Глава 26

Не знаю, сколько суток я здесь нахожусь – вторые, третьи? Или вовсе только час, но если это так, то этот час подобен вечности. В который раз я закрываю глаза, надеясь провалиться в долгожданную тьму, но обеспокоенность и страх за собственную дочь просто бросают меня в огонь собственных мучений.

Я устала плакать – мешки под глазами уже вовсю мешали мне рассматривать все вокруг. Устала кричать и звать на помощь – голос охрип еще тогда, когда Андрей безжалостно и даже, как мне почудилось, с особой долей удовольствия тащил меня по полу, схватив копну моих волос. Мне до сих пор больно касаться головы – там нестерпимо жжет, словно мне на волосистую часть головы вылили кислоту, не меньше.

Но все это чертовски не заботило меня так сильно, как… моя дочь. Что с ней? Может ли ей грозить опасность или эта ненависть распространяется лишь на меня?

Где сейчас Андрей? Может ли у него настолько сильно поехать крыша, что он навредит собственной дочери? Ведь правду он не знает, и, о боги, я благодарна небесам за то, что не рассказала эту правду! Что бы сейчас было с Ульяной, зная Андрей о том, что Тимур является ее биологическом отцом?! Я зажмуриваюсь от этой мысли, толкаю ее глубоко внутрь своей души. Я не сказала правду, я не успела. Только благодаря этому в моей душе теплится вялая надежда, что Андрей не навредит ей, хотя и верить в это было глупо после всего, что он сделал со мной. В мыслях о маленькой беззащитной Ульяне по моему лицу начинают течь слезы, а руки, привязанные к батарее, и вовсе дотерты до крови.

Это место… Я осмотрела его еще раз, но даже не могла представить подобную камеру в нашем с Андреем доме. Холодный темный подвал, где можно творить подобные бесчинства, оказывается, все это время был в нашем доме. Я хоть и отключалась, но помнила, что за пределы дома он меня не вытаскивал.

Я не помню, как именно мы сюда добрались – такая сильная боль была в затылке, нестерпимо жгло и глаза, в которых стояли слезы, и щеки, по которым Андрей с безумием бил, лишь бы попасть по моему лицу.

…Стоило мне только лишь раз сомкнуть глаза и упасть в небытие, как на меня вылили ушат холодной воды. Раскрыв глаза, я попыталась сделать вдох, но удалось только хлебнуть воды и следом закашляться. Я дернулась в попытке сделать хотя бы что-то, но поздно вспомнила – руки крепко связаны за спиной и закреплены между батареей.

Сквозь мешки слез и усталости нахожу жуткое лицо прежде знакомого мужчины, который называется моим мужем, но ничего общего я более не нахожу. Незнакомый мужик. Чужой. И когда-то я целовала его, говорила слова любви… когда-то настолько давно, что уже не верится в существование тех дней.

Не может быть. Это, скорее всего, просто вымысел моей больной фантазии, я не могла хотеть быть с ним. Куда я смотрела? Разве я не видела его натуру? Его психическую болезнь?.. Болезнь по имени Ася!

- Ну, с чего начнем? – точно незнакомый голос, - с момента, когда ты разлюбила меня? Мы начнем с этого, а закончим тем, что ты заберешь свои слова обратно, забудешь их и полюбишь меня снова, Вика, - протянул он с ухмылкой. С неприятной и скользкой.

Я посылаю его к чертям, а затем умоляю подумать о нашей дочери и с опозданием, почти в закрытую дверь спрашиваю, что с ней. Андрей уходит, перед этим не забыв оставить свой след на моем лице. Соприкосновение с батареей заканчивается для меня плохо – перед глазами начинает плавать подвал, и я проваливаюсь во тьму, так и не узнав о своей дочери…

Следующее пробуждение было аналогией предыдущего, и так каждый раз, каждый раз. Андрей говорил, что я его люблю, а я, уже наученная, не отрицала, не противилась. Но и об Ульяне не спрашивала – Андрей почему-то жутко злился при упоминании имени нашей дочери, затем хлопал дверью и покидал подвал, прежде отключая меня одной пощечиной. В моем состоянии ее было достаточно, чтобы моя голова дернулась, а я отключилась.

