Глава 24

В детском отделе сегодня немноголюдно, и, пока Танька выбирает туфли, я хожу между рядами с крохотной одежкой и горящими глазами рассматриваю все вокруг. Как жаль, что до сих пор не известен пол ребенка, иначе я сегодня не вышла бы отсюда.

Останавливаюсь перед розовым платьицем для малышки и не могу отвести от него взгляд. Мысленно представляю маленькую полугодовалую кроху, и сердце в груди сжимается в тугой узел. Именно в этот момент я впервые чувствую это — любовь к своему ребенку. Желание дать ему лучшее. Страх, что с ним будет что-то не так. Это чувство пригвождает меня к месту. Я хочу, чтобы он был самым любимым и счастливым.

А еще безумно хочу уже нарядить во все эти одежки и сделать множество фотографий для семейного альбома.

Ладно, куплю платьице на всякий случай, вдруг будет девочка? Только его куплю. Больше ни на что даже смотреть не буду. Не поддамся этому соблазну.

Уже хочу снять платье с вешалки, как взгляд скользит по залу и останавливается на девушке в нескольких метрах от меня.

Я узнаю ее мгновенно. Это она. Мать ребенка Матвея. Женщина, ради которой он разорвал нашу помолвку.

Я все смотрю на нее и не могу сдвинуться с места. Внезапно совершенно четко понимаю, что не чувствую к ней былой ревности. Понимаю, что уже смирилась с разрывом и отпустила Матвея окончательно. В последнее время я почти не думаю о нем, не захожу на его страницу. Боль в груди испарилась, а на замену ей пришли другие чувства.

Я делаю несколько шагов в сторону девушки. Не знаю, о чем собираюсь с ней разговаривать, но мне хочется оценить ее. Хочется знать, что Матвей в хороших руках. Ведь он и в самом деле прекрасный мужчина и заслуживает счастья.

Наверное, он был прав: лучшее, что он мог сделать для нас, — порвать отношения. Не чувствовала я с ним себя живой, не чувствовала, что пылала, не было остроты ощущений. Да, Матвей интересный собеседник, видный мужчина и завидный жених, но мы скорее были друзьями, чем парой, которая пылает страстью. А еще рядом с ним я никогда не задумывалась о детях. Не была такой сентиментальной. И от этого становится грустно. Ведь мы украли друг от друга столько времени.

— Привет. — Я останавливаюсь рядом с девушкой — кажется, ее зовут Яна.

Она переводит на меня взгляд, удивленно вскидывает брови и застывает. В глазах — сожаление и вина. Это совсем не та реакция, что присуща женщине, которую предпочел любимый мужчина. Нет в ее взгляде превосходства, нет желания уязвить. Она, скорее, смущена и не знает, как вести себя со мной.

— Привет. — Она нервно выдавливает из себя улыбку, глазами бегает по сторонам. Возможно, где-то здесь и Матвей с малышкой, но я не хочу встречаться с ними.

— Хотела сказать, что не в обиде на тебя. Если тебе это важно знать, конечно. — Сглатываю подступивший к горлу ком и нервно поправляю волосы. Взгляд девушки задерживается на моей руке. Я знаю, что она видит там. Кольцо. Она кивает. Все еще растерянно смотрит на меня. — Я надеюсь, что вы с Матвеем будете счастливы. Передавай ему привет от меня и скажи, что я не держу на него обиды. Может, даже как-нибудь встретимся и устроим посиделки.

Последнее, конечно, лишнее. Просто из-за волнения я уже не контролирую поток речи. Все же стоило сделать вид, что я ее не заметила. Выставила себя дурой какой-то.

— Ну, пока. — Я резко разворачиваюсь и стараюсь скрыться из виду как можно быстрее. В спину мне долетает недоуменное: «Спасибо». Но я даже не поворачиваюсь. Щеки горят от неловкости, правда это не мешает мне быть довольной собой. Это был правильный поступок. Я видела это в ее глазах. Ей тоже нелегко. И она не такая стерва, как мне хотелось думать раньше. И что поразительно — мне все равно. У меня теперь другая жизнь и заботы.

— Мил, я тебя потеряла, ты где? — слышу из динамика телефона и резко останавливаюсь у выхода из торгового центра. Вот черт, совсем забыла, что сюда пришла не одна.

— Э-э-э, прости, у меня случился внезапный приступ токсикоза, я иду на парковку, — оправдываюсь я. Желание ходить по магазинам дальше пропадает. Единственное, о чем жалею, — что не купила то розовое платье.

