Глава 29

Глава 29

Меня провожают до кабинета. Все, как и говорил молча. Вопросов никто не задает. Молча, с абсолютно невозмутимым лицом администратор указывает рукой на дверь и удаляется.

Выдохнув, стучу и нажимаю на ручку. Камиль сидит за столом прямо напротив двери улыбается, увидев меня, даже поднимается. Может, еще и на объятия рассчитывает?

— Присаживайся, — уловив мое настроение, просто указывает на свободное кресло. — Я тут заказал ужин.

На столе действительно расставлены тарелки. И я уже из принципа хочу отказаться, но понимаю, что теперь надо думать не только о себе.

— Спасибо, — киваю. — Главное, чтобы аппетит не пропал.

Надеюсь, Камиль понимает, что это я так намекаю на тему нашего разговора. Никаких больше обтекаемых фраз не хочу слышать. Достали эти загадки.

Опускаюсь в кресло и беру вилку. Накалываю кусочек мяса и отправляю в рот. Камиль молчит, наблюдает за мной. Прожевав, поднимаю на него глаза.

— Я могу поесть и ехать домой, — говорю спокойно. — Ты хотел поговорить. Говори.

— С чего начать? — спрашивает все с той же улыбкой, так и продолжая пялиться на меня, уже и дискомфортно становится.

— С самого начала, — отвечаю, косясь на баклажан, приготовленный на гриле. — Ты меня, можно сказать, убил словами. Каждое — нож в сердце. А потом появляешься как ни в чем не бывало и ведешь себя, словно влюблен.

— А я влюблен, — еще шире улыбается.

— И перестань уже так смотреть, — не выдерживаю я.

— Надо же насмотреться, — беззаботно отвечает Камиль. — Как представлю, сколько тебя не вижу…

— Ты отвлекся от темы, — предупреждающе выставляю вилку.

Выглядит сегодня серьезный и жесткий Камиль более… мягким, что ли. Даже непривычно видеть его таким. И сама боюсь смягчиться по отношению к нему.

— Дилара, так было надо, — наконец-то вздыхает он. Да еще так, словно его самого ранило то, что он мне наговорил. — Все должны были поверить, что между нами все кончено. И чтобы ни капли наигранности или фальши в твоем отношении ко мне не было.

Что он несет? Я должна в это поверить? Так было нужно — отличный ответ, который ничего не объясняет. Качаю головой, и Камиль понимает, что этого мало.

— Так не пойдет, — говорю я. — Опять ничего не понятно.

— Послушай, в моей семейке есть отбитые на всю голову люди… — начинает подробнее, а я думаю, что хоть в чем-то с ним согласна. — Если ты помнишь, то тогда я уехал в командировку, мы там встретились. Но я же не знал, что ты тоже будешь там, вот и подстраховался. Боялся, что к тебе кто-то сунется и поймет, что на самом деле мы не расстались. Ты должна была быть очень убедительной, чтобы больше тебя никто не потревожил.

— Ты идиот, — выношу вердикт, отложив вилку.

Брови Камиля ползут вверх, а взгляд становится чуть колючим. Конечно, ему такое вряд ли кто-то говорил. Но других слов у меня не нашлось.

— Теперь ты объясни, — наконец-то усмехается.

— А обо мне ты подумал?

— Да я только тебе и думал…

— Подожди, — выставляю ладонь вперед. — Может, ты и подумал, что так будет лучше и безопаснее для меня, но ты решил и за меня. Ты даже не спросил, не поставил в известность. И я чувствовала себя уничтоженной, разбитой. Да мне жить не хотелось, черт возьми!

Фух! Вылила, даже легче стало. Откидываюсь на спинку кресла и выдыхаю.

— Прости, — тихо говорит Камиль. — Черт, да я потом понял, что поступил по-дурацки. Но в тот момент столько всего навалилось, что думать времени не было. Точно идиот, ты права.

Ого! Теперь настала моя очередь удивляться. Признать для такого мужчины, как Камиль, что он идиот, наверняка непросто. Привык же всегда быть на коне, хозяином жизни.

— Хорошо, с этим разобрались. Поехали дальше, а то с твоим самобичеванием всю ночь здесь просидим, — прерываю я затянувшееся молчание. — В Минске…

— Я все объясню.