- И что, ты даже не спросишь меня о чертовой шлюшке Асе?

Облизываю пересохшие губы несколько раз, чтобы начать что-то чувствовать ими, но тут же морщусь – нижняя губа начинает нестерпимо жечь. Появляется привкус крови.

Начинаю говорить только через время, когда у Андрея почти что заканчивается терпение и он нервно начинает ходить по камере.

- Как сейчас Ульяна без меня?!

Фокусирую взгляд на Андрее. С трудом, но делаю это, хотя и чувствую дикое головокружение. Но сейчас меня заботит только дочь и ее состояние.

- В конце концов, у нашей дочери есть не только мать, но и отец! – психует Андрей, отчего-то сильно нервничая.

Неужели там, наверху, меня ищут?

- Ты вспомнил об этом? – отмечаю не без удивления, чтобы в следующую секунду получить очередную пощечину.

Такую же пощечину, которую однажды он дал мне в начале нашей семейной жизни.

Отчетливо уверяюсь в истинности тех слов, что, если ударил раз, ударит и второй. А сейчас мне кажется, что эти пощечины добьют меня с концами.

- Я ведь не такой урод, которым вы все меня считаете, чтобы причинить вред своей дочери!

Не совсем понимаю, кто еще считает его уродом, но отчего-то верю его словам, верю, что с Ульяной сейчас все хорошо. В конце концов, есть смеси в нашей комнате, и Андрей уже кормил ее однажды… все будет хорошо, верно? Ульяна не голодна, он не причинит ей вред… Верно?!

За собственными мыслями не замечаю, как глаз Андрея начинает дергаться, а руки его то сжимаются в кулаки, то разжимаются, и мне становится дико страшно. Мои-то собственные прочно привязаны к батарее…

Щупаю тонкую нить, прокладывая себе путь. О чем же он хочет поговорить? Конечно… Ася.

- Ася… Расскажи мне о ней. Ты ведь хочешь рассказать мне о ней, Андрей?

- Рассказать об Асе? – недоверчиво спрашивает он, но руки его больше не сжимаются в кулаки.

Словно он приходит в норму. Словно он так долго ждал чего-то и сейчас получил!

- Да. Расскажи мне о ней, прошу.

- Ты хочешь это узнать?

- Хочу.

Не хочу, но еще могу соображать и понимаю, что этого добивается Андрей – чтобы я просила его рассказать об Асе.

- Почему же раньше меня не просила? Почему слушала моего братца, а меня не просила?

Я проглатываю ком страха и непонимающе смотрю на Андрея снизу вверх.

- Я ведь спрашивала… Тогда, на трибуне, когда у Тимура был бой. Я просила рассказать, помнишь?

- Ты не просила рассказать! – крик заполоняет комнату.

Руки покрываются мурашками, моим телом овладевает безумный животный страх от нахождения с тем, кто имеет власть над моей жизнью. Андрей ненормальный, он болен, и кто знает, что в следующую секунду ему взбредет в голову сделать со мной?

Не просила, так не просила. Пусть окажется правым.

 «- Андрей? – позвала я его, пока начиналась подготовка и объявления сторон, - ты расскажешь мне, что случилось с Асей?

Жених повернулся в мою сторону – стремительно и слишком резко, а взгляд его мне совсем не понравился. Какой-то презрительный, брезгливый, негодующий.

- Я тебе уже все сказал, Вика. Она мне изменяла, она была мне не верна, а затем забеременела и хотела, чтобы я воспитывал чужого ребенка. Я даже имени ее слышать не хочу!

Он глубоко выдохнул, а затем также быстро смягчился:

- Уверен, Тимур рассказал тебе часть произошедшего. На этом хватит ее вспоминать, Вика!»

- Я ошиблась. Я никогда тебя не просила, ты прав, - шепчу умоляюще.

