Глава 31

Здесь уютно и судя по широким окнам днем очень светло, это я отмечаю еще с порога, дальше которого меня никто не приглашал. Судя по взгляду, приглашать и не собираются, но я смотрю на Вику и взглядом даю понять, что ей придется это сделать – ненадолго впустить меня в свою жизнь, чтобы поговорить. Говорю ей, что с места не сдвинусь, пока она не даст свое согласие пройти.

Пахнет приятно даже без каких-либо ароматизированных добавок. Должно быть, именно так пахнет уют, где тебя ждет семья – жена и дочь. В квартире еще с угла прихожей довольно просторно, но в то же время для моей фигуры этого пространства мало. Для двух девочек, проживающих тут, как раз.

Но меня здесь никто и не ждал, верно?

Не успевает Вика прийти в себя, как где-то рядом, видимо, в соседней комнате раздается грохот. Вика вздрагивает, а на ее лице отображается испуг и волнение – ведь следом за грохотом раздается детский плач.

Я сделал глубокий вдох. Чувствую, как собственные губы пересохли от того, как сильно побледнело лицо Вики. Белее полотна. Я дернулся в попытке что-либо сделать, но Вика опередила меня - она уже убежала, спрятавшись за дверью. Наспех разуваюсь, чтобы отправиться следом. За дверью моему взгляду открывается небольшая комнатка. Видимо, детская. На полу лежит разбитая ваза, а возле нее сидит и плачет Ульяна.

Напугалась только? Или ее задело осколками?

Хоть бы только напугалась.

- Падать… - сказала кроха, указывая на разбитую вазу, а я замер.

Она уже говорит. Ну, конечно же…

А меня до сих пор нет в ее жизни…

Не много ли я прождал? Не много ли времени я дал Вике на переосмысливание? На то, чтобы прийти в себя?

Я стоял в дверях, не решаясь подойти, пока Вика неуспешно утешала Улю – видимо, кроха чувствует вину за то, что случилось, и оттого плачет, но Вика ее даже не ругала. Лишь пыталась успокоить - она села на колени перед дочерью, чуть поодаль от вазы, приложила свою ладонь к макушке Ули и ласково поглаживала ее. Принцесса еще не заметила меня, а ее мама, кажется, именно этого и опасалась.

Я встретил взгляд Вики, в котором отчетливо выражалось: «Уходи». Молчаливо качнув головой, я следил за ее реакцией. Вика занервничала, и оттого ей не удается успокоить Улю.

Я оттолкнулся от стены и направился к ним. Вика испуганно метнула на меня свой взгляд, в котором отчетливо выражался страх. Неужели спокойствие не пошло тебе на пользу, Вика? Прости, но я больше не намерен ждать, пока смогу воссоединиться с дочерью.

Ты ведь даже не думаешь о том, чтобы сказать мне правду. Ведь так?

Словно прочитав мои мысли, Вика прижала к себе Ульяну, которая не переставала плакать. Раньше бы я разнервничался, слыша детский плач, но сейчас все по-другому. Мне хочется точно также прижать к себе Ульяну, чтобы она перестала плакать.

- Наверное, она очень напугана. Убери вазу от нее, - спокойно попросил я и сначала подошел ближе так, что малышка, наконец, заметила меня.

Не хотелось ее пугать. Да и едва ли она узнает меня…

Однако, как оказалось, я и сам не был готов к этой встрече. Едва наши взгляды встретились, как Ульяна замерла и даже перестала плакать – эффект неожиданности, не более, но вот то, что происходило со мной, не передать словами. Я точно так же замер, вглядываясь в детские черты лица, а внутри лишь набатом раздавался гул собственного сердца. Больше ничего. Словно я умер, а одно мое сердце не переставало работать, но ведь такое невозможно, верно?

И я понял одну важную вещь. Как бы Вика не пыталась спрятать ее от меня, это невозможно.

Не замечаю, как на моем лице появляется совсем глупая и робкая улыбка. Как принцесса отреагирует? Она ведь даже не помнит меня с нашей последней встречи, но в ее взгляде было что-то такое отзывающееся, что тянуло не только меня к ней, но и ее ко мне…

Это моя дочь. Это была моя дочь.

