выдыхаю я, не в силах прервать зрительный контакт.

- Я смотрел твои фотографии, но на них ты выглядела более счастливой, нежели в реальности.

- Какие фотографии? – недоумеваю я, - и как ты включил связь?

Тимур чуть отодвинул камеру и пожал плечами. В его комнате горел свет и все черты его лица были хорошо видны, а вот у меня только бра горело над головой, и я была этому рада.

- Ты сама что-то задела. Обычные фотографии, нарыл кое-какие, взломав телефон Андрея. Правда, у вас общих фоток больше года нет, я опечален…

- Узнаю твой скверный характер и сарказм, - не выдерживаю я, - а если бы в его телефоне было то, что тебе видеть запрещено?

- Что ж, таких фото в вашем арсенале тоже нет. Хотя, разве что в твоем телефоне, однако, его я взламывать не осмелился.

- Спасибо и на этом… - ерничаю я.

- Не благодари, - на полном серьезе отвечает он, - наконец-то вижу эмоции в твоих глазах. Первые секунды нашей связи ты выглядела поникшей…

- Тимур, красный. Ты переходишь границы, - шепчу я, отводя взгляд от экрана.

И почему я еще не выключила видеосвязь?

- Значит, у вас не все в порядке? – сомнение слышится в его голосе.

- Почему ты так думаешь? – добавляю в голос легкомысленности.

Сбавляю тон, стараюсь говорить тише – и Ульяну могу разбудить, да и Андрей вдруг мимо будет проходить…

- Это явно, если вы спите раздельно.

- С чего ты взял, что это так?

- Я вижу бра, которое висит в моей комнате над подоконником. И ты постоянно с тревогой оглядываешься на что-то. Я предполагаю, что в моей комнате стоит кроватка, и в ней спит твоя дочь. И с полной уверенностью я могу сказать, что Андрей не будет спать в моей спальне, даже если весь дом заполонят индейцы, а моя комната будет свободной. Шах и мат, моя девочка…

В этот самый момент на мне словно тысяча индейцев и станцевали – едва Тимур раскрыл всю правду. Черт возьми, в считанные секунды он ловко обыграл ситуацию и взял контроль над всем… над всем, что мне уже было неподвластно.

- Как дочка? – задает Тимур волнующий вопрос.

- На отца похожа… - отвечаю я, совсем не подумав об иронии собственных слов.

Тимур замолкает, отчего-то сильнее впиваясь в мое лицо.

- Тимур…

Мне хотелось спросить. О многом спросить. И, словно почувствовав мой серьезный настрой, насмешливость слетела с лица мужчины.

- Да, Вика?

Я отвела взгляд, всматриваясь в непроглядную темень за окном, но слова отчего-то застряли в самом горле.

- Спим ли мы раздельно или нет… Все ли хорошо у нас или нет… Ты ведь понимаешь, что более не имеешь права ни на что в моей жизни?

Бросаю взгляд на экран, не планируя задерживаться на нем, но то, как тяжело сглатывает мужчина, заставляет меня заострить на этом взгляд и остановиться. Не тяжелее ведь, чем мне. Не больнее. Не может быть такого, верно?

- Мне интересно… что ты чувствуешь? Зачем ты пишешь спустя столько времени?

Облизываю пересохшие губы, отводя взгляд от экрана и полностью погружаясь в эту атмосферу ночного уюта и непоколебимости, покоя и равнодушия, одиночества и любви к крохотному существу, спящему недалеко от меня.

Хрипловатый голос Чернова-старшего заполняет спальню, в которой раньше существовал он.

- Чувствую, что должен был написать. Просто чувствую, что иначе нельзя. Мне было нужно написать тебе. Сейчас или через десять лет… И я выбрал сейчас.

Мне недостаточно. Говори еще, говори же…

- Понимаю, что не имею права.

- Но все равно это делаешь, - грубо обрываю я.

Хоть и шепотом, но грубо.

- Мне кажется, я должен был…

- Все равно делаешь это, как тогда. Не имел права, но изнасиловал. Я ведь была невестой твоего брата, я стала его женой, Тимур.

- Вика… - вижу, что он не сводит с меня взгляда.

- Что «Вика»? Или ты отрицаешь факт изнасилования? Нет, ты скажи… ответь мне, я хочу, наконец, узнать, что ты чувствовал тогда!

Он с яростью трет свое лицо большой грубой рукой. Просто помню, что они у него грубые. Мужские. Обычные мужские руки, умеющие работать физическим трудом.

- Не отрицаю.

- Смело, - только выдыхаю.