Но Андрей уже не слышит меня, он подскакивает к моему обездвиженному телу и хватает меня за волосы, вызывая крик недавней боли.

- Ты была очень глупа, раз не просила меня рассказать об Асе. А меня жрет вина, понимаешь?! А ты никогда не просила меня излить тебе душу, хотя знала, сука, что я убил ее!

«Вспомни, что я говорил тебе, Вика. Андрей стал другим человеком – он стал слабым, ведь он чувствует свою вину. Она, эта вина, жрет его много лет. Андрей только и жаждет, чтобы я рассказал тебе правду, чтобы ему самому не вспоминать все то дерьмо. Чтобы у него груз с души упал…»

Молчу, опасаясь сказать даже лишнее слово. А затем происходит то, чего я совсем не ожидала – в руках у Андрея откуда-то появляется зажигалка и сигареты. Он отходит от меня в другой угол и, пока я облегченно вздыхаю, закуривает.

Оказывается, Андрей курит, но событий для удивления мне и без того хватает сполна. Таких, что даже факт наличия сигарет у Андрея вызывает во мне только равнодушие и голимый страх за другие его скрытые стороны. Пусть курит, главное, что меня не трогает и не уходит туда, где Ульяна. Не уходит, и Ульяна там одна, но я чувствую, что с ней все хорошо. Мое сердце так чувствует.

Возможно, я спокойна только потому, что Андрей находится со мной, а не с ней. Мне так спокойнее, пусть лучше здесь мучает меня, чем находится там близко к моей дочери.

Муж успокаивается, словно наконец-то находит себя. Находит себя здесь, в этой гнилой камере, где лежит на полу его измученная жена с привязанными руками к батарее. Словно он только что обрел покой, начиная историю об Асе, которую я уже не надеялась услышать.

Вот, где его покой – в мучениях и в собственном чувстве вины, что пожирала его день за днем. Тимур ведь говорил, а я не хотела ему верить. Очень зря.

Ася… Кто же эта Ася? Существовала ли она в реальности или нет? Я в этом сомневалась - настолько в моем представлении она стала мифическим персонажем, да вот только мифические персонажи не губят людей через много лет, а их духи не живут в живых людях, мучая тех - виной.

- Ася… - ухмыляется Андрей, а его взгляд, хоть и был направлен на меня, смотрел сквозь.

Он начинает свою историю…

- Ася любила меня.

Шумно вбираю в себя заплесневелый мокрый воздух. Глаза закрываются под тяжестью век, и мне становится лучше. Протяну еще немного в таком состоянии точно.

- Ты слушаешь меня?! – рассекает тишину гневный голос Андрея

- Конечно! – поспешно раскрываю глаза, как бы больно мне это ни далось.

- Хорошо… - расслабленно шепчет он, выпуская на воздух серую дымку от сигарет, - она была милая девчушка, ей только девятнадцать исполнилось, когда Тимур ее привез сюда. В этот дом.

Тимур? Причем здесь Тимур? Однако, молчу, опасаясь задавать какие-либо вопросы, только внимательно слушаю и не опускаю взгляд, чтобы не злить Андрея. Он так доверился, так рассказывает, словно давно об этом мечтал – рассказать…

- Как же она меня любила, Вика. Словно на божество смотрела. Не только в постели любила, понимаешь? Она мне сердце свое продала, словно оно мне было нужно, - презрительно ухмыляется.

- А потом? – прохрипела не своим, чужим голосом.

- А вскоре она приходит ко мне, чтобы обрадовать – беременна, любит меня, семью со мной хочет. Представляешь, Ася забеременела? – смеется Андрей каким-то дьявольским, ужасным смехом, который пробирает меня до костей.

- В чем же была проблема? – изображаю любопытство, которое так хочется видеть Андрею.

Впрочем, изображать не приходилось – я хотела узнать эту историю. Не только хотела, мне было необходимо узнать, чтобы спастись.

- Она была не моя. Она была чужая.

- Что? О ком ты? – выдыхаю я, охваченная смутными сомнениями.