Не вижу лица Вики, но вскоре ее плечи обреченно опустились. Она выпустила Улю из рук, но сначала убрала большим пальцем остатки прозрачных бусинок с ее щек.

- Не плачь, - шепнул я одними губами, на что в ответ получил детскую улыбку и еще сотку ударов в минуту в придачу.

- Это твой дядя, - медленно произносит Вика, а затем повторяет, - дядя.

- Дядя… - выдает эта кроха, переводя взгляд с мамы на меня и обратно, - дядя?

Какой еще дядя? Хочется чертыхнуться от этого «дяди», но понимаю, что не имею права на возмущение. Дядя так дядя. Но этот дядя сделает всевозможное, чтобы его дочь все-таки звала его отцом. Он постарается.

Ульяна делает первый шаг ко мне. С долей настороженности, но делает шаг – храбрая девочка. Вся в маму…

Вика тут же подрывается с места – все еще нервничая, но она спешит подтолкнуть Улю в другую сторону, чтобы та обходила разбитую вазу стороной.

И все же, чтобы снизить риск попадания на осколки, я делаю широкий шаг к малышке и мягко подхватываю ее на руки.

- Тимур… - охнула Вика, гневно хмуря свои брови, - что ты делаешь?..

Невозмутимо отвечаю:

- Беру племянницу на руки, чтобы она не наступила на осколки. Мы подождем тебя на кухне, - а затем я посмотрел на удивленное личико Ульяны и улыбнулся ей, - а ты мне покажешь, где у вас здесь находится кухня?

- Кушать? – тут же переспрашивает Ульяна, вызывая очередную улыбку на моем лице, - не буду кушать, - воинственно отвечает кроха.

Два с половиной года ее жизни выпали из моей жизни, но вина в этом только моя. Только моя.

Вскоре Вика подмела осколки. Затем я услышал шум пылесоса, видимо, решила перестраховаться - с маленькими детьми так. Тем временем Ульяна сидела у меня на коленях, а руками делала мне прическу – кроха так наивно полагала, а на самом деле это было какое-то подобие прически. Я не сопротивлялся, только облокотился на стол одной рукой, а второй придерживал ее за спину, чтобы она чувствовала себя уверенно. Так, под ее бормотания и разговоры с самой собой, я прикрыл глаза и отдался во власть этому начинающему стилисту.

Вику ждать долго не пришлось – еще бы, едва ли она хотела оставлять Ульяну со мной наедине. Вдруг, родимое пятно замечу?

Так чего переживать, я его и сегодня еще раз подробно рассмотрел. По тому же принципу – мои большие пальцы коснулись подбородка Ульяны и мягко повернули ее голову в сторону, при этом я все время слушал милые ворчания и капризные кряхтения принцессы, как и в прошлый раз. Тем временем я стал искать его глазами. Облегченно выдохнул, когда обнаружил пятнышко на месте – значит, не показалось.  

Немного повозмущавшись, принцесса вновь начала работать над моими волосами с таким видом, словно работы там – непочатый край.

- Чай, кофе? Ужин? – устало спросила Вика, заходя на кухню.

- От ужина бы не отказался. Только можно без цианистого калия? – пытаюсь разрядить обстановку.

Да только неудачно.

Вика резко остановилась, прожигая меня взглядом. Вижу в ее глазах тревогу, которую она пытается спрятать, но неуспешно. Затем испуг и все на свете, связанное с нервами, но также замечаю, как кончики ее губ подрагивают в подобии улыбки, когда она замечает увлеченность Ульяны моими волосами.

Вика отмирает, чтобы пройти к плите, а я в который раз обвожу взглядом простенькую, но со вкусом и уютно обустроенную кухню. Бежевые шкафчики, на нижних что-то вроде детских замков или как их там? Светлые белые обои в хаотичных линиях и кругах – вроде и не белое, но и не темное.

