Глава 17

Глаза отца искрятся от радости. Он раскрывает ладонь, и я даю ему свою руку. Понимаю, что не смогу поступить так с родителями. Они переживали мой разрыв с Матвеем, и хоть были удивлены поспешным решением выйти замуж за парня, о котором они ничего не знают, но я точно уверена, что сегодня они искренне счастливы за меня.

Я хочу оправдать их ожидания. Хочу, чтобы они были спокойны за меня. Хочу быть сильной для них. Поэтому выдавливаю из себя улыбку, беру под локоть отца и иду по длинному коридору к выходу.

«Мюнхаюзен» — ресторанный комплекс, построенный в стиле средневековья. Небольшой замок в живописном месте и с прудом на заднем дворе. Именно там уже собрались все гости и ждет меня Даня.

Мягкий ворс заглушает стук моих каблуков. Взгляд не отрывается от стеклянной двери впереди нас. Руки дрожат, мышцы лица устали от натянутой улыбки. Я сбавляю шаг. Страшно до ужаса. Но боюсь я не того, что должно произойти, а того, что все может пойти не по плану.

В голове появляются дурные мысли. Одна абсурдней другой. Вдруг Даня скажет мне «нет» перед всеми гостями? Или придумает что-то изощрённое, чтобы опозорить меня и отомстить за все то, что я проделывала с ним в школе? Он ведь может.

— Знаешь, этот парень мне кого-то напоминает. Мне кажется, я его где-то видел, но не могу вспомнить, где именно, — не вовремя подмечает отец, я же близка к тому, чтобы повернуть назад. — Как его фамилия, говоришь?

— Пап, давай потом, я близка к обмороку, — сдавленно произношу я, когда мы останавливаемся перед дверью.

По сценарию мы должны дождаться музыки, и только тогда папа поведет меня к алтарю и передаст в руки будущего мужа.

Я поправляю подол платья, утыкаюсь носом в букет, вдыхая приятный аромат цветов. Постукиваю носком туфли по полу. Чувствую, как бешено колотит сердце в груди и как раз за разом становится тяжело дышать.

— Не надо так нервничать, дочь. Ты вся дрожишь, — качает отец головой.

— А ты видел его? Он прилично выглядит? — внезапно спрашиваю я.

Отец удивленно вскидывает брови.

— Есть что-то, о чем нам с мамой стоит знать? — прищуренно смотрит на меня, словно пытается в моих словах распознать ложь.

— Что? Нет! Просто у него вчера мальчишник был и, кажется, он перебрал. Поэтому и волнуюсь.

На самом деле мне в голову стукнула идея, что Даня мог вырядиться так, чтобы опозорить меня перед гостями. Я бы, наверное, так и сделала, если бы мне не была дорога моя репутация.

— Мила, могу уверить тебя, что выглядит он достойно. Презентабельный такой блондин. Маме понравился, она сказала, что он вылитый Брэд Питт.

— Что? Какой блондин, пап? Даня брюнет, — удивленно спрашиваю я, но отец не успевает ответить. Звучат первые аккорды музыки, перед нами распахивается дверь, я же жмурюсь изо всех сил, боясь открыть глаза, и молюсь про себя, чтобы ничего не случилось.

***

Ранняя весна — не самое лучшее время для свадебной церемонии. Стоит мне сделать шаг, как в лицо сразу же ударяет холодный порыв ветра. Белая шубка, наброшенная на плечи поверх свадебного платья, почти не спасает. Я делаю глубокий вдох и наконец-то расслабляюсь, когда наши с Даней взгляды встречаются.

На его лице блуждает легкая улыбка, и даже с такого расстояния я могу рассмотреть, как сверкают восторгом его глаза. Понравилась?

Отец не спеша ведет меня по дорожке, усыпанной лепестками роз. Я не замечаю ничего вокруг, даже музыка уходит куда-то на задворки сознания.

Даня выглядит уставшим, бледным и с синими кругами под глазами. Виски выбриты, новая прическа выглядит по-хулигански, но ему безумно идет. Стоит в одной белой рубашке, несмотря на холод, и неотрывно смотрит на меня.

— Я что-то не понял, а кто жених? — тихонько шепчет папа.

— Брюнет, — сквозь улыбку произношу я тихо и понимаю, что отец перепутал Даню с Сергеем, который сегодня исполняет роль шафера и который, между прочим, выглядит лучше Дани. Теперь понятно, почему родители спутали его с женихом. Надеюсь, мама еще не успела указать родственникам на него, иначе всех ждет большой и неожиданный сюрприз.