Нет, этого не может быть! Нет, только не говори, что…

- Невестой Тимура она была, девочка та. У них к свадьбе дело шло. А я ее трахнул несколько раз, совсем зеленый был, поддался легко на ее сексуальность. Один раз и больше ничего не будет - вот, что она говорила… А в итоге мы так увлеклись, что раз десять я был с ней за все время, что она жила с нами.

- Она не сопротивлялась или?..

- Я же не насильник, Вика, - брезгливо ответил Андрей, словно насильник был намного хуже психопата, избивающего свою жену.

- Хорошо, но ведь она с большой вероятностью была беременна от тебя? – пыталась нащупать логику, хоть голова едва соображала, а конечности и вовсе занемели.

- Она крутила роман с нами обоими, обоим трахала мозг, а мы оба трахали ее. Какая тут вероятность? Мне на ромашке надо было гадать, чей ребенок? Нахрена мне это было нужно?! – с каждым последующим словом тон Андрея повышался, как и температура в этом холодном подвале.

И я замолчала, изображая покорность и послушание. Только не злить его, только не злить. Андрею нужно рассказать, высказаться, а мне было необходимо время.

- А что потом? – только прошептала я.

- Мне было все равно, это она говорила мне о любви, а не я. Но когда она сказала, что ребенок у нас будет, что Тимура бросит, за меня замуж выйдет... семьей будем, сказала она, я и не стерпел. Сказал, что после рождения сделаем ДНК, после этого и подумаем. Да и вообще я детей не хотел, о чем прямо и сообщил. А пока сказал ей валить подальше, потому что трахать беременную чужую бабу я не собирался. Да и Тимур вот-вот должен был прилететь с практики, поэтому разврат с Асей должен был закончиться.

Боже, что за человек сидит передо мной? Кто он? Неужели я его знаю?!

- Говорю же, девочка она совсем была. Как ты. Только ты умнее, верная была, за что я тебя всегда и ценил. А она приехала с женихом, закрутила роман с двумя по глупости, влюбилась в меня и твердила, что ребенок мой. Про сроки что-то говорила, бледнея и пытаясь достучаться до меня, а зачем мне эти проблемы? У меня тогда и с отцом не ладилось, ведь это Тимур был любимым сыночком – ему и жениться скоро предстояло, и с отцом они на одной волне в бизнесе были, счастье, да и только, а я бы испортил все. Я сказал Асе больше ко мне не приходить, у меня к тому времени пыл остыл, надоела она мне в общем, понимаешь? А тут беременность вообще напугала меня, растерялся да отослал. А вдруг все-таки не от меня? И что, я чужого ребенка воспитывать потом буду? У меня к ней тогда такое омерзение появилось, что я и прогнал ее. Ася тогда в смятении нервно посмеялась и ушла.

«- Но ведь этой твой ребенок, Андрей… Разве бы я стала врать?

- Родится и посмотрим. Я отпрыска своего брата воспитывать не собираюсь, если это окажется так.

Запинаясь, бледная Ася продолжила:

- Что же я скажу Тимуру, когда он прилетит? Что пока он был на практике, я полюбила его брата и забеременела от него? Ты представляешь, какой это позор?! Андрей, скажи мне что-нибудь! Я ведь люблю тебя!..

- Ты сама накинулась на меня. Сама соблазнила. Причем здесь я и ваш с Тимуром ребенок? – нервно огрызнулся Андрей, с презрением посмотрев на невесту своего брата, - в конце концов, первый раз мы с тобой переспали за один день до его отлета, а той ночью ты кувыркалась с ним. Откуда такая уверенность, что это мой ребенок? Не вноси раздор в нашу семью, поняла?! Ты дождалась, пока Тимур улетит, и не вылезала из моей постели, а ведь если бы моему брату не пришлось улететь, он бы точно почувствовал неладное и вывел тебя, шлюху, на чистую воду!

- Но что я скажу ему, когда он прилетит?

- Правду. Жених только в самолет, как ты уже прыгнула в постель его брата. Так ведь было, Ася? Так!

