Глава 35

Я была готова ровно к семи и как послушная собачонка ждала дальнейших событий.

Берг приехал с опозданием и сразу поднялся наверх, чтобы принять душ и переодеться, лишь одобрительно скользнув по мне взглядом.

Я и так боялась шага лишнего ступить, чтобы не выдать себя, так после такого вообще потеряла уверенность в себе.

Мне начало казаться, что я все делаю не так, что все не то и что… я просто его раздражаю. Что он считает все произошедшее ошибкой и жалеет. А я нет. Я не жалела.

Даже собираясь сегодня, я старалась во всем ему угодить, быть как Лиза, выглядеть как она… накраситься и вести себя так же, как и сестра.

— Как только закончите с делами по дому, все свободны, — Берг спускался по лестнице и раздавал прислуге приказы, — мы с женой будем поздно.

Понимая, что мы сейчас куда-то поедем, я встала со стула и расправила платье, отмечаю про себя одну важную деталь. Пусть по стилю оно соответствовало Лизе, но размер… был мой. Я все еще была худее сестры и ей бы именно это платье не подошло.

Это, конечно, все мелочи, но я в каждом действии со стороны Робота продолжала искать для себя надежду.

— Пошли, Лиза, — проговорил Берг, делая паузу перед именем, — мы опаздываем. Нас уже ждут.

— Конечно, милый, — последнее слово и мне далось с трудом. Я словно через себя переступила, когда произнесла его вслух.

Но если он играл перед прислугой, чтобы не вызвать подозрений, то и я должна была. В моем понимании счастливые возлюбленные так общаются друг с другом.

— Больше не называй меня так.

Мы выходили из дома вместе, так как я окончательно осмелела и взяла Берга под локоть. Он препятствовать не стал.

— Как тогда? Как тебя называла моя сестра? — дерзить было не лучшей идеей, но порыв я сдержать не смогла. Мне и так взрывало изнутри, когда я представляла как она села себя радом с ним раньше. Что она могла себе позволить, а я нет…

— Вильям, — безразлично проговорил мужчина. Видимо, только меня одолевали эмоции, ему же было абсолютно плевать на происходящее, — можно Вил. Она так…

— А что еще делала она, — сказала я не без яда в голосе, но достаточно ровно, — у меня будет вводный курс или как понять, что я все делаю правильно?

В необъяснимом порыве я хотела спросить и про прошлую ночь так же. А там тоже я справилась хорошо, или были нарекания?! Но не рискнула. Вовремя поняла, что это перебор.

— Я скажу, если что…

— А если не скажешь? — я продолжала допытываться.

— Значит все нормально.

— Значит ночью было все нормально? — резко остановилась и он тоже. Тем самым я вынудила его посмотреть на меня. Ждала какой-то реакции, чего-то большего чем равнодушные ответы.

— Да, — ответил кратко, вызывая горечь, раздражение и разочарование. Которые, к слову, я даже показать не имела права, — а теперь садись в машину. Нас действительно ждут.

Успеть куда-то было важнее, чем поговорить со мной. Кто бы сомневался.

Я послушно села и больше завести разговор не старалась. Инициатива у Берга по части общения тоже была так себе, поэтому дорога прошла в полной тишине. Неловкой еще и потому, что мужчина даже радио не удосужился включить.

Ему-то что, это мне мои мысли покоя не давали. Судя по всему, у него как раз-таки все было в порядке.

— Я надеюсь, тебе не стоит напоминать, что ты должна вести себя как моя жена? — мы вышли из автомобиля и направились по мощеной дорожке к роскошному особняку.

— Нет, — я злилась внутри, но внешне боялась показать свое неудовлетворение.

Еще бы знать как Лиза себя с ним вела. Из того, что я видела дома… она над ним тряслась. В рот заглядывала, слушалась во всем. И это тогда, когда их никто не видел. Только я, но я же никто.

Думаю, что на публике дело обстояло еще хуже.

