Глава 36

Остаток вечера прошел ужасно. Лично для меня. Потому что мне казалось, что каждый из присутствующих знал, чем мы занимались в уборной. Каждый взгляд в нашу сторону, я воспринимала с укором, даже если он был приветливым.

Вильям прекрасно чувствовал мою напряженность и его пальцы лишь скользили по моей спине. Время от времени они опускались настолько низко, что я краснела. Он как будто специально держал меня в этом состоянии. Не давал расслабиться

Я смогла немного выдохнуть лишь тогда, когда мы оказались в машине. И то, я только думала, что у меня получиться успокоиться, но, кажется, состояние стресса теперь становилось моим обычным состоянием.

Берг не сказал мне ни единого слова, пока мы ехали домой. Кажется, его устраивало то, что я так же молчала. В салоне автомобиля на протяжении нашей поездки стояла зловещая тишина. Напряжение было настолько сильным, практически ощутимым, что мне казалось я могла прикоснуться к нему пальцами…

В дом мы также зашли молча. Я впереди, он сзади. И лишь женщина, вышедшая нам на встречу, нарушила эту угнетающую тишину.

— Мистер Берг, ужин подавать? — я видела ее впервые. Даже при том, что прислуга вернулась в дом совершенно недавно, я успела перезнакомиться практически со всеми. И эту женщину я видела в первый раз.

— Нет, мы не будем ужинать, — вздрогнула от его голоса за своей спиной. Вильям сказал это холодным и безразличным тоном.

Женщина лишь кивнула и исчезла, а я, развернувшись, посмотрела на мужчину.

— Ты хочешь меня о чем спросить? — по его голосу было понятно, что это сарказм. Но я не смогла сдержаться.

— Кто эта женщина?

— Новый повар, — он все еще смотрел в мои глаза, знал, что я буду спрашивать дальше. Конечно, он знал, что я не смогла бы сдержаться.

— А что было не так со старым? — в мысли закрались определенные подозрения.

— То, что ты спуталась с ее сыном, — я была шокирована таким ответом. Он уволил женщину лишь потому, что я общалась с ее сыном?

— Но ведь она была здесь ни при чем, — это было неправильно, и я не смогла не озвучить этого.

— Да, с твоей стороны было несправедливо лишить ее работы, — безразлично ответил Берг.

Я не верила, что он это говорил. Он действительно только что обвинил меня в том, что я была виноватой в его категоричных поступках и несправедливых решениях? Я была шокирована настолько, что не смогла даже ничего ответить. Я лишь стояла с распахнутым от удивления глазами и не могла вымолвить ни слова.

— Иди в комнату и ложись спать, — хоть голос его и был уставшим, но Берг сказал это в приказном тоне и ослабил свой галстук на шее.

— Я не хочу спать, — тут же выпалила в ответ. Разве разговор был окочен?

Я была зла. Расстроена. Шокирована. Он наказал ни в чем неповинного человека. Наказал за то, что я якобы сделала по его мнению. Он таким способом меня воспитывал? Пытался показать наглядно, что за каждый поступок с моей стороны, который ему не понравится будет наказываться кого-то еще кроме меня?

— Ты решила, что меня волнует, что ты хочешь? — прищурив глаза, он посмотрел на меня так, что я отшатнулась, — ты забываешься, Вика. Но я тебе напомню правила. Я говорю — ты делаешь. А теперь пошла в комнату и легла спать.

Произнес так, что по коже прошелся мороз. И, не дожидаясь реакции с моей стороны, Берг развернулся и пошел в свой кабинет. Я все также продолжала стоять на месте. Неподвижно, до тех пор, пока дверь в его кабинет не захлопнулась с такой силой что я невольно вздрогнула от этого звука.

Меня начало трясти от переполнявших эмоций. От молчаливого протеста, который я сдерживала все это время, но сейчас, кажется, была уже на грани… Что значит “я говорю — ты делаешь”?!

Он что же принимает меня за дрессированную зверюшку, которой может отдавать приказы. Считает, что я буду лишь интересоваться как высоко прыгать, когда он мне прикажет то сделать?!

