Глава 40

– Вы вся светитесь, – Алексей отрывает меня от чаепития вприкуску с чипсами. – Слышал, у беременных уровень гормонов возрастает. Из-за этого?

Закидываю чипсину в рот. С крабом – моя любовь в нынешних реалиях. Интересно, со сгущёнкой будет вкусно?

Стойте-стойте.

– А ты откуда знаешь о?.. – опускаю ладонь на плоский живот. Я вообще кроме Мирона никому не сказала о беременности. Ни Ульяне, ни человеку, который называет себя моим «отцом». О нём я вообще не вспоминала эти дни. Да и говорить ему не собираюсь. Ещё радовать этого старого урода, который только счастлив будет узнать, что я осталась с Мироном.

– Так уже все в доме трещат, – улыбается, подливая мне в стакан чая.

– Да я бы и сама…

– Это моя работа, – всё так же добродушно продолжает.

Никогда не понимала, зачем нам нужен дворецкий. Да, отвечает за дом, за найм клининга, за продукты. Первое время я даже оскорбилась, когда поняла, что в этом доме могу только смотреть телевизор, лежать на постели и кайфовать.

А мне быта хотелось…

Приготовить что-нибудь вкусненькое. Протереть пыль. Но как говорил Бодров – его женщина не должна круглые сутки драить пол двухэтажного дома и тем более готовить завтраки и ужины. Про обеды молчу – там ресторан у него под боком.

Мечта – скажет любая из девушек.

Может. Но не тогда, когда хочется что-то сделать для любимого. Да банально приготовить с душой! А меня даже к плите не подпускают.

Но сегодня, кстати, я полна энтузиазма.

– Значит, уже все в курсе, – задумчиво проговариваю. – Кто рассказал?

– Так Мирон Дмитриевич. Велел присматривать за вами, чтобы вы не переусердствовали.

Да попробуй тут, когда сидишь на попе ровно.

Но уверена – Бодров именно так не сказал бы. Он бы ещё дал уйму указаний. Что-то в стиле: «Не давать ей бегать по утрам слишком долго» или «Пусть не переусердствует с кофе».

– Обмороки – не шутки. Мирон Дмитриевич волнуется и за вас, и за малышей.

Они даже про количество в курсе!

– Я и травы купил – от тошноты.

– О, – воодушевлённо киваю. – Это хорошо. Давай. А то этот токсикоз…

Он подливает мне ещё немного чая.

– Уже заварил.

– Вот ты такой, – чуть кривлюсь, конечно же, без злого умысла, даже в шутку, – идеальный! Аж причины для выговора нет.

– Зачем мне выговор? – его брови удивлённо поднимаются вверх. А я с хитрецой, словно лиса, улыбаюсь.

– Я хочу что-нибудь приготовить.

– Кухня в вашем распоряжении.

Что-то он быстро сдался. Удивил так удивил. Точно что-то случилось. Раньше бой был. Он не сдавался. И я только под предлогом выговора могла подойти к плите.

– Ну хорошо, – задумчиво отвожу взгляд на телефон, продолжая листать новости. Люблю это занятие, когда нечего посмотреть во время еды. Сейчас как раз поищу варианты чего-нибудь вкусного. Будем кормить главу семейства.

Но это отодвигается на второй план, когда натыкаюсь на красочную статью. Взгляд цепляется за фотографию, на которой видны… мы с Мироном. Судя по всему, кто-то сфотографировал нас сбоку, когда он накинулся на меня с вопросами после нашей игры у него в офисе.

И поза тут такая… Ещё и стояк Бодрова в кадр попал. Замечательно!

А заголовок какой!

«Страсти не утихают! Семейные ролевые игры вне спальни».

Слишком громко, но на то они и журналисты. Уверена, кое-кто быстро продал фото нужным людям. И вот…

Пишут, что наша пара, которая раньше считалась фикцией, такой уже не кажется.

Фикция… Да, так нас и называли. Но мне было плевать на сплетни.

И даже то, что вижу сейчас – никак не вгоняет меня в краску. Я пытаюсь скрыть улыбку. Сегодня жутко необычный день… Волшебный, наполненный своей атмосферой. У нас всё «впервые». Даже такие провокационные фотографии в сети.

Это было на виду у всех…

Блокирую телефон, оставляю его на столике.

Самочувствие улучшается на сто процентов, а энтузиазм, подталкивающий сделать что-нибудь Мирону, становится сильнее. И я, переодевшись в домашнее, чего не сделала ранее, спешу на кухню.

Готовить я точно разучилась. Ничего не получается, немного даже психую.

Но успокаиваюсь. Напеваю под нос песенку, слушая телевизор на фоне.

– Акции компании «SaveCorporation» резко упали в цене.

Засовываю свежий огурчик в рот и посматриваю на экран.

Отцовские акции? С чего бы? После того, как Мирон появился в его жизни, он горя не знает. А тут… Смотрю на шкалу, где показано процентное соотношение стоимости акций, и ахаю. Почти вдвое! Что же творится?

– Владелец компании ситуацию никак не комментирует, находясь в больнице.

Застываю с ножом в руках и пытаюсь всё это переварить.

– Сегодня утром его нашли у себя дома. На теле обнаружены многочисленные побои, охрана нападавшего не нашла. Савельев не стал писать заявление в полицию. Старые долги или будущие конкуренты? Ни одного ответа нет.

Информация кое-как укладывается в голове, а я закидываю очередной ломтик огурца в рот.

Ничего на душе не происходит. Ни один мускул на лице не дёргается.

Жалко ли мне его?..

Немного. Всё же, каким бы выблядком он ни был, он не выкинул меня и не убил после смерти матери.

Но обида на этого человека берёт верх.

Карма его настигла.

Выключаю телевизор, возвращаюсь к готовке.

Если с компанией беда, значит, это устроил Мирон. А если взять всё в совокупности…

Бодров сдержал своё слово…

Откладываю нож, заправляю за ухо выбившуюся прядку волос и снова прохожусь по своей уже зажившей щеке.

И, улыбаясь, всё же зову Алексея на помощь. Одними огурцами моего защитника не накормишь…