— О нет, я теряю подругу, — трагично заключает Таня и смеется в трубку. — Ладно, Решетникова, езжай лучше домой и отлежись. Я еще немного прошвырнусь по парочке магазинчиков и тоже домой.

— До встречи тогда. — Я чувствую себя виноватой перед подругой, что бросаю ее здесь, но настроения и в самом деле нет.

Сначала я по привычке сворачиваю в сторону своего дома, потом прихожу в себя и делаю огромный крюк, возвращаясь, и направляюсь к Кравцову. Чем займусь дальше — понятия не имею. Хоть бери и крестиком вышивай, чтобы время убить.

— Я заказал ужин, — стоит мне только войти в дом, произносит Даня и проходится по мне изучающим взглядом. — Не знал, что ты любишь, поэтому заказал пасту, утку, салат и морепродукты. Доставка будет минут через сорок.

— Супер. Отлично. Спасибо. — Скидываю с себя верхнюю одежду и спешу уйти в свою комнату.

— У тебя все хорошо, Мил? — доносится в спину растерянный голос Дани. — Ты какая-то бледная.

Я останавливаюсь, медленно поворачиваюсь к нему. Моргаю несколько раз. Оцениваю своего уже мужа. Пытаюсь понять, чего хочу, и не могу. Борюсь между ненавистью к Дане за то, что не дал мне выбора, и тем, чтобы попытаться как-то сгладить острые углы между нами.

— Да, все хорошо, просто немного тошнит. Позовешь меня, когда привезут поесть?

— Хорошо, — кивает он, пряча руки в карманах брюк, но по глазам понимаю, что не поверил. Всегда подмечал мое плохое настроение и до сих пор сохранил в себе эту способность.

— Я пока в комнате своей вещи разложу, — выдавливаю из себя улыбку и впервые понимаю, что язвить мне ему не хочется. Потому что я устала. От всего.

Когда я спускаюсь к ужину, стол уже накрыт, даже графин со свежевыжатым соком имеется. С первого взгляда заметно что Даня пытается мне угодить, и это по меньшей мере странно. Неужели решил заключить перемирие? Не похоже это на него.

— А ты, оказывается, такой заботливый, — хитро улыбаюсь я и сажусь за стол напротив Кравцова, окидываю взглядом блюда, заранее бракуя все, что, по моему мнению, слишком калорийно.

— Не стоит привыкать, с завтрашнего дня я снова буду пропадать на работе, так что тебе придется справляться со всем самой, — возвращает мне улыбку. — Тебе что-нибудь подать?

— Нет, спасибо, сама справлюсь. — Тянусь за салатом, игнорируя его предложение.

— Через фирму подбора персонала можешь нанять домработницу, — накладывая себе на тарелку еду, произносит он. — Честно говоря, совсем не представляю тебя с тряпкой в руках или стоящей у плиты, — ухмыляется Даня и качает головой.

— Так и сделаю, — киваю в ответ и хмурюсь.

Наше общение за столом натянуто. Даня мыслями словно где-то не здесь, я же активно ковыряюсь вилкой в тарелке, делая вид, что ем все, что он заказал. Сама же на самом деле выбираю листья салата и помидорки.

За столом я никогда не говорю, что на диете или не ем что-то, не хочу заострять на этом внимание людей, поэтому за столько времени мастерски научилась делать вид, что голодна словно волк. Наколоть на вилку кусочек стейка, поднести к губам, завести разговор, вернуть на тарелку еду и сделать глоток сока. Вот как это обычно происходит.

— Завтра может Давид заскочить в гости, я брал у него кое-какие инструменты, он заберет их из гаража, — нарушает молчание Даня.

— Хорошо, но я после трех на съёмках, поэтому, если он сможет приехать в первой половине дня, будет отлично.

Я замечаю, как Даня с силой впивается пальцами в стакан, взгляд холодных глаз направлен на меня. Поджимает губы, злится, хочет что-то сказать, но вместо этого просто делает глубокий вдох. Недоволен, понимаю я.

— Не волнуйся, это для рекламной кампании губной помады от «Роше», так что все будет целомудренно, — спешу развеять его дурные мысли и понимаю, как тяжело нам будет сосуществовать вместе. — Кстати, чем займемся на выходных? — меняю тему я. — Ты будешь дома или снова в разъездах?