— Да он же на бандита похож, Мил. Я видел у него татуировки. Приехал весь такой помятый, в черном свитере и порванных джинсах. Кажется, кто-то из гостей дал ему свою одежду. У него работа хоть есть?

— Пап, прекрати, — шикаю я. — Даня тебе понравится, у него просто был вчера тяжелый день, — улыбаюсь, а сама же пытаюсь уговорить себя успокоиться и не придавать значения всему, что говорит отец. Даня здесь, одет прилично, изображает счастье для гостей, все хорошо. Дыши, Мила, дыши.

Наконец-то мы подходим к арке, украшенной живыми цветами, щелкают затворы фотоаппаратов, слышится шепот гостей, которые обсуждают мое платье. Даня протягивает руку в мою сторону, раскрывает ладонь. Я вкладываю свою. От соприкосновения нашей кожи проходит электрический разряд. Это непривычно — прикасаться к Дане просто так, да еще и по собственной воле.

Его рука холодная, Кравцов весь дрожит. Я понимаю, что он стоит здесь уже несколько минут и совершенно раздетый. Заболеет же.

Мы стоим друг напротив друга, держимся за руки и смотрим в глаза, не отрываясь. Я прикусываю губу, все еще не веря в происходящее, а еще жадно рассматриваю Даню. Да, видок у него, конечно, не самый лучший. Когда мы виделись вчера у нотариуса, Даня был уставшим после дороги, но абсолютно точно не настолько плох.

Кажется, ведущий что-то говорит, но мы с Даней находимся совершенно в другой вселенной. Невозможно оторвать взгляд от его черных расширенных зрачков, невозможно освободить руку от его захвата. Он поглаживает большим пальцем мою ладонь, словно пытается успокоить меня. Словно боится, что я сбегу или скажу «нет». Но когда мне задают вопрос, согласна ли я стать женой Кравцова, то без раздумий громко и твердо произношу: "Да", удивляя даже саму себя.

— А теперь предлагаю молодым обменяться клятвами…

Мы с Даней бросаем друг на друга растерянные взгляды. Просила же ее: никаких клятв. Какие вообще клятвы могут быть у нас? Не убить друг друга?

Дане вручают микрофон первому. Он растерянно смотрит на меня, я же улыбаюсь и даю понять, чтобы выкручивался сам. Кравцов прочищает горло, а потом мягким голосом с хрипотцой, не отрывая от меня взгляда, произносит:

— Я обещаю любить тебя и понимать, поддерживать и принимать такой, какая ты есть, ведь именно такой я тебя полюбил. Вредной колючкой, — где-то со стороны послышались смешки, я и сама заулыбалась, — избалованной папиной дочкой, милой и нежной девушкой, самой красивой женщиной. Знай, что в моем сердце ты всегда будешь единственной, любимой, матерью моих детей.

Даня замолкает, рядом с нами вновь щелкает камера. Передает микрофон мне. Руки дрожат, сердце грохочет. Свадьба фальшивая, любовь наша лишь игра на публику, но почему-то так волнительно. А еще слова Дани прозвучали настолько искренне, что даже я в какой-то момент забылась и решила, что все по-настоящему.

— С первой нашей встречи ты заставляешь меня то улыбаться, то злиться, то плакать, — начинаю я несмело, — но что бы ни произошло, ты всегда приходил мне на помощь. Ты мой лучший друг и… будешь самым лучшим мужем и отцом для наших детей, — слова звучат сбивчиво, я с трудом стою на ногах, смотрю только на Даню, и кажется, вокруг больше никого нет. — Я обещаю вдохновлять тебя, смеяться вместе с тобой и утешать тебя в печали. Я обещаю любить тебя в хорошие времена и плохие, когда жизнь кажется легкой и когда жизнь кажется тяжелой, когда наши отношения будут легкими и когда у нас будут возникать сложности, а их, я уверена, будет множество, — грустно улыбаюсь я и чувствую, как по щеке скатывается слеза. Божечки, это ведь такой трогательный момент. Я всегда плачу на свадьбах во время клятв, а тут сама их произношу.

