Глава 13

В следующие выходные я, Василек и Игорь едем в гости к его родителям. Остановив «ладу» возле обычной пятиэтажной хрущевки, заходим в подъезд и поднимаемся на третий этаж. Мы только ступаем на площадку, а дверь в квартиру уже открыта. В гостеприимно распахнутом проеме виднеется добродушное лицо матери Игоря.

— Отец, дети пришли! Ну где ты там застрял?

Обмениваемся крепкими объятиями. Васька бегает вокруг и смеется, пытаясь поучаствовать.

— Проходите, скорее проходите. Мы купили умный пылесос, и твой папа никак с ним не наиграется.

Мы проходим внутрь, я аккуратно снимаю обувь, а хозяева дома увлекаются моим сыном. Ему вручают небольшой подарок. Мне тепло на душе: здесь нас принимают как родных.

— Васька, а Васька, а ты на горшок-то ходить научился? Мы с дедом купили тебе новый: с машинкой и почти что рулем.

— С горшком у нас не очень, — закатываю глаза и тут же получаю новую порцию улыбок.

Игорь, погладив меня по спине, проходит дальше, а мы остаемся в коридоре. Обсуждать успехи Василия и его новый зуб, шестнадцатый по счету.

Позже все собираются в гостиной за столом. Мы втроем устраиваемся на диване. Игорь кладет руку на спинку за мной. Васька сидит у меня на коленях. Отец Игоря открывает стеклянную створку стенки и достает оттуда домашнюю настойку.

— Иванка, ты не представляешь — это просто потрясающая вещь!

— Опять ты о своем пылесосе, — смеется мама, коснувшись мужа плечом, затем снова смотрит на нас, выискивая место для тарелки с бутербродами.

Игорь нежно поглаживает мое плечо.

— Взял после того, как мой друг купил такой же. Мы с ним служили, но суть не в этом. Впечатления от использования абсолютно идентичны! Робота мы с ним выбирали долго. Есть модели дороже и дешевле. В данной модели отличное соотношение цена-качество. И насколько я понял, это единственная моющая модель, — размахивает руками, затем машинально перекладывает куски в хлебнице, — с подачей воды во время уборки. Может быть, есть и другие, но я не нашел. Это не игрушка. Это вещь, которая реально работает! Отлично пылесосит, отлично моет и пол, и плитку, и ламинат. У меня ковры нетолстые, пылесосятся хорошо. Обрати внимание, Иванка: если у вас ковер с кистями, то робот может их наматывать на щетки. После уборки стопроцентное ощущение чистоты в квартире. Уже три недели наведением порядка занимается робот. Это фантастика! Огромная экономия сил, времени и нервов! Уборка превратилась в приятное развлечение.

— Да хватит уже, ты его больше супруги уже любишь, — забавно журит и усаживает супруга на стул жена и, улыбнувшись, предлагает всем горячее.

Мы смеемся все вместе, Игорь проводит рукой по волосам, затем приобнимает нас с Васей и подается к столу, с удовольствием подвинув тарелку и собираясь приступить к ужину. От картошки идет пар, сверху щедро насыпано мясо с луком. Пахнет изумительно.

— А мозно мне соленый огурчик?

— Да, солнышко.

— Держи, — расплывается мама Игоря в широкой улыбке и подает морщинистый овощ с размякшими пупырышками.

— Он их просто обожает. А я не делаю. Вот как видит, так сразу просит.

— Ничего! Я в твоем возрасте тоже ничего такого не делала. Это сейчас — на пенсии — увлеклась, — поддерживает мама Игоря.

— Мужик должен любить мясо! — подмигивает мой мужчина Ваську, потормошив малыша по голове, затем возвращается к тарелке с балыком.

— Ох, мы же вам торт принесли, только он остался в пакете, в коридоре. Не пропал бы, — опомнившись, говорю своему парню. — Игорь, сходи, пожалуйста.

— Да, милая. — Тут же поднимается доктор, не забыв чмокнуть меня в лоб.

Вот он всегда такой: не может ни минуты без того, чтобы не прикоснуться ко мне.