- Позволь я расскажу то, о чем ты не хотела слышать? О той ночи, на даче…

Приближаю руки к телефону, нажимаю на одну единственную кнопку…

- Вика, не отключайся. Я прошу тебя, нам о многом нужно… - Тимур замолчал, ведь связь не оборвалась, а я поставила телефон на место.

- Тихо… Здесь дочка спит, я лишь убавляю тебя.

Вижу, как мужчина вздыхает с облегчением.

- Могу я узнать, что случилось, раз вы с Улей переехали в мою спальню? – шепчет он, стараясь говорить тише, хотя я и убавила динамик.

- В последнее время Ульяна плохо спит ночами и не дает выспаться Андрею.

«Наверное, негативная обстановка так влияет на нее», - но об этом я, разумеется, умалчиваю.

Тимур хмурится, но вопросов лишних не задает. Он уловил тему разговора, на который я всегда ставлю «красный» барьер, и к запретным темам мы больше не возвращались.

- Рассказывай… рассказывай то, что ты хотел.

Сменив свою геолокацию, Тимур оказался в горизонтальном положении на кровати. Зевает, но не отключается и не ложится спать. Может, ему действительно есть, что мне рассказать?

- Как видишь, я спокоен. Однако, в тот день, когда я узнал правду… меня раздирали тысяча чертей. Ты отказалась меня слушать, обвиняя в том, что я подсыпал тебе определенное средство. Да, твои обвинения имели почву под ногами, и ты была права, Вика.

Сердце делает сальто, но я стараюсь подавить в себе негативные эмоции и успокоить это сердце неразумное. Сколько можно их, эмоций этих? К тому же, раз уж я собралась выслушать этого мерзавца, то я сделаю это, а затем покончу с этой связью раз и навсегда.

- Ну, продолжай, - выдыхаю я, настроенная только отрицательно.

- Вика, это был не я.12727c

- Не ты это делал со мной? – вырывается против воли – тихо, шепотом, но гневно.

Тимур хмурится, но ищет глазами мой взгляд и пытается меня убедить… в правде.

- То, что было подсыпано в чай, подсыпано было не мною. Понимаю, что поверить в это сложно, но, Вика, едва ли я сделал бы это!..

- У меня нет повода сомневаться в твоей… циничности.

- Ты ведь помнишь жену Стаса, моего друга?

Прикусываю губу в задумчивости, затем пытаюсь вспомнить ее лицо или хотя бы имя… Помню, что такая была. Стас и Артур – его друзья, но вот их жены отложились у меня в памяти очень плохо.

- Я не помню, как ее зовут, - выдаю спустя время.

- Настя ее зовут. Настя.

И лицо вспоминается тут же…

«- Какая милая девочка, кто она, Тим? - удивилась Настя.

- Невеста Андрея.

- Невеста Андрея? - тихо переспросила Настя, уточняя, - а где сам Андрей? Он, надеюсь, не приедет?

Остра на язык, Настя даже не скрывала своей неприязни к Чернову-младшему.

- Он в командировке, скоро прилетает. Приятно со всеми познакомиться, меня Вика зовут…»

А затем Тимур рассказал последовательность произошедшего. Коротко, потому что Ульяна просыпается рано, а мне хотелось выспаться хотя бы этой ночью.

- Я узнал. Настя видела из окна, как тот парень что-то подсыпал в кружку, предназначенную для своей девушки, и уже на улице, воспользовавшись отсутствием парней, она перебросила ложку из твоего бокала в другой, который был для той девушки Евы. Ты спросишь, как я узнал об этом? Я заставил Стаса разобраться в этом – его дача, его дела, и это были уже его проблемы. Так вот… Настя все выдала, когда поняла, что нет смысла юлить и извиваться в собственной лжи перед мужем.

Я молчу, переваривая эту информацию. Не верилось? Не верилось, но отчего же кошки так сильно скребутся на душе?..

- Я клянусь, Вика. Спроси у любого, кто был на даче в ту ночь, даже у того парнишки бедного. Мне, черт возьми, нет смысла врать тебе, понимаешь? Раньше что-то и чего-то было, сейчас же мы и не встретимся более. Я просто хочу немного, лишь самую малость обелить себя в твоих глазах. Пусть и будет это лишь крупица чистой воды в болоте.

- Я пойду, Тимур, - шепчу пересохшими губами.

- Я понимаю. Я сожалею. Я раскаиваюсь, Вик.

- И что же мне теперь? Что же мне теперь, плясать от радости? – шепчу с горечью, стараясь не смотреть в экран на потрепанное, мрачное лицо Тимура.

Беру телефон в руки. Чувствую на себе взгляд какого-то израненного зверя, но в глаза его не смотрю, слишком болезненно дается все это. Слишком.

- Уже ничего не изменить. Ты прав, это лишь крупица чистой воды в том самом болоте сотворенного тобой.