Глава 16

Следующие две недели оказываются безумно насыщенными, и у меня даже нет времени, чтобы одуматься и послать Даню с его свадьбой к черту. Все делается в суматохе, найти диджея невозможно, у всех записи на полгода вперед, так же как и у хороших ведущих. Меня все злит и раздражает, а еще эти нескончаемые звонки от родителей, которые шокированы неожиданным известием.

Мама настаивает на знакомстве с Кравцовым, я отшучиваюсь все время и молчу как рыба о том, что это тот самый Даня, с которым мы были одноклассниками. И о беременности, кстати, тоже молчу. Не хочу, чтобы все думали, что он женится на мне из-за того, что я залетела. Стыдно ведь.

Список гостей растет с каждым днем. Мама настаивает, что нужно пригласить и троюродного брата, и тетку из Испании. Даня и сам все время присылает мне сообщения о том, чтобы внесла в список то какого-то партнера, то старого знакомого. Свадьба в кругу самых близких, ага.

Мы с Даней хорошенько повздорили, потом несколько дней не общались, я уже собираюсь мириться первой, но на экране высвечивается сообщение от него:

Даня: «К черту эту свадьбу. Отменяй все. Меня все достало, одни нервы».

Его слова вызывают во мне вспышку гнева, а ещё желание делать все наперекор.

Я: «Ну уж нет, дорогой, так не пойдет. Второй раз меня никто не посмеет кинуть у алтаря. Будь мужиком. К тому же я и так взяла на себя почти всю организацию торжества. Тебе нужно будет только улыбаться и делать вид, что ты до безумия счастлив жениться на мне».

Даня: «Мне хочется украсить все траурной лентой».

Я: «Это, вообще-то, твоя идея была. Но если ты настаиваешь, окей, никакой свадьбы. Я улечу на несколько месяцев на острова. Отдохну от этого всего».

После этого сообщения день молчания и снова:

Даня: «Твое платье пришло. Оно что, из бриллиантов и золота? Нет, не подумай, что я жмот, но оно стоит как моя тачка».

Я: «Не смей смотреть на него до свадьбы! И вообще, какого черта его тебе привезли?»

Даня: «Перепутали, наверное».

Еще день безумных метаний по городу и:

Я: «Диджея по прежнему нет. Будем танцевать под звуки тишины».

Даня: «Я попрошу друга, не волнуйся за музыку. Он отличный парень».

Я: «Кинь портфолио».

Даня: «У него нет портфолио. Это просто друг».

Я: «Я не могу доверить неизвестному человеку такую важную вещь. Кстати, виолончелист заболел. Я в шоке, но обещают найти замену».

Даня: «Какой еще виолончелист, Решетникова?»

Я: «Который играет на виолончели».

Даня: «Я понял, что не на бубенчиках. Это что, похороны, что ты оркестр заказала?»

Я: «Иди к черту, Кравцов!»

Даня: «Сама иди! Отмени оркестр, иначе свадьбы не будет, клянусь».

Я: «Мои родственники ни разу тебя не видели, если не явишься на свадьбу, я найду тебе замену, не проблема. Тем более все уже оплачено».

Наше общение с Даней все эти две недели проходит на грани дикого раздражения, ненависти, ослиной упертости и в ожидании неопределенного будущего. Таня по несколько раз в день спрашивает, не передумала ли я. Хорошо ли взвесила все за и против? Уверена ли, что карьера модели стоит того? Я чувствую, что нахожусь на грани нервного срыва, в конце концов просто отключаю мобильный на сутки, чем злю Кравцова до нервной икоты.

Он примчался прямо посреди ночи ко мне домой, испугал до чертиков, а потом читал нотации о моей безответственности и о том, что ему пришлось бросить все в другом городе и рвануть сюда, потому что какая-то дура решила уединиться со своими мыслями.

— Убирайся отсюда! Видеть тебя не хочу! Раз такой умный, ищи другую жену, которая родит тебе ребенка! — выкрикиваю в сердцах и все же не могу сдержаться, чувствую, как по щекам градом катятся слезы.