В доме его родителей спокойная и очень дружелюбная атмосфера. Если они и спорят, то аккуратно. Будто бы в шутку.

Игорь, как и я, — единственный ребенок в семье. Но у него в дома принято восхищаться его успехами.

Его мать — учительница младших классов, несколько лет назад выпустила последних детей и ушла на пенсию. А отец много лет трудился инженером в конструкторском бюро. Они познакомились в студенческие годы и с тех пор не расставались. Игорь был любимым ребенком. Дорогим чадом, родители всячески его поддерживали и восхищались его выбором профессии. Ни слова не сказали, когда серьезный и начитанный мальчик еще в шестом классе объявил, что желает стать доктором.

— Как на работе, сынок? — интересуется отец. Он всегда очень вникает в успехи сына, за что последний ему благодарен.

— Завезли новое оборудование. Суперские компьютерные тонометры. Не всегда же заболевания глаза имеют выраженную симптоматику, некоторые штучки до определенного момента вообще протекают без каких-либо беспокойств. Важно регулярно проходить обследование. А я, как за этот аппарат сел, так впечатлился! Там просто космос! Там такое видно, отец, что десять лет врачам до меня даже и не снилось.

— Ой, сынок, надо все обследования проходить, не только глаза. Я из той поликлиники не вылезаю.

— А я говорил, что надо лечь и все по порядку.

— Да когда лечь-то? Сейчас вот огурцы, потом баклажаны, дальше ягоды-компоты. Времени нет.

— Ну если у тебя времени нет на пенсии, то что про нас говорить?

— Спасибо большое, очень вкусно, — встреваю я в разговор, вытирая личико Васильку.

Сегодня он даже картошки поел с курицей. Люблю, когда он нормально питается. Материнское сердце радуется.

— А можно мне лошадку? — скалится сынок, хитренько поглядывая на Игоря.

— Вася, ну мы же в гостях!?

— Вы не в гостях, вы дома, — смеется хозяйка.

А Игорь, который тоже уже поел, подхватывает малыша на руки и идет к свободному пространству на ковре, прекрасно зная, чего хочет мой сын. Вначале садит на шею, кружит, потом аккуратно опускается на колени и Васька, хохоча, устраивается на его спине.

Сердце радуется наблюдать за тем, как им весело. Они играют, и сын ездит на нем верхом, затем Игорь укладывает малыша на спину и долго щекочет, от чего последний заливается смехом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я помогаю убрать со стола. Отец Игоря уходит перекурить на балкон, мать рассказывает мне о даче и о том, что кто-то повадился лазить через забор и воровать помидоры. И в момент, когда прохожу мимо сумки, оставленной в коридоре, я слышу пиликанье моего мобильного телефона. Возможно, это Машка, она часто шлет мне сообщения, но письмо приходит с незнакомого мне номера.

«Привет. Просто хотел узнать, как твои дела? Чем занимаешься, Иванка?»

Не ответив, сразу же заношу телефон в черный список. Возвращаюсь в комнату, где «мои» все еще резвятся на полу. Будто в тумане, все немного расплывается, пропадает четкость. Я усаживаюсь на диван, машинально поправляя длинную, плотную юбку. Ничего не произошло, все нормально. Он отстанет. Совесть его успокоится и все будет, как прежде. Ему сто лет не нужен ребенок, просто жаба душит, что у меня все хорошо и я в отношениях. Постепенно себя уговариваю.

Только вот сердце все равно колотится будто бешеное, а от скачущих мыслей голова раскалывается как орех под прямыми лучами солнца.

***

В понедельник на работе полный аврал. Мы с Каруговым проводим подряд три онлайн-конференции по скайпу. Моему начальнику мало сотрудничества с британцами, теперь ему нужны Хорватия и Румыния. Если бы мог, он бы организовал работу еще и ночью. Каругов человек безумно увлекающийся. Его трудоголизм не знает предела. Мы с ним сидим у экрана монитора, с противоположной стороны на нас смотрит серьезный старичок в клетчатом костюме.