Я открываю рот, чтобы договорить, но не успеваю. Даня вдруг делает шаг вперед, обхватывает ладонями мое лицо и впивается в мои губы нетерпеливым поцелуем. Звучат аплодисменты, кто-то уже выкрикивает: «Горько!» — я же забываю, как дышать…

Губы Дани обветренные, но и в то же время мягкие. В первое мгновенье я лишь растерянно стою словно статуя, но потом чувствую, как внутри меня происходит взрыв. Поцелуй плавит меня, вызывает целую бурю эмоций. Даня настойчив и требователен. Наконец-то я закрываю глаза и размыкаю губы, позволяя моему теперь уже мужу углубить поцелуй и превратить его в настоящий.

Мы с Даней уже когда-то целовались. Именно он украл мой первый поцелуй, который я так берегла для того самого мужчины. Это было на выпускном. Он передал через Сергея, что ждет меня на заднем дворе школы, у пожарной лестницы, где парни так часто любили прогуливать уроки, курить и играть в карты. И, конечно же, я пришла, хоть и понимала, что без подвоха не обойдётся. С Кравцова станется закрыть меня где-нибудь до конца вечера и тем самым испортить мне выпускной.

Но Кравцов поступил еще более подло.

Он стоял, прислонившись к стене школы, весь такой отстранённый и задумчивый. Его фигуру освещал тусклый свет из окон здания, так что я могла хорошо рассмотреть его.

Костюм Дане безумно шел, это первый раз, когда я видела его опрятно одетым, а не в своих вечно старых затертых джинсах и футболке. Да и к концу одиннадцатого класса он успел вымахать и стал со мной одного роста. А ещё раздался в плечах, а голос уже не был похож на кряхтение петуха.

— Что ты хотел? — спросила я, скрестив руки на груди. Я чувствовала себя настоящей королевой в дорогом платье и с профессиональным макияжем. Но под взглядом Кравцова стушевалась, что разозлило меня до чертиков.

— Попрощаться, Решетникова. Сегодня ведь выпускной, разойдемся по разным сторонам и больше не увидимся. Кто будет ставить тебя на место? — Даня сделал шаг вперед, а потом внезапно обхватил мою талию руками и рывком потянул за угол, где нас никто не смог бы увидеть.

— Так прощайся. — Я пыталась сделать вид, что не нервничаю, но наши лица были так близко, что я чувствовала на себе дыхание парня, отчего по всему телу пробежали мурашки.

— Уже, — прошептал Даня, а потом, к моему изумлению, прижался своими губами к моим.

Вспоминая тот момент, могу сказать две вещи: Даня, как и я, совершенно не умел целоваться, неуклюже скользил губами по моим, пока я пыталась уклониться от него, а еще целоваться с парнем, у которого брекеты на зубах, до жути отвратительно.

И если сравнивать поцелуй десятилетней давности и сегодняшний, то с уверенностью могу сказать, что тренировался и готовился к этому дню Кравцов долго, часто и усердно.

Опытность, знаете ли, скользит в каждом его движении. Это вам не целомудренные поцелуи школьника тайком от родителей. И единственное, что осталось неизменным с нашего первого раза, — сейчас, как и десять лет назад, его прикосновения вызывают дрожь по всему моему телу, а внизу живота разгорается теплый огонек. И хочется не оттолкнуть его, а наоборот — прижаться ещё ближе. Насколько это вообще возможно.

Несколько раз я мысленно напоминаю себе, что свадьба не настоящая, следовательно поцелуй тоже, но в противоречие всему отвечаю Дане с таким пылом, словно от этого зависят наши жизни.

Ладонь Кравцова крепко сжимает мою талию. К моему сожалению, он отстраняется первым. Несколько раз легко касается моих губ своими, завершая поцелуй, и смотрит каким-то теплым, снисходительным взглядом. Я же вспыхиваю словно спичка, наконец-то начиная соображать. Хочу отодвинуться от него, но понимаю, как странно это будет выглядеть в глазах гостей.

Пока мы с Даней пожираем друг друга взглядами, ведущая говорит что-то еще, но я не могу разобрать ни слова. Все мое внимание приковано к мужчине напротив, а сердце колотит с бешеной скоростью, разнося по венам кровь. Хочу возмутиться, хочу злиться на него, но слишком много разнообразных эмоций сейчас внутри меня, поэтому решаю просто расслабиться. В конце концов, это ведь просто игра, и свою роль Даня выполняет безупречно. Мне стоит поучиться у него мастерству.

— …могут обменяться кольцами… — врывается в сознание, и Даня наконец-то отступает на шаг от меня.