И, конечно же, обвожу взглядом фигуру Вики. Она совсем не изменилась, словно передо мной стояла девочка, которая вечерами пишет диплом и планирует выпускаться из университета… как тогда, около трех лет назад.

Не успеваю отвести свой взгляд, когда Вика поворачивается к нам. Чувствует меня, заминается, но берет себя в руки:

- Не привязывай ее к себе. В нашей квартире нет мужчин, и оттого она будет скучать.

- Ей не хватает папы?

Ульяна резко перестает бормотать себе под нос речи собственных бурных фантазий, убирает руки от сделанной мне прически и смотрит прямо в мои глаза:

- Папа? – повторяет она.

С грохотом поставив кастрюлю на плиту – так, словно ее руки ослабли, и она едва удержала ее, Вика повернулась к нам. Я вцепляюсь зорким взглядом в черты ее лица.

Как отреагирует?

Как посмотрит?

Читаю каждую ее эмоцию. В ее взгляде - страх. Я начинаю четко осознавать: она не собирается говорить мне правду. Она рассчитывает, что я уеду и буду приезжать к своей дочери раз в год, как к своей племяннице.

Однако, Ульяна – моя дочь. И я больше не намерен терять ни одного месяца из ее жизни.

Вика подходит ко мне, чтобы забрать и уложить принцессу спать, однако, когда мои губы находятся в столь непозволительной близости от губ желанной женщины, я просто схожу с ума.

***

Я рассчитываю, что он уедет и будет приезжать к нам не более, чем один раз в год. Кажется, для встречи дяди и племянницы этого более, чем достаточно, не так ли?

Вот только то, что я вижу в глазах Тимура, пугает меня и наталкивает на нехорошие мысли. Узнал? Увидел родимое пятно? А, может, он увидел его еще тогда, год назад?

Но затем успокаиваю себя: едва ли такой человек, как Тимур, позволил бы уехать мне, зная, что Ульяна – его дочь. Точно нет.

Облегчение накатывает на меня волнами, и с хорошими мыслями я разогреваю ужин. К счастью, Ульяна уснула – время уже позднее, я ее еще час назад собиралась укладывать. Может, не вазы она испугалась, а просто спать хотела и оттого капризничала? К счастью, ее не задело вазой и на нее ничего не попало, и без того мне плохо стало.

Когда погрела еду, то сразу же забрала Ульяну из его рук.

Только это оказалось не так просто.

Я протянула руки, находясь очень близко к Тимуру, и от этой близости вокруг стало… напряженно. Но я хотела забрать дочь. Вдруг, она перевернется в его руках той стороной, где расположено пятно?

- Ей нужен отец.

Шепот Тимура раздается прямо в мои губы. Я шарахаюсь, но вовремя беру себя в руки – это просто временная близость.

- Нам хорошо вдвоем, и никакой мужчина нам не нужен, - прошептала я, ненадолго встречаясь с ним взглядом.

Ну вот, теперь Тимур знает о моем отношении к мужчинам. Вижу в его взгляде облегчение, но отчего оно? Едва ли подобная тема касается его, ведь я свободная девушка. И когда придет время, я бы хотела найти достойного отца для своей дочери.

Опускаю глаза ниже, к его губам, но заставляю себя выпрямиться и уйти с Ульяной в детскую. Уж не себя ли он предлагал в роли отца? Еще чего!..

Однако, от того, что мне не хотелось возвращаться на кухню, гость сам не уйдет. И не исчезнет.

- Ты справляешься со всем? – первый вопрос Тимура.

Он уже поглощал ужин, который я готовила для нас с Ульяной. Никак не ожидала, что день встречи с Черновым настанет сегодня – вовсе бы не открыла ему дверь.

Прикрываю дверь за собой, на кухне мы остаемся одни.

- Зачем ты приехал, Тимур? – мой шепот разносится по небольшой кухне, на которой Тимур выглядит уж больно большим.

И его сила, отражающаяся в руках, широкой спине, шее, мускулистой груди – все это пугает меня, наводя на нехорошие мысли. Так зачем же он приехал?