— Тогда пошли, — теперь уже сам Робот взял меня за руку и даже улыбнулся, но я готова была поспорить, что все это было частью продуманной игры, — я познакомлю тебя с важными людьми, Вика, — мое имя Берг произнес шепотом и мне на ухо, а у меня по телу пробежали мурашки от такой близости и его горячего дыхания на своей коже, — сегодня мы приглашены на прием к сенатору, чье место я займу в течении нескольких месяцев. Правда, он этого еще не знает…

Я никого не знала из этих людей, но некоторые из них знали меня. Я неосознанно хваталась за рукав пиджака “мужа” и пряталась у него за спиной во время любого разговора.

Готова была поспорить, что со стороны это выглядело странно.

Терпимо было, когда я знакомилась с новыми людьми, но неловкость возникала тогда, когда кто-то обращался ко мне по имени. По имени моей сестры.

— Тебе нужно что-то выпить, — проговорил Берг, когда мы стояли в кругу его знакомых, — и расслабиться.

— Я пойду с тобой, — улыбнулась всем и, если он собирался спорить, я собиралась настаивать.

Не хотела я оставаться среди жен каких-то политиков, которые обсуждали косметологические ноу-хау и большую часть разговора спрашивали как мне удалось так похудеть и не делала ли я в последнее время пластики?

— Это все любовь, — загадочно улыбнувшись произнесла я так, что скулы свело.

— Видимо, большая, — ехидно усмехнулась одна из девушек, но я пропустила ее слова мимо ушей и пошла за Вильямом.

— Ты мог хотя бы предупредить об этом, — проговорила пока мы стояли возле фуршетного столика и нас никто не слышал.

— Это что-то изменило бы? — я замялась, раздумывая над ответом, — я так и думал. Веди себя естественно. Ты слишком зажата, Лиза.

Опять он назвал меня именем сестры, что меня аж передернуло.

— Естественно — это как? Для меня сейчас все происходящее противоестественно. Эти люди, — я начинала немного злиться и сложно было контролировать силу голоса, — они чего-то ждут от меня. Вопросов, реакции… а я не знаю что им ответить, потому что я ничего не знаю.

— Ты хорошо ответила про любовь, — я только фыркнула и схватилась за бокал.

— Поставь на место, — Берг развернулся и стал так, что задел меня плечом пока сам скучающим взглядом блуждал по залу.

— Ты сам сказал, что мне нужно выпить…

— Я это сказал, чтобы был повод уйти. Конечно, ты не можешь пить алкоголь. Это плохо влияет на организм.

— От одного глотка ничего не будет, — я только на людях могла проявить смелось, поэтому и ответила так дерзко. Но уже сейчас понимала, что последствия будут.

— Я сказал: нельзя, — как и предполагалось, Робота это вывело из себя.

Удивительно, но иногда я замечала эмоции, которые никто другой не видел, потому это этот человек обнес себя броней.

Мужчина молча взял меня за руку и повел вглубь зала. Я же себе пообещала, что и слова никому не скажу на этом приеме и не важно как обо мне будут потом думать. В конце концов, это будут проблемы Берга, а не мои.

Вильям продолжал общаться с нужными ему людьми и, как ни странно, не давал им повода и возможности заговорить со мной. Иногда даже отвечал вместо меня. Это смущало и заставляло нервничать. Особенно, когда проскользнуло несколько шуток “на грани” касательно пополнения в семействе.

— Мы над этим работаем, — он улыбнулся и посмотрел на меня, но не потому, что этот взгляд дарит тепло и спокойствие, а потому что так нужно было. Такого поведения ждали от супругов.

— Простите, мне нужно отлучиться, — я физически не могла уже там находиться. Комом к горлу подкатила тошнота.

Среди этих людей Вильям чувствовал себя как рыба в воде, а меня словно на землю выбросили.

Я уже давно хотела найти повод скрыться в уборной, чтобы перевести дух, и он представился сейчас, тем более что мужчины резко принялись обсуждать предстоящие выборы.

Выдохнуть получилось как только дверь захлопнулась за моей спиной. Трясущимися руками я открыла кран с холодной водой и постаралась умыться так, чтобы не размазать макияж.