— В мире все большую актуальность приобретает сбалансированное потребление минеральных удобрений в сельском хозяйстве, — расправив плечи, вещает Владимир Иванович, я тут же перевожу вслед за ним, — то есть с минимальными потерями и наименьшим вредом для окружающей среды. Вам лучше поторопиться, потому что международная ассоциация производителей удобрений уже занялась оценкой рынка наших специализированных продуктов. В Британии опять же наблюдается повышенный интерес именно к нашим продуктам, в том числе к водорастворимым.

Не к месту рядом со мной вздрагивает, оживая, телефон. На светящемся экране появляется имя «Игорь», после чего он сразу тухнет. Внутри вспыхивает легкое раздражение. Замешкавшись, я себя уговариваю. Это мелочь, ничего не значит. Ведь по сути ничего страшного не происходит. У всех свои недостатки. Я вот, например, крышку на зубной пасте никогда не закручиваю. А Игорь увлечен своей работой настолько, что частенько забывает платить за свой телефон, в итоге мобильный оператор отключает ему исходящие вызовы. И когда он знает, что у него осталось совсем мало денег, — кидает глухаря. Иногда я кладу ему деньги на телефон со своей карты, чтобы не выглядеть дурой в глазах окружающих. Вот как сейчас: я сижу на важном совещании с иностранцами и вынуждена перезванивать своему парню.

Кинув быстрый взгляд на часы, я понимаю, что если не перезвоню сейчас, то минут через десять у него начнется плановая операция.

Извинившись, я выхожу в коридор и набираю его. Машка бы сейчас сказала, что я веду себя неправильно, так как по сути оправдываю его безалаберность, а еще подсознательно ставлю его работу выше своей. Ведь он спасает людей, а я всего лишь перевожу тексты про удобрения.

— Иванка, привет, — его голос звучит весело и взволнованно.

По всему видно, что он в восторге и воодушевлен чем-то грандиозным, связанным с офтальмологией. Про то, что делать прозвон неприлично, он даже не задумывается. Для меня это немного дико. У нас дома за все коммунальные платежи отвечал отец. Мы с мамой понятия не имели, где снимаются те самые показания, которые папа в последнее время старательно вносил в компьютер, оплачивая все онлайн. Позже, когда я стала жить с Машей, эту обязанность взяла на себя подруга. Я зарабатывала деньги, а она была и няней, и домработницей в одном лице. Она не раз говорила, что ошиблась с выбором профессии. Думала, что хочет переводить, любит языки, а теперь поняла, что ей больше нравится нянчиться с Васькой, играть с ним в разные развивающие игры. В общем, задумываться о чужом мобильнике — последнее, что мне сейчас нужно, учитывая необходимость покупки осенней обуви для Василька.

Услышав довольный голос Игоря, я стараюсь контролировать токсичное чувство, буйный цветом расцветающее внутри. Мне почему-то кажется, что если я выйду замуж за Игоря, то платить за квартиру буду сама, он о такой мелочи и не вспомнит. Раздражение накатывает с новой силой. Но я снова убеждаю себя: Игорь хороший, он добрый, он любит Ваську и играет с ним в любое свободное время. Когда он приходит к нам домой, всегда уделяет мальчику много внимания. Где еще я найду такого же хорошего отчима для малыша? Разве правильно раздражаться на него из-за каких-то ста рублей, которые он забывает класть на телефон?

— Что ты хотел? — стараюсь говорить как можно мягче. — Мы с Каруговым ведем важные переговоры, и я немного занята.

— Оу, прости. Дело в том, что через пятнадцать минут у меня начнется пластика перегибов конъюнктивы. Это пластика век, ну то есть удаление лишней кожи, и я не смогу сегодня забрать тебя после работы. Потому что вечером босс решил устроить совещание, так как утром вечно все заняты. Блин, Иванка, я потом тебе фоточки покажу, там такая патология — пальчики оближешь!

— Хорошо, мне пора, Игорь.

Мне действительно нужно вернуться в зал, чтобы продолжить беседу. Сам Каругов и двух слов связать по-английски не может. Он всю жизнь занимался сельским хозяйством и преуспел в этом, но вот языки ему не даются, и он даже не пробует.