Мы замолкаем, а потом Даня молча подходит ко мне и обнимает. Прижимает к своей крепкой груди, и я утыкаюсь носом в его рубашку, вдыхаю знакомый запах и даю слабину. Обещаю, что еще секундочку — и перестану плакать, но вместо этого закрываю глаза и позволяю Кравцову гладить меня по волосам и спине, шептать на ухо какие-то нежности, разрешаю себе хоть немножко, но побыть слабой.

— Мила, не злись и пойми меня. Ты не выходила на связь весь день, что я должен был думать? Я ведь волнуюсь о ребенке. Надо было не идти тебе на уступки и силком заставить переехать ко мне до свадьбы.

Я резко отстраняюсь от него. В груди что-то кольнуло. Он о ребенке беспокоится, не обо мне. Я для него всего лишь сосуд для вынашивания Кравцова-младшего. Бесит. С силой тру пальцами по щекам, делаю глубокий вдох, успокаивая себя.

— Завтра в три дня у нас репетиция первого танца. Я договорилась с хореографом, — мой голос уже не дрожит, я стараюсь сделать вид, что это не я только что распускала сырость и жалась к Дане в надежде найти утешение.

— Я до пятницы в командировке, — качает головой Даня, обуваясь.

— Что? Как? Но я ведь договорилась! Как мы будем танцевать? Я не хочу опозориться! — Я задыхаюсь от возмущения. Мне понадобилась целая неделя, чтобы уговорить Эмиля поставить нам свадебный танец.

— Вот так, Мила. Представь себе, кто-то еще и работает! — сквозь зубы цедит Даня, и мы снова заводимся. — Никому не будет дела до нашего танца, потопчемся на месте, как все остальные.

— Я хочу нормальный танец! Куда ты собрался? Мы еще не договорили! — следую за ним.

— Туда, откуда приехал, — он смотрит на меня зло и холодно, открывает дверь и выходит из квартиры. — Мне еще пять часов ехать, а в девять утра важные переговоры. Я из-за тебя сорвался с места, Мила. Впредь, пожалуйста, держи телефон включенным.

— Так три ночи же, — говорю слегка обескураженно. — Ты сейчас прямо уезжаешь?

— Сейчас, — тяжело вздыхает он и топчется у порога. — В пятницу в два подпишем у нотариуса брачный договор. Адрес я сброшу. Ты внимательно его прочитала? Тебя точно все устраивает в нем?

— Абсолютно, — киваю я, не желая признаваться, что лишь мельком прошлась по нему глазами.

— Хорошо, тогда до встречи.

Даня уходит, я же ставлю будильник и ложусь в кровать. До свадьбы осталось четыре дня. С ума сойти. Ну какие из нас с Кравцовым жених и невеста?

Маленькая скромная свадьба, о которой изначально шла речь, превратилась в настоящий банкет. Тридцать пять человек со стороны Дани, семьдесят восемь с моей. И не смотрите на меня так, это все моя мама.

— Боже, какая же ты у меня красавица. — В глазах матери восторг, любовь и слезы. С улицы доносится спокойная мелодия, гости прибывают, я же стою перед зеркалом и не могу отвести взгляд от своего отражения.

— Это все платье, мама, оно бесподобное.

И я не вру. Белоснежное, оно плотно обтягивает мое стройное тело и книзу уходит в длинный шлейф.

— Невозможно отвести взгляд, правда, Танюш? — улыбается мама и достает из сумочки салфетки, чтобы стереть слезы.

— Да, просто отпад. — Подруга волнуется не меньше моего. Только мы, Даня и Сергей знаем о том, что свадьба на самом деле фиктивная и в любой момент что-то может пойти не так.

— Даниил не приехал еще? — спрашиваю как бы между прочим, пытаясь скрыть подступающую истерику. Через пятнадцать минут должна начаться церемония, а жениха до сих пор нет.

Таня отрицательно качает головой.

