Глава 12

Останавливаюсь в каком-то баре. Даже не знаю, известный он или нет. Не воняет сигаретами – и ладно. Этот запах мне напоминает о муже, которого сейчас проклинаю всеми известными мне проклятиями.

– Что будете, красавица? – молодой бармен привлекает моё внимание, подмигивая. – Текилу? Водку?

Я сглатываю, боясь даже слова «водка».

– А что-нибудь помягче? Полегче?

Я не настолько уверена в своём организме.

– Мохито, – усмехается. – Напиток истинной леди.

– Нормально, – киваю. Начну с него.

Пока бармен делает коктейль, осматриваюсь по сторонам. Народа немного. Парочка влюблённых в углу. Позади меня – компания хохочущих девушек.

Невольно залипаю на них.

Молодые, свободные… Беззаботные.

Проводят время в своё удовольствие.

Завидую.

Вздохнула, взгляд скользит дальше. На двух мужчин, разговаривающих между собой. Тут же отворачиваюсь от них.

На секунду мелькает мысль изменить Мирону. Вот так. В отместку за ту боль, что он мне причинил. С кем угодно!

Но это выше моих сил. Я не смогу. Не пойду против себя, своих принципов.

Жалкая и слабая.

– Ваш мохито, – бармен протягивает мне стакан, кусочки льда тихонько звякают о стенки. – Приятного.

– Спасибо.

Обхватываю трубочку губами и делаю первый глоток. Ещё один, ещё.

Достаю телефон, пишу Ульяне. Прошу прощения за то, что сегодня произошло. За то, что некрасиво поступила.

Проверяю заодно рабочий чат. И тут же закрываю его.

– Я пришла сюда напиться, – напоминаю себе.

Делаю ещё один маленький глоток.

Мохито делает то, что нужно. Немного развозит, расслабляет. И выпила немного ведь.

Может, поехать в караоке?

Ой, нет. Не сейчас. Может, после второго стакана или третьего… Да, лучше после третьего.

– Девушка, – я не сразу понимаю, что это раздаётся возле меня, по левую руку. Поворачиваю голову, замечая парня, который только недавно сидел со своим другом за столиком в нескольких метрах от меня. – Вы сегодня самая красивая в этом баре. Позвольте угостить вас коктейлем.

– Не нужно. Я сама за себя заплачу.

Благо у меня есть наличка. Чтобы Мирон не отследил по карте. Оповещения о покупке по его безлимитке сразу отправляются к нему.

– Да ладно, не будь такой гордячкой, – начинает второй. – Это подарок.

– Хм, – наклоняю голову набок. С каких пор у нас такие добрые люди появились? – Ладно. Пусть.

Я делаю ещё один глоток мохито, посматривая на этих двоих.

Один, что ближе ко мне, вдруг опускает ладонь на мою спину. Через неплотную ткань безразмерной белой футболки всё чувствую.

– Давай познакомимся? Меня Лёша зовут.

– А меня Филипп. Для друзей – Филиппок. Но для тебя буду кем угодно!

Незаинтересованным взглядом осматриваю этих двоих. Они оба старше меня. Лет на пять максимум. Одеты в дерзкие потёртые джинсы. Оба в клетчатых рубашках, которые заправлены в брюки.

– Вы не в моём вкусе, – говорю сразу, понимая, что они с Бодровым и рядом не стояли. Мой муж стильно подстрижен, всегда хорошо одет. У него не торчит из одежды пупок, как у того, второго – Филиппка. И у него изо рта точно не воняет, как у первого…

– Извините, – кидаю чисто из вежливости и отворачиваюсь. Бармен ставит передо мной второй коктейль. Видимо, подарок от этих двоих.

Лёша, кажется, до сих пор не убрал свою руку.

Видел бы это Бодров…

– Убери, – настоятельно рекомендую.

– Чё это? Не твоего поля ягоды, да?

Не поняла…

– Айфон, золото. Насосала, а теперь морду воротишь?