Нижняя губа Аси затряслась, а на глазах девушки проступили слезы. Она всхлипнула, сбежала вниз по лестнице и вскоре хлопнула входной дверью, а на следующий день пролетел Тимур. Аси уже не было в живых…»

- Дальше… - шептала я, в ужасе слушая историю, которая случилась со мной.

История, что случилась со мной и с Асей. В разное время, но в одном месте. История разная, но мы обе любили Андрея. Только она была невестой Тимура и спала с ним добровольно, а нас с Тимуром связало лишь насилие и… моя беременность от него.

Беременна от брата жениха… как двояко, как двояко!

- Дальше было не столь интересно. На следующий день ее нашли в номере отеля, где в ванной она себе вены перерезала, - глухо пробормотал Андрей, - в записке эта сучка все переврала тысячу раз. Конечно, дальше Тимура содержимое не пошло, чтобы у родителей инфаркт не случился, но она все для Тимура написала. И что я ее якобы насиловал на протяжении всех недель, пока Тимур был на практике, и что я ребенка ей сделал, а потом отказался от него. Представляешь?! – закричал Андрей.

- Насилия не было? - осторожно шепчу я, совсем без сил.

Становилось все хуже и хуже, и я сильно боялась отключиться, так и не узнав правду.

- Нет! – взревел Андрей, подскакивая со стула как ошпаренный, - я клянусь, что не насиловал ее! Она сама приходила ко мне, сама меня соблазнила, ты просто не представляешь, какой она была шлюхой, Вика! Родители еще жили в этом доме, так Ася никого не боялась – приходила ко мне в спальню, едва только родители сваливали на работу!

Сквозь боль хмурюсь. Ничего не понимаю, еще и боль в голове усиливается с каждой пульсацией.

- Неужели Тимур ничего не замечал?

- Чем ты слушаешь, Вика?! – разозлился Андрей пуще прежнего, - они с Асей едва в дом на знакомство приехали, как его вуз почти сразу отправил на практику. Родители обещали присмотреть за невесткой, но они не особо смотрели, как видишь. Ася сразу в мою постель побежала. Вот почему Тимур родителей тогда возненавидел вместе со мной – не смотрели! И поэтому после смерти Аси он уехал скоропалительно, не желая нас видеть, разорвал отношения со всеми, потерял доверие отца и матери полностью. Даже если бы он хотел засудить меня на основе записки, уже бы не смог, ведь самое главное я знаю: он не хотел порочить честь Аси перед ее родителями. Самоубийство, и все тут. Даже о беременности никто не знал, о записке знали только мы с Тимуром. Весь такой святой, он заботился о ее чести даже после смерти!

Одни оправдания звучат из его уст. Андрей хотел оправдаться, отмыться. Вот, что он делал в ванне так долго – отмывался от собственных грехов, для Чернова-младшего это было важно.

- Но ведь ты знаешь, что она была беременна от тебя. Зачем ей врать верно?

- Верно. Сейчас я понимаю, что она не врала. Поэтому и подменил твои противозачаточные, - нервно смеется Андрей, заставляя леденеть мою душу.

- Что? – хриплю.

- Вика, дорогая моя жена… Сколько лет меня грызет чувство вины за нерожденного ребенка? Сколько лет я страдаю из-за того, что эта беременная дура убила себя? Это ведь был мой ребенок, сейчас я уже осознаю это. Зачем ей врать, если бы я все равно сделал ДНК, да? Она слишком любила меня, чтобы врать.

- Причем здесь я?

- Просто я думал, что ребенок поможет избавиться мне от греха. Ты забеременела, ты родила, ты выносила ребенка, который не появился на свет много лет назад…

- Ты болен! – не выдерживаю я.

Мне хочется закричать в призыве о помощи, но я только повторяю и повторяю, что он болен, болен, Андрей психически болен!

Еще один удар Андрея отрезвляет меня, высушивает слезы, заставляет меня слушать, пока я нахожусь в предобморочном от страха и ударов состоянии.