Вот это даже интереснее послушать. И как он собирается прокомментировать сцену в туалете?

— Слушаю, — устраиваюсь в кресле поудобнее.

— Я не ожидал тебя увидеть. Честно говоря, отовсюду ждал подвоха, был весь на нервах, и тут ты… С Матвеем. Когда я увидел вас вместе… — даже сейчас ладонь в кулак сжимает. — Будто триггер сработал. Я готов был разнести к чертям весь ресторан и набить Матвею морду, вот и сорвался. Дважды идиот, — усмехается.

Да это уже однозначный прогресс налицо. Я даже улыбаюсь впервые за то время, как переступила порог этого кабинета. И в груди разливается странная теплота, когда я понимаю, что он меня ревнует. Но комментировать это никак не буду. Я его пока не простила.

Пока? То есть где-то на подсознательном уровне я собираюсь это сделать? Нет, об этом сейчас думать не стоит.

— Камиль, ты не молчи, давай дальше. Мне нужно постоянно наводящие вопросы задавать? О чем ты меня недавно предупреждал? Опять твои родственники чудят? Но ведь между нами действительно все кончено, — развожу руками, хотя сама не верю последней фразе.

Кончено, может, и кончено, но у нас будет ребенок. Пока его родня об этом не знает, но если они подумают, что я хочу этим ребенком воспользоваться в корыстных целях… Черт, даже страшно подумать! Камиль богатый человек, а люди, несмотря на родство…

Неосознанно кладу руку на живот, что не ускользает от взгляда Камиля. Он даже в кресле приподнимается и впивается в мое лицо взволнованным взглядом.

— Что, Дилара? Что? Болит? — спрашивает он.

— Все хорошо, — успокаиваю его. — Я просто подумала, что тебе не повезло с родственниками.

— Мне повезло с тобой, — снова улыбается, но тут же вновь становится серьезным. — Дилара, это не шутки. Один только брат жены готов пойти на все ради денег. Жанна тоже любит дорогие магазины и салоны. А мой отец переживает за бизнес.

Мир больших денег… Браки по расчету… Я точно не хочу такой жизни для своего ребенка. Хотя сестра вроде у Камиля милая. Я недолго с ней пообщалась, не хотела ее слушать, но негативного впечатления она о себе не оставила.

— Твой отец переживает за бизнес… — повторяю я. — А кто-нибудь вообще о людях думает?

— Мой отец очень жесткий человек, брат жены — хитрый и подлый. Она — истеричка. Поэтому я просил тебя быть осторожной.

Обалдеть семейка. И в ней растет ребенок, смотрит на это. В кого она превратится? В такую же, как ее мать? Ладно, это не мое дело.

— Но мы же расстались, — пожимаю плечами, не веря, что эти люди могут что-нибудь сделать. — Мне с ними делить нечего.

— Дилара, прошу тебя, — Камиль потирает лицо рукой. — Я тебя умоляю быть осторожной. Может, никто ничего и не делает… Но так мне будет спокойнее.

— Не волнуйся, обо мне есть кому позаботиться.

Я ничего такого не имела в виду. Точнее, имела в виду Арину, Эмиля, Гордея. Но прозвучало двусмысленно. Вижу, как Камиль прищуривается, хмурится. Снова становится собой — ни следа от улыбчивого и даже милого мужчины, что сидел недавно напротив.

— О тебе буду заботиться я, — говорит с нажимом.

Так, разговор опять перетекает на тему наших отношений, которых больше нет. Пора уходить. Но хотя бы ответы я получила.

Поднимаюсь, не ответив Рахманину.

— До нескорой встречи, Камиль.

— Будешь по мне скучать? — спрашивает он. — Не заставляй меня долго ждать, когда я буду звонить тебе.

— Нет, — отрезаю. — Не буду скучать, — оставляю его второе предложение без комментариев.

Хотя если прислушаться к себе, то можно с уверенностью ответить, что да. Я буду скучать по нему. И даже думаю спросить, надолго ли он уезжает, но в последний момент прикусываю язык.

Нельзя, Дилара, нельзя… Нельзя дать ему понять, что он до сих пор не безразличен тебе. Несмотря на слова, несмотря на поступки… Которым Камиль сегодня дал объяснения.