Отмечаю про себя его стиль одежды. Офисный человек? А как же бои? А, кажется Альберт говорил мне по телефону о том, что Тимур поменял образ своей жизни, но я тогда даже не слушала его.

Все, где присутствовало имя Тимура, пролетало мимо меня.

Барьер.

- Увидеть Ульяну. Тебя.

Молчим. Не мешаю ему ужинать, у самой аппетита нет. Сколько лет прошло с тех событий? Больше трех лет…

Тимур допивает чай.

- Что ж, тебе пора. Уже темнеет.

- Мы поговорим.

- Разговор будет долгим, и что же, ты поедешь в Москву на ночь глядя? – я исподлобья посмотрела на него, не скрывая того, что все это мне не нравится.

- Поеду, - сдержанно ответил Тимур, не разрывая зрительный контакт.

- Нет, разговор того не стоит.

- Да, Вика.

- Нет, Тимур. Уезжай сейчас же. Не хватало, чтобы ночью ты нашел неприятности на свою голову…

- А ты волнуешься?

- Еще чего… - усмехнулась.

- Ненавидишь меня?

Хотела ответить утвердительно, но язык не повернулся. Я запнулась и подняла взгляд на мужчину, который перевернул всю мою жизнь вверх дном.

Во мне все так остыло, что едва ли ненависть – это то, что я сейчас испытываю. После изнасилований – да, ненавидела. Первые месяцы беременности – ненавидела. Затем поняла, что своей ненавистью я делаю хуже только своему ребенку, что зарождается внутри меня, и я заглушила эту ненависть. Не сразу и не вся, но постепенно она сошла на нет, а теперь же прошло столько лет, что я и забыла, как она – эта самая ненависть – пахнет.

- Тебе тут родители кое-что передали. Твои родители.

После этих слов Тимур приносит из прихожей много пакетов. В одном из них лежит фотоальбом, а в записке к нему приложено: «Для Ульяны от дедушки с бабушкой». Большой фотоальбом, не такой, как сейчас в современности делают. Сдерживая свой порыв обнять эту вещь, я настороженно смотрю на Тимура.

- Что ты делал у моих родителей?

- В гости заезжал. Чай попили, поговорили, и я уехал. Было бы неплохо съездить к ним втроем, как считаешь?

- Втроем? Ты ничего не путаешь, Тимур? Впрочем, хватит об этом. За окном темнеет, а у тебя впереди несколько часов дороги.

Вглядываюсь в его черты лица, отыскивая в них ожидание того, что я предложу остаться. Но не нахожу. Он принимает реальность, встает из-за стола и направляется в прихожую.

Сейчас лето, дороги не заметены снегом, а это значит, что он благополучно доберется до столицы.

- Там подарки кое-какие. Для вас. Буду рад, если ты их откроешь, а не выбросишь, - тихо проговаривает он.

Наблюдаю за тем, как он собирается.

- Не нужно больше приезжать. Нас ничего не связывает.

- Ты права. Нас ничего не связывает, ведь несколько недель назад Андрей совершил самоубийство в психиатрической больнице, в которую он был заключен.

Дрожь пробирает мое тело, а жалость забирает все мои мысли. Какие все-таки женщины - непонятные существа… Этот человек сделал мне больно, он мог меня убить, а мне просто жаль, что он завершил свою жизнь вот так и в таком месте…

- Это правда? – встречаюсь с Тимуром взглядом, - почему Альберт мне не сказал?

- Я решил сам сообщить тебе. Если не веришь, позвони моему отцу.

- Верю, - вздох, - как твои родители теперь? – становится их жаль.

- Андрей мне не родной, Вика. Ты наверняка уже это знаешь.

- Разве это повод для равнодушия? – восклицаю я.

Тимур хмурится, а его губы находятся в напряжении.

- То, что он сделал с тобой, для меня это есть повод для равнодушия.

- А то, что со мной сделал ты?!

В следующую секунду меня пронзает порывом ветра – Тимур оказывается непозволительно близко ко мне и с такой же молниеносной силой он хватает меня и прижимает к стене своим телом. Все происходит за считанные доли секунды, и я успеваю вскрикнуть лишь в последний момент.