— Я буду скучать, жаль, что сегодня не встретимся.

— Я тоже, — отвечаю, испытывая неуместное облегчение.

Так как вечер с Игорем отменяется, я смогу перебрать кое-какие вещи в шкафу и порыться в интернете в поисках добротных кожаных ботиночек. Возможно, найду что-нибудь по скидке. Ноги — это самое главное. Если ноги у сыночка будут мерзнуть, сразу же потекут сопли.

В конце рабочего дня я чувствую себя уставшей и морально вымотанной, будто бы высосанной. По стеклам громко тарабанит дождь. Коллеги медленно расходятся, и я открываю приложение такси. Обычно я этого не делаю, потому что у меня есть проездной билет и разъезжать на такси — лишняя трата денег. Но на мне туфли-лодочки и совсем тонкая блузка, зонт я сегодня оставила дома и если промокну, то обязательно простужусь. А это лишние заботы, лекарства и деньги на лечение. Больничный я позволить себе не могу вовсе.

Из-за большого количества вызовов и часа пик цена на такси возрастает втрое. Плюс приложение никак не может найти для меня свободную машину. Время очень неудачное. Сейчас все хотят добраться домой. Я накидываю пиджак и спускаюсь вниз. Льет как из ведра. Небо полностью затянуто тучами, нет даже намека на просвет. Сослуживцы отодвигают меня в сторону, прощаясь, а я грустно смотрю в экран телефона, где по-прежнему крутятся песочные часики с надписью: «мы ищем для вас подходящую машину».

К крыльцу нашей конторы медленно, так, чтобы не облить из лужи, подъезжает белоснежный внедорожник. Кажется, это «лексус» какой-то суперпоследней модели, хотя я в этом не особо разбираюсь. Водительская дверь распахивается. Глухое волнение охватывает все тело. В ушах тарабанит бешеный пульс. Из машины уверенно выходит Дима. Сейчас он без пиджака, в тонкой белой рубашке, так ему идет больше. Он распахивает над головой большой черный зонт и движется ко мне.

Он смотрит прямо на меня, и я смотрю прямо на него, но не потому, что мне так хочется. Просто несколько секунд я не могу с собой справиться.

***

Он просто идет ко мне, а я зачем-то считаю его шаги. Один, второй, третий. Расстояние сокращается. Мне очень нужно научиться с этим жить. Группироваться перед его появлением, как перед падением. Потому что сейчас, когда Дима подошел совсем близко и держит над моей головой зонтик, защищая от проливного дождя, рефлексы временно отказывают. Я погружаюсь в аромат его дорогой туалетной воды, и инстинкт самосохранения, как и чувство опасности, куда-то улетучивается.

Он возвышается надо мной. А я, замерев, разглядываю его острый кадык и ямочку на подбородке.

И время вдруг замедляется, потому что два карих омута глаз внимательно изучают мои лицо, подбородок и шею, спускаются ниже. Туда, где расстегнут пиджак и, оказывается, уже успела намокнуть блузка. От его взгляда меня кидает в жар.

Я настолько увлечена его внезапным появлением, что не замечаю, когда он молча поднимает свободную от зонта руку, кладет на мой затылок, запуская ладонь в волосы, подтягивает к себе. Его пальцы на моей коже сжимаются. Несмотря на дождь и поднявшийся ветер, меня обдает нестерпимым жаром. Дима смотрит на мой рот… И вот только тогда до меня доходит: что, черт возьми, я делаю?!

— Ты что творишь? — огрызаюсь я, отворачиваясь, чтобы он не заметил то, как сильно расширились мои зрачки, как зашкалил пульс, как бешено побежала кровь по венам, а взгляд подернулся поволокой.

Затем снова смотрю на него.

— Просто хотел поздороваться.

— Можно поздороваться словами.

— Я всегда творю только то, чего ты сама хочешь, Иванка, — легко улыбается Дима глазами, но не губами.

— Не стоит выдумывать. Я просто жду такси.

