Глава 15

Мирон

– Мирон Дмитриевич, нам очень жаль.

– Повтори.

Не мигаю.

Прожигаю его взглядом. И ту, что стоит с ним рядом.

Хочется выместить злость на обоих. Знаю, что Рая не виновата. Но готов убить и её.

– К сожалению… – мнётся он. Отводит взгляд на стол. Как гребаная школьница у доски. – Нам удалось оплодотворить яйцеклетку вашей жены, но… эмбрион в теле суррогатной матери не прижился.

– Это я слышал, – грубо бросаю, не сдерживая рычащие нотки. Внутри всё кипит. Разрывает. Зверь просится наружу. И у него одна цель – сожрать здесь всех присутствующих. И убить.

Они должны были сделать меня отцом. Помочь нам с Яриной.

Ничего не вышло.

Кидаю ненавидящий взгляд на Раю. Стоит, опустив голову вниз. Нервно теребит край белой майки. Обычная девушка, оказавшаяся в трудной ситуации и пришедшая за деньгами. Я её не осуждаю. Жизнь такая. Дерьмовая. Я ощутил это на себе. Сполна.

Не презираю её. Но это тело – ненавижу.

Бесполезное.

Вытолкнула эмбрион.

– Делайте ещё попытку, – чеканю. Раздражаюсь сильнее. Одни стены этого кабинета давят, как пресс. – Яйцеклетки ещё остались?

– На последний раз. Больше в заморозке ничего нет. Вы можете приехать к нам с женой, и…

– Нет.

Она больше не будет мучиться. Ездить по больницам. Слышать обнадёживающие слова. И вечером рыдать, когда у нас ничего не выйдет.

Надоело. Больше не могу на это смотреть.

Надеялся, что хоть так у нас получится.

Вряд ли.

Это будет последняя попытка. А дальше мы будем жить для себя. Выбора нет. Если она меня вообще простит и сможет и дальше находиться со мной рядом.

Я сделал ей больно.

Впервые в жизни почувствовал себя дерьмом. Эгоистом.

В тот момент я рассчитывал на суррогатную мать. Был одержим этой идеей. Неважно, какой был бы исход. У нас был бы ребёнок.

И яйцеклетки использовались именно её. Заморозили их ещё давно.

Не сказал ей об этом. Не хотел видеть эту надежду в карих глазах. А потом говорить ей, что ничего не вышло.

Изначально думал, что при неудачной попытке сделаю Рае инсеминацию. Она залетит, родит мне, и мы будем счастливы. А Ярина была бы готова к этому исходу.

Но всё поменялось, когда Ярина глянула на меня так, что душу вывернуло наизнанку. С ненавистью, с пренебрежением.

Будто я – самое мерзкое, что она видела в этой жизни.

Так и есть. Я плохой человек. Очень.

Во мне хорошее – только деньги.

Я до сих пор спрашиваю себя – почему она ещё рядом? Почему ещё не ушла от такого человека, как я? Грубого, дикого, не умеющего показывать эмоции.

Спрашиваю себя, но ответ знаю.

Сам не отпускаю. Не могу.

Вижу, как она плачет, ей больно. Но от того, что она окажется вдали от меня – будет плохо только мне.

Эгоист.

Но по-другому не могу.

Я хочу её. Всю. И ребёнка. Он будет самым любимым.

– Продолжайте, – отдаю приказ. – Последний раз.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Расправляю затёкшие от напряжения плечи. Я шёл сюда с надеждой и волнением. Надеялся, что всё получится.

Ни хрена не вышло.

И теперь закипаю с каждой секундой.

Сквозь застилающую сознание ярость слышу, как Рая бежит за мной. Логично, что так. У нас условие ведь, договор. Я доставляю её до центра и обратно домой.

Но жутко хочется послать её нахуй.

Это она вытолкнула нашего с Яриной ребёнка.

Может, она нам не подходит?

Сжимаю крепко зубы.

Это ты никому не подходишь, Мирон.

Оставил бы уже Ярину в покое. И никому не пришлось бы мучиться, страдать.

Усмехаюсь.

Не могу.

Она – мой кислород. Мой успокоитель. Моё сердце в сдохшем давно теле, которое усердно качает кровь. И как избавиться от этой зависимости – я не в курсе.

Выйдя на улицу, бешусь ещё сильнее. Всё от того, что это недоразумение за моей спиной подаёт голос:

– Простите, довезёте меня до дома?..

– Вызову тебе такси.

– Хорошо… Ой.

Оборачиваюсь, наблюдая, как эту дура чуть не упала. Вовремя успела схватиться за поручень.

Может, эмбрион не прижился, потому что эта дура что-то сделала?

Чёрт, хватит искать виноватых.

– Иди аккуратнее, – бросаю пренебрежительно. Неуклюжая, проблемная. – Твоё тело мне ещё нужно.

– Хорошо, – выдыхает.

Хочется наорать на неё. Просто так. За то, что бесит. За то, что повторяет одно и то же слово сто раз подряд. За то, что просто дышит.

Да, я не в себе.

И когда вижу автомобиль с водителем своей жены, тут же успокаиваюсь.

Сквозь стекло ловлю силуэт желанной женщины на заднем сиденье авто. Её лицо. Она смотрит на нас. Взгляды встречаются. И всё. Огонь во мне бурлит. Согревает в нескончаемой мерзлоте.