— В субботу мне придется поработать в офисе, но в воскресенье буду свободен. Есть какие-то предложения? — Его настроение меняется, как у беременной девицы, хотя беременная здесь, вообще-то, я. Лицо озаряет улыбка, взглядом уже не норовит испепелить меня.

А я вдруг понимаю, что слишком уж легко и быстро мы вжились в роль дружной семьи, вот уже и совместные выходные планируем.

— Думала устроить барбекю на заднем дворе у бассейна, на улице уже потеплело. Пригласим Сережу. Кстати, все хотела тебя спросить: он с кем-нибудь встречается? — невинно интересуюсь я и тянусь к вазе с фруктами, чтобы выудить оттуда банан.

— С чего тебя вдруг начала интересовать личная жизнь Сережи? — как-то подозрительно спрашивает он, сощурив глаза.

— А это запрещенная тема? — выгибаю бровь, показывая удивление.

— Нет. Сама у него спросишь, когда он приедет к нам на барбекю. — Даня резко поднимается со стула, бросает на стол белую салфетку и, больше не говоря ни слова, выходит из кухни. Я же не могу сдвинуться с места. И что это сейчас было? Какая муха его укусила?

До самой ночи мне не по себе. Даня закрылся у себя в комнате и не пытается заговорить со мной. Подколоть. Накричать. Заставить что-то сделать. В доме подозрительно тихо, словно здесь никто не живет.

Я не нахожу себе места. Принимаю душ, выбираю мягкую пижамку, потом долго верчусь в постели. Мерзну.

За окном начинается гроза. Молнии рассекают небо и освещают комнату. Раскаты грома один за другим разрезают тишину. Стекла на окнах дрожат. Как и я.

Я медленно выскальзываю из-под одеяла и крадусь по комнате. Пытаюсь вспомнить, какая из дверей ведет в спальню Дани. Ничего ведь такого нет в том, что я посреди ночи заберусь к нему в постель? В конце концов, я его жена, испуганная жена, прошу заметить, и его прямая обязанность — успокоить меня.

Я останавливаюсь перед дверью, никак не решаясь открыть ее. Злюсь на Даню до безумия. Игнорировать он меня решил! Сам к себе привез, оторвал меня от привычной жизни, а теперь еще и характер свой вздумал показать мне.

Всего за несколько минут я успеваю так на него разозлиться, что уже без зазрения совести и без сомнений толкаю дверь и, не заботясь о том, что мой муж может проснуться, громко топаю к его кровати. В конце концов, за окном гроза и я уж точно не намного шумней ее.

Очередная вспышка молнии озаряет на мгновенье комнату, но этого мига мне достаточно, чтобы увидеть распластавшегося на кровати Даню. Гордость пересыхает от воспоминаний прошлой ночи, а пульс учащается.

Нет, этого больше не повторится. Ни за что. То была мимолетная слабость, а сейчас я сильна как никогда. А ещё зла.

На ощупь я прохожу вперед и присаживаюсь на кровать. Откидываю край одеяла и пытаюсь занять удобную позу. Не получается. Чувствую себя бревном, выброшенным на берег. Слишком напряжена. Слишком взвинчена. Слишком мало места и по-прежнему холодно.

Дыхание Дани совсем рядом. Его тело пылает жаром. Я касаюсь его ноги своей холодной ступней, проверяя территорию.

Спит.

Тогда я становлюсь смелее и устраиваю обе ноги на нем, чувствуя, как блаженное тепло переходит ко мне. Прикрываю веки и пытаюсь успокоить безумно бьющееся в груди сердце. Здесь все пропитано запахом Дани. В голове появляются неприличные мысли, и отогнать от себя их не получается.

Не знаю, сколько лежу так, но в следующее мгновенье Даня вдруг поворачивается ко мне лицом, а его руки обвивают мое тело. Он притягивает меня ближе к себе. Практически вдавливает в себя, целует в висок и зарывается носом в мои волосы. И все это молча. Не говоря ни одного слова. Скорее всего, даже не понял, что это не сон, а реальность.

Я прислушиваюсь к его мирному дыханию и чувствую небывалое спокойствие и удовлетворение. В его объятиях слишком хорошо. Слишком уютно. Словно этого я и ждала всю жизнь. Но кошки на душе скребутся из-за того, что он игнорировал меня весь вечер. Что не пришёл сам. Мог ведь догадаться, что я боюсь грозы?