В груди ноет, внизу живота тянет. По телу туда-сюда снуют сумасшедшие мурашки. Я отхожу назад, под козырек, Дима остается стоять на месте, засовывает свободную руку в карман.

— Не нужно такси, я отвезу тебя сам.

От того, с какой простотой он это говорит, внутри неожиданно вспыхивает новая вспышка боли.

Я мотаю головой и снова тычу в приложение. Да что они там, уснули, что ли? Никто сегодня не работает?

— Увидел, какой сильный дождь, и счел необходимым заехать за тобой. Не хочу, чтобы ты заболела.

— Мой парень заедет за мной, если я не дождусь такси.

Я вру. Игорь не приедет. Не исключено, что он заработался и не заметил, как льет за окном. Дима отворачивается и смотрит в стену перед собой, как будто упоминание Игоря ему неприятно.

— Значит, я уеду, когда смогу убедиться, что ты доберешься до дому, не промокнув до нитки. У тебя даже зонта нет.

— Спасибо за заботу, но в этом нет необходимости.

— Кто с ребенком, пока ты на работе?

Меня снова — и неожиданно сильно — раздражает этот вопрос, потому что по окончании универа, мы с Машкой действительно решали, как нам быть. И это был тяжелый момент. Ребенок все-таки мой, а не ее. Не буду я перед этим предателем расшаркиваться. Его не было все это время.

— Ты мне скажи, Дмитрий Егорович, чем планируешь заниматься сегодня вечером? Что там у тебя намечено? Ночной клуб или пенная вечеринка на яхте? Я без задней мысли, просто хочу знать, как проводят время такие, как ты.

— Планировал поехать домой, заказать ужин и плотно посидеть над одной темой. Потому что завтра утром у меня встреча с пожилым дяденькой, который в моем бизнесе собаку съел, и молодежь вроде меня его порядком раздражает.

Мне почему-то кажется, что он не лжет.

— А как же ночные гонки?

— Я в них сто лет не участвовал. Иванка, если я хочу укрепиться в бизнесе, которым занялся, мне нужно тратить на это много времени и сил.

Поворачиваю голову и смотрю на него. Дима мрачнеет. Иногда он такой нормальный, что мне становится не по себе. Нестерпимо зудит кожа, отчего-то сразу же хочется с ним общаться. Узнать побольше, как он и с кем работает. Почему именно этот бизнес. Но я сдерживаюсь. Это не мое дело. Пусть папочке своему рассказывает.

— Понятно, — как можно безразличнее отвечаю я и снова тыкаю в приложение.

Картинка не меняется. Мне по-прежнему ищут машину, которой нет. Я пробую установить другое приложение, но Дима внимательно следит за каждым моим движением, и у меня ничего не получается. Рядом с ним неуютно, не могу это объяснить. У меня на работе огромное количество мужчин, а недавно я с Игорем на встречу выпускников ходила, там он перезнакомил меня с толпой одногруппников, и ни разу не было такого, чтобы даже на улице не хватало кислорода.

Нельзя теряться, нужно помнить, как много плохого он мне сделал.

Его пристальный взгляд прожигает щеку, и я старательно смотрю перед собой, сквозь стену дождя.

— Ты подумала насчет теста ДНК? — неожиданно спрашивает Дима, пугая меня.

— Мы, кажется, уже решили, что я не позволю тебе сделать этого. Он мой сын, и точка.

— Теперь, когда мы разобрались, я не хочу, чтобы ребенок рос, думая, что у него нет отца или его отец какой-то другой мужик. Это неправильно.

— А я не разрешу делать этот тест. Он не твой сын. Я его нагуляла и решила подсунуть тебе. Все! Точка! Отдалась первому встречному и прикинула, что ты богатый и лучше тебя обдурить.

— И куда же делся этот встречный? — усмехается Дима.

— Уплыл. Он капитан дальнего плавания. Без моего согласия никто не даст тебе сделать подобное.

Мы снова поворачиваемся друг к другу, он смотрит, сощурившись.