Насосала?

Округляю от шока глаза.

Для меня сейчас это как пощёчина. Красная тряпка для быка. Ибо по сути… Так и есть. Миллиардер трахает меня, я получаю за это деньги. Любовь с его стороны? Её нет. Была бы – не собирался бы делать меня нянькой.

Мудак.

Хватаю мужика за руку и сбрасываю со своей спины. Становлюсь смелее от выпитого алкоголя.

– Я пришла отдохнуть. А теперь свалите, – говорю им и тут же обращаюсь к бармену: – Эй, у вас охрана здесь есть? Их можно как-то убрать отсюда? Мешают мне отдыхать.

Пусть звучит высокомерно.

Но я слишком ценю свободные минуты, чтобы лишаться их из-за каких-то нахалов.

Внезапно в моих распущенных волосах, на самом затылке, появляется чья-то рука. Больно сдавливает, отчего я шиплю и кривлюсь.

За спиной слышится громкое «ой», а от бармена летят ругательства:

– Эй, давайте только не здесь?

– Ок, без проблем. Сейчас мы эту мажорку на место поставим. Не хочет она с простыми пацанами знакомиться!

Намеренно тянет меня на себя, меня буквально стаскивают со стула.

Всё происходит в считаные секунды.

Перед глазами от мохито чуть плывёт.

Адреналин плещется в венах. Как и испуг.

Это действие пробуждает воспоминания. Как отец таскал меня за волосы, кидал по всей комнате.

Я забыла, что это такое, когда в моей жизни появился Мирон. Любимый Мирон, крепкое плечо и надёжный тыл… Моя огромная стена, которая рухнула, оставляя меня без защиты. Одни обломки…

И теперь я вынуждена схватить один из них – и кидаться, спасая себя сама.

Не понимаю, как пальцы сжимают стакан с мохито, который оплатили эти двое.

Секунда.

И рука вместе с коктейлем летит в мужика.

Жгучая боль пронизывает ладонь от удара. Слышу треск стекла. Хватка на волосах слабеет. Рука горит. Щиплет от алкоголя, что льётся на пол. Не прозрачный, как в стакане. А смешанный с кровью. Чёрт его знает – с чьей.

– Какого?.. – говорит кто-то из них.

От волнения и страха перехватывает дыхание.

Поднимаю взгляд вверх. Смотрю на свои пальцы в порезах и осколках. И на голову мужика, за которую он хватается и резко присаживается на стул.

– Блять… – шепчет и тут же устремляет яростный взгляд на меня. – Ну, сучка, ты за всё ответишь.

*

Хотела свободы, Ярина? Получай.

Мирон тебя здесь не контролирует. А вот начальник смены в полиции – да. Закрыл тебя за решёткой. И ушёл. И это после того, как я тому ублюдку ещё и первую помощь оказала, чтобы не сдох. Хотя… Стакан хреновый там был. И не сильно он поранился.

Больше плакался мужику в погонах, привирая, что его какая-то девушка избила…

Конечно, все рассказали, как дело на самом деле было. И мне приписали самооборону, но…

Всё равно держат здесь. В маленькой, жутко неудобной клетке.

Снова клетка. Какая тут свобода, а?

Всё у меня через заднее отверстие.

Я даже надраться нормально не смогла.

Зато теперь в надёжном месте спрятана от Мирона.

Кстати, о нём…

Полицейский меня узнал. Вёл себя слишком учтиво, не грубил, что очень необычно для представителей силовых структур. Даже руки мне не заламывал. «Скорую» вызвал, чтобы мне руку обработали. И уверена, Бодрову уже обо всём доложили.

Ему это не понравится. Прежде всего от этого пострадает его репутация.

Пусть. Меня это уже не волнует. Больше я не буду хорошей женой.

Словно в ответ на мои мысли, дверь напротив моей камеры открывается. И в коридор выходит тот самый мужик, что привёз меня сюда. А следом за ним…

Мой горячо любимый муж.