Я словно выпиваю волшебную микстуру.

И становится спокойнее. Расслабляюсь, зная, что моё успокоительное здесь.

Быстро избавляюсь от Раи, отправив её со своим водителем. Сажусь в машину Ярины. Волшебный аромат лилий окутывает, въедается в нос.

Получаю свою дозу. Выдыхаю. Перевожу дыхание. Но не успокаиваюсь. Салон пропитан ненавистью.

Но лучше ненависть, чем лишиться её навсегда.

– Привет.

Жду, когда ответит.

А она молчит. Следит за Раей.

Слишком рано она её увидела. Знакомство должно было произойти на втором или третьем месяце беременности. Когда я точно убедился бы, что не будет выкидыша или осложнений. Мог обрадовать свою крошку. Что у нас будет ребёнок.

Не вышло.

Рая вообще должна сейчас сидеть у врача, а я – ехать к жене.

– Шеф, куда?

– Домой, – выглядываю в окно. Пока доедем – свечереет.

С нетерпением жду ночи. Только тогда Ярина доступна мне всецело. И я могу уткнуться носом в её прямую тонкую спину. Зарыться носом между лопаток. Провести языком вдоль позвоночника. Обнять её. И знать, что она никуда не убежит.

– Перегородку подними, – во рту мгновенно становится сухо.

Это Ярина на меня так действует.

Опускаюсь к ней на колени почти сразу, как остаёмся один на один.

Внутри я мёртв. Сегодняшняя новость меня убила.

В первый неудачный раз я думал, что потом всё обойдётся. Были проблемы. И они остались.

Прикрываю глаза, хватаю нежную ладонь Ярины. Та, что изранена порезами, та, при виде ссадин на которой сердце колет. Совсем дура. Вышла из дома без охраны. Поехала в бар.

Плевать на него. Но всё могло кончиться куда хуже. Ударили по голове, обокрали, а потом и надругались.

Она у меня красивая. Как раскрывшийся бутон розы.

Целую её пальцы, жалея, что всё это с ней приключилось.

Это всё из-за меня.

Будь я нормальным мужем, она бы не сбежала.

Но я такой, какой есть. Одержимый ей мудак. Который хочет ребёнка. От неё.

– Я так устал, Рина, – целую её в ладонь.

Молчит. Ничего не отвечает.

Наверняка терпит меня… Тяжело ей.

Но и я другим не стану.

Ловлю спокойствие на её коленях. Бодрова не роняет ни слова. Делает вид, что всё хорошо. Что всё нормально. Но мы оба знаем, что ни хрена это не так.

По возвращении домой она идёт в спальню.

Молодец. Знает, что это её комната. Уже не пытается спать в другой.

Оставляю её одну, иду в душ, расположенный в соседней комнате. Тот, что в нашей спальне, уступаю Ярине – она наверняка хочет освежиться после тяжёлого рабочего дня.

Возвращаюсь с жутким желанием провести этот вечер с ней.

Переступив порог, сразу нахожу её. Сидит возле стены. Не переоделась и, обхватив себя руками, плачет.

Прекрасно знаю, что причина её слёз – я.

И ведь всё могу исправить. Отпустить её, как она хочет.

Но нет. Только не её.

И единственный способ удержать мою жену… ребёнок. Она не уйдёт без него. А с ним – не дам я. И даже если она однажды выпорхнет из клетки, оставив меня одного… я буду не один.

Дети не кидают своих родителей просто так.

Должна быть причина.

И своему ребёнку этой причины я не дам.

Он будет жить со мной. И напоминать о Ярине, без которой уже не могу дышать.

Присаживаюсь перед ней на колени. Замечаю её подавленный взгляд. Сверкающие в глазах слёзы.

Я редко вижу её плачущей. И сейчас хочется сдохнуть.

– Малышка, не плачь, – пытаюсь её успокоить.

У меня не получается. Никогда не выходило.

– Я перестану, когда ты дашь мне развод, – говорит мне дрожащим голосом.

Резко хочется сжать её челюсти. Показать свою силу. Показать, что мне не нравятся эти слова. Я не дам ей развода. Никогда. Не для этого я женился.

С трудом справляюсь со своими пальцами.

Провожу от бледной щеки до затылка.

– Не могу.

С грубостью сжимаю её волосы.

Втягиваю носом воздух, наслаждаясь ароматом её духов.

– Я слишком зависим от тебя, – говорю ей впервые в жизни. – И отпустить не могу, я сдохну.

Не умею выражать свои чувства. Тем более словами.

– Как твоя суррогатка? – вдруг спрашивает меня.

Я ждал не этих слов.

– Сегодня была вторая процедура, – говорю честно.

И надеюсь, третья будет последней. Удачной.

Но пока я не скажу ей правды. Чтобы не давать надежды. Не расстраивать её потом.

– Ясно, – сухо, подрагивающим голосом, еле говорит. Пытается убрать мои руки. Даю убрать. Хотя никогда не выпущу её из своих ладоней.

Встаю, помогая ей подняться. Не принимает мою помощь, делает это сама. И направляется в душ. Пусть, ей полезно.

Не дожидаясь её, иду на балкон. Достаю сигарету. Поджигаю её, вставляю в зубы и глубоко затягиваюсь. Даже курение теперь не успокаивает.