Меня разрывало от эмоций. Я его не понимала. Ни слов, ни поступков. Только я находила какое-то объяснение, внутренне уживалась с тем, что происходило, как Берг разбивал эту стену, не оставляя и кирпичика.

То он набрасывался на меня как голодный зверь, то безразлично указывал на мое место…

Я сама не поняла в какой момент сорвалась с места. Почему вдруг так осмелела и решила показать, что у меня не только мнение есть, но я и выражать его могу. Я не отдавала себе отчет в том, что я делала. И, возможно, совершала непоправимую ошибку, заблуждаясь на этот счет.

Пришла в себя лишь в ту секунду, когда открыла дверь его кабинет и, с силой ее захлопнув, зашла в помещение.

— Решила узнать по поводу выходного пособия для парнишки? — Берг, лишь криво усмехавшись, посмотрел мне в глаза.

Вот в чем была проблема? Ему все еще не давало покоя, что я могла с кем-то общаться? Просто разговаривать? Как он там сказал… Он наблюдал? Все видел? Тогда что же именно его так сильно задело, что даже сейчас сам Робот не смог удержаться от язвительного комментария?

— Я не зверушка, чтобы ты так со мной разговаривал! Не твоя прислуга! Я….

— Кто? — оскалившись, он двинулся ко мне на встречу, а я сделала шаг назад.

От хищного выражения лица я вдруг поняла, что сама себе подписывала смертный приговор.

Зачем я вообще сюда пришла? Для чего? Что пыталась ему доказать? Берг делает только то, что сам считает нужным, я в этом убеждалась столько раз и все равно глупо предполагала, что мой нынешний выпад что-то изменит?!

— Человек…, - проговорила дрожащим голосом и сделала еще один шаг назад.

На столько пожалела, что ворвалась к нему в кабинет, что собиралась трусливо развернуться и бежать, как Вильям словно мои мысли прочитал.

— Стоять, — произнес вкрадчиво, но в голосе чувствовалось скрытое предупреждение, — решила, что можешь врываться ко мне в кабинет и устраивать истерики?!

Громко сглотнув, я смотрела на его искаженной злостью лицо и даже взгляд боялась отвести. Таким я видела его впервые. Маска слетела и Берг не контролировал свои эмоции как всегда.

— Вижу, что я плохо занимался твоим воспитанием, но это упущение поправимо…

Он приблизился ко мне вплотную, гипнотизируя прожигающим взглядом. Его пальцы скользнули в мои волосы, а после он привлек меня к себе так, что я мое лицо оказалось в миллиметрах от его. Я ощутила, как горячее дыхание коснулось моих губ.

— Правило первое: ты в этом доме… никто.

Берг пристально смотрел изучающим взглядом. Наслаждался тем, что видел на моем лице все эмоции, которые вырвались наружу.

Одна из них — страх.

А как не бояться? Его глаза стал темнее ночи. В них все те угрозы и предостережения, которые он никогда не произнесет, но они и так понятны без слов.

Мне все же удалось вывести его на эмоции. Разве не этого я хотела? Заставила скинуть маску робота. Во только было одно “но”… Я не была готова к тому, что окажется под маской.

Я играла с тем, кому не могла противостоять. Вильям заранее был победителем этой игры в то время, как я даже не знала правил.

— Правило второе…

Он медлил, наблюдал за реакцией. Смотрел в глаза и наслаждался тем, что там видел. Ему нравилось указывать людям на место.

Во мне все бурлило и выплескивалось. За все это время жизнь научила меня быть сдержанной, но сейчас предохранители слетели.

Хотела высказать ему все, что думала, но жить я хотела больше. Не стоили глупые эмоции того, чтоб я с ней распрощалась. Я и так уже совершила ошибку. И сейчас за нее расплачивалась.

— Ты выполняешь мои распоряжения. Я говорю — ты делаешь.

И чем тогда я отличалась от дрессированной зверушки?

— Ты решил, что завел питомца? — не сдержавшись, выплюнула ему в лицо, — я не твоя собачка, которая будет по приказу вилять хвостом.

— Глупая девчонка, — Берг шумно втянул воздух и сцепил зубы, намотал мои волосы на кулак и заставил запрокинуть голову так, чтобы я не могла отвести взгляда от его глаз, — невоспитанная и дикая.