Жалко, что мохито уже отпустил.

Возможно, я не задрожала бы сейчас от взгляда серых глаз.

– Вот, господин Бодров. В целости и сохранности.

Указывает на меня. Прямо как на вещь.

Здорово!

Мирон обводит взглядом мои апартаменты и холодно, даже зло, выдаёт:

– Почему она за решёткой?

– Так а куда? – лепечет сотрудник полиции.

– К себе в кабинет, – холодно чеканит.

– Ой, не подумал что-то… Сейчас исправим. А, уже не надо, вы же приехали!

Взгляд Бодрова снова устремляется на меня. И я, словно под гипнозом, поднимаю травмированную руку.

– Привет.

Я действую ему на нервы, знаю.

– Выпускай её, – судя по голосу, он закипает. Кивает на решётку. И марионетка рядом с ним живенько сообщает:

– Да-да, сейчас.

Полицейский суетится, вставляет ключ в замок. Поворачивает несколько раз. И открывает настежь, чуть ли не кланяясь мне в ножки:

– Прошу.

– Спасибо, мне и здесь неплохо.

Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь.

Сегодня я играю с самой смертью.

– Яр-р-рина, – рычит муж, да так, что всё это отзывается в груди. Вибрирует даже там. – Мне тебя силком тащить?

– На руках, – кидаю. – Для мужа и жены это – обычное дело.

– На выход, – уже жестче приказывает.

А мне хочется сделать всё наоборот.

Я смотрю на потеющего от напряжения полицейского у него за спиной. Поджимаю губы. Снова во мне звенит колокольчик, что так нельзя.

Идеальная и покладистая жена негодует.

Нельзя идти против него на людях. Он не прощает таких поступков. И потом так сорвёт на мне злость…. Мирон делает это по-своему. Через постель. Трахает так, будто наша жизнь вот-вот оборвётся. И так каждый раз, стоит мне провиниться. А потом я весь день лежу без сил. Он не отпускает меня, крепко держа в своих объятиях.

А мне не хочется этого.

Резко встаю, скрещиваю руки на груди.

Ловлю его взгляд на своём внешнем виде.

Да, он не привык видеть меня в футболках, спортивных штанах и кроссовках. Но так скрыться было проще.

Выхожу из камеры, пролетаю мимо него, боясь взглянуть в глаза.

Знаю уже, что там. Злость. Ярость. Осуждение.

Покидаю это место, оказываясь на улице. Одна.

Он наверняка остался там – переговорить с полицейским, чтобы замять это дело.

Ему не нужны проблемы…

Вдыхаю летний свежий воздух.

Нужно успокоиться. Перевести дух.

За спиной слышатся шаги.

Перед пиздецом…

Раз…

Два…

Три…

Он рядом. Приблизился, как хищник. Схватил меня за талию. Небрежно, неаккуратно. Порывисто, как зверь.

Разворачивает меня к себе лицом. Вплетает пальцы в волосы. И наклонившись к моим губам, оставляя жалкие миллиметры между нашими лицами, жестоко и яростно чеканит:

– Какого. Хуя. Ты. Творишь?

Шиплю от боли.

– Взяла машину. Уехала. Ничего никому не сказав. Устроила в баре непонятную херню. И…

– Ну и что? – выпаливаю совершенно спокойно, несмотря на давление и страх. Устала, наверное. – У каждого человека своё развлечение. Ты вот суррогатку нашёл, а я в бар пошла…

– Ярина!

Прокричав моё имя, тряхнул так, что, кажется, все органы перемешались и поменялись местами.

– Ты, блять, дура? Это не шутки. Ты пострадала. А если бы он тебя на улице поджидал бы? Изнасиловал где-нибудь ночью у мусорных баков, а?

Так и хочется сказать: «Зато, может, я вызвала бы у тебя хоть какие-то чувства».

И я собираюсь это сказать.