Как вообще такое со мной могло приключиться? Я прикрыла глаза и вплела пальцы в волосы.

Вместо того, чтобы получать ответы и искать способы решения этой проблемы, я словно топила себя подобными решениями как сегодня. Пойти с Бергом на этот прием — это же абсурд. Участвовать в подобном фарсе? Да я просто трусливая дура без выбора.

Точнее, выбор у меня был, но я не могла на него решиться. Не рассказывать же совершенно посторонним людям о происходящем. Пусть они и очень влиятельные, но вряд ли мне поверял. Берг скажет какую-нибудь глупость вроде той, что у меня помутнение рассудка на фоне гормонального сбоя и все. Потом даже я предположить не могла что меня ждало.

— Что ты тут делаешь? — я резко распахнула глаза и посмотрела в зеркало. Увидела Берга позади себя. Поняла, что кто-то вошел только тогда, когда за спиной закрылась дверь.

Не сразу обратила внимание, что он закрыл ее на замок изнутри. В отличие от меня.

Я резко обернулась, а он сделал шаг навстречу. Оказался в считанных сантиметрах. Настолько близко, что я могла рассмотреть его лицо в мельчайших подробностях. Если бы хотела. Но инстинкты вопили о том, что нужно бежать.

Напряжение между нами возникло такое, что хоть воздух ножом режь. В его глазах был арктический холод, пробирающий до глубины души. Такой взгляд выбивал все мысли из головы.

— Прости, — сейчас между нами происходило что-то еще, но я не могла ясно мыслить, чтобы разобраться в деталях, — я тут слишком долго… уже выхожу.

Сделала шаг в сторону в попытке его обогнуть. Почти поверила в то, что мне удастся это сделать, но в последнее мгновение Вильям выставил вперед руки, беря меня в кольцо. Сделал шаг вперед, тем самым оттесняя меня назад, заставляя спиной упереться в умывальник.

Из такого захвата не вырваться. Он слишком близко и его руки удерживали меня с обоих сторон, опираясь на края столешницы.

— Что ты делаешь? — Берг наклонился и приблизился на столько, что я ощутила его дыхание на своей шее.

— Тебе нужно расслабиться…

— Так? — он всегда своими прикосновениями заставляет меня таять. Это запрещенный прием. Интересно Берг об этом знал и специально так делал? — я не могу расслабиться в твоем присутствии…

Это было почти обвинение, но это была правда.

Он ничего не ответил. Уверенно задрал подол моего платья, продолжая водить носом по моей коже. Заставляя шумно дышать и прикрыть глаза, отдаваясь эмоциям.

Я только и смогла, что прерывно вскрикнуть, когда Вильям подхватил меня под талию и усадил на край столешницы.

— Прекрати…, - запротестовала слабо и даже попыталась его оттолкнуть. Но как-то вяло и неуверенно.

Когда мужчина, не дав мне договорить, выбил из меня остатки слов поцелуем, я безвольно вцепилась в его лацкан. Уже не отталкивала, а наоборот притягивала. Совсем скоро и вовсе обнимало его за шею, а мои руки перебирали пряди его волос, портя простую мужскую прическу.

Сидеть на краю было не очень удобно, поэтому я немного завозилась на месте и Робот это воспринял по-своему.

Он подумал, что я ему сопротивлялась. И подобное его явно не устраивало. Берг еще сильнее вжал меня в себя одной рукой, а другую положил мне на шею, вплетая в волосы. Удерживая так, чтобы я даже повернуться в сторону не могла.

И все это без каких-либо слов. Он просто делал то, что хотел сам. И злился, не догадываясь, что я желала того же?

Хотелось бы в это верить.

Его поцелуи обжигали. Проникали в тело и душу, и эта страсть уже жила в каждой моей клеточке.

Я не хочу так на него реагировать, когда отчасти понимала, что это не взаимно. Только поделать с собой ничего не могла, сама выгибалась к нему на встречу. Еще больше жалела, что мы были на этом проклятом приеме. Зная Берга, понимала, что он не перейдет эту грань.