Его нельзя провоцировать, чтобы не сделать хуже, но я больше не могла себя сдерживать. Градус разговора повышался, обстановка накалялась. Чувство опасности притупилось и я выдала необдуманный ответ, за который буду наказана.

— Моя сестра была более послушной? — я на пределе, больше не контролировала ни поток мыслей, ни то, как они обретали форму и вылетали из моего рта.

Между нами как будто летели искры. Казалось, что если сейчас поднести спичку, то все воспламенится, зайдется огнем.

— Она была хорошей ученицей, — раздалось в ответ, и эти слова сразу же нашли отклик в моем сознании. Внутри все начало гореть, легкие обожгло от нехватки кислорода. Я хватала его губами, вдыхала часто и глубоко, но все равно ощущение было таким, что я не могла надышаться.

Его ответ словно острой бритвой прошелся по сердцу, оставляя шрам.

А чего я ждала? Что хотела услышать? Сама же задал вопрос. Сама и получила на него ответ.

Его слова как будто пощёчину по лицу залепили. Звонкую, сильную. Отрезвляющую.

— Убери руки, отпусти меня! — тут же начала вырываться, сама себе причиняя боль.

Я больше не хотела здесь находиться, больше не хотела, чтобы он смотрел на меня своими ядовитыми глазами. Больше не хотела его видеть. Дышать одним токсичным воздухом. Его присутствие меня отравляло, причиняя боль.

Да, мне было мучительно услышать его ответ. На глаза наворачивались слезы, и я не хотела ему их показать. Не хотела, чтобы он видел мою слабость.

— Ты настолько глупа, что каждый раз совершаешь одну и ту же ошибку…

Я толком понять не успела, что значили его слова, но тут же вздрогнула от того, как он резко толкнул меня вперед, к своему столу. Я чудом удержала равновесие и мне не пришлось искать поддержки, хватаясь за Робота.

— Играешь с тем, кто тебе не по зубам.

Я вывела его настолько, что его глаза застилает пелена, заставляя меня тут же пожалеть о том, что вообще решила в кабинет к нему зайти. Чувство опасности, пронзающее меня в его присутствии, заставляет отступить назад и держать мужчину на расстоянии, но Берг приближался быстрее, чем я отступала.

— Не смей…, - не успела закончить фразу, как его пальцы моментально сжались на моем локте и притянули к себе.

— Здесь я решаю, что мне делать.

Я прикусила губу, когда его рука обхватила меня за ягодицу, в то время как вторая рука задрала подол моего платья, исследуя оголившиеся участки кожи. Я не то, что помешать ему не могла, не могла даже сообразить, что мне делать… На столько быстро и стремительно все происходило.

Пока я упиралась ладонями в его грудь, Робот уже отодвинул полоску кружева в сторону. Даже звук расстегивающейся молнии не привел меня в чувства.

Громкий стон вылетел непроизвольно, когда он, задрав мою ногу, закинул ее себе на талию, чтобы в ту же секунду проникнуть в меня. Одним резким толчком заполнить.

Подхватив, Берг быстро усадил меня на стол… Я успела лишь обхватить руками его шею, когда он сделал еще один резкий толчок.

Резким, нетерпеливым движением Вильям стянул вниз мое платье, и бретельки не выдержали его силы и напора. Кожу груди обдало прохладным воздухом, но это практически сразу сменяется жаром, когда его губы накрыли мой сосок. Он с ним играл, кусал, делал все, что хотел… А я лишь издавала громкие стоны, извиваясь в его руках.

Все это напоминало какое-то сумасшествие. Необъяснимое, нелогичное помешательство.

Он ненормальный, я ненормальная… как научиться, как заставить себя ему противостоять? Никак не могу. Что бы я не делала — не получается.

Зато сейчас я получало какое странное, неправильное удовольствие. Удовольствие от того, что снова его довела. Что снова у нас происходила близость. И еще от осознания того, что он так дико хотел меня.

Меня ведь, да?

Я ощутила в себе новый толчок и низ живота пробрало от легкой боли, смешанной с нереальным удовольствием. Это похоже было на финальную точку. Последний штрих, после которого я стала медленно уплывать из это реальности и сокращаться, предельно остро ощущая, как сжимала его внутри себя.

