Часть десятая. Макс

Это становилось просто невыносимым.

Ксю ушла, а я какое-то время тупо смотрел в стену, пытаясь понять, что со всем этим делать.

Держаться от бывшей жены на расстоянии оказалось еще труднее, чем я думал. Но куда более ужасным было понимание того, насколько разные у нас с ней желания и цели. Как много лет назад, так и теперь. Пусть сейчас мы оба и сосредоточились на общем желании иметь ребенка, я с отчаянием сознавал — если для меня мучением являлось требование Ксю оставить ее в покое, то для нее таковым было мое присутствие. Об этом говорило все — ее нежелание чтобы я подвез ее или проводил, и даже чтобы просто звонил — тоже. Я безумно нуждался в том, чтобы побыть с ней рядом хоть немного, в то время как все, что было необходимо ей — чтобы меня просто не было.

Понимание этого возвращало меня в то время, что предшествовало нашему разводу.

Я отпустил ее когда-то не потому, что разлюбил. Не потому, что сам захотел свободной жизни. А только лишь потому, что перестал чувствовать, что нужен. Нужен ей сам по себе.

Казалось, все, в чем она нуждалась и о чем думала — это ребенок. А я был лишь безликим средством достижения этой цели.

Дошло до того, что я стал сомневаться в том, что ей так уж важно иметь ребенка именно от меня. И когда мы заговорили о разводе, эта мысль укрепилась во мне окончательно. Вместе с ощущением собственной ненужности.

За прошедшие годы я не делал попыток вернуть ту, что любил, не потому, что мне прекрасно жилось одному. Я и на второй брак решился только несколько лет спустя. Когда понял, что первая жена уже никогда не позовет обратно. Не напишет, не позвонит, не найдет.

Я чувствовал себя отброшенным и отвергнутым. Но, лелея собственную боль, почти не задумывался о том, что чувствует на самом деле Ксю. А у нее ведь могла быть своя правда, в корне отличная от моей.

Но сейчас, когда она отвергала любые знаки моего внимания, я снова чувствовал себя также, как семь лет назад. И что делать с этим — попросту не знал. Казалось, один мой вид внушает бывшей жене отвращение. А может, это был страх? Мы и раньше плохо умели говорить по душам. А как переступить сейчас образовавшуюся между нами за прошедшие годы пропасть — я не знал и подавно. Хотя, по большому счету, ничего особо не терял, если бы решился заговорить о том, что чувствовал на самом деле. Именно заговорить. Не ставить перед фактом, не командовать, как привык в силу своего статуса и положения, а просто поговорить. Ничего при этом не требуя.

— Максим Александрович, — отвлекла меня секретарша, заглянув в кабинет. — Простите, я стучала, но вы не отвечали….

— Что случилось? — поинтересовался коротко, пальцами потерев переносицу. Нужно было сосредоточиться на делах — том единственном лекарстве от душевных бурь, что я знал в своей жизни.

— Я сама расскажу, что случилось, — вступила в разговор появившаяся на пороге Ксю.

— Ты почему не дома? — нахмурился непонимающе, глядя на ее встревоженное лицо.

— Потому что я туда не дошла! Меня перехватила твоя бывшая жена.

— Ксения? — переспросил зачем-то, пытаясь уложить эту информацию в голове.

— А у тебя еще есть бывшие жены? — хмыкнула саркастически Ксю в ответ.

— Нет, — покачал отрицательно головой. — Что она хотела?

— Она спросила меня, уверена ли я, что мне подсадили правильный эмбрион. Она намекнула, что это может быть ее клетка!

Бл*дь! Я убью эту дуру!

— Я с этим разберусь, — пообещал коротко. — Ни о чем не волнуйся.

— Не волноваться? Ты серьезно?? Да вы все как сговорились против меня!

Не выдержав, я резко поднялся на ноги. Обойдя стол, остановился напротив бывшей жены и спросил:

— Ты же не думаешь, что я имею к этому какое-то отношение?

Она отвела глаза, а я невольно поморщился от того, как горько вдруг стало во рту.

— Я не знаю. И не хочу знать, — наконец ответила Ксю. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое! Неужели это так трудно?!

— Труднее, чем ты думаешь, — произнес негромко — скорее для себя самого, чем для нее.

— Что? — переспросила Ксю, но я, поведя плечами, ответил:

— Я решу эту проблему. Она больше тебя не потревожит. Хотя, для собственного спокойствия, тебе наверно стоит съездить в клинику и выяснить у них все насчет еще одной возможной ошибки.

— Это я и собираюсь сделать.

— Прекрасно.

Больше говорить нам было не о чем. Открыв перед Ксю дверь, я собирался выйти следом сам, как вдруг услышал:

— Дорогой, я так рада тебя видеть!

Вторая бывшая жена стояла на пороге, всем своим видом выказывая дикий восторг от нашей встречи. Но я никогда не верил в искренность чего бы то ни было, исходящего от этой женщины.

— Ты-то мне и нужна, — проговорил угрожающе и, когда Ксения потянулась, чтобы поцеловать меня, схватил ее за запястье и втащил в кабинет, закрыв за нами дверь.

— Обожаю, когда ты ведешь себя, как дикарь! — промурлыкала она, а я, смерив ее взглядом, полным отвращения, сходу перешел к делу:

— Откуда тебе стало известно о беременности Ксю?

— Мне позвонили из клиники и обо всем рассказали. О, Макс, это так чудесно!

Чего, бл*дь? Если это и было чудесно, то точно не для нее!

— Не понимаю причины твоей радости, — заметил холодно.

— Ты что, дорогой? — округлила она удивленно глаза. — Это ведь может быть наш ребенок! Твой и мой! Мы же так мечтали об этом!

- К этому ребенку ты не имеешь никакого отношения, — отрезал не терпящим возражения тоном. — И если еще раз подойдешь к его матери — сильно пожалеешь!

— Теперь я тебя не понимаю, — ответила Ксения и у нее даже слезы на глазах выступили. Талантливо, но меня этим было не пронять. — Это может быть наш второй шанс! Даже если это не моя клетка, я готова принять этого ребенка, как родного!

Взметнув руку, я сжал пальцами ее подбородок, заставляя замолчать, и угрожающе отчеканил:

— Не будет никакого второго шанса. Мне больше не нужен суррогат.

Ее губы дрогнули, складываясь в кривую усмешку.

— Да уж, за меня ты так никогда не заступался.

— Ты знала, чего ждать, когда выходила за меня замуж, — ответил, отпуская ее и отходя на пару шагов назад. — Я не обещал тебе того, чего не мог дать.

— Но это не мешало мне надеяться!

— О да! На мой счет в банке!

— Неправда!

— Я все сказал, Ксения, — подытожил сухим тоном. — Уходи. И сделай так, чтобы ни я, ни Ксю, больше о тебе не слышали. Никогда.

Она смотрела на меня с ненавистью несколько секунд, а потом развернулась и молча вышла. Еще одна женщина, которую я не сделал счастливой.