— Это не совсем так. Я изучил эту тему. ДНК-тест можно провести совершенно анонимно. Законодательство не требует ставить в известность второго родителя, то есть тебя. Факт проведения теста можно вообще скрыть и от ребенка, и от матери. Но я не хочу этого делать, потому что пытаюсь наладить наши отношения. Я не хочу больше поступать плохо, Иванка. Я знаю, что это мой сын, я уже понял, что ты была тогда только со мной. Поэтому позволь мне официально стать его отцом.

Мои внутренности сжимаются в комок, мне становится дурно и даже немного кружит. Я о таком слышала. Достаточно взять ротовой мазок у Димы, можно даже в домашних условиях, и расческу или зубную щетку Васеньки. И мгновенно будет доказано, что у Егора Валентиновича Красинского есть внук.

Воды становится все больше, она льется на крыльцо, приближаясь к моим ногам. Я отступаю. Тяжело дышу, потея. Я старалась быть сильной, но сейчас — снова молодая и беззащитная. В груди нестерпимо ноет.

Они заберут его, они смогут, они лишат меня сына.

Дима замечает мое состояние и, пока я тренирую способность сохранять невозмутимость и хладнокровие, теряет терпение. Проигнорировав мое сопротивление, берет меня под локоть и ведет к своему автомобилю.

— Ну все, хватит, я отвезу тебя домой.

Дима

Какой смысл упираться и думать, к чему это приведет, если меня тянет к ней, аж скручивает. Вышел из тачки, увидел под дождем, и так губ ее захотелось, даже мозги закипели. Умом понимаю, что отбивать девчонку — дело последнее. На фиг мне оно? Любую ведь могу получить, чего уж там. А тут как будто ничего не в силах с собой поделать. Нет, конечно, могу, но не очень-то и хочу. Тупой эгоизм, взращенный на привычке получать все и сразу. Помочь сыну материально, познакомиться, свозить, куда надо, это одно, но вот к ней самой подкатывать, учитывая ее серьезные отношения — совсем другое.

И если до возвращения из Лондона я еще как-то размышлял на тему того, что мне нужно отношения с сыном наладить, и именно это главное. Что жизнь у нее другая, уступить должен, ведь, может, и любит она этого парня, как бы сильно он ни был мне неприятен. Но как рядом оказался, то почувствовал, что вязну в ней. В глазах ее синих, которые она чем-то так ловко подмазывает, делая их выразительнее и ярче, что гляну и на время в прямом смысле тупею. И с батей своим успокоился, уже как будто и ненависть куда-то откатила, даже если и было у них… Конечно, презираю ее сильно за то, что под отца легла, если она легла… Но что очевидно: девочкой его она не стала, судя по тому, что концы с концами все это время еле сводила. Сначала захотел живьем увидеть, не по фотографиям, а потом понеслось.

Положение усугубляет то, как она на меня смотрит в ответ, и это заводит неимоверно. Говорит одно, а в глазах такой огнище пылает, что я готов убить и чмошника ее, доктора, и начальника, который голос повышает.

Недавно подходил к нему и сказал, что за эту девочку башкой отвечает, чтобы никаких особых указаний. И если узнаю, что еще кому-то, как мне, за деньги разрешил с ней наедине остаться в закрытом помещении, то шею сверну и тюрьмы не побоюсь.

И вот как чувствовал, когда дождь начал шпарить, что ей моя помощь понадобится. Увидел на крыльце в этой ее влажной блузке, и опять закоротило. Накрыла какая-то шиза. Решил использовать другую тактику, сменив наезды на нежность и ухаживание, может, так до нее дойдет, что между нами горит как в топке.

В машине тепло и вкусно пахнет ее миндально-вишневыми духами. Вижу, что Иванка нервничает. Для начала просто отвезу ее домой. В этом нет ничего такого. У меня много недостатков, но насильно я ничего делать не буду. Слишком сильно тошнит от подобной перспективы. Но как же трогать хочется: красивая она все-таки. Не на дороге концентрируюсь, а на тонком девичьем профиле.

— Давай поговорим о твоем отце. Мне этот момент искренне непонятен.