Я несколько раз моргаю и делаю глубокий вдох, приходя в себя. Потом понимаю, что настал момент обменяться кольцами, вот только проблема: именно о них мы совсем забыли. И не купили. Я смотрю на Даню в панике, он же, кажется, абсолютно спокоен. Поворачивается к Сергею, который стоит за его спиной, и тот достает из кармана пиджака бархатную коробочку. Неужели Даня позаботился об этом?

Я протягиваю правую руку к мужчине и слежу за тем, как золотой ободок медленно скользит по моему пальцу. Руки Дани холодные и дрожат. Он легко улыбается мне и хмурится, словно извиняясь за то, что не угадал с размером и кольцо немного свободно болтается на моем безымянном пальце.

Под звуки тишины я окольцовываю Кравцова, не в силах набраться смелости и поднять на него взгляд. Сегодня я сама не своя. Вся эта свадьба сбивает с толку, и я понятия не имею, как вести себя с Даней. Скорее бы все закончилось.

А дальше следует череда поздравлений и фото на память. Мои родители стараются не подавать виду, что удивлены тому, что женихом оказался не Сергей. Таня, какая-то слишком тихая и бледная, стоит в стороне с несколькими девочками, Даня уже весь в помаде из-за того, что каждая женщина на этом празднике считает своим долгом поцеловать его. Меня начинает все раздражать, хочется быстрее юркнуть в тепло, а ещё лучше — остаться в одиночестве. Губы все ещё горят после поцелуя, и я одергиваю себя каждый раз, когда пальцы норовят прикоснуться к ним.

Я все жду, когда к нам подойдут родители Дани, потому что внезапно понимаю: несмотря на то, что мы два года учились в одном классе, его маму и папу я ни разу не видела. На родительские собрания они не приходили, а на праздники в старших классах никто и не думал приглашать своих родителей.

Но из его родственников на свадьбе только тетя и дядя Дани. Супружеская пара в возрасте, которые тепло смотрят на нас, а глаза женщины покраснели из-за слез.

— Я так рада за тебя, Данечка. Счастливой вам семейной жизни, любви, достатка, благополучия, — целует нас по очереди и все не может оторваться. Наверное, они очень близко общаются, потому что и Даня вдруг меняется, улыбается без наигранности и что-то быстро отвечает родственнице.

— Ну, брат, наконец-то хоть кто-то из нас остепенился. — К нам подходит высокий, крепко сложенный блондин, который с Даней похож лишь глазами. Мои брови удивленно ползут вверх.

— Не знала, что у тебя есть брат, — говорю я.

— Двоюродный, но мы даже ближе, чем многие родные братья. Это Давид, — знакомит нас. — Он будет часто у нас гостить, если не исчезнет вновь на своей работе, — шутливо смеется Кравцов.

— Рад познакомиться наконец-то с той самой Милой, — подмигивает Давид, Даня же одаривает его убийственным взглядом, словно тот сболтнул лишнего.

С той самой Милой? Интересно, что именно этот парень знает о нас?

У Давида очень красивая улыбка, да и сам он видный мужчина. Нужно будет спросить Даню, свободен ли его брат, и если да, то познакомить их с Таней. Они бы хорошо смотрелись вместе.

— Откуда у нас столько гостей? — Даня наклоняется ко мне и спрашивает шепотом на ухо, обдавая меня своим горячим дыханием.

— Осталось ещё человек десять, и можно пойти отогреться. Не думала, что будет так холодно, — ёжусь я и понимаю, что почти не чувствую ног.

— Не стоило мне на это соглашаться, простынешь ведь, малышу это не пойдёт на пользу, — качает головой Даня, поджимая губы.

— Все хорошо, Кравцов, не порть момент, — шутливо бью его локтем.

Все, кажется, идёт по плану, скулы сводит от улыбки, волнение уже не такое сильное, гости скрываются за дверью ресторана, и наконец-то официальная часть церемонии окончена.

— Целуешься ты, Решетникова, все так же плохо, как и десять лет назад, — внезапно усмехается Даня, когда нас уже никто не слышит, и я давлюсь от возмущения.

— Зато ты, я вижу, упражнялся и упражнялся. Правильно, Кравцов, один раз опозорился — и хватит. Хорошо хоть, в этот раз без железяк во рту. — Бью его букетом, подхватываю подол платья и быстрыми шагами удаляюсь от этого нахала. Испортил такой момент.

Ненавижу.