- Тихо… ты разбудишь Ульяну.

- Отпусти меня, - мой голос ощутимо охрип от страха.

Мне хочется спрятаться. Убежать отсюда. Я боюсь его и того, что он может со мной сделать. Мной овладевает паника, и я смотрю на Тимура снизу вверх подобно тому, как смотрит бедный беззащитный кролик на удава.

Паника.

Холод.

Липкий страх овладевает мною.

- Тише, успокойся. Подумай. Разве я продолжаю делать что-то кроме того, что просто удерживаю тебя на месте?

Учащенно дышу, не в силах произнести что-либо.

- Я давал тебе срок, чтобы ты привыкла ко мне. Видимо, расстояние – это неправильный метод лечения от прошлых страхов…

- Разве они – страхи – прошлые?.. – хрипло.

- …поэтому теперь я буду приезжать сюда настолько часто, насколько смогу, и тебе придется привыкнуть к моему присутствию…

- Словно ты имеешь на это право!.. – шепот сбивается к чертям.

- …потому что я люблю тебя, Вика. Я хочу быть рядом с тобой, а прошлое… его не исправить, как бы мне того ни хотелось. Мне очень жаль, что я хотел отомстить брату тем же оружием. Я был глуп. Я был одержим той, которую сейчас я ненавижу, потому что все эти годы ее призрак отравлял мне жизнь. Андрей не смог отделаться от нее, от этого призрака, а я смог. Для меня нет ничего дороже, чем ты и твоя принцесса, твоя маленькая копия. Хватит бегать, Вика.

Дыхание приходит в норму, но его близость сводит меня с ума, потому что я так отвыкла… отвыкла от него и всего, что было связано с этим мужчиной.

- Я ничего не делаю. Посмотри, я просто нахожусь рядом, держу тебя за руку и говорю с тобой.

Поглаживания его пальцев по моей руке, на удивление, успокаивали. Он действительно больше ничего не делает.

- Та девушка… - не могу произнести ее имени, запинаюсь.

- Что такое? – Тимур хмурится, но мягко выпускает меня из объятий.

Получив свободу, я не шарахаюсь от него, но держусь в стороне.

- Тогда, в подвале Андрей сказал мне, что он ее… не насиловал.

И я рассказала все то, что так рвалось наружу. Я сказала, что поверила его словам, потому что тогда из него выходило все то, что скрывалось внутри долгие годы.

- Куда же ты? В таком состоянии, - нервно закусываю губу, на Тимуре лица нет.

Виню себя за то, что сказала это сейчас. Но вдруг нам больше не суждено увидеться? А мне еще давно стоило рассказать правду, которую мне поведал Андрей.

- Останься… Но лишь один раз. Это исключение, Тимур.

Чернов находит мое лицо, его пальцы касаются подбородка и чуть сжимают его. Не сопротивляюсь полупьяному поцелую, который он оставляет на моем виске.

- Я мстил тебе в то время, как Андрей подобного не делал. Мне нужно переварить это, Вика, - шепчет он, прикрывая глаза.

В них ужасная боль. Но эта боль не из-за Аси, эта боль из-за меня… Из-за меня. Получается, что так?

- Я поеду, - шепнул он напоследок.

Сам не свой, Тимур вышел за порог. Он обещал уехать, не тревожа меня своим присутствием этой ночью, и он уехал.

- Мама…

Я оборачиваюсь, в дверях стоит сонная Ульяна.

- Папа уехал? – детское бормотание вызывает улыбку.

Не в силах что-либо ответить, я нежно беру дочку на руки и иду с ней в спальню. А через четыре часа бессонницы беру в руки телефон и печатаю смс:

«Доехал?», - волнующий меня вопрос, ведь Ульяна слишком привязалась к нему.

Вдруг, что-то случится? Тимур уехал сам не свой после правды, что я так невовремя решила раскрыть.

«Доехал… Спасибо за заботу, Вика. Доброй ночи вам…»

Выдыхаю и ложусь спать. Выключаюсь моментально.