Отмираю и перевожу дух, вот эта тема мне совсем не интересна.

— Что ты хочешь узнать?

— Ты так сильно ему верил, с чего вдруг сейчас передумал?

— Открылись новые факты, он переборщил с фантазиями, к тому же сын — моя копия. Он не мог родиться от него.

— Ты же смог родиться у своего отца похожим на себя, — усмехается Иванка, отвернувшись к окну.

Подколка мне не нравится.

— Поэтому мы должны решить этот вопрос как можно скорее. Завтра утром к тебе приедут из клиники и возьмут у Василия анализы, чтобы эта тема больше не подымалась.

— Я против.

— Я уже сказал тебе, что если кто-то имеет подозрения, он вправе сделать тест ДНК на отцовство.

— Бессмысленная трата денег! — фыркает Иванка, наморщив свой красивый носик.

А затем резко оборачивается ко мне, превращаясь в настоящую фурию. И даже этим она мне импонирует: истинная мамочка, как и должно быть.

— Я не отдам тебе ребенка, Красинский! Можете с папашей даже не рассчитывать! Я пойду на что угодно ради Василия, понятно тебе?

— Тише, лапочка, никто сына у тебя не отбирает.

В следующую минуту ее глаза в буквальном смысле наливаются кровью.

— Никогда! Слышишь меня?! Никогда в жизни не называй меня этим отвратительным словом! — цедит она сквозь зубы.

А затем хватает меня за руку и, отодрав мою кисть от руля, царапает, оставляя на предплечье три глубокие борозды от ногтей.

Боже мой, какая страсть.

Сжав челюсть, игнорирую боль, даже не моргнув на ее выпад. Если кошечке нравится выпускать коготки, не стоит ей в этом препятствовать. Заслужил, не спорю. Нужно было поверить ей сразу, не бросать девочку один на один со всем этим и сделать чертов тест. Это мой косяк — крест, который я буду нести всю жизнь. Поэтому я терплю и просто веду автомобиль, молча кручу баранку, поворачивая в нужном направлении.

Иванка пытает меня взглядом. Дышит тяжело и часто, сверлит щеку. Я это чувствую. После роется в сумке и выуживает оттуда свой телефон. Кому-то звонит, хотя и так несложно догадаться кому конкретно.

— Милый, как твоя операция? — воркует, прижимая аппарат к уху. — Ого. Я с нетерпением жду рассказ об этом и фотографии хочу посмотреть, — разулыбавшись хихикает, что порядком раздражает. — Да, я в такси еду. Уже почти на месте.

Она назвала меня таксистом — прелесть просто. Усмехнувшись, подруливаю к дому, где она вместе с подружкой снимает квартиру. Адрес она не озвучила, но я и так его знаю. За несколько минут погода успела немного поменяться, облака куда-то унес ветер, а дождь почти закончился.

— И я тебя люблю, — нежно и очень трепетно заканчивает разговор Иванка.

Но не успевает положить трубку, как я громко объявляю, так, чтобы ее собеседник обязательно мог расслышать:

— Она не в такси, Игорек! Она со своим бывшим любовником, от которого родила ребенка!

Судя по тому, как побледнела Иванка, уверен: доктор услышал. А я уже остановил тачку у ее подъезда.

Покраснев и разозлившись еще больше, она быстренько отключает связь, бросает телефон в сумку и дергаными движениями избавляется от ремня безопасности, тем самым подписывая себе приговор и освобождая путь для моего следующего маневра. Психанув из-за ее дебильного признания в любви, я глубоко выдыхаю, щелкаю своим ремнем и, дернув девчонку на себя, больно впиваюсь в ее раскрытые в удивлении губы.

Поцелуй получается страстным, глубоким, вкусным, запоминающимся и очень горячим. И хотя уже через минуту я получаю сумкой по голове, все равно усмехаюсь, довольный своим поступком.

Иванка пулей вылетает из машины, а я, открыв дверь и высунувшись из тачки наполовину, кричу ей вслед:

— Ты все равно будешь моей, красавица! Против нашей страсти у тебя нет шансов!