Все всё поймут и что тогда о нем подумают? У него же репутация, мать ее, на первом месте была. И еще имидж безупречного политика.

— Тебе нужно расслабиться, — эти слова снова пронеслись в моем сознания, но я так и не поняла сказал или Берг это, или они являлись просто плодом моего воображения.

Зато я отчетливо ощутила его прикосновения на внутренней части бедра. Пальцы решительно поднимались вверх и наконец коснулись кромки моего нижнего белья. Еще секунда и кусочек ткани был отодвинут в сторону.

Это окончательно сломило мой протест. Я растеклась от каждого прикосновения. Старалась сдерживаться, чтобы не стонать, а если не получалось, то всхлипы наслаждения тонули в его поцелуях. Жадных. Властных. Требовательных.

Таких горячих и страстных, что вводили в заблуждение. В такие моменты у меня лучше всего выходило обманываться и верить в то, что для него это был не просто секс. Или не просто желание создать идеальную оболочку для… своей предстоящей компании?

— Черт! — только и слышу единственное произнесенное им слово, после чего Берг отстранился.

Сознание пробил стыд и разочарование. Еще дикая неловкость. Дура же, что напридумывала себе непонятно что…

И только звук расстегивающихся брюк заставил поднять лицо и посмотреть ему в глаза. Взгляд Вильяма затуманен, лицо напряжно. И то, что произошло в дальнейшем не поддавалось описанию.

Все случилось резко и быстро. Его рука накрыла мой рот, чтобы рвущийся крик от внезапного толчка не услышали снаружи.

Ни разу не романтично, а дико жадно. Как и он, я тоже хотела от этой близости максимум. Тело дрожало от напряжения на столько, что ноги пронзила легкая судорога.

Его руки больше не удерживали мое лицо, а скользили по телу. Хаотично и собственнически. Внутри меня движется быстро и размашисто, словно годами сдерживался. Заполняет собой так, что я цепляюсь за него, как за последнюю нить с реальностью.

Поцелуи становились уже не просто требовательными, а болезненными. Кожа ныла от соприкосновений с его щетиной. Он проникал и заполнял собой как только мог. Делал все, что хотела и не давал мне ни намека на инициативу.

Единственное, что я смогла — прикусить его губу, когда кончала. Так, чтобы суметь передать ему испытываемые эмоции. Такое агрессивное и болезненное действие довело и его до предела.

Всего несколько еще более резких толчков и он остановился, пока я продолжала биться в его руках. Мы финишировали одновременно.

Почти как настоящие возлюбленные. Иронично.

Отдышавшись, Берг отошел от меня и подал пачку салфеток, лежавших рядом.

— Приведи себя в порядок, — за такую заботу я бы в лицо ему плюнула, если можно было бы. Но я же не такая, я обиду хороню обычно внутри себя. И терплю, терплю, терплю…

Интересный вышла эта ситуация… мы только что осквернили уборную хозяев этого дома, одних из тех, кто с неприкрытой иронией спрашивал о детях.

Слова Берга как-никогда оказались сказанными в точку. “Мы над этим работаем”…

Он так точно. И со своей работой справляется настолько хорошо, что теперь я едва стояла на ослабевших ногах и поправляла платье, попутно стирая салфеткой его семя с бедер.

Макияж смазался, волосы растрепались, платье помялось, лицо… раскраснелось и глаза горели. Только слепой не поймет, что тут только что произошло.

— Что они о тебе подумают? — стоя перед зеркалом спиной к Бергу, я пыталась влажной салфеткой стереть размазанную помаду.

Берг в это время заправлял рубашку в брюки и на меня не смотрел. Не собирался отвечать, поэтому я не стала ждать и переключилась на осыпавшуюся тушь.

— Ни у кого не возникнет сомнений в нашей насыщенной сексуальной жизни и тем более…

Он не договорил, в дверь постучали. Но я мысленно предположила, чем заканчивается фраза.

“… и тем более никто не усомнится в появлении ребенка…”