До тех пор, пока не слышу раздирающие грудную клетку слова:

– Я волновался за тебя, блять, а ты в игры играешь. Дура ненормальная.

И он срывается. От злости вгрызается в мои губы, словно пытая меня. Делает больно и целует так… По-особенному. Не знаю, что в этом поцелуе. Я не знаю этого человека… не знаю этих эмоций… Он словно другой.

На секунду прекращает. Продолжает сжимать мои волосы.

– С этого дня, – выдыхает в травмированные губы. Снова целует. Коротко, зло. Будто наказывая, – ты под домашним арестом. За твою выходку. Я и шага не дам тебе ступить за порог дома. Поняла меня?

Я не отвечаю.

– Поняла меня, Ярина?!

Я вся сжимаюсь от его крика и машинально киваю.

Вот такого вот Мирона я боюсь.

Коленки трясутся. Тело всё дрожит.

А он касается лбом моего лба и тяжело дышит.

– Дура… – выдыхает, прикрыв глаза. – Какая ты дура.

Я не отвечаю.

Дожидаюсь, когда он остынет.

Стоим так десять минут. Пытаюсь дышать рядом с ним, очистить мысли. И сдержать слёзы. А Бодров успокаивается. Наконец отпускает меня. Отходит. Открывает дверь машины и кивает в салон.

– Залезай.

В этот раз я беспрекословно слушаюсь.

В салоне отворачиваюсь к окну и вся сжимаюсь. Хочется подобрать к груди колени, обнять их и просто заплакать.

Хреновый вечер. Пошёл совсем не по плану.

Теперь ещё и под арестом…

Нет, не верю, что такое произойдёт.

Он не станет этого делать. Не станет же?

Кто его знает…

Мирон весь путь молчит, несмотря на то, что между нами и водителем перегородка.

Он вообще сегодня удивил… Сказал, что волновался. Неужели?..

Машу головой. Нет. Того Мирона я больше не увижу. Того самого, который однажды начистил морду какому-то иностранному партнёру, который посмел ко мне пристать. Тогда они перестали быть партнёрами.

Но тот поступок я запомнила на всю жизнь.

Кажется, слишком сильно дёргаю головой. И тошнота подступает к горлу.

Быстро зажимаю рот ладонью.

– Останови машину, – говорю кое-как. Не знаю, понял ли он меня.

– Что?

– Машину останови! – уже кричу.

Мы резко останавливаемся. И я, открыв дверь, буквально вываливаюсь на землю и выплёвываю содержимое желудка на траву.

Жесть…

Мохито пошёл не в то горло.

– На голодный желудок пила? – доносится сверху серьёзный голос мужа. За мной пошёл? Удивительно. Бодров сегодня поломался.

– Да, – сипло выдаю. Вот и тошнота. Не дружу я с алкоголем. Что уж говорить – я и полстакана не выпила. А меня вывернуло наизнанку.

Рядом слышится шорох.

Бодров присаживается на корточки, протягивает мне бутылку с водой.

– Пей и поехали. Таблетку дома выпьешь и спать ляжешь.

Я не чувствую себя пьяной. Но жутко устала.

Поэтому беру воду, пью, промывая рот. Встаю и возвращаюсь обратно в машину.

По прибытии домой купаюсь, ещё раз блюю в унитаз. И, кажется, таблетка, начав действовать, прогоняет рвоту. И я спокойно ложусь в нашу с Мироном постель.

Я его не простила из-за какого-то переживания обо мне, нет.

Просто уверена, что он не даст мне спать в другой комнате.

Поэтому смиренно укладываюсь на пустую половину. Укрываюсь одеялом, прикрываю глаза и пытаюсь уснуть. И не могу.

Бодров, к моему удивлению, обнимает меня. Опаляет дыханием шею и прижимает к себе, будто я вот-вот сбегу.

И я дико хочу это сделать.

Но сцепив зубы, снова позволяю почувствовать себя желанной и любимой.

А завтра я проснусь… И стану заложницей этого дома.