Берг еле сдерживался. Был напряжен так, что под его разгоряченной кожей проступали вены, когда он, сжимая пальцами мои бедра, начал ускоряться. Толчки стали сильнее и быстрее, более агрессивными и нетерпеливыми.

Мое тело и так трепетало в экстазе и непередаваемом удовольствии, но даже так я ощутила как Вильям становился больше, а после, сцепив зубы, кончил…

И все. На этом все.

Робот поправил мое белье и отошел в сторону. Просто невообразимо. Просто вопиюще настолько, что я даже дожидаться не стала чего-то в ответ.

Смущенная вылетела из его кабинета… И пошла наверх.

Проходя мимо его спальни, я задержалась. Стояла в раздумьях о том, как лучше поступить, но ведь на самом деле-то и думать было не о чем.

Я только выдохнула, сжав руки в кулаки, и прошла… к себе в комнату.

Понятное дело, что сейчас, когда в доме снова появились посторонние люди, я должна была ночевать в его комнате. Но я не смогла себя заставить. Сейчас это приравнивалось к тому, что я бы вот так просто взяла и переступила через свою гордость.

Остатки гордости.

Вместо этого я зашла в ванную комнату, которая была смежная с моей и, сняв с себя одежду, выбросила ее в мусорный бак. Скорее, это было похоже на жест протеста, потому что фактически платье туда не вместилось, и я навалила его сверху.

Включив опаляющую, раскалённую воду в душе, я стояла под струями воды не чувствуя боли. Физической.

Душевная боль же полыхала, просто бурлила внутри.

Я пыталась отмыться. Смыть то, что только что произошло и, желательно, все свои чувства.

Лишь изредка ее перекрывала робкая надежда, что Робот одумается и пойдет за мной следом. Если не зайдет сюда, то хотя бы будет ждать меня в комнате.

К моему разочарованию и сожалению, не произошло ни того, ни другого.

Уже стоя в комнате, я прислушивалась к малейшему звуку. Любой шорох воспринимала как его шаги и по-прежнему продолжала на что-то надеяться.

Напрасно. Спустя почти час, когда Вильям действительно поднялся, он зашел в свою-нашу комнату, а я притаилась.

Пойдет ли он меня искать? Разозлит ли его то, что меня там не было?

Я была согласна даже на это. На любые эмоции, пусть это даже была злость, но только не безразличие.

Это уже было похоже на ломку с моей стороны. Только хуже.

Когда я поняла, что он не придет я кругами ходила по комнате, заламывая руки. Вела с ним мысленные диалоги, в которых говорила все, что хотела. Все, что никогда не решусь сказать в лицо.

Он же меня засмеет. Хотя нет. Это бы значило, что он хоть как-то воспримет мои чувства. Берг же попросту предпочтёт их проигнорировать.

Бесчувственный Робот! Чтобы ты был проклят!

И почему именно чувства к тебе резали больнее ножа? Почему именно ты превращался в какое-то наваждение? Почему в моих мыслях были только ты и твоих прикосновения?

Как долго это будет продолжаться?

Наверное, пока я буду это позволять.

Если я правильно понимала, то в этом доме и в его жизни в целом, раньше у меня было строго отведенное время. Девять месяцев. И что будет потом? Не скажу, что меня не мучал этот вопрос.

Пока ему нужен ребенок, ему нужна я. Таким образом у меня была пусть и маленькая, пусть и призрачная, но все же возможность изменить его отношение ко мне и свое положение в доме. Перестать быть пустым местом.

Пусть этот мужчина не умел любить, но он-то должен уметь ценить и уважать? Уважение и признание, — я была согласна даже не это… пока что.

Вильям когда-то защищал перед Лизой, вставал на мою сторону. Значит, у него было чувство справедливости. К тому же, кому как не ему понимать, что в сложившихся обстоятельствах именно Лиза хотела подобного положения вещей, а у меня попросту не было выбора. Между мной и сестрой была огромная разница, которую Берг и сам должен был осознавать. И в таком случае с моим мнением нужно считаться.

Я прекрасно запомнила его слова о том, что моя сестра была хорошей ученицей. Что же… значит, придется привыкать к плохой.