- К тому же, с помощью тебя и твоей беременности я наладил и укрепил отношения с отцом. Тимур уехал, потому что не смог видеть наше счастье, он-то свою невесту потерял. А ты как раз забеременела, отец наш обрадовался, я при делах оказался, на наследство претендовать теперь могу! Видишь, как теперь у нас с тобой все хорошо?! – голос Андрея был резкий, звонкий, даже чересчур больной.

Да, хорошо у нас все будет… теперь ничего не будет хорошо, если я не выберусь отсюда живой.

- Раньше ты ведь говорил, что она тебе изменила. Совсем другое говорил… Зачем лгал? - бормочу я.

Взгляд Андрея меняется, его равновесие на стуле пошатывается.

- Не говорил я тебе такого. Ты и не спрашивала у меня никогда об Асе. Я просто не мог тебе этого говорить, глупышка.

И смеется. Истерически хохочет. Его болезнь превзошла себя.

Пока есть силы, я задаю вопрос, который интересовал меня больше всего:

- Если ты знал, какой ненавистью к тебе пылал Тимур, твой брат… То неужели ты не боялся оставлять меня наедине с ним?

- Мы с Тимуром разные. Совсем разные. Он никогда бы не загорелся желанием отомстить мне, Тимур для этого слаб. Он божий одуванчик, с которого родители пылинки сдували, понимаешь?

«- Андрей не опасается меня просто потому, что эту сторону моей жизни он попросту не знает. Твой жених – слеп к моей черной стороне, Вика. Андрей видит во мне только прежнего наивного братца. Он уверен, что я расскажу тебе лишь часть той истории, ведь я – его старший послушный и добрый брат, который не станет говорить о черной половине той истории.

- Но ты рассказываешь… - шепчу я.

- Рассказываю. Ведь он не видит, как я изменился за пять лет…»

- А если он изменился? – шепчу, чувствуя привкус кровь на своей губе. Снова.

- Что ему меняться? – брезгливо фыркает он, - Тимур на месть не способен. Он интеллигент, у него хорошие гены, не то, что я.

- Андрей, я не понимаю?.. – немею я.

- Не то, что я, рожденный наркоманкой. Мать меня родила, а на следующий день умерла. Отец сбежал. А родителям Тимура наплели, что у меня хорошая родословная. Приемный я, Вика, но слишком сильно хотел родителям угодить, хотел быть лучше их родного сына Тимурчика. Вот такой ублюдок, не то, что Тимур, - расхохотался Андрей.

Задаю контрольный вопрос:

- Ты чувствуешь себя виноватым в ее смерти?

Оглядываясь куда-то наверх, Андрей поспешно отвечает на мой вопрос, словно только его и ждал. Словно нас подгоняли… 1439f7c

- Вот уже много лет ее смерть не дает мне покоя. Вина разъедает меня изнутри, подобно кислоте. Я называю это кислотой прошлого…

А затем я начинаю неистово кричать. Кричать, орать, звать на помощь, ведь Андрей, словно безумный, вытянул свои руки вперед, оттопырив пальцы, и начал приближаться ко мне.

- После Аси ничего не может быть хорошо. Она погубила меня, а ведь я старался начать жить заново, старался быть хорошим с тобой, но Ася… Ася говорит мне задушить тебя, Ася никогда не скажет плохое, она была милой девочкой, она любила меня и нашего с ней сына…

- Андрей, у нас дочь! Андрей!

Андрей болен. Дико и безвозвратно, Чернов-младший психически болен. Жаль, что я понимаю это слишком поздно, лишь когда он начинает говорить до жути страшный бред…

И когда ледяные пальцы обхватывают мою шею, заглушая безумные крики, рвущиеся из моего горла, я понимаю, что это конец.

- Ты псих… слышишь… - хриплю из последних сил, растирая руки у холодной батареи в кровь.

Легкие горят, секунды бегут с бешеной скоростью, пронося кадры из моей жизни, и я осознаю, что больше не могу дышать.