Господи, если он удумал опозорить меня, я ему этого никогда не прощу!

— Где телефон? — мечусь по комнате в поисках мобильника. Мы уже отсняли утро невесты, я дала небольшое интервью одному из изданий, здесь фотографы, несколько репортеров, важные люди, мои коллеги, родные, а Кравцова нет.

Наверное, на моем лице отображается вся гамма эмоций, потому что нервничать начинает даже мама.

— Пойду посмотрю, может, твой Даниил подъехал. Хоть познакомлюсь с зятем, — кивает мне и покидает гостиничный номер, я же наконец-то могу перестать глупо улыбаться и показать свои настоящие эмоции.

— Если он решил продинамить меня, я его убью. Клянусь, — зло рычу я.

— Я тебе говорила, Мил, хорошенько подумай, прежде чем связываться с ним, — поджимает губы Таня и подходит к окну.

— Нашла! — вскрикиваю, доставая из тумбочки телефон.

Набираю Даню — к моему удивлению, он берет трубку после первого звонка.

— Мил, я уже почти на месте. Немного неудачно отпраздновали мальчишник, только не злись. Все будет хорошо, — виноватым голосом произносит он, что так не свойственно для него.

— Ну слава богу, Кравцов! Я уж начала перебирать в голове способы твоего убийства. У тебя есть еще семь минут, чтобы одуматься, в противном случае — никаких вечеринок и других женщин до самого развода.

— Это ты мне сейчас условия ставишь? Нужно было прописать все это в брачном контракте, который мы вчера оформили у нотариуса.

— Нет, Кравцов, это я тебя предупреждаю. Как только нас объявят мужем и женой, никаких публичных интрижек, ясно тебе? Не хочу быть посмешищем в глазах других.

— О, свет очей моих, Решетникова, мне нужна только ты, и ни одна девушка в мире не сравнится с твоей красотой и умением выносить мозги, — произносит нараспев и смеется Даня. — Все, я на месте. У тебя есть минутка, чтобы осознать, что ты замуж выходишь за Даню-пиранью, — прыскает он, вспоминая давнее прозвище, которым я наградила его в школе. А что? У него брекеты были в старших классах, и он и в самом деле был похож на пиранью. Зато сейчас улыбка настолько идеальная, что хочется закрыть глаза, а то вдруг ослепну.

— Тань, позови папу, Даня уже здесь. — Делаю глубокий вдох и проверяю макияж в зеркале. По коже проходят мурашки, когда беру в руки букет и становлюсь у двери. Прикасаюсь ладонью к своему все еще плоскому животу. — Ну, привет, малыш. Видишь, на что ради тебя идет мамочка? А может, пошлем к черту твоего папу и рванем вдвоем на моря?

Признаться честно, чем ближе момент икс, тем больше становится желание сбежать. Все вдруг начинает казаться таким абсурдным, вся эта любовь на публику, безупречная идеальность и фальшивое счастье в наших с Даней глазах. Хочется уснуть и очнуться в другом месте.

Я делаю глубокий вдох. У меня все еще есть время, чтобы отменить все. Минуты три в запасе. Этого ведь должно хватить, правда?

Одумайся же, Мила, это ошибка.

Сердце грохочет в груди, перед глазами все плывет. Мне становится не по себе. Страх закрадывается и медленно душит меня, мешает трезво мыслить.

Я затравленно оглядываюсь по сторонам. Вызвать такси. Да. Точно. Это ведь так просто.

В детстве моим любимым фильмом был "Сбежавшая невеста", и сейчас я прекрасно понимаю главную героиню. Чувствую тот же страх, панику и отчаяние. Господи, чем я думала, когда соглашалась на это?

Я не успеваю даже разблокировать телефон. Дверь в комнату открывается, и на пороге появляется мой отец.

— Мила, пора, — тепло улыбается он, а я не могу сдвинуться с места. Стою посреди комнаты в подвенечном платье, с ребенком под сердцем, и не могу понять, как так получилось, что я собираюсь выйти замуж